Исступление. Скорость

Если бы она попыталась спастись бегством, Вехс был бы сильнейшим образом разочарован. До сих пор он ни разу не подумал о ней как о человеке, способном на позорное отступление. Женщина была смела и опасна. Во всяком случае, ему очень хотелось, чтобы это оказалось так.

Побеги она, и он пустил бы за ней собак с приказом задержать, но не убивать. После этого он допросил бы ее как следует.

Но она сама шла к нему. По какой-то невероятной причине она решилась проникнуть в дом. С револьвером в руке.

Вехс подумал, что ему надо вести себя поосторожнее. И не потому, что он боялся. Просто так будет интереснее. То, что женщина вооружена, сделает игру еще более напряженной и драматичной.

Веранда и крыльцо находились прямо под окном спальни, но из-за нависающей крыши Вехс не видел, что там происходит. Таинственная незнакомка где-то на крыльце – это было ясно. Он просто чувствовал ее близкое присутствие; возможно, она остановилась прямо перед ним.

Он взял с тумбочки пистолет и, неслышно ступая по толстому ковру, направился к двери спальни. Выйдя в коридор, он сразу прошел к началу крытых ступеней и остановился там. Отсюда Вехс не мог видеть гостиной – только нижнюю площадку, но если прислушаться…

Одна из петель издавала характерный скрип, и он не сомневался, что сразу поймет, когда откроется входная дверь. Звук был совсем тихим, но довольно отчетливым, к тому же Вехс напряженно ловил именно его, не обращая внимания ни на стук дождя по крыше, ни на шум душа в ванной, ни на композицию «Настроение», которую передавали по радио.

Безумие.

Но она совершит его ради Ариэль. Ради Лауры и ради себя самой. Может быть, в первую очередь – ради себя самой.

После тех шестнадцати лет, которые – как ей порой казалось – она провела под кроватями, в шкафах и на чердаках, Кот не собиралась больше прятаться. После всех этих лет, когда она старалась обойти неприятности стороной или спрятать голову в песок в надежде, что ее не заметят, Котай Шеперд должна была сделать что-то – или взорваться. С самого момента своего рождения – и даже после того, как она оставила свою мать, – Кот жила в темнице, стены которой были сложены из кирпичей страха и стыда, не смея мечтать о лучшей доле. Она успела настолько привыкнуть к своей клетке, что не различала железных прутьев. Теперь праведный гнев освободил ее, и Кот упивалась безумием свободы.

Порыв холодного ветра залетел под крышу веранды, швырнул в Кот пригоршню ледяных капель и раздраженно застучал ожерельем из ракушек.

Кот проскользнула мимо окна, стараясь не наступать на ползающих по половицам улиток. Занавеска на дальнем окне оставалась плотно задернутой.

Входная дверь была закрыта, но не заперта. Кот тихонько толкнула ее от себя. Ржаво скрипнула петля.

Биг-бенд закончил свою аранжировку цветистой музыкальной фразой, и Кот услышала, как в глубине дома забубнили два мужских голоса. В первое мгновение она застыла на пороге и только потом сообразила, что слышит какое-то рекламное объявление. Музыку передавали по радио.

Кот как-то не подумала о том, что в доме убийцы может жить кто-либо еще, кроме Ариэль и многочисленных трупов, которые он привозил из своих набегов. И все же она почему-то не могла себе представить, что у него есть жена – этакая спятившая Майра Хиндли[14], с нетерпением ожидающая возвращения супруга-людоеда. Впрочем, случаи, когда социопаты «работали» вместе, хоть и редко, но встречались в психиатрической и судебной практике. Так, например, под именем Хиллсайдского Душителя из Лос-Анджелеса, действовавшего лет двадцать назад, на самом деле скрывались два маньяка-убийцы.

Но радиоголоса не представляли опасности.

Держа револьвер перед собой, Кот шагнула внутрь. Ворвавшийся следом за ней ветер негромко свистнул в дверях и качнул громко зашуршавший старый абажур лампы под потолком. Эти звуки могли выдать ее, и Кот поспешно закрыла за собой дверь.

Мужские голоса доносились слева, со стороны уходящей на второй этаж глухой лестницы, и Кот решила не спускать с нее глаз на случай, если по ней начнет кто-нибудь спускаться.

