Взлет Роя

Своего лидера, ринувшегося по сути в самоубийственную атаку, поддержали остальные корабли флота, выстраиваясь за ним своеобразным веретеном. Вражеские корабли вынуждены были устремиться следом.

Тем временем, пока шел прорыв флагмана сквозь вражеские порядки навстречу «Стреле», абордажные шаттлы пытались пристроиться к бортам вращающегося с огромной скоростью курьера. Сделать это было крайне непросто, но тем не менее возможно, абордажные шаттлы имели достаточную для этого маневренность и профессиональных пилотов, хотя абордажникам сильно досталось, ведь с гравитационным компенсатором на шаттлах было плохо, точнее говоря таковой отсутствовал напрочь.

Впрочем, абордажники ребята не из слабых, так что держались – пусть и на грани потери сознания. А даже если и оказывались в обмороке, то нестрашно, перед штурмом у них будет время очухаться, плюс получат дозу боевых коктейлей для стимуляции.

Но вот после долгих маневров и ряда неудачных попыток сначала один шаттл, а потом второй прилипли к бортам курьера, закрепились и начали работать своими ходовыми двигателями, останавливая бешеное вращение, на что также ушло порядочно времени, и как только ориентация была стабилизирована, абордажники пошли на штурм. Внутри их уже ждали, что называется с распростертыми объятиями, и началась ожесточенная схватка дроидов и людей.

Но вот прорыв флота клана Риядлид стал выдыхаться. Линкору восьмого поколения сложно было противостоять сразу трем линкорам, двум восьмого поколения и одного – девятого, впрочем, Амальдом это было учтено, и после того как три линкоры противника были связаны боем, вперед точно камень из пращи на одноразовых ускорителях вырвался крейсер, что завязал бой с крейсером противника, шедшего на перехват уже взятого на абордаж курьера.

На «Стреле» словно того и ждали. Как только вражеский крейсер вынужден был вступить в бой с однотипным кораблем Риядлидов, от курьера отделился спасательный бот и на бешеной скорости помчался к своим. Сам корабль взорвался через считаные секунды после старта бота, уничтожая оставшихся в живых на борту захватчиков.

В погоню за ним бросились боевые дроиды и несколько истребителей, но крейсер Риядлидов смог отсечь их от спасательного бота плотным заградительным огнем, ну и выпустив свои дроиды и истребители, что также сильно уступали качественно, но даже быстро погибнув в ожесточенной схватке, они обеспечили спасботу необходимую фору для создания отрыва.

С вражеских линкоров также сбросили дополнительные стаи дроидов и эскадрильи истребителей для перехвата спасательного бота с последующим захватом, но флагман Риядлидов не дал им выполнить свою миссию. Оставив без внимания своих врагов и полностью сосредоточив зенитный огонь на этих дроидах и истребителях, также выпуская своих для прикрытия бота.

Замес из-за маленького спасательного суденышка шел страшный, каждую минуту гибли тысячи дроидов, разлетались на части сотни истребителей, крупные корабли, а главное, флагман «Аххар» получал жуткие повреждения, после которых будет легче построить новый корабль, чем восстановить старый, но главное было сделано, спасательный бот, до нуля вырабатывая ресурс своего двигателя, на пределе возможностей рвался к планете, где его пассажиры могли затаиться до подхода помощи.

Сначала ему удалось войти в «зону безопасности», то есть во внутреннее пространство веретена – строя флота Риядлидов, а потом под его прикрытием вырваться на простор и начать отрыв, и вся эскадра обеспечивала ему эту возможность побега.

За ботом, конечно, бросилась погоня, но поначалу она сильно отставала из-за мощного противодействия, а потом… а потом, что они, собственно, могли с ним сделать? Да практически ничего. Единственный выстрел с целью вывести двигатель из строя мог разорвать спасательный бот на конфетти, ибо тот не имел никакого бронирования, а груз, что содержал в себе бот, требовалось получить в целости и сохранности. Вот и пришлось погоне сопровождать бот до входа его в атмосферу и фиксировать точку посадки, чтобы спустя какое-то время послать туда своих бойцов на десантных шаттлах.

Как только бот проскочил сквозь все заслоны и ушел в сторону планеты, Амальд отдал приказ на сбор и отступление к планете, но отпускать его противник не собирался, тем более флот клана Риядлид оказался сильно растянут, а корабли в этой безумной схватке сильно повреждены, что, в конце концов, начало сказываться самым негативным образом.

