Рассвет

– Чер-р-р-т-те что, – вполголоса ругнулся Виталий.

Он принялся ожесточенно сдирать с себя датчики. Пластиковые клеммы не выдерживали грубого напора, ломались со звонкими щелчками. Виталий стряхнул с себя провода, встал, придерживаясь за кресло. Разминая ноги, он без остановки костерил институт, сомнологию, врачей в целом и профессора Лаберина в частности:

– Развели долбаный цирк! Фокусники, мать вашу! Целый день впустую… Сидишь тут как кролик подопытный… Экспериментаторы хреновы!

Он отступил от кресла, проверяя твердость ног. Ноги держали. Виталий встал возле светового аппарата в центре и вдруг раздосадованно крикнул в сторону двери:

– А я, между прочим, подводник! У меня серьезно все… не ерунда какая-нибудь! Я вообще не должен…

Он осекся, так и не объяснив, что не должен. Лиля за его спиной покрутила пальцем у виска. Какой бы странной ни была ситуация, как ни тревожно было Свете, от улыбки она все же не удержалась. Примеру Виталия поспешили последовать и остальные. Света, подумав, присоединилась и начала освобождаться от датчиков. Коленки и впрямь стали ватные, словно она просидела в кресле достаточно долго, чтобы ноги затекли. Но ведь сеанс длился считанные секунды! Или нет?!

– Мы ведь уже не спим, правда? – неуверенно спросила она.

Кирилл с силой ущипнул себя за руку. Зачем-то показал ее всем.

– Лично я – точно не сплю!

Как-то незаметно, не сговариваясь, Виталия выбрали лидером. Он не просил об этом, даже вряд ли заметил, но остальные неосознанно равнялись на него, делали то же, что и он. Виталий решительно направился к выходу. За ним, на ходу подмигнув девушкам, двинулся Кирилл. Сбросив последний датчик, за мужчинами бросилась Лиля. Хлопнула дверь.

Свете стало неуютно в пустой комнате. Внезапно ей захотелось, чтобы рядом кто-нибудь был. Не важно кто, лишь бы живой человек. Чтобы дышал, ругался, говорил. Обезлюдевшая лаборатория оказалась довольно жутким местом. Не заботясь о проводах, Света посрывала оставшиеся датчики и, ругая себя за поспешность, побежала догонять группу.

В комнате за зеркальным стеклом уже никого не было. Света пересекла помещение быстрым шагом, мысленно отметив, что пустых стаканчиков из-под кофе в корзине прибавилось, а на столе образовались характерные коричневые полукружия. Она представила, как ассистенты Лаберина стояли здесь, пили дрянной кофе, обсуждали работу и перешучивались, глядя на спящих пациентов. Почему-то нарисованная воображением картинка ей совсем не понравилась. Словно за ней подглядывали во время переодевания. Впервые она поняла, насколько сон – интимный процесс.

На выходе из комнаты Света чуть было не врезалась в спину Лиле. Блондинка стояла за спинами мужчин, словно пряталась. Да и мужчины – это Света заметила чуть погодя – тоже топтались в нерешительности. Длинный, пустой, слабоосвещенный коридор тянулся в обе стороны, и не было в нем ни одной живой души, кроме них. И, казалось бы, все они были взрослыми людьми, которым не пристало верить во что-то, кроме обычных бытовых вещей и обстоятельств вроде работы, родственников или – в случае Светы – долгов по квартплате, но иррациональный страх не давал сойти с места. Заставлял жаться друг к другу стадом перепуганных овечек.

– Эй! – сложив руки рупором, Кирилл запустил гулять по коридорам гулкое эхо. – Есть кто живой?!

От внезапного крика вздрогнул Виталий. Посмотрел на возмутителя спокойствия как на сумасшедшего, но ничего не сказал. Эхо прокатилось и сгинуло где-то в густых шевелящихся тенях. Повторять эксперимент не захотелось никому. Света поймала себя на мысли, что не очень-то хочет, чтобы крик кто-нибудь услышал. Мало ли…

«Что „мало ли“? – разозлилась она на себя. – Мало ли, выскочат жертвы экспериментов? Или мутанты? Или сам Лаберин с бензопилой? Прекрати вести себя как напуганная школьница!»

– Слушайте, а может, что-то пошло не так? – робко улыбнулась Лиля.

– Что, например? – не глядя на нее, спросил Кирилл.

Стараясь не выпускать из виду весь коридор, он по несколько секунд смотрел то в одну, то в другую сторону.

– Ну, например, мы проснулись раньше, чем нужно, а у них обеденный перерыв… или планерка… консилиум… да что угодно, откуда я знаю, блин!