Комната, расположенная прямо перед ней, была просторной – почти во всю ширину дома, – и, хотя она была освещена только сочащимся из окна серым светом, Кот поняла, что ничего подобного она увидеть не ожидала. В просторной гостиной стояли кресла с мягкими подлокотниками и скамеечками для ног, обитые болотного цвета кожей, клетчатая софа на внушительных шаровых ножках, столики из крепкого дуба и стеллаж с книгами, вмещавший почти три сотни томов. Возле камина, декоративно обложенного речной галькой, неярко мерцала латунная подставка для дров, а на каминной полке стояли старинные часы с двумя бронзовыми оленями, вставшими на дыбы. Словом, это был типично холостяцкий, но не типичный агрессивно-мужской интерьер, подразумевающий чучела со стеклянными глазами и медвежьи головы на стенах. Никаких охотничьих фотографий, никаких винтовок и ружей на почетных местах – все очень цивильно, комфортабельно и уютно.

Словом, вместо назойливо бросающегося в глаза беспорядка, свидетельствующего о серьезной психической дезориентации, Кот видела только аккуратно расставленные вещи. Будь комната на свету, она блистала бы чистотой, но даже в полутьме Кот приметила, как чисто здесь прибрано, да и сам дом, вместо того чтобы пахнуть смертью, благоухал лимонной полировочной жидкостью для мебели и освежителем воздуха с запахом хвои, которые смешивались с едва уловимым и приятным запахом углей из камина.

Голоса, раздающиеся по радио, с энтузиазмом уговаривали доверчивых слушателей приобрести полуфабрикаты для приготовления пирожков с орехами и, чуть что, прибегать к оптовым скидкам системы «X. и Р.», и Кот мельком подумала, как можно слушать эту белиберду. Пожалуй, приемник работал слишком громко, словно с его помощью убийца хотел заглушить все остальные звуки.

И посторонний звук действительно был; схожий с шумом дождя, он тем не менее несколько от него отличался. Спустя две секунды Кот его опознала.

Душ. Это работает душ.

Вот почему убийца сделал радио так громко. Он слушает его, находясь в душе.

Итак, ей повезло. Покуда убийца моется, она может отправиться на поиски Ариэль, не рискуя быть обнаруженной.

Кот заметила напротив приоткрытую дверь, быстро пересекла гостиную и оказалась в кухне, отделанной канареечно-желтым кафелем и обставленной мебелью из отполированной сучковатой сосны. Пол был выложен серыми виниловыми квадратами с желто-красно-зеленой рябью и отдраен до блеска. Кухонная утварь висела на своих местах.

Перебегая от фургона к дому, Кот успела промокнуть, и дождевая вода капала с мокрых волос и сочилась из джинсов и кроссовок, попадая на чистый пол.

К холодильнику куском скотча был приклеен календарь-ежемесячник. Он уже показывал апрель, а картинка на нем изображала двух котят – черного и белого, с удивленными зелеными глазами, – выглядывающих из куста лилий.

Абсолютная нормальность всего этого ужаснула Кот; сверкающие чистотой поверхности, аккуратность, явные следы неослабевающей заботы – все вместе свидетельствовало о том, что хозяин дома может преспокойно выйти на улицу при свете дня и, несмотря на совершенные им злодеяния, сойти при этом за обычное человеческое существо.

Не думать об этом! Только не думать!

Двигайся. Движение – залог твоей безопасности.

Кот прошла мимо задней двери. Сквозь застекленную верхнюю половину она разглядела черное крыльцо, заросший травой двор, два больших дерева и сарай.

Между кухней и столовой не было предусмотрено никакой архитектурной перегородки, а вместе они занимали примерно две третьих ширины дома. Круглый обеденный стол был сработан из темной сосны и стоял не на ножках, а на массивной центральной тумбе. Столешницу окружали четыре тяжелых «капитанских» стула, также сосновых, дополненных привязными подушечками для спинки и сиденья.

Наверху снова загремела музыка, однако здесь, в кухне, она была не такой громкой, как в гостиной. Впрочем, если бы Кот была любительницей биг-бенда, она сумела бы узнать мелодию и отсюда.

Зато шум воды в душевой слышался здесь гораздо отчетливее – скорее всего, потому, что трубы были проложены вдоль внешней стены старого дома. Поднимаясь вверх, к ванной, вода сердито ворчала и покряхтывала внутри медного трубопровода. Кроме того, труба не была должным образом закреплена и закодирована, поэтому она вибрировала всем своим тонким телом и стучала о невидимый кронштейн. Этот звук – настойчивое та-та-та, та-та-та, та-та-та, та-та-та – гулко отдавался от гипсовых панелей внутренней обшивки стены.