Практически все корабли исчерпали свой предел прочности и начали выходить из строя, сначала фрегаты, что уцелели, а уцелело их немного, меньше половины, они буквально разваливались на куски и взрывались от одного мощного залпа, потом исторгая факелы пламени, теряя возможность маневрирования, замолкали крейсера с эсминцами и, наконец, линкоры, как и положено этим гигантам, продержавшиеся дольше всех.

– Добить всех, никто не должен остаться в живых, – приказал адмирал Дромар Калим, получив сводку по собственным потерям.

А потери вышли немалыми, почти треть флота потеряна безнадежно. Половина разлетелась на куски, а вторая половина годна лишь на разбор на запчасти для других побитых бортов.

Все-таки противник дрался до предела отчаянно и понимая, что уйти им не дадут, зачастую бросался в самоубийственную атаку вплоть до тарана, и парочке это даже удалось.

Получив приказ, корабли клана Валлер сосредоточенным огнем сразу нескольких кораблей по одной цели начали перемалывать в труху все, что осталось от противника после боя. Несколько часов методичного расстрела – и вот в космосе плавает просто куча мелкого мусора. Впрочем, и в куче мусора можно найти что-то полезное, так что трофейные команды принялись перебирать обломки в поиске чего-то годного к дальнейшему использованию: листы брони, орудийные модули, реакторы и т. д. и т. п.

23

Владислав с Эхинацеей против устроенного огненного вала так и не смогли придумать хоть какое-нибудь эффективное средство противодействия и продолжали отступать в глубины бункера, на всякий случай спасая образцы флоры и фауны, которые в случае удачи можно будет вновь размножить и использовать для своих нужд.

Впрочем, они не только занимались спасением местной живности и растительности, но и проводили разведку затопленной части бункера в поиске укрытия, где можно было бы отсидеться и вырваться, воспользовавшись какой-нибудь ошибкой противника. В конце концов, не может такого быть, чтобы ошибок совсем не было. Ведь бункер придется осушать, а это просто огромный объем работы, так что рано или поздно, но оплошность будет допущена.

Хотя занимались они разведкой лишь последние три дня. До сего момента псионы проводили опыты по созданию акваланга замкнутого цикла. Точнее работали с геномом водорослей, заставляя их в бешеном темпе вырабатывать кислород. Эксперименты оказались более чем удачными, благо водоросли растут быстро, и оказалось не проблемой получить необходимую их массу для использования.

Впрочем, скорость их роста являлась и отрицательным моментом, особенно после вмешательства в ДНК, что увеличило их скорость роста в разы. В принципе этот момент можно было убрать, но времени на дополнительные эксперименты уже не оставалось, требовалось срочно вести разведку и делать ухоронки.

Опять же даже с этим минусом, одной заправки акваланга модифицированными водорослями хватало почти на сутки работы. Потом водоросли заполняли весь объем баллона, что туда уже невозможно было выдохнуть, а следовательно, и вдохнуть живительного кислорода.

Что до разведки затопленной части бункера, то с помещениями для пряток проблем не возникло. Нижний уровень бункера оказался весьма обширен, Владислав даже предположить не мог, для чего использовались все эти помещения, ибо они, как и «лаборатории», были пусты. Осталось только подготовить их хоть немного для существования. С этим имелись некоторые проблемы, требовалось как минимум заполнить комнаты кислородом, создав воздушный пузырь под потолком, но в принципе они тоже решались за счет все тех же водорослей. Сложнее с платформой, на которой предстояло разместить клетки с экземплярами флоры и фауны.

Роев вынырнул из воды после очередного погружения, и его встречала Эхинацея, что было необычно, потому как пока один из них нырял и вел разведку, другой фиксировал происходящее наверху, ну и давал знать противнику, что они рядом, дабы не расслаблялись и совсем страх не потеряли.

– Что-то случилось? – с помощью мыслеречи спросил Владислав, подплывая.

Эмоции Эхинацеи были сумбурные, но в них все же превалировали некоторая растерянность, беспокойство и подозрительность.

– В том-то и дело, что ничего…

– В смысле?

Роев окончательно выбрался из воды и присел на ступеньку, снимая шлем. Эхинацея помогла ему снять тяжелый акваланг.

