Звездочка

— Ну, так это мы организуем в два счета, — произнес с широкой улыбкой Макс Хансен. — Как тебя зовут?

— Алиса.

— Как Алису в Стране чудес?

— Да. Я как раз оттуда, из Страны чудес.

В ее взгляде было что-то опасное, и это привлекало Макса. Такая девушка вряд ли будет послушно лежать на спине, уставившись в потолок, и молиться про себя. Такую девушку вполне можно развести на что-нибудь поинтереснее.

Макс заказал целую бутылку игристого, но, когда девушка слегка пригубила вино, глядя на него из-под полуопущенных век, он вдруг засомневался. Как-то слишком гладко все идет. Что ни говори, а иллюзий по поводу своей привлекательности он не испытывает. Так почему вдруг молоденькая девочка так откровенно с ним флиртует?

— Ты знаешь, кто я? — спросил он.

— Конечно, вы — Макс Хансен, менеджер Теслы. Верно ведь?

— Да, а мы с тобой знакомы?

— Нет, но я тоже пою. Помимо прочего.

Все ясно. Теперь понятно, чего ей надо. Тот опасный блеск в глазах ввел его в заблуждение. Алиса — еще одна певичка, пытающаяся найти покровителя. В последнее время Макс снова стал пользоваться популярностью у подобных девиц.

— Может, что-нибудь посоветуете начинающей певице? — попросила Алиса, прогнав его последние сомнения.

С этой фразы они все обычно начинают. Макс налил себе еще шампанского и приступил к привычной процедуре.

Алисе потребовалось еще минут пятнадцать, чтобы допить содержимое своего бокала, и Макс собрался вылить ей остатки из бутылки, но девушка прикрыла бокал ладонью и произнесла:

— Нет, спасибо, я за рулем.

— Вот как? И куда же ты поедешь?

— Домой. — Она оглядела его с головы до пят взглядом, от которого у Макса защекотало внизу живота, и добавила: — Хочешь поехать со мной?

Старенький «форд», припаркованный на задворках, был самой страшной развалюхой, которую Макс когда-либо видел и в которой когда-либо сидел. Когда Алиса повернула ключ зажигания, Максу показалось, что разом завелись все болиды на старте гонки «Формула-1». Он почувствовал запах паров бензина, явно сочившегося из какой-то дыры.

Алиса поехала через самый центр, и Максу один раз даже пришлось пригнуться, притворившись, что он завязывает шнурки. Все, конечно, знали о его пристрастии к молодым девчонкам, но молодая девчонка в рычащей ржавой посудине — это уж слишком даже для него. Поэтому Макс не хотел, чтобы его увидел кто-нибудь из знакомых. Когда Алиса вырулила с центральных улиц, Макс расслабился, насколько это было возможно, откинувшись на жесткую спинку сиденья.

Он украдкой посмотрел на Алису, взгляд которой был прикован к дороге. Хорошенький профиль. Четко очерчены подбородок и линия челюсти, но форма носа не позволяет им сделать лицо квадратным. Привлекательная девочка, чего уж говорить.

Есть только одна проблема. Не далее как два дня назад Макс привел к себе домой старую знакомую, угостить виски. Дальше напитков у них дело не пошло. Еще когда они сидели рядышком на диване, Макс понял, что ничего не получится, — его тело никак не реагировало на облегающую блузку с глубоким вырезом и мини-юбку. Максу пришлось притвориться, что он привел даму к себе исключительно ради приятной беседы за парой стаканчиков виски.

Лет этой даме, однако, было почти в два раза больше, чем Алисе. Макс надеялся, что в случае с молоденькой инструмент не подведет его.

Дабы прозондировать почву как в отношении себя, так и в отношении Алисы, он положил руку ей на бедро и легонько сжал. Она не протестовала, вот и славно. Ну а у него как дела? Мотор ревел с такой силой и всю машину так трясло, что прислушаться к собственным ощущениям было нелегко. Макс ждал тех же мурашек, что пробежали у него по телу, когда Алиса взглянула на него в баре. Сжав ее бедро чуть сильнее, он снова прислушался к себе.