Если бы этот стук внезапно прекратился, Кот сразу бы поняла, что период ее безопасного пребывания в доме подошел к концу. С наступлением тишины она могла рассчитывать всего на пару минут форы – пока ее враг вытирается полотенцем. После этого он может спуститься вниз в любой момент.

Кот огляделась в поисках телефона, но заметила только телефонную розетку на стене. Если бы здесь был аппарат, она, пожалуй, рискнула бы позвонить в Службу спасения по 911, если, конечно, эта служба существует в… в этом чертовом захолустье. Зная, что помощь близка, она смогла бы закончить поиски с меньшим напряжением.

В северной стене столовой Кот обнаружила очередную дверь. Несмотря на то что убийца продолжал плескаться в душе наверху, она повернула ручку со всей осторожностью, на какую была способна.

За дверью оказалось небольшое помещение – нечто среднее между прачечной и кладовой. Здесь стояли стиральная машинка и сушилка, а на двух навесных полках были разложены порошки и прочие моющие средства. В воздухе резко и сильно пахло отбеливающими составами и крахмалом.

С левой стороны, за стиральной машинкой и сушкой, Кот увидела небольшую дверцу, сколоченную из неструганых сосновых досок и выкрашенную зеленой краской. Открыв ее, Кот скорее почувствовала, чем увидела уходящие куда-то вниз, в темноту, ступеньки. Сердце ее забилось быстрее, и она позвала негромко:

– Ариэль!..

Но ответа не было, ибо она произнесла это слово больше для себя, чем действительно окликая девушку.

Внизу не было никаких окон. Даже сквозь крохотную отдушину или зарешеченное вентиляционное отверстие в подвал не проникал дневной свет.

Это была настоящая темница.

Но если этот подонок держит свою пленницу здесь, тогда почему он не снабдил дверь в подвал подходящим замком? На ней была только пружинная защелка, которая отводилась назад поворотом ручки, и это показалось Кот, по меньшей мере, несерьезным.

Тогда, может быть, пленница заперта в глухой камере без окон, может быть, она даже скована наручниками? Судя по тому, что Кот знала об убийце, он не склонен был дать Ариэль ни малейшей возможности подняться по ступенькам и добраться до верхней двери, как бы долго она ни томилась в заточении; видимо, этим и объяснялась уверенность убийцы в том, что Ариэль никуда не денется, даже если его не будет дома целую неделю или больше.

Вместе с тем Кот представилось странным, что он пренебрег дополнительными мерами безопасности, могущими оказаться весьма кстати в случае, если бы к нему в дом забрался вор, который бы спустился в подвал и случайно наткнулся на пленную девушку. Судя по внешнему виду дома, по его почтенному возрасту и отсутствию бросающихся в глаза датчиков и контактных групп, Кот сомневалась, что он оборудован системой сигнализации. Вместе с тем тайны, которые хранил убийца, требовали того, чтобы ведущая в подвал дверь была стальной, укомплектованной сейфовыми замками повышенной секретности. Отсутствие оной могло указывать на то, что Ариэль здесь нет.

Но Кот не стала рассматривать эту возможность всерьез. Она должна была найти девушку.

Перегнувшись через порог, она пошарила по глухой каменной стене в надежде наткнуться на выключатель. Пластмассовая кнопка попалась ей почти сразу, Кот включила ее, и на верхней и нижней площадках вспыхнули лампы накаливания.

Голые бетонные ступеньки, расположенные в один пролет, оказались довольно крутыми. Выглядели они гораздо моложе самого дома, так что вполне возможно, что подвал был оборудован совсем недавно.

На всякий случай Кот прислушалась. Журчание стремительной воды и сердитое та-та-та, та-та-та незакрепленной трубы подсказали ей, что убийца все еще в ванной – смывает следы своих ужасных преступлений. Что ж, тем хуже для него…

Она шагнула вперед и позвала чуть громче, но все-таки шепотом:

– Ариэль! Где ты?

Прохладный воздух подземелья не донес до нее даже эха.

– Ариэль! – Осмелев, Кот почти кричала.

Снова никакого ответа.