Устав от ожидания непонятно чего, Виталий молча зашагал по коридору. Направление он явно выбрал наугад и двигался без особой цели, просто лишь бы не стоять на месте. Но чутье подводника не подвело: метров через пятнадцать на стене обнаружилась схема эвакуации при пожаре. Указывающие на выход стрелочки фосфоресцировали, рамка тоже светилась тусклой зеленью. Виталий принялся водить по стрелкам пальцем, что-то бормоча себе под нос.

– Первый уровень проходишь? – усмехнулся подошедший Кирилл.

– Что? – Виталий ненадолго оторвался от схемы.

– Первый уровень, – палец Кирилла постучал по углу таблички.

Виталий смерил его презрительным взглядом и вновь вернулся к своему занятию. Света придвинулась ближе, напрягла глаза. «Уровень 1», – прочла она. В нарисованных на табличке лабиринтах потерялся бы и опытный картограф. Неудивительно, что Виталий все чаще раздраженно чертыхался.

Снова влез Кирилл. Своим показным позитивом он начинал раздражать Свету. Она поверить не могла, что нашла в этом клоуне что-то интересное. Кирилл же ткнул пальцем в красный прямоугольник с краю и радостно пошутил:

– Готов спорить, вот здесь нас ждет лэвэл ап!

– Это подвал, – проворчал Виталий. – Точно подвал. А вот тут, должно быть, запасной выход. По идее, нам в противоположную сторону.

– Говоришь со знанием дела! – кивнул Кирилл. – На твоей подлодке было много подвалов?

Виталий проигнорировал неумелую остроту, продолжая изучать план. А вот Света не выдержала. Она протиснулась вперед, умышленно задев Кирилла плечом. Бросила в сердцах:

– Шут гороховый…

Кирилл смутился. Отошел в сторону, ни слова не сказав. Пока остальные спорили, пытаясь отыскать выход, он долго стоял у стены, бросая на Свету жалобные взгляды. Наконец, будто решившись на что-то, вышел на середину коридора и звучно прочистил горло:

– Кх-х-х-х-хм-м-м-м…

Кирилл сцепил руки на груди, под колючими взглядами коллег по несчастью неосознанно принимая закрытую позу.

– Послушайте… я не спрашиваю, что у вас. Да мне и не интересно, по большому счету. Уж точно это не мое дело. Так что да, я не спрашиваю. Но хочу, чтобы вы знали, у меня клаустрофобия. И мне сейчас очень не по себе. Реально стремно, если честно. Днем тут было нормально, а сейчас, когда освещение плохое, чувствую, как стены физически давят. В общем, прошу меня простить за мое поведение… вот…

Выдохнув, он наконец расслабился. Точно сбросил с плеч огромный груз, что носил с собой уже долгие годы. Виталий, коротко кивнув, вернулся к изучению план-схемы. Свете стало стыдно за свою раздражительность и брошенные в сердцах слова.

– Все нормально, Кирилл, ничего страшного, – участливо улыбнулась Лиля. – Я вот во сне хожу. Давно это у тебя?

– Сколько себя помню!

Выговорившись, Кирилл вновь стал собой. С лица исчезло измученное выражение, руки перестали хрустеть пальцами, свободно опустились вдоль тела.

– Я ведь не просто так лечиться пришел. Я кандидатскую пишу по клаустрофобии и альтернативным методам ее лечения. Заодно на себе испытываю. Двойная польза, если можно так сказать.

– И много ты альтернативных методов на себе попробовал? – уже без издевки, с искренним интересом спросила Света.

Ей хотелось реабилитироваться перед Кириллом. К счастью, тот оказался не злопамятным. Взъерошил и без того растрепанные волосы, закатил глаза к потолку, вспоминая.

– Да уж изрядно…

– Судя по тому, что ты здесь, методы эти так себе?

– Вообще ни о чем. И работа с диссертацией стоит, и болезнь не лечится.

– Ну а у тебя что? – взгляд Лили цепко впился в Свету. – Давай колись! Откровенность за откровенность!

– У меня…

Света собралась с духом. Она не ожидала, что поделиться этим фактом с посторонними людьми будет так непросто.

– Ночные кошмары, – обронила она наконец. – Брат погиб, ну и началось…

И тут же стало легче. И дышать, и смотреть, и общаться. Вот так запросто – ночные кошмары! Ну и что тут такого? Самое время затусоваться с клаустрофобией и лунатизмом! Света украдкой кинула взгляд на Виталия, но тот не желал принимать участия в соревнованиях по срыву покровов. Он вдруг поднял палец и склонил голову к плечу, ловя звуки.

– Тс-с-с-с! Вы слышите?