– В прямом. Они не появились.

– Странно… Им осталось всего-то ничего, чтобы окончательно загнать нас под воду.

– Вот и я о том же. Не иначе задумали что-то. Хотя чего что-то придумывать, когда для них и так все удачно развивается?

Владислав согласно кивнул. Противнику действительно оставалось сделать еще пару выжиганий уровней, чтобы добраться до затопленной части бункера, и вот они остановились. Это действительно было подозрительно и вызывало опаску, что по ним решили жахнуть чем-то особенно мощным, дабы разделаться одним ударом.

– Все страньше и страньше…

Гадать о том, чего не сильно понимали, они не стали, ибо это бесполезная трата времени, которое можно использовать для более полезных дел.

– Кстати, а ты чего так рано вылез? – спросила Эхинацея. – Я ждала тебя только через пару часов.

– Я, кажется, нашел установку, что, собственно, генерирует блокирующее работу электроники и нейросетей излучение.

– И где она?

– Прямо под лифтовыми шахтами на глубине примерно полусотни метров. Здоровенная бандура, надо сказать, и что интересно, абсолютно чистая. Сама посмотри…

Эхинацея стала получать ментальную трансляцию, передаваемую Владиславом словно видеозапись, четко и последовательно, как и ощущения получала те же, что испытывал Роев.

Вот он-она погружается в отвесную шахту, что оказалась на удивление чистой на растительность и живность, стены покрывает лишь водный аналог мха, склизкий даже на вид. Эту растительность поедают мелкие рачки, а чего-то более крупного, того, кто питается этими рачками, здесь нет, что странно. Далее он-она оказывается в небольшой комнате, в потолке прямо над головой круглое отверстие.

Вон он-она чуть всплывает и заглядывает туда, подсвечивая биофонариком, для чего его пришлось хорошенько встряхнуть, чтобы мелкие светящиеся микроорганизмы возбудились и стали ярче светить. В отверстие стало видно большое сферическое помещение, диаметром метров тридцать, а в центре висит сфера метров десять черного цвета, ни швов, ни каких-то индикаторов видно не было, просто черный матовый шар.

– Похоже на какое-то энергополе или гравитационный генератор, обеспечивающий невесомость, – сказала она. – Если сфера, конечно, не подвешена на тросе… Но как-то сомнительно.

Роев согласно кивнул. Если шар действительно висел на тросе, то увидеть он его не мог, так как смотрел исключительно снизу вверх. Проникнуть внутрь помещения было невозможно. Сам он, от греха подальше, не экспериментировал, а ну как без руки останешься, и это в лучшем случае, но попробовал пробиться с помощью марионетки, которую использовал вместо собственных глаз, закрепив на шлеме.

В случае смерти марионетки Роев мог обойтись и без нее, путь он запомнил до мельчайших деталей, да сам по себе слеп не был. Но нет, с тварью, посланной в сферу, ничего плохого не стало, но и проникнуть внутрь у нее не вышло.

Впрочем, о генераторе РЭБ Владислав пока думать перестал, следовало разобраться с непонятными действиями, а точнее бездействием противника. В какой-то степени неизвестность напрягала даже больше, чем известный негативный исход, что им грозил до сего момента.

– Нужно провести разведку, – выдал вообще-то очевидную мысль Роев.

– Может, они только того и ждут? Знают, что подошли к району, за которым может находиться то, что им так нужно, и боятся повредить, а выманить и ликвидировать нас как-то надо, чтобы уже ничто им не помешало…

– И так может быть, – согласился он после короткой паузы. – Но что-то мне подсказывает, что не все так печально.

Эхинацея замерла, словно прислушиваясь к себе, но на самом деле попыталась задействовать интуицию или предвидение.

Вообще с этой псионической способностью было не все так однозначно. Время предвидения плавало в довольно широких пределах – от часа до суток, но что хуже, как выяснилось, на результат сильно влияло желание получения определенного результата, то есть если проще, то ты видишь то, что хочешь увидеть. Вот есть такая вероятность развития событий, в которой тебе повезет и ты выйдешь невредимым из всех испытаний, пусть даже она исчисляется пропорцией один к ста и ты хочешь такого результата, вот его и увидишь. Так что над этой способностью требовалось еще работать и работать, чтобы видеть именно самый реалистичный, а не желаемый вариант.