Ничего. Он ничего не чувствует.

Автомобиль выехал на окраину города, а настроение у Макса Хансена совсем упало. Эта поездка в гремящем и воняющем корыте — напрасные страдания. Все равно все закончится неловким молчанием и одинокой поездкой домой в такси.

Боль пронзила его предплечье, когда Алиса ущипнула его. Макс отдернул руку, убрав ладонь с бедра девушки. Тогда она снова его ущипнула, на этот раз сильнее. Засмеявшись, Макс спросил, перекрикивая рев двигателя:

— Любишь такие игры?

— Конечно, лучше их нет ничего на свете, — подтвердила Алиса.

Макс бодро выпрямился. Вероятно, этот вечер не так уж плохо закончится.

Он думал, что у Алисы маленькая квартирка в престижном городке Тебю, что к северу от Стокгольма, но машина мчалась по шоссе, пропустив и этот поворот. Тогда Макс поинтересовался, куда они направляются.

— В Страну чудес, — сказала девушка, и Максу пришлось довольствоваться таким ответом.

Этим девчонкам лишь бы напустить побольше туману. А он и не против. Особенно если у них получается так же хорошо, как у Алисы. Максу нравилось ощущение, что его ждет какое-то приключение, нравилось ехать в никуда.

Когда они свернули у Окерсберги и поехали мимо ряда загородных домов, Макс вдруг забеспокоился, что попал в историю. Сейчас выяснится, что Алиса живет с родителями, и ему придется пить с ними чай и вести беседы. В таком случае он развернется прямо на пороге и уйдет.

Однако они проехали загородные дома и свернули на небольшую дорогу, бегущую через лес. Стоило Максу подумать, что они приехали, появлялся новый поворот, а затем еще один и еще. Слабенького света фар вряд ли хватило бы, чтобы помочь им выбраться из этого лабиринта, но небо пока еще не потемнело окончательно.

Вот уже минут пять, как не было видно никаких домов, и Максу стало не по себе, но Алиса вдруг свернула на подъездную дорожку и выключила двигатель.

— Приехали! — сообщила она, хлопнув в ладоши.

Когда Макс Хансен вылез из машины, у него все еще шумело в ушах, будто он побывал на рок-концерте, и его немного подташнивало от запаха бензина. «Черт, надеюсь, это того стоило», — успел подумать Макс, когда у него за спиной раздался шорох, и мгновение спустя кто-то накинул ему на голову пакет, пинком выбив почву из-под ног. Макс упал, не успев выставить руки, и так сильно ударился затылком о камень, что искры посыпались у него из глаз. А потом множество рук схватили его и приподняли.

7

Пока Ронья была в Стокгольме, девочки подготовили гараж. На полу они расстелили строительную пленку, составив вместе оба верстака, расположили их по центру. Им ужасно повезло, что отец Беаты так любит столярничать. Все стены гаража были увешаны аккуратными рядами всевозможных инструментов.

Тереза выбирала между шилами, отвертками и ножами. Клещи и пилу она сразу отложила в сторону. Речь ведь не о пытках. Не в первую очередь. Взяв несколько листов бумаги, она разрезала их на тринадцать частей и на каждой написала имя одной из девочек.

В десять вечера те, кто должен был притащить Макса Хансена в гараж, ушли прятаться за дровяной сарай. Без четверти одиннадцать раздался рев приближающегося автомобиля Анны Л. - этот шум ни с чем не перепутаешь. Оставшиеся в гараже стояли в темноте, прислушиваясь. Вот она заглушила мотор, вот открылась дверца, а потом — ничего не разобрать. Они ждали, что будут звуки борьбы, крики. Даже предусмотрели попытку побега. Но вместо этого — легкий шорох, а потом тишина.

План родился у них в течение дня. После утомительной ночи, в течение которой каждая из них восстала из могилы, они поспали пару часов в спальных мешках, плотно сгрудившись на полу в кухне, потом позавтракали детским питанием, а затем Тереза рассказала им о том, что сделала с владельцем магазина. И кем она стала после этого.