Крадучись, Виталий вдоль стены пошел по коридору. Волей-неволей остальные последовали за ним. Извилистый коридор то погружался в полумрак, то потрескивал тусклыми лампами. Изредка попадались высокие окна, но тягучая ночь мешала рассмотреть, что происходит за ними. С каждым осторожным шагом Свете все сильнее казалось, что мир за пределами здания просто исчез. Стерся, оставив после себя только бесконечное черное ничто. Она трижды прокляла импульсивное решение приехать в этот странный – да что там! – пугающий институт. Здесь творилось неладное, и Света искренне надеялась, что Настя не уйдет в загул, а всполошится, если она не вернется домой.

– Это музыка!

Наигранно-бодрый голос Кирилла прокатился по коридору смутным эхом. Натянутая улыбка расплылась по лицу, прилипла к оскаленным зубам.

– Да, я так и сказал, – с укоризной проворчал Виталий. – Тише, пожалуйста.

Теперь каждый мог услышать протяжное пение виолончели, летящее из глубин коридора. Оно мягко стелилось, обволакивало, придавая опустевшему зданию особую инфернальную жуть. В полутьме, при мерцающих лампах, под тихую классическую музыку легко было представить себя в каком-нибудь замке, затерянном в горах Трансильвании.

– Это из фильма! – Лиля защелкала пальцами, вспоминая. – Этот, с Брэдом Питом и Морганом Фримэном! Там про семь смертных грехов…

– Я же просил, потише! – прошипел Виталий.

Блондинка застыла с раскрытым ртом, не успев придумать гневную отповедь. А Виталий тут же заскользил дальше, то превращаясь в темный силуэт, то выныривая на освещенные пятачки. Провожая его глазами, Лиля напустила на себя оскорбленный вид.

– Не знаю, как вас, – шепнула она Кириллу и Свете, – а меня этот чудик пугает. Гляньте, как он двигается. Может, он не подводник никакой, а какой-нибудь диверсант?! Может, ему человека убить – раз плюнуть? Он, кстати, единственный не сказал, от чего лечится!

– Это точно! – закивал Кирилл. – Не сказал!

Вымученная улыбка растягивала его рот все шире. Казалось, еще немного – и лопнет натянутая на скулах кожа. Свету куда больше пугал он, а не молчаливый Виталий, который, может, и вел себя немного странно, но хотя бы не стоял в ступоре, а пытался что-то делать. Решив, что негоже бросать человека в беде, Света взяла Кирилла за руку. На многозначительное хмыканье Лили постаралась не обращать внимания.

– Сильно плохо?

Она участливо заглянула в круглые, с расширенной радужкой глаза. Кирилл дернул щекой. Улыбка смялась, уступив месту мученической гримасе. Он шумно сглотнул образовавшийся в горле ком. До боли стиснул Светину ладонь.

– Теперь легче. Спасибо.

– Пойдемте уже, – раздраженно обронила Лиля. – У меня от этого места мурашки!

В доказательство она выставила перед собой руку, покрытую «гусиной кожей». Тонкие бесцветные волоски встали дыбом. «Эгоистка чертова! – с презрением подумала Света. – Человеку плохо, а она только о себе думает!»

Виталий успел исчезнуть за очередным поворотом. Догоняя, ребята так громко топотали, что сводили на нет всю его скрытность. Звук шагов отражался от стен, усиленный гулким коридором, улетал вдаль. Вероятно, его было слышно на другом конце института!

Крепко сжимая ладонь Кирилла, Света преследовала двойную цель. Да, истеричный мужик им здесь совершенно ни к чему, это так. Но она ни за что не признавалась даже себе, что так, по-детски, держась за руку другого человека, она успокаивается и сама. Почему-то в ней зародилась твердая уверенность – вопреки объявшему его ужасу, Кирилл скорее умрет, чем отпустит ее ладонь.

Очередной поворот вывел их в пустой холл. Высокие окна утопали в уличной тьме. На широких подоконниках приютились горшки с округлыми кактусами и мясистым алоэ. Между окнами стояла тумба с работающим телевизором. Старый ящик, «Горизонт», крутил презентационный ролик. В правом верхнем углу экрана прилипла эмблема: «НИИ психиатрии и экспериментальной сомнологии». Кадры менялись, демонстрируя различные научные приборы, современные ярко освещенные лаборатории и улыбчивый персонал. Света узнала девушку из регистратуры и, кажется, кого-то из ассистентов. Музыка, услышанная ими в коридоре, лилась из динамика, и звук казался удивительно чистым для такой старой техники.