Так что тут лучше полагаться на интуицию. Она проявляется самостоятельно, по сути рефлекторное псионическое явление, по времени ограничена совсем уж коротким промежутком, но гораздо более точна. Вот интуиция как раз и давала знать Роеву, что опасности нет.

– Вроде как да, в ближайшее время нам ничего не грозит, – наконец сказала Эхинацея. – По крайней мере, не должно…

24

Откладывать выход не стали.

Первым делом с помощью своих псионических способностей выяснили, что людей поблизости нет. Что было вообще-то странно. Боевые группы обычно держали выходы под контролем, готовые в любой момент совершить самоподрыв в случае появления на горизонте псионов, что, собственно, пару раз случилось, и Эхинацее с Владиславом едва удалось уйти. А тут никого. Невольно насторожишься.

Вперед, дабы прояснить ситуацию, естественно, послали летающих разведчиков с самыми разнообразными режимами видения, но сколько ни высматривали, даже проводили своеобразную ультразвуковую и сейсмическую разведку, найти какую-нибудь ловушку не удавалось. Да и где ее устроить в напрочь оплавленном объеме? Даже лестницы превратились в своеобразную гигантскую стиральную доску из-за оплывших от диких температур ступенек.

Интуиция тоже молчала. Роев не ощущал опасности, по крайней мере в самое ближайшее время, о чем и сказал спутнице.

– Они знают о нашей интуиции, – ответила на это Эхинацея, – а потому могут ее притупить, устроив ловушку где-нибудь на середине пути, когда мы невольно расслабимся и начнем проводить разведку спустя рукава.

– Значит, не расслабляемся… Нам в любом случае нужно наверх. В бункере, после того, что с ним сотворили, оставаться просто бессмысленно и, как выяснилось, небезопасно…

Девушка согласно кивнула.

Поднимались псионы на одном гусеничном мотоцикле. Топлива практически совсем не осталось, в ход пошел заначенный на крайний случай НЗ.

Пока один рулил, второй полностью сосредоточивался на разведке с помощью марионеток и собственных возможностей восприятия пространства, хотя с последним было пока не очень и к тому же требовало много сил и концентрации.

Часто останавливались и осматривались более тщательно, особенно лабораторные блоки. Зрелище крайне удручало. Чтобы восстановить уничтоженную здешнюю уникальную биосферу, потребуется масса времени, сил и средств. Впрочем, что-то восстанавливать они и не думали, парочка уже приняла решение вырваться на оперативный простор, раз уж прежнее место жительства оказалось таким уязвимым, потому от сидения на месте придется перейти к маневрированию.

В бункере по-прежнему было пустынно: ни людей, ни техники, ни ловушек. Глаз и впрямь замыливался, а сознание притуплялось, глядя на эту абсолютную беспросветную черноту, силы потихоньку падали, но псионы, осознавая это, взбадривались и вновь становились подозрительными. Даже в какой-то момент приняли допинг.

Вот и предпоследний уровень. Владислав и Эхинацея даже встрепенулись. Наконец начали ощущаться живые люди.

– А у них явно какие-то проблемы, причем большие, – «прислушавшись», сказал Роев.

Эхинацея кивнула. Она также ощущала чувства находящихся поблизости людей, а там был намешан мутный коктейль из чувств: боль, страх, обреченность, ожидание неизбежных неприятностей, злоба, а также безразличие.

– Что же у них произошло?.. Явно что-то экстраординарное.

– Или ловушка… хотя интуиция спокойна, – сказала Эхинацея.

– В любом случае надо брать «языка».

Но сначала опять разведка для уточнения количества врагов и их расположения. Два вымазанных в саже жука бесшумно скользнули на территорию противника.

– Восемнадцать человек, плюс шестеро раненых. Интересно, с кем это они столкнулись? – удивился Владислав.

Наблюдать за противником пришлось довольно долго. Люди сидели довольно скученно среди своеобразных торосов из оплавившихся обломков, образующих защитный периметр, расположившись возле огнемета, работавшего в режиме костра, лишь время от времени кто-то вставал и отходил по нужде. Часовых не было.

«Ерунда какая-то», – подумал Владислав.

Также стояло восемь броневиков, разной степени побитости. Они служили защитой в тех местах, где естественных стен-торосов не было или они были слишком маленькими, чтобы за ними можно было надежно укрыться.