Она больше не размышляла, опасно это или нет. Просто решила, что выложит все как есть. Рассказала все от начала до конца, с того момента, как они с Терез стояли у черного хода и до покупки красных ботинок. Даже поделилась, какой подмогой они стали ей в школе.

Затем Тереза выдвинула предложение, точнее, просто озвучила, чтo им предстоит сделать. Терез подкрепила ее слова, и возражений не последовало. Никто не собирался обсуждать, стоит ли это делать. Все дискуссии велись на тему, как именно осуществить этот план.

Тихими голосами девочки выдвигали свои идеи, что-то принимая, что-то отвергая. Казалось, будто они просто обсуждают очередную вылазку за город. Ронья с самого начала предложила выступить в роли приманки, поэтому оставалось лишь обговорить технические детали. Сарай, строительная пленка, инструменты. План начал принимать все более реалистичную форму, но никто из девочек не испугался и не захотел отказаться от участия. Им нужно это сделать, вот и все.

Стоя в гараже и прислушиваясь, Тереза сомневалась, удалась ли их затея. Получилось ли вообще у Роньи заманить к ним Макса Хансена? Тереза показала сообщнице газетные вырезки с его фотографиями. В тексте говорилось, что он часто бывает в клубе «Кафе-опера», но не было гарантии, что и в этот вечер он туда придет.

Тереза стала продумывать запасные варианты, когда вдруг послышались чьи-то быстрые шаги и дверь гаража распахнулась. Ронья вместе с другими девочками внесли внутрь обмякшее тело, завернутое в черный полиэтилен, и погрузили его на верстаки. Тереза включила свет и приступила к делу.

Она рассчитывала на большее сопротивление, но Макс только легонько сучил ногами, поэтому Ронье достаточно было прижать к дощатой поверхности его плечи, чтобы удержать на месте. Тереза высвободила из полиэтилена руки Макса и зажала их с помощью тисков на верстаке. Лишь когда она защемила его правую кисть, раздался приглушенный крик. Тем временем Сесилия и Линн откинули полиэтилен с ног Макса и привязывали его щиколотки к ножкам верстака.

Затем все сделали шаг назад, обступив кругом верстаки с распростертым на них Максом и разглядывая свою жертву. Макс постепенно пришел в себя, и его тело задергалось, пытаясь высвободиться из пут. Полиэтилен шуршал, когда он мотал головой, и ходил вверх-вниз от каждого его вздоха.

— Отпустите меня! Что вы задумали? Кто вы и что вам от меня надо? — орал Макс.

Взяв нож, Тереза прорезала в полиэтилене дыру. Показалось лицо Макса, раскрасневшееся от напряженного крика. Стоило ему увидеть Терезу, его глаза еще больше расширились.

— Привет, — сказала она, заклеивая Максу рот серебристой клейкой лентой, которую протянула ей Терез.

Жаль, конечно, она не услышит, как он орет, но рисковать не стоит. Три девочки разрезали одежду Макса, и снова все отступили от верстаков.

Все прошло согласно плану и даже немного лучше. Благодаря тому что Макс ударился головой при падении, отряженные на его поимку девочки избежали ненужных синяков и царапин, которые могли бы получить при борьбе с ним. И вот теперь жертва лежала перед ними. Раздетая и готовая к использованию.

Обнаженное тело Макса произвело на Терезу такой же отталкивающий эффект, как и тогда, когда она смотрела запись из отеля. Рыхлая похотливая туша. Глядя на него, теперь такого беспомощного, ей было сложно представить, что еще недавно он представлял для них серьезную угрозу. Тереза улыбнулась, а потом прыснула со смеху.

Продолжая смеяться, Тереза сходила за бумажками с именами и степлером. Макс дернулся и заверещал, как свинья, когда она прикрепила бумажку с именем Мелинды ему на плечо.

— Не шевелись! — приказала ему Тереза.