Скрестив руки на груди, Виталий, не отрываясь, смотрел на экран. Кажется, он даже не заметил ребят или, быть может, просто не обратил на них внимания. Презентация заворожила его. Света деликатно кашлянула. Виталий резко дернулся, поспешно протянул руку и выдернул шнур из розетки. Кинескоп стянул изображение в точку. Стихла музыка. Спящий экран матово заблестел серым. Поймав многозначительный взгляд Лили, Света ответила кивком. Да, поведение Виталия теперь вызывало опасения и у нее. Заглянувшую было в холл тишину опять спугнул Кирилл:

– Ну и что нам теперь…

Договорить он не успел. Громко и противно задребезжал стоящий на деревянной этажерке телефон – уродливый пластиковый монстр с дисковым набором номера. Все смотрели на него удивленно, и, кажется, у каждого в глазах светился один вопрос: он что, правда все это время стоял здесь? Занудное «тр-р-ры-ры-ры-рын-н-нь» терзало слух, но отвечать никто не торопился. Наконец Виталий сбросил оцепенение, шагнул к телефону. «Не трогай его! – хотелось закричать Свете. – Не прикасайся!» Иррациональное чувство близкой опасности сдавило грудь. Дышать стало тяжело, а говорить невозможно. Поэтому Виталий беспрепятственно приложил трубку к уху.

– Да? – ровным голосом сказал он.

И этот короткий вопрос в тишине пустого холла прозвучал необъяснимо зловеще. Виталий постоял, вслушиваясь. Наконец отнял трубку от уха, приложил динамиками к груди.

– Кто из вас Света? – спросил он.

При этом взгляд его хаотично сновал по всем троим, включая Кирилла, тот тоже мог носить это имя. Света неуверенно подняла руку. На слова не хватало храбрости. Холодный красный пластик – красный? Он всегда был красным? Или минуту назад телефон был другого цвета? – внушал ей страх. Свитый кольцами шнур напоминал змею. Пока еще сытую и сонную, но стоит только прикоснуться к ней теплой рукой… И еще до трясучки не хотелось прижимать трубку к уху, словно… словно это был заряженный ствол.

– Тебя спрашивают, – Виталий протянул трубку Свете.

– Кто? – сипло выдавила она.

– Мне-то почем знать? Женщина какая-то. Не представилась.

Нехотя Свете все же пришлось выпустить руку Кирилла. От его лихорадочного вздоха она вздрогнула. С опаской приняв трубку и держа ее на отлете, девушка беспомощно переводила взгляд с Кирилла на Лилю, с Лили на Виталия, а с того обратно на Кирилла. Все молчали, отводили глаза. Из ниоткуда пришла паническая мысль – они знают! Они все знают, но все равно подталкивают тебя, чтобы ты соскользнула, упала, разбилась! Это все какой-то заговор, цели которого она не понимала, но сейчас была в самом его центре: в глухом лесу, в пустом здании, в окружении подозрительных незнакомцев.

Кирилл снова жалобно всхлипнул. Руки его сплелись на груди, словно в отчаянной молитве. Света стряхнула наваждение. Какой, к черту, заговор?! Да этот парень, того и гляди, в обморок грохнется! Лиля нервничает, смотрит по сторонам, скоро шею свернет! Виталий, уж на что молчалив и деловит, и тот на грани срыва. Вспомнить только, как он орал, брызжа слюной, что он подводник и не намерен терпеть такое обращение. Нет, вряд ли ради одной только Светы кто-то нанял таких хороших актеров! Отбросив последние сомнения, она прильнула ухом к холодному пластику.

– А-алло?

– Света?! Светочка, это ты?!

– Теть Лара?!

Света была готова услышать что угодно: шипение гадюки, волчий вой, вопли жарящихся на сковородках грешников, но только не голос родной тетки.

– Теть Лара, это ты?!

– Светочка, родненькая, у тебя там все в порядке? – игнорируя вопрос, спросила трубка.

– Я…

Света замялась, не зная, что ответить. С одной стороны, с ней действительно все в порядке. С другой – ситуацию с прерванным экспериментом и внезапно опустевшим институтом никак нельзя было назвать «здоровой». В конце концов она решила успокоить родственницу.

– Не знаю… нормально вроде…

На том конце провода тетя Лара разразилась причитаниями. Она обрушила на племянницу целый водопад слов. Облегчение, сочувствие, переживание лились с такой скоростью и в таком объеме, что Света начала в них тонуть. Кирилл, Лиля и даже Виталий наблюдали за ней с неподдельным интересом.

– Подожди, подожди… Откуда у тебя этот номер? Настя дала?

Тетя Лара снова проигнорировала вопрос. В этом было что-то неправильное, что-то поддельное. Словно на другом конце провода в трубку говорила не ее старая тетушка, а вообще не человек. Кто-то… или, скорее, что-то, желающее, чтобы его принимали за тетю Лару. Волоски на затылке зашевелились. По предплечьям поползли мурашки.

– Мы тут все очень за тебя переживаем, Светочка! Волнуемся все!

– Кто «мы»?

Представился отец с новой семьей, в гостях у тети Лары обсуждающий психическое здоровье брошенной дочери. Накатила удушающая злоба, такая сильная, что Свете потребовалось время, чтобы расслышать, как трубка уверенно перечисляет: