Помоги проекту - поделись книгой:
— В Америке мы бы сказали: «Пошла в жопу!» — понизив голос, сказала ему негритянка, кивком указав на дверь. — Она меня довела. Сколько раз уже у меня чуть с языка не срывалось… Как бы вы сказали это в Швеции?
— Гори в аду, — подумав, ответил Джерри.
Пэрис сняла с девочки пелерину, повторив ругательство:
«Гори в аду!» Потом широко улыбнулась девочке и пояснила:
— Это я не тебе, милая. Ты — умница. В следующий раз не надо так, ладно?
Негритянка подобрала швабру, брошенную впопыхах, и продолжила убираться. Терез стояла и смотрела на себя в зеркале. В этом серебристом платье она выглядела словно героиня научно-фантастического фильма — очаровательное создание, посланное на Землю, чтобы заманивать людей и обманывать их. Или чтобы заманили и обманули ее.
Откашлявшись, Джерри подошел к Пэрис, протянул ей ладонь и произнес:
— Ну что ж, спасибо вам. Не знаю, что еще сказать.
— Лучше сделай что-нибудь, — ответила Пэрис, взглянув на его ладонь, но не подав своей.
— Простите?
— Приглашение на ужин было бы кстати, — пояснила Пэрис, не отрывая взгляда от швабры, выделывающей круги по полу.
— Ужин? — переспросил Джерри. Конечно, он разобрал все слова до единого, но не мог поверить в услышанное, отчего мозг отказывался понять такой очевидный намек.
— Да, ужин. — Пэрис со вздохом отставила швабру в сторону. — Ты меня пригласишь на ужин. Как-нибудь. Куда-нибудь. Или у вас в Швеции это не принято?
— Нет, почему же! Разумеется, с удовольствием. Когда угодно и куда угодно, — затараторил Джерри. — А… номер телефона дадите?
Карандашом для глаз Пэрис записала свой номер на салфетке, и Джерри спрятал этот клочок в бумажник, будто речь шла о купчей на землю с месторождениями золота. Джерри попятился из гримерки, ведя за собой Терез и помахав уборщице на прощание.
Остаток дня Джерри провел в облаках. А точнее, на Луне или на Марсе, поскольку притяжение Земли больше не было властно над ним и он весил от силы килограммов двадцать. Несколько раз он вынимал салфетку с номером телефона Пэрис из бумажника, просто чтобы убедиться — она на месте. Цифры в результате постоянного разворачивания и сворачивания салфетки начали стираться, и тогда Джерри переписал их на клочок бумаги, который тоже спрятал в бумажник. А затем еще раз на другую бумажку. Ее он спрятал в карман.
Никогда раньше — никогда! — с ним не случалось ничего подобного. К нему никто не… как это называется? Не подкатывал. Ни разу. И вот теперь он пригласит ее поужинать. Только куда? Джерри понятия не имел. Он по ресторанам не ходил. Придется взять и…
Джерри с головой погрузился в мысли о предстоящем ужине.
К счастью, с Терез в тот день больше ничего не приключилось, ведь Джерри совсем отвлекся. Лишь небольшая часть его была рядом с сестренкой. Примерно килограммов двадцать. А все остальное наслаждалось невесомостью.
Терез прошла дальше, но на следующей неделе ее отсеяли из конкурса. Джерри казалось, это он выиграл шоу «Стань звездой». Спустя пару дней после знакомства с Пэрис он позвонил ей. Просмотрев в газете раздел «Рестораны», он выбрал одно местечко с азиатской кухней, в котором предлагался шведский стол. «Съешь сколько влезет!» — было написано в рекламе.
Они встретились, поглотили неимоверное количество еды, выпили пива. Джерри узнал, что Пэрис сорок два года, в Швецию она приехала пять лет назад вслед за отцом ее сына, который получил тут работу. Сыну сейчас девять, с его отцом они разошлись три года назад, после того как он закрутил роман с одной шведкой.
В Америке, а потом и в Швеции Пэрис кем только не работала. Однажды была даже гримершей на местном телеканале в Майами — вот откуда ее навыки. Про себя она говорила, что научилась выживать и судит обо всем и обо всех без обиняков. Это плохо, а это хорошо. Тот дурной, а этот милый.
Джерри, похоже, повезло, и он был определен ею в категорию милых людей, потому что на прощание Пэрис крепко обняла его. Он спросил, может ли ей еще позвонить, и услышал в ответ: «А как же иначе, золотце!»