Кроме того, пара излучателей на вид были целы, и в броневиках, что несли это оружие против псиоников, сидело по два легкораненых бойца.

– Интересно, если это какие-то внутренние разборки, то почему они не спустились глубже, а остались у самого выхода? – удивился Владислав.

– Наверное, нас боятся.

– Скорее всего. Если атака будет сверху, то сбегут на глубину, а если снизу, то намереваются успеть выскочить наружу… надеясь, что там снаружи врага уже не будет или он окажется больше сосредоточен на нас. Как-то так…

Эхинацея согласно кивнула.

– Я в принципе не вижу проблем, – после еще получаса наблюдения сказал Роев. – Даже имеющимися у нас средствами без псионического воздействия, если его нам успеют заблокировать, мы можем положить большую их часть за счет эффекта неожиданности, оставив пару для допроса.

– Как думаешь действовать?

Владислав скинул общую картинку их действий Эхинацее.

– Давай, – кивнула она.

Поскольку у Эхинацеи все же лучше получалось управлять сразу несколькими объектами, то она создала сразу два довольно больших файербола и метнула их в излучатели, а Роев – только один маленький и телепортировал в огнемет.

Полыхнуло знатно. Взрывом разметало всех, кто сидел у «костра», облив их ядреной огнесмесью, и сейчас они катались по полу в огне. В следующий момент оба файербола Эхинацеи попали в цель, и излучатели перестали существовать.

Впрочем, бойцы успели среагировать, и замерцали световые вспышки, что также доставляли большие проблемы в концентрации. Но против этого средства псионы успели выработать защиту в виде дымовых гранат, что стали забрасывать в помещение с помощью телекинеза, ибо большая точность тут не требовалась, к тому же телепортация требовала большей концентрации и энергии, как следствие была более утомительной.

Густой, практически непроницаемый для света, черный дым обволок позицию противника. Сидевшие в броневиках бойцы попытались открыть стрельбу из пулеметов в сторону прохода, ведущего в глубь бункера, за которым, собственно, и прятались псионы, но те сделали только всего по нескольку выстрелов и замолчали. Это Владислав подсуетился, заклинив механику путем телепортации пары камешков.

Попытка удрать также не удалась. Телепортированные Эхинацеей в машинные отделения файерболы вывели двигатели из строя. Два телекинетических удара – и оба броневика опрокинулись. Благо что стояли и без того на наклонной плоскости.

– Выбирайтесь из своих коробочек, а не то они станут для вас братскими могилами, – сказал Роев, подойдя к броневикам. – А точнее духовками, в которых вы поджаритесь до золотистой корочки. Ответите на наши вопросы, и у вас появится шанс выжить. Ну!

Владислав для ускорения принятия правильного решения зажег небольшой файербол над рукой. А когда то же самое сделала Эхинацея, залязгали замки и заскрипели люки.

25

Допрос продлился недолго, не потребовалось даже как-то давить на пленных, ни ментально, ни физически. Раненые бойцы даже не думали запираться и рассказали обо всем, что там у них произошло. Оказывается, лагерь снаружи кто-то разбомбил, сначала ракетами обстреляли, а потом еще авиация налетела и все дополнительно заутюжила бомбами, и в несколько заходов зашлифовала стрельбой из пушек. А эти прятавшиеся в подземелье – все, кто уцелел.

– Вот так дела… А я уж грешным делом думал, что у них мятеж случился, – признался Роев, в общении с Эхинацеей используя мыслеречь.

– Вполне могло быть, – кивнула она. – Гипнограмма на верность рассчитана для инсталляции в нормальные среднестатистические мозги, то есть без хирургических вмешательств и регулярного приема сильных медикаментов, влияющих на психику, что с большой долей вероятности могло привести к погрешности. Тут даже изначально лояльный может начать чудить…

– Вы тут все или же кто-то из ваших все-таки, возможно, выжил и попал в плен? – поинтересовался у пленников Владислав.

– Лично я не знаю… – сказал один из них, самый разговорчивый, наверное, оттого, что был ранен легче всего. – Но бомбили очень сильно… мы спаслись лишь потому, что только-только вышли наружу, и то большую часть раскидало. Но кто знает, может, кто-то да сумел уцелеть?..

– Вас собирались эвакуировать, раз отозвали всех из бункера?