Котай очень не хотелось спускаться в темную яму, из которой не было никакого другого выхода, кроме этого, – пусть даже дверь наверху не имела никакого замка, – однако ничего иного ей не приходило в голову. Она должна спуститься; только так она может удостовериться, что убийца содержит Ариэль именно здесь. «Та-та-та, та-та-та, та-та-та, та-та-та», – выпевала вода в трубе.

Неожиданно она подумала о том, что все всегда заканчивалось именно так. Даже теперь, когда детство давно прошло, когда Кот выросла и наивно полагала, что все в порядке и она сама контролирует ход событий, – все пришло к тому же: одна, едва не теряя сознания от страха на глазах равнодушного мира, спускается вниз, в темноту замкнутого пространства, поддерживаемая одной лишь безумной надеждой, и никому нет никакого дела до того, куда она идет и что с ней там будет.

Напряженно прислушиваясь и ловя любое изменение ритма, выбиваемого невидимой трубой, Котай спускалась вниз, держась рукой за стальную перекладину перил. Револьвер она сжимала в правой руке, уставив чуть подрагивающий ствол прямо перед собой. От напряжения костяшки ее пальцев побелели, а мускулы сводила легкая судорога, но она не замечала боли.

– Котай Шеперд, живая и невредимая, – дрожащим голосом произнесла она. – Котай Шеперд, живая и невредимая.

На середине спуска она остановилась и посмотрела вверх. Площадка, откуда начинались ее мокрые следы, показалась Кот так далеко, словно до нее было по меньшей мере четверть мили – примерно такое же расстояние пролегало между крыльцом дома и холмом, за которым скрывалась подъездная дорожка.

Алиса спускалась по кроличьей норе все глубже, туда, где ее ждало лишь безумие – одно лишь безумие и никаких чаепитий с булочками.

Встав у открытой двери, ведущей из кухни-столовой в бельевую, мистер Вехс услыхал, как его таинственная гостья зовет Ариэль. Судя по всему, она находилась прямо за углом, за стиральной машинкой и сушкой – всего в нескольких футах, – и он не мог ошибиться.

Она звала Ариэль.

Это настолько удивило и озадачило Вехса, что он заморгал глазами и застыл, разинув рот, вдыхая едкие запахи стирального порошка. Голос женщины эхом отдавался в его мозгу.

Ариэль. Откуда она может знать об Ариэль?

Но вот она снова позвала девчонку, чуть громче, чем в первый раз.

Вехс неожиданно почувствовал себя обиженным и подавленным, как будто кто-то выследил его и узнал его самую сокровенную тайну. Он даже бросил быстрый взгляд назад, на окна столовой и кухни, как бы ожидая увидеть там прижатые к стеклам бледные лица непрошеных соглядатаев, но увидел только потоки дождя, сквозь которые с трудом пробивался серый, все еще утренний свет. И все же беспокойство не оставляло его.

Эта игра больше не доставляла ему удовольствия. Никакого.

Тайна оказалась слишком глубокой. И тревожащей.

На мгновение ему привиделось, что женщина в красном свитере попала к нему в фургон не из разбитой «хонды», а проломила барьер между двумя измерениями, явившись сюда из какого-то другого мира, откуда она тайно за ним наблюдала. Даже стоящий в бельевой запах показался ему сверхъестественным, потусторонним: пахло не стиральным порошком, а ладаном, и липкий густой воздух словно был насыщен чьим-то незримым присутствием.

Испуганный и снедаемый сомнениями, непривычный ни к тому ни к другому, мистер Вехс шагнул в бельевую, сжимая в руке пистолет. Палец уверенно лег на спуск, уже готовый произвести выстрел.

Дверь в подвал оказалась открытой, а на лестнице горел свет.

Женщины нигде не было видно.

Вехс расслабил руку, так и не выстрелив.

В тех редких случаях, когда к нему домой приезжали посторонние – просто в гости или по делам работы, – он непременно оставлял в бельевой одного из доберманов. Обычно пес лежал в уголке и дремал, но если бы в тесную комнатку попытался войти кто-то, кроме самого Вехса, безмолвный страж сразу бы зарычал и изгнал гостя из запретной части дома.

Когда же хозяин в отлучке, доберманы неусыпно патрулируют весь участок, не позволяя чужаку проникнуть в дом, не говоря уже о подвале.

На дверь в подвал Вехс не стал ставить замок из чистой предосторожности, опасаясь, что его может заклинить, пока он внизу будет предаваться своим забавам. Разумеется, будь на двери простой замок с ключом, сегодняшней катастрофы никогда бы не случилось, к тому же Вехс просто не представлял себе, как такой простой механизм может испортиться, однако подобную перспективу исключить полностью было нельзя, и он предпочел не рисковать.