В тот день, когда конверт с обратным адресом Макса Хансена провалился в щель для писем и упал на коврик в прихожей, Джерри стоял на балконе, предаваясь весьма насыщенным деталями мечтам о том, как переспит с Пэрис. Они уже несколько раз сходили на свидания, она позволила себя поцеловать, и Джерри предвкушал продолжение. Он представлял себе, что лечь с ней в постель — все равно что упасть на пуховую перину, зарыться в ее большие груди, округлые руки, складки на животе и там исчезнуть.
В мечтах Джерри успел зайти настолько далеко, что вздрогнул, застигнутый врасплох, когда Терез вышла на балкон. Он автоматически сложил руки на груди, будто прикрывшись, хотя, кроме мыслей, скрывать было нечего.
— Отчего тебе стыдно? — спросила Терез, склонив голову набок.
— Да я просто стою тут, курю.
— Кто-то пишет, что я талантливая, — объявила Терез и протянула ему листок бумаги. — Кто-то хочет со мной поговорить. Прочитай сам.
Джерри взял письмо от Макса Хансена, пошел в гостиную и, усевшись в кресло, прочел его два раза кряду. Он никак не мог решить: брехня это все или от парня действительно будет толк? Конечно, впечатляет, что он был менеджером группы «Стормфронт», но сейчас-то речь совсем об ином.
Отложив письмо, Джерри взглянул на сестренку, которая спокойно сидела на диване, сложив руки на коленях. Статуя позавидовала бы ее терпению.
— Это агент, — объяснил Джерри. — Он хочет поработать с тобой.
— Как я должна работать?
— Петь. Сделать пение твоей профессией. Записать диск, например.
— Мой голос будет на диске? — Взгляд Терез пробежался по музыкальной коллекции на полке у стены.
— Наверное. Тебе бы хотелось?
— Да.
Джерри снова взял письмо и покрутил его в руках, будто пытаясь на ощупь определить серьезность и весомость его содержания. Кажется, этот Макс Хансен действительно заинтересован в Терез. А лишние деньги им не помешают. Рано или поздно старые запасы истощатся.
Разве не об этом он мечтал? Выжать из природного дарования по имени Терез немного хрустящих бумажек? Однако теперь, когда представился шанс, Джерри уже не был столь уверен, потому что не раз обжигался. Сложив письмо, он спрятал его в верхний ящик письменного стола со словами: «Посмотрим».
В глубине души Джерри понимал, что откроет этот ящик, поскольку на вершине холма показался очередной снежный ком и он покатится вниз, захочет того Джерри или нет.
«Макс Хансен, — подумал он. — Тот еще шанс».
В начале ноября Тереза сидела на кровати у себя в комнате, а рядом с ней стояла пустая спортивная сумка. Девочка знала, что в сумку нужно что-то сложить, но не знала, что именно. Ее поезд уходит ровно через час, и она только что поднялась к себе собрать вещи. Но вместо этого просто сидела и смотрела на пустую сумку.
Два дня тому назад Терез пригласила ее к себе в Стокгольм погостить на выходные. Тереза не без труда купила себе билет на поезд через интернет, после чего поставила родителей перед фактом: кто-нибудь может подвезти ее на станцию в субботу? Она едет к подружке. Да, это точно девочка. Она живет в Стокгольме. Нет, конечно, это не толстый мерзкий мужик. Да, она уверена. Они познакомились по интернету и теперь хотят встретиться в реале. Это значит вживую. Да, она вернется домой тем же вечером. Да, она уже все посмотрела на карте и знает, куда и как ехать. В Сведмюру.
Говорить родителям о том, что ее подружка — участница шоу «Стань звездой», она не стала. Потому что они бы ей не поверили. Или, наоборот, поверили бы. Потому что она раскрыла бы тайну.
Йёран с Марией видели, как одинока их дочь, и, вероятно, поэтому особо протестовать не стали. Тереза дала им адрес и телефон подружки и пообещала позвонить им, как только доедет до места.
Вот все и устроилось, казалось бы.
Лишь оказавшись у себя в комнате наедине с зияющей сумкой, Тереза вдруг засомневалась. Она никогда раньше не ездила одна на поезде. Когда куда-то едешь, нужна сумка, верно? Но что в нее класть? Что ей может понадобиться в пути? Или…
Кто она?
Что она хочет взять с собой к Терез, что хочет ей показать? Каким человеком предстать перед ней? Тереза сидела на постели, уставившись на пустую сумку, и думала, что это насмешка над ней. Она пустая, как сумка. В ней ничего нет. Ей нечего предъявить.
Отправившись в ванную, Тереза накрасилась как смогла и даже осталась вполне довольна результатом. Она научилась накладывать румяна таким образом, что под определенным углом ее щеки больше не казались такими уж пухлыми. Она уложила волосы, придав им объем с помощью мусса. Затем карандаш для глаз и немного теней.
