Рассвет

– На самом деле это я на лекциях Степана Михайловича нахватался. Он столько лет эту тему изучает, у него все структурировано, и… Знаешь, на самом деле это здорово прочищает мозги. Раньше никогда с такой точки зрения не подходил: ну, картина и картина, мало ли их? И пострашнее видали. Но когда подумаешь, насколько тут все верно изображено, проникаешься к художнику уважением. Спящий разум утрачивает связь с реальностью и может породить каких угодно монстров. У индусов, например, весь наш мир – это проекция сна бога Вишну. Представляешь, сколько чудовищ он наплодил?!

– Это каких, например?

– Например, людей, – обезоруживающе улыбнулся парень.

«Он может и не голливудский актер, но определенно милый, – подумала Света. – Обаятельный, харизматичный, и язык подвешен. Улыбка классная, опять же…» На самом деле она уже давно поняла, что нахал ей нравится, и если симпатичных докторов в институте не найдется… что ж, надо же как-то выполнять заветы лучшей подруги? А еще от него приятно пахло каким-то мужским парфюмом. Не резко, а именно так, как нужно, чтобы уловить аромат и понять, что это не дешевый «Акс-эффект». Свете нравилось, когда мужчина следит за собой, при этом не зацикливаясь на внешности.

– Кирилл!

Представляясь, он протянул раскрытую ладонь. Это Свете тоже очень понравилось. Она не понимала всяких феминистских штучек, но отношение равного к равному подкупало. Ладонь у Кирилла оказалась широкой и горячей. Рукопожатие хоть и вышло бережным, почти робким, но было все же достаточно крепким, чтобы оценить: парень не слабак, пусть и не выглядит здоровяком.

– Света, – она легонько сжала его пальцы в ответ. – Ты здесь экскурсоводом подрабатываешь?

– Ага, – Кирилл нимало не смутился. – А по вечерам полы мою.

– Да ладно?! – Света удивленно распахнула глаза, не зная, шутит новый знакомый или говорит правду.

– Нет, конечно. – Речь парня преисполнилась театральной патетикой. – Я, как и ты, следую в эфемерное королевство сна, дабы сразиться с демонами, что мешают мне жить.

– Не видела тебя на обследовании.

– Я здесь с утра торчу, – просто пожал плечами Кирилл. – Еще до обеда все прошел. Скука смертная.

– И как же выглядят твои демоны? – Света кивком указала на репродукцию Гойи. – Что-то похожее на этих няшных птичек?

– Не-е-е… – Кирилл с сомнением посмотрел на монстров, порожденных сном разума и фантазией испанского художника. – Я, если честно, вообще снов не вижу. Никогда не мог запомнить, что мне снится. Если из меня во сне демон вылезет, я, наверное, даже и не вспомню.

– Везет же… – Света нахмурилась, вспомнив свои кошмары. – Но если тебя не мучают чудовища, тогда что же?

Кирилл смерил девушку долгим взглядом. Рассеянно хрустнул пальцами.

– Не хочешь говорить?

– Откровенно? Не хотелось бы. Мы едва знакомы, а внутренние страхи – это слишком личное, я считаю.

– Ха! Если я все правильно понимаю, скоро мы влезем друг другу в голову! Тут переживать из-за такой мелочи уже не стоит, не находишь?

Света поймала себя на мысли, что провоцирует Кирилла. Обычно она вела себя куда скромнее. Кирилл неуверенно усмехнулся.

– Д-да-а-а… Это еще бесцеремоннее, чем если бы я прямо сейчас вывалил на тебя все свои проблемы.

– Боишься? Или стыдно, что такой большой мальчик вообще чего-то боится?

– Стыдно. И боится, да, – честно признал Кирилл, чем понравился Свете еще сильнее.

Закусив губу, она нервно постукивала ногой по полу. Наконец решилась:

– Извини… У меня недавно близкий человек умер, и я сейчас сама не своя. А к тебе цепляюсь, потому что тоже боюсь. Тут все как-то странно и непонятно. Еще обследованиями этими весь мозг вынесли… В