Звездочка

Все с облегчением заулыбались — решение найдено. Теперь нужно было спланировать, сколько баночек купить, какой фирмы и кто сможет это сделать.

К концу встречи все было решено. Вечером в следующую пятницу они поедут на метро, затем на электричке, а потом на шестьсот двадцать первом автобусе до Окерсберги. Оттуда Анна по очереди перевезет их небольшими группами до домика на озере Трастшё. Они возьмут спальные мешки, будут два дня есть детское питание и станут настоящей стаей.

Девочки ушли, помахав на прощание, а Тереза с Терез остались сидеть на покрывалах. Тереза встала и, походив вокруг, нашла кусочек плоти, который Терез вырвала зубами из брови качка. Она втоптала его в землю, утрамбовав ботинком. Затем снова села рядом с подругой.

— Как думаешь, все пройдет хорошо на следующих выходных? — спросила она.

— Да, будет хорошо, — ответила Терез. — Они перестанут бояться. Как ты.

Терезе пришлось довольно долго ждать, прежде чем Терез повернулась и посмотрела внутрь загона. Воспользовавшись тем, что подруга не смотрит в ее сторону, Тереза быстро наклонилась к ней и поцеловала в щеку.

— Прости, — сказала она. — Спасибо.

4

«Имена всех персонажей вымышлены».

Во вторник вечером накануне выпускного Тереза стояла в ванной перед зеркалом и пыталась найти себе второе имя. Она выросла Терезой, тысячи раз к ней обращались, называя этим именем, но действительно ли ее так зовут?

Ей и раньше приходили в голову подобные мысли, но сейчас они снова возникли после звонка Юханнеса. Он опять сказал, что она странно себя ведет, наверняка у нее не все в порядке, поэтому он хочет встретиться и поговорить. Раз за разом он повторял ее имя, пока Тереза не почувствовала, что он обращается к какому-то другому человеку. Она больше не Тереза. Но трубку она повесила с неприятным ощущением, что Юханнес прав. Она действительно запуталась, потерялась. Точнее, это произошло с той Терезой, с которой пытался поговорить Юханнес. А она теперь другая. Как ее теперь зовут?

Тереза вглядывалась в свое лицо, ища на нем подсказку. Ей показалось, что ее глаза в буквальном смысле отвердели. Будто стекловидное тело перестало быть гелеподобным, студнеобразным веществом, а превратилось в стеклянный шар, твердый и непроницаемый.

— Ты чуднaя, — сказала она своему отражению. — Твердая и чуднaя.

Ей нравились эти слова. Она хотела бы, чтоб они подошли ей, как красные ботинки. Чтоб они обволокли ее, стали ею.

— Чуднaя. Твердая. Чуднaя. Твердая. Чурд… Урд!

Тело тут же отозвалось, хотя голова не вспомнила. Откуда она знает это слово, где его слышала? Тереза подошла к компьютеру, чтобы посмотреть в Википедии.

Урд — в германо-скандинавской мифологии одна из трех норн — волшебниц, наделенных чудесным даром определять судьбы мира, людей и даже богов. «Урд» значит «прошлое» или «судьба».

«Имена всех персонажей вымышлены. Мое имя — Урд».

Она не станет представляться этим именем. Просто будет знать, что она — Урд. Новое имя укрепит ее и устранит все сомнения точно так же, как это делают ее новые ботинки.

«Урд!»

В среду Тереза мысленно отсутствовала на выпускном. Легкие летние платья, щебет голосов, фальшивые песенки, слезы из-за расставания на целое лето — все это не имеет никакого отношения к Урд. Поэтому в мыслях она была далеко. В мыслях она была со стаей.

5

В пятницу вечером Тереза приехала в Сведмюру за Терез, и они отправились по спланированному маршруту. В электричке к ним присоединились несколько девчонок, остальные уже ждали на остановке автобуса. Когда они все вместе сели в автобус номер шестьсот двадцать один, не хватало лишь Малин и Сесилии.

Как и договаривались, Анна Л. приехала на машине и стала перевозить девочек от остановки к даче небольшими группками. В ее тесном, насквозь проржавевшем автомобиле почти невозможно было разговаривать — такой стоял грохот. В глушителе и днище зияли дыры. Анна объяснила, что купила машину по интернету всего за три тысячи крон.

Когда Беата рассказала про дачу, Тереза представила себе вовсе не то, что в итоге увидела. Втиснутый посреди елового леса домик столько раз надстраивали и перестраивали, что он превратился в полноценный загородный дом, пусть пропорции несколько удивляли, а количество декоративных деталей резало глаз.

Ближайшие соседи жили в полукилометре отсюда. На спускавшемся к озеру пригорке спилили деревья и выкорчевали пни, так что от дома к кромке воды вела широкая просека, заканчивающаяся мостками.

Ронья уехала за Малин с Сесилией, которых привез следующий автобус, а остальные девочки во главе с Беатой отправились исследовать участок. Старый гараж перестроили в мастерскую, где поместили два верстака. Беата рассказала, что здесь ее отец проводит практически все свободное время. Вот откуда по всему дому столько причудливых украшений. Папа может с удовольствием потратить неделю на то, чтобы изготовить полный мелких деталей и ужасно уродливый фриз, лишь бы не общаться с мамой.

Выходя из мастерской, Тереза обратила внимание на полусгнившую дверь. Казалось, ее бросили посреди полянки, и она наполовину вросла в землю. Подойдя поближе, она убедилась, что это вход куда-то, поскольку имеется дверная коробка. Ржавая ручка двери поросла мхом.

— Это погреб, — пояснила Беата. — Жутковатое место.

Тереза взялась за ручку и потянула. Стоявшая рядом Терез принялась помогать. Им пришлось подналечь, чтобы вырвать дверь из цепких объятий травы и корней, но в итоге она распахнулась, обдав девочек затхлым запахом земли, железа и разложения. Ни секунды не колеблясь, Терез спустилась по ступенькам, ведущим внутрь погреба, и скрылась в его глубине.

— Эй! Ты куда? — крикнула ей вслед Тереза.

Тишина в ответ. Сглотнув слюну, Тереза тоже спустилась по ступенькам. Проем был настолько узким, что ей пришлось пригнуться. Под землей было заметно холоднее. Когда глаза привыкли к темноте, Тереза, к своему удивлению, поняла, что находится в довольно большом помещении. Она могла стоять, выпрямившись в полный рост, и до каждой стены было не меньше двух метров.

— Здесь хорошо, — послышался голос Терез из самого темного угла.

Тереза шагнула на звук голоса, зрачки расширились еще больше, и она смогла увидеть, что Терез сидит на деревянном ящике, оперевшись спиной о стену. Ящик был продолговатый, поэтому Тереза смогла присесть рядом. Когда она взглянула в сторону двери, ей вдруг показалось, что внешний мир отдалился.

— Что ты имела в виду, сказав, что тут хорошо?

— Ты знаешь.

Из внешнего мира до них доносились голоса других девочек. Одна за другой они тоже спустились в сырой и холодный погреб. Входя, они автоматически переходили на шепот. У Софии на связке ключей болтался небольшой фонарик, и она осторожно поводила узкой полоской голубого света вокруг себя.

Каменные стены погреба сочились влагой. В углу рядом с дверью валялись брошенные в кучу инструменты: дерево сгнило, а металлические части проржавели. Из плотно утрамбованного земляного пола то тут, то там торчали какие-то омерзительные белые ростки, но в остальном Тереза тоже находила эту помещение очень… хорошим.

София посветила фонариком на продолговатый ящик, и Тереза увидела, что на нем выцветшими красными буквами написано: «Осторожно! Взрывчатое вещество!» У девочки перехватило дыхание.

— А тут у вас что, динамит? — спросила она у Беаты.

— Не-а. К сожалению, нет. Раньше тут хранили картошку.

А что было внутри до этого, я не знаю.

Тереза разочарованно наморщила нос. У нее не имелось никакого особого плана, но сама мысль о том, чтобы вдруг сделаться хозяином запаса взрывчатки, была очень привлекательной.

— Черт, как жаль! Только подумайте, если б у нас имелся динамит! — разделила ее эмоции Миранда.

Все на мгновение замолчали. Девочки стояли в темноте, вдыхая плесневелый воздух, и каждая подумала о том, как могла бы применить вещество, способное заставить все вокруг взлететь на воздух.

— Эй! Вы куда подевались? — послышался сверху голос Роньи.

Уже через минуту Ронья с Малин и Сесилией тоже спустились в погреб. Вот теперь они все вместе. Прикрыв глаза, Тереза ощутила присутствие других тел, услышала их дыхание, биение пульса, почувствовала их общий запах, который изгнал из погреба сырость. Она глубоко вдохнула через нос и выпрямила спину.

— Закройте дверь, — попросила Терез.

«Сейчас запищат, — решила Тереза. — Им холодно, страшно, противно или еще что-нибудь». Но никто не запротестовал. То ли девочки тоже прониклись духом общности, то ли не смели перечить Терез, но возражений не последовало, когда Анна С. вместе с Малин захлопнули тяжелую дверь и в погребе воцарилась кромешная тьма. Тереза открыла глаза и снова закрыла — разницы никакой.

Хотя нет. Разница была. Проведя в полной темноте некоторое время, Тереза почувствовала, что остальные девочки стали ближе к ней, будто их тела растворились в этой мгле и проходят сквозь ее собственное тело. Она слышала их, она ощущала их вкус. Они превратились в единое существо весом в несколько сот килограммов, которое дышало, выжидало.

— Мы — мертвецы, — произнесла Терез, и послышался едва различимый вдох десятка ртов, когда сердце девочек остановилось, внемля ей. Она озвучила это. Теперь это правда.

— Мы в темноте. Мы под землей. Нас никто не увидит. Нас нет. Малышка тут. Малышка родилась из земли. У Малышки открылись глаза. И рот. Малышка запела. Потом умерла. И снова родилась. Малышка тут. Смерти тут нет.

С последними словами Терез девочки выдохнули в унисон. Поднявшись на ноги, Тереза протиснулась между телами. Ей потребовалось упереться в дверь спиной, чтобы открыть ее. Лучи солнца проникли вовнутрь.

Девочки вылезали из погреба по одной и щурились от мягкого вечернего света. Молча глядя друг на друга, они разбрелись по участку, собравшись небольшими группками.

Минут через пять будто волна прошла по воздуху, захватив каждую из них и окунув в радость. Линн нашла рано созревшую землянику и принялась насаживать ее на соломинку. Скоро к ней присоединились еще несколько девочек. Ронья наткнулась на сдувшийся футбольный мячик и начала перебрасываться им с Анной Л. и Софией. Все чем-то увлеченно занялись.

Тереза сидела на колоде для рубки дров и наблюдала за девочками. Она позабыла о Терез, которая только сейчас вышла из погреба и, прищурившись, смотрела на остальных. Тереза подошла к ней и окликнула по имени.

Терез не отвечала. Взгляд у нее был мрачный. Ее глаза прищурились не от яркого света, а сузились от злости.

— В чем дело? — спросила Тереза.

— Они не понимают.

— Чего именно?

— Ты знаешь.

Тереза нерешительно кивнула. Вот она стоит рядом с Терез и делит с ней особое знание. Так впредь и будет. Только это неправда.

— Нет, вообще-то, не знаю, — призналась она. — По-моему, нам всем вместе было очень хорошо под землей. Ты что-то с нами сделала. Там что-то произошло.

— Да, всем вместе, — согласилась Терез и посмотрела на носящихся по участку девчонок. — А не по одной, как сейчас. Не Сесилии. Не Ронье. Не Линн. Не Малин… — она продолжила перечислять имена, пока не назвала всех. — Не тебе, — закончила она.

— И что же нам делать?

— Пойдем.

Терез развернулась и снова спустилась в погреб. Тереза последовала за ней.

Когда они вернулись в дом, девочки уже распаковали провизию и рассортировали баночки с детским питанием согласно содержимому. Разные варианты пюре из овощей пользовалось популярностью у всех, но никто не горел желанием пробовать мясное пюре, поэтому девочки в шутку поссорились из-за баночек, а потом давали попробовать свое пюре, протягивая друг другу ложечки.

Девочки уселись в кружок на полу, и Тереза присоединилась к ним, а Терез села за стол в одиночестве, открыла баночку с мясным пюре и засунула внутрь ложку, не проронив ни слова. Радостное возбуждение поулеглось, и девочки осторожно косились на Терез, которая с безразличным выражением лица поглощала серо-коричневую массу, опустошив две баночки подряд.

Тереза, хоть и просидела с подругой в погребе, разговаривая до тех пор, пока они не пришли к согласию, подобного ее поведения тоже понять не могла. Она еще ни разу не видела Терез вот такой и только собралась поведать остальным, о чем они договорились, как Терез взорвалась.

Встав из-за стола и взяв в каждую руку по баночке, она швырнула их в стену.

— Пожалуйста, не надо, — попросила Беата.

И тут Терез закричала. Она издавала единственный пронзительный и чистый звук. Эффект был таким, будто зубные сверла запихали не в рот, а в уши. Девочки обхватили руками голову. Голос Терез поднялся на октаву, так что высокие частоты пробирали до костей. Сжавшись от испуга, девчонки ждали, когда это закончится.

Крик оборвался настолько внезапно, что последовавшая за ним тишина облегчения не принесла. Опустив руки, девочки взглянули на Терез и увидели, что она сидит за столом, а по щекам у нее текут слезы. Никто не решился подойти и утешить ее. Терез медленно поднялась из-за стола, выдвинула один из кухонных ящиков и среди лежавших там инструментов выбрала шило. Она воткнула его себе так глубоко в правое предплечье, что шило застряло и осталось торчать. Потом она вытащила его, и показалась кровь. Переложив шило в правую руку, она обхватила его ладонью, уже испачканной кровью. Терез вогнала шило себе в левое предплечье, показала девочкам, как оно торчит, а потом выдернула. На ее лице не дрогнул ни один мускул. Лишь слезы продолжали катиться по щекам.

Вероятно, Терез повредила криком связки. Когда она заговорила, ее голос звучал настолько глубоко, что просто не мог принадлежать этому хрупкому телу.

— Вы не понимаете, — произнесла она. — Это не должно чувствоваться.

Отложив шило в сторону, она вышла из кухни.

Девочки остались сидеть на полу. Кто-то поправил опрокинутую баночку с детским питанием, кто-то поднял оброненную ложку. Те, кто заплакал, увидев слезы Терез, осторожно вытирали лицо. Тереза ощутила исходящий от них запах — запах стыда. Они испытывали чувство вины, толком не понимая, откуда оно взялось и что они сделали не так.

— Пойду помогу ей, — объявила Тереза, поставив баночку с абрикосовым пюре на пол и поднявшись на ноги.

— Каким образом? — шепотом спросил кто-то из девочек.

— Нам нужно кое-что сделать.

Когда Тереза вышла из дома, Терез уже тащила из сарая лопату. Они молча прошли мимо друг друга. В сарае Тереза взяла еще одну лопату и спустилась к озеру.

Солнце уже почти село, но его краешек еще виднелся над горизонтом, освещая небо пурпурным заревом, когда девочки начали копать. Руки Терез были залиты наполовину засохшей кровью. Когда мышцы напрягались, слышался хлюпающий звук и из маленьких, но глубоких ранок появлялись новые капли крови. Если ей и было больно, то на лице это никак не отражалось.

Отец Беаты добросовестно расчистил просеку, поэтому девочки без труда избавились от верхних слоев торфа и песка, выкопав яму глубиной тридцать сантиметров и площадью метр на два. А потом начался слой из камней. Тут подоспели остальные девчонки. Эрика нашла в гараже еще одну большую лопату, а Каролин с Малин обнаружили по маленькой садовой лопатке. Все принялись помогать, не задавая лишних вопросов. Когда попадались булыжники побольше, Беата с Малин вытаскивали их ломом наверх. Яма росла на глазах.

Терез работала, не глядя по сторонам. Ее губы беззвучно двигались, будто она что-то шепчет себе под нос. Когда глубина ямы достигла полутора метров, Тереза остановилась и спросила:

— Ну что, хватит?

Кивнув, Терез кинула лопату на край ямы, а затем легко выбралась наружу. Терезе, чтобы вылезти, потребовалось загнать лопату поглубже в землю и использовать в качестве ступеньки. Собравшись у ямы, девочки с ясностью увидели, что именно они выкопали — могилу. Тесно сгрудившись вокруг нее, они смотрели вниз, словно участвуя в похоронах, где не хватает лишь самого главного.

— Ну и кого мы собираемся хоронить? — поинтересовалась Ронья.

Сумерки успели сгуститься, а фонарик имелся только у Софии, поэтому Тереза повернулась к ней и попросила принести из погреба тот самый ящик. Сесилия отправилась вместе с Софией. Остальные девочки тоже получили задания: отыскать молоток, сбегать за гвоздями и веревкой.

Ящик из-под взрывчатки по размерам действительно походил на небольшой гроб. С торцов даже имелись кольца для веревки, укрепленные металлическими пластинами. Открыв крышку, Тереза высыпала из ящика несколько усохших картофелин и землю. Постучав по стенкам ящика кулаком, она убедилась, что грубо стесанные планки в хорошем состоянии — они выдержат. Девочки вернулись с молотком, гвоздями и веревкой.

Тереза осмотрела всю группу. Многие переминались с ноги на ногу. Их сосредоточенные лица бледно светились в сумерках.

— Кто хочет быть первым?

Кто-то из них, наверное, думал, что все понарошку, кто-то ожидал чего-то другого, кто-то все сразу понял, но до конца не поверил. Поэтому, когда слова были произнесены, к Терезе повернулись бледные овалы лиц с расширившимися от ужаса глазами.

— Не-ет, — качали головой девочки.

— Да, — сказала Тереза. — Именно этим мы сейчас и займемся.

— Но зачем?

— Так надо.