Тут раздался голос Йёрана, который кричал из гостиной, что им нужно ехать, иначе она опоздает на поезд. Особо не задумываясь, Тереза кинула в сумку мобильник, mp3-плеер, распечатку с картой, блокнот и спортивный плюшевый костюм черного цвета. Его она взяла, чтобы набить сумку.
По дороге на станцию Йёран продолжил расспросы по поводу этой новой подружки, и Тереза рассказала как есть: они познакомились на форуме про волков, они с ней одного возраста, и эта девочка живет в Сведмюре. Остальные детали она выдумала или переврала.
На прощание отец обнял ее, и Тереза не смогла заставить себя ответить на его объятия. Когда она села на свое место и поезд тронулся, Йёран помахал ей. Тереза тоже помахала ему, но без всякого энтузиазма, а потом проследила за ним взглядом, пока он шагал к автомобилю.
Не прошло и пары минут, как у нее захватило дух от осознания: она путешествует. Сидит одна в поезде, направляясь в совершенно незнакомое место. Она — пассажир, она в пути и чувствует себя абсолютно свободной. Тереза поймала свое отражение в окне и не узнала себя.
Кто это сидит на ее месте?
Девочка достала из сумки блокнот и карандаш и задумалась, посасывая кончик карандаша и поглядывая на свое отражение. Как бы ей хотелось быть загадочной незнакомкой, которая едет в поезде и сочиняет прекрасные строки, но Терез ничего не приходило в голову. Ни слова. У нее и так небогатая фантазия, а сейчас так вообще — заклинило.
«Я сижу в поезде», — начала писать Тереза и застопорилась. Тогда она написала эту фразу еще раз, а потом еще раз. Прошло десять минут, и уже две страницы были исписаны все теми же четырьмя словами. Тогда Тереза подняла голову и снова взглянула на себя. Незнакомка.
Довольно!
Запихнув блокнот в сумку, она поднялась и пошла в туалет. Там она долго стояла, прислонившись к раковине и изучая свое отражение в зеркале. После чего сполоснула лицо водой, набрала в ладони мыльной пены и тщательно умылась, не оставив на коже ни грамма косметики. Голову она тоже намочила, чтобы убрать начес, и насухо вытерла волосы бумажными полотенцами, пока они не повисли бесформенными прядями вокруг лица.
Раздевшись, Тереза вытащила из сумки плюшевый спортивный костюм и натянула его на себя. Рассмотрев результат преображения в зеркале, девочка смогла констатировать, что выглядит ужасно.
«Вот она я».
Вернувшись на свое место, Тереза взглянула на отражение в окне, и собственное лицо больше не показалось ей чужим. Эту уродину она знает всю свою жизнь и возьмет ее с собой в Стокгольм. Раскрыв блокнот, Тереза написала:
Людской поток на Центральном вокзале Стокгольма напугал Терезу. Поднявшись с перрона наверх и погрузившись в этот поток, она подумала, что выйти сухой из воды ей вряд ли удастся. Вот-вот — и она утонет в этой реке из людей. Не представляя, в какую сторону двигаться, Тереза позволила потоку унести ее и вскоре очутилась у входа в метро.
Тереза протянула кассиру деньги, сказала: «Сведмюра» — и, получив билет, узнала, куда ей дальше идти. Девочке снова пришлось отдаться на волю потока. Она шла, со страхом озираясь и крепко прижимая к себе сумку. Слишком много людей вокруг, а она такая маленькая и совсем одна.
Найдя нужный поезд и отыскав в вагоне свободное местечко, Тереза почувствовала себя немного уверенней. Теперь у нее есть свое место и больше не нужно никуда идти. Но людей вокруг все равно слишком много. В основном взрослые с безразличными лицами — они окружили ее со всех сторон. Вдруг сейчас кто-то протянет к ней руку или заговорит с ней?
Народ выходил на каждой станции, и, когда поезд подъехал к Сведмюре, вагон уже был полупустой. Тереза вышла на перрон и развернула карту. Дом Терез она обозначила крестиком, как место, где спрятаны сокровища.
Снег тонким слоем покрывал улицы, и девочка дрожала от холода в своей плюшевой кофте. Тереза представила, будто она — черная дыра и Терез неумолимо притягивается к ней.
Она пришла на нужную улицу, и нужный подъезд притянулся к ней. Лишь стоя в лифте и нажав кнопку последнего этажа, Тереза поняла, что пора прекращать игру. Она тут же занервничала и вспотела бы, если б не была такой продрогшей.
«Взлети, взлети, черт побери, черт побери…» Лифт поднял ее наверх.