Странное существо человек. Борется до последнего даже в самой безнадежной ситуации. С зажатыми руками и привязанными к верстаку ногами, Максу некуда было деться, но он все равно извивался как уж, когда Тереза прикрепляла к его бедрам бумажки с именами Сесилии и Линн. Макс обмочился, и Терезе пришлось обойти лужу на полу, когда она подошла к другому его плечу, чтобы прицепить туда бумажку с именем Анны С.

Тереза продолжала прикреплять бумажки, пока они лоскутным одеялом не покрыли тело Макса. Ронье пришлось помочь ей удержать на месте его голову, чтобы Тереза смогла прикрепить собственное имя ему на висок. Терез тем временем раздала девочкам инструменты.

Вооружившись инструментами, девочки обступили Макса. Его взгляд метался от одного лица к другому, от одной пары рук к другой, пока не произошла странная вещь. Выгнутое дугой тело Макса вдруг расслабилось, и выражение глаз изменилось. Тереза сначала решила, что зрение ее подводит, но другие девочки тоже замерли в удивлении, наблюдая, как медленно твердеет и устремляется вверх член Макса Хансена. Взгляд Макса была устремлен в потолок, и, несмотря на то что черты его лица были искажены, в нем читался… «Покой», — решила Тереза.

Посмотрев Максу в лицо, Тереза покачала головой и спросила:

— Ты понимаешь, что сейчас произойдет?

Макс Хансен слабо кивнул, не отрывая глаз от потолка, сохраняя на лице выражение мученического блаженства.

Сделав ставку на верную карту, Тереза подала знак приступить Ронье, которая держала в руках маленькую острую отвертку; бумажка с именем Роньи была закреплена чуть повыше правого бедра Макса. Поморщившись при виде упорной эрекции Макса, Ронья подошла к нему и без лишних слов, проткнув бумажку, засадила отвертку в его плоть по самую рукоятку.

Макс Хансен закричал, и сопли полетели у него из носа, пот проступил на лбу, а тело содрогнулось, дрожь унялась лишь через несколько секунд. Член продолжал упорно возвышаться сантиметрах в десяти от рукоятки отвертки, соперничая с ней в размере.

Настала очередь Линн. Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до своей бумажки. Тонким долотом она ударила Макса пониже правой ключицы. Тело Макса выгнулось и снова опустилось. Мокрая от пота спина хлюпнула, соприкоснувшись с полиэтиленом. Из раны показалась струйка крови и капля за каплей потекла вниз.

Тереза решила, что инструменты не нужно вынимать, тогда Макс будет истекать кровью медленнее и истязание займет больше времени. Она подобрала инструменты с тонкими и короткими лезвиями, опять же чтобы жизнь подольше теплилась в теле жертвы. Макс не должен умереть, прежде чем каждая из девочек не внесет свой вклад.

Когда Каролин, седьмая по счету, ножом для резьбы по дереву проткнула кожу на внутренней стороне бедра Макса, он застонал, но иначе, чем раньше. Сперма вылетела наружу под таким напором, что забрызгала Максу лицо и попала на стоявшую у него за головой Миранду. Взвизгнув от отвращения, девочка вытерла свою футболку тряпкой.

К этому моменту на полу под верстаками успела собраться довольно большая лужа крови, и Тереза начала подгонять девочек, чтобы все успели поучаствовать. Пенис Макса Хансена наконец обмяк, а его тело уже почти не дергалось при каждом новом ударе.

Остались лишь Анна Л., Сесилия и Тереза. Терез сказала, что лучше просто посмотрит со стороны, и наблюдала за происходящим, сидя на столе и напевая «Спасибо за музыку».

Анна Л. подошла ближе к верстаку. Ей вручили тонкое шило, потому что ее бумажка была на опасно близком расстоянии от сердца. Девочка нахмурила лоб, занесла руку с шилом и посмотрела в глаза Максу, в которых не было видно зрачков. Потом затрясла головой и опустила руку.

— Не могу, — произнесла Анна Л. со слезами в голосе. — Это безумие какое-то. Нельзя так делать. Вы не имеете права.

Соскочив со стола, Терез подошла к девочке:

— Хочешь посидеть в машине?

— Нет, но я просто не могу, — покачала головой Анна Л., с навернувшимися на глаза слезами.

— Можешь, ты должна, — настаивала Терез.

— Но это ненормально!

— Нормально, — сказала Терез и схватила девочку за запястье. — Очень даже нормально, — добавила она, направив ее руку и ударив Макса шилом вместе с Анной Л. Шило вошло лишь наполовину, поэтому Терез ударила по нему ладонью, чтобы вогнать в плоть до самого конца. Анна Л. села на корточки у стенки, обхватив руками голову, Терез снова заняла наблюдательный пост на столе, а Сесилия вонзила в плоть Макса большой гвоздь.

Тело Макса Хансена безжизненной грудой лежало на сдвинутых верстаках, перфорированное в тринадцати местах и мертвенно-бледное из-за потери крови. Торчащие из окровавленных бумажек рукоятки инструментов и шляпки гвоздей вздымались в такт слабому дыханию Макса. Его глаза были подернуты пеленой, когда зрачки вернулись на место и он остановил свой взгляд на Терезе. Макс повернул голову, будто хотел что-то сказать. Тереза больше не боялась, что он закричит — сил вряд ли хватит, — и сорвала с губ полоску клейкой ленты.

— Тереза… — прошептал Макс.

— Да? — спросила она, наклонившись ближе к его мраморно-серому лицу.

Губы Макса практически не шевелились, а слова были просто слабыми выдохами, когда он произнес:

— Мне было хорошо, мне было хорошо, хорошо…

— Только один вопрос: материал о Терез, который у тебя на руках. Он все еще может попасть в прессу? — поинтересовалась Тереза.

Макс чуть шевельнул головой, будто пытаясь ею покачать и сказать «нет», а потом продолжил шептать:

— Мне было хорошо, мне было хорошо…

— Здорово, конечно, что ты так думаешь, и немного жаль в то же время, — прокомментировала Тереза, пожав плечами. — Сейчас ты, вполне возможно, изменишь мнение.

Взяв в руки дрель, которая весь день пролежала, заряжаясь, Тереза включила ее. Сверло размером с мизинец совершало двадцать оборотов в секунду. Она показала его Максу Хансену, мотор взревел, и Тереза направила дрель точно по центру бумажки со своим именем.

Наконец раздался крик, которого она так ждала.

Девочки собрались вокруг тела, которое дергалось, будто вытащенная из воды рыбина. Кровь пульсирующими толчками хлестала из дырки в виске. Стоящая в изголовье Терез стряхнула прилипшие ко лбу Макса волосы и велела всем подойти поближе.

Они встали еще плотнее, четырнадцать девочек, все вместе. Раздался хрип, а потом тело Макса Хансена замерло. Кровь свернулась, и теперь темная точка на виске притягивала к себе девочек все ближе и ближе, пока тоненькая струйка дыма поднималась в воздух наподобие паутины.

Они глубоко вдыхали, всасывая в себя то, чем раньше был Макс Хансен, позволяя субстанции занять место в их собственном кровообращении. Но дыма было мало, слишком мало. Некоторые девочки тянулись к дырочке в виске губами, пытаясь высосать то, чего там больше не было. Они чуть ли не поцеловали Макса в попытке заполучить последние драгоценные частички дыма.

Наконец девочки выпрямились. Свет в гараже слепил, наполненный железом запах крови резал ноздри, а звук подошв, прилипающих и с хлопком отрывающихся от пола, оглушал. Девочки прерывисто дышали и занимали место в своих настежь открытых телах.

— Мы здесь, — заключила Терез. — Теперь мы здесь.

8

Ночь многие провели в слезах. Восприятие обострилось необыкновенным образом, и сейчас они были одним обнаженным нервом. Девочки утешали друг друга, засыпая в обнимку или просто лежа рядом и тихонько гладя друг друга по лицу.