За свою жизнь мистер Вехс слишком часто становился свидетелем того, как слепой случай вмешивается в естественный ход событий и как из-за этого погибают люди. Однажды в июле, во второй половине дня, почти перед самыми сумерками, он ехал в невадский город Рено по шоссе Интерстейт-80. Тогда его фургон обогнала миловидная блондинка в открытом «мустанге». Она была одета в белые шорты и белую блузку, а ее длинные золотисто-рыжие волосы так и летели по ветру. Повинуясь внезапно переполнившему его желанию разбить в кровь это смазливое личико, Вехс выжал из своего фургона все, на что он был способен, хотя и понимал, что нагнать быстроходную легковушку не сможет. И действительно, когда шоссе вскарабкалось на Сьерру, скорость фургона резко упала, а «мустанг» ушел далеко вперед. Даже если бы ему каким-то чудом удалось нагнать девушку, на оживленной трассе было слишком много свидетелей, чтобы он решился предпринять что-нибудь веселое, например попытаться столкнуть ее машину с шоссе.

И вдруг у «мустанга» лопнула шина. На такой скорости немудрено было перевернуться, вылететь с шоссе к чертовой матери, но «мустанг» лишь понесло по полосам. Вехс видел, как задымились покрышки, но в конце концов блондинка справилась с управлением и вырулила на обочину.

Разумеется, мистер Вехс остановился, чтобы предложить ей помощь, и девушка была ему очень благодарна. Незнакомка с блестящим золотым крестиком на цепочке была красавицей; она мило и чуть смущенно улыбалась вначале, зато потом горько плакала и отчаянно боролась за то, чтобы не отдать ему свою младую красу и не видеть приготовленных острых инструментов. Просто симпатичная молодая девушка, полнокровная, жизнелюбивая, которую случай отдал ему в руки по пути в Рено…

Если лопнула шина, почему не может заесть замок?

Случайность может дать, но может и взять.

Мистер Вехс живет ощущениями, но не забывает и об осторожности.

Эта женщина, которая откуда-то узнала об Ариэль, вошла в его жизнь, как лопнувший баллон «мустанга», а он еще не разобрался, кому улыбнулась судьба – ей или ему.

Памятуя о револьвере в ее руках и желая, чтобы с ним были его доберманы, Вехс скользящим шагом приблизился к дверям в подвал.

И услышал женский голос, поднимающийся снизу:

– Котай Шеперд, живая и невредимая…

Какая странная фраза, подумалось ему, какая таинственная и непонятная. Эти пять слов напомнили Вехсу шифрованное заклинание, обладающее огромной непонятной силой и могуществом.

Как бы утверждая его в этой догадке, голос незнакомки еще раз повторил, словно колдуя:

– Котай Шеперд, живая и невредимая.

Вехс никогда не считал себя суеверным, однако его обостренное чутье на все сверхъестественное подсказывало ему, что на этот раз он столкнулся с чем-то таким, чего никогда раньше не испытывал. Волосы у него на голове слегка зашевелились, по шее побежали мурашки, а рука невольно стиснула рукоять пистолета.

Поборов свою непонятную нерешительность, Вехс просунул голову в дверь и глянул вниз.

Женщина успела спуститься почти в самый низ; ей оставалось преодолеть всего несколько ступеней. Одна ее рука лежала на перилах, в другой поблескивал револьвер.

Глядя на то, как она держит оружие – прямо перед собой, – Вехс еще раз убедился, что перед ним любитель, а не полицейский-профессионал.

Но даже несмотря на это, женщина в красном свитере могла оказаться его собственной, мистера Вехса, лопнувшей покрышкой; вот почему он был готов, отрешась от своего жгучего любопытства и некоторой (очень легкой) степени нервозности, попрать ногами свой интерес естествоиспытателя и поставить на первое место вопросы личной безопасности.

Вехс бесшумно проскользнул сквозь дверь на верхнюю площадку лестницы. Несмотря на то что до женщины было буквально рукой подать, она не могла услышать его, потому что бетонные ступеньки не скрипят.

Он приподнял пистолет и прицелился ей в спину. Первый же выстрел должен был сбить ее с ног и бросить лицом вниз на каменный пол подвала.