На табличке у двери значилось «Сёдерстрём», как и предупреждала ее Терез. Тереза нажала кнопку звонка и постаралась придать лицу какое-нибудь нормальное выражение, но у нее ничего не вышло, и она плюнула на это.
Она не знала, чего ожидать. Терез написала, что живет с Джерри, не объяснив, кем этот самый Джерри ей приходится. Открывший дверь мужчина сильно смахивал на пьянчужек, которые сидят на скамейке в парке, правда его рубашка в клеточку выглядела совсем новой.
— Здравствуйте, Терез тут живет? — спросила Тереза.
Мужчина оглядел ее, взглянул на лестничную площадку за ее спиной, затем шагнул в сторону и сказал:
— Проходи. И как тебе не холодно?
— У меня есть куртка.
— Понятно, наверное, невидимая. Она там, — махнул он рукой, указывая вглубь квартиры.
Тереза разулась и пошла по коридору, крепко сжимая ремень спортивной сумки. Риск, что ее обманули, вполне вероятен. Вдруг не девочка, а этот мужик писал ей письма. Вдруг сейчас произойдет что-то ужасное. Подобные истории всегда на слуху. Когда она вошла в пустую гостиную, сердце забилось еще сильней. Тереза прислушалась, ожидая, что сейчас раздастся звук захлопывающейся на замок двери. Но в квартире было тихо. Еще одна дверь вела из гостиной в другую комнату. Там на кровати сидела Терез со сложенными на коленях руками.
Тереза вздохнула с облегчением, распрощавшись со всеми неприятными впечатлениями этого дня: холод, толпы людей, страх потеряться, сделать что-то не то, оказаться жертвой мужчины в клетчатой рубашке. Все прошло. Она нашла свое сокровище, нашла Терез. Ее совсем не удивило, что подружка не встает и не идет к ней навстречу. Тереза сама вошла к ней в комнату, опустила сумку с плеча, оставив ее на пороге, и произнесла:
— Ну вот и я.
— Хорошо, садись сюда, — ответила Терез, положив ладонь на кровать рядом с собой.
Тереза присела к ней на постель. Перед встречей она перебрала разнообразные приветственные фразы и пыталась придумать, с чего начать разговор, но к подобному сценарию она оказалась не готова. Она не представляла, что они просто будут сидеть на кровати и молчать.
Через несколько минут Тереза согрелась и начала расслабляться. После шумной и нервной поездки было очень даже кстати просто посидеть, не двигаясь и ни о чем не думая. Девочка отметила про себя, что комната подружки выглядит почти по-спартански. Никаких плакатов с любимыми музыкантами или актерами на стенах, никаких девчачьих штучек, аккуратно или не очень аккуратно разложенных то там, то тут. Только книжная полка с детскими книжками, проигрыватель компакт-дисков и специальная подставка для дисков. Ее собственная сумка, брошенная у двери, смотрелась вторгшимся противником.
— Я написала стихотворение, — произнесла Тереза. — В поезде. Хочешь прочитать?
— Да.
Тереза достала блокнот, перечитала стихотворение, а затем вырвала листок и отдала его Терез со словами:
— Держи. Оно вроде как тебе.
Терез долго держала листок перед собой. Когда Тереза покосилась на нее, то увидела, что подружка пробегает взглядом по строкам, а потом начинает читать сначала. И так раз за разом. Наконец Тереза не выдержала и спросила:
— Тебе нравится?
— Оно о том, что люди — волки. И птицы. Это хорошо, — ответила Терез, опустив листок и не глядя на гостью. — Но тут плохие слова. Разве можно писать плохие слова в стихах?
— Да, можно, если они хорошо подходят. Терез снова прочла стихотворение.
— Они очень хорошо подходят, — заключила она. — Будто ты злишься. Что ты — не волк. И не птица. Это лучшее стихотворение из всех, что я читала, — добавила она, первый раз посмотрев Терезе в глаза.
Тереза покраснела. Почти невыносимо встретить взгляд человека, который только что произнес такие слова, поэтому мышцы шеи пытались заставить девочку отвернуться, но глаза не могли оторваться от этих огромных голубых глаз, и голова осталась недвижимой. Во взгляде Терез не было ни доли иронии, или ожидания, или другого чувства, призванного заставить Терезу отреагировать. Во взгляде только читалось: «Ты написала лучшее стихотворение из всех, что я читала. Это ты. Я смотрю на тебя». Поэтому у Терезы получилось не отводить глаза, и уже спустя мгновение ее больше ничего не смущало.
Указав на блокнот, Терез спросила:
— Ты еще что-нибудь написала?
— Не-а, только одно.
— А еще написать можешь?
Поделиться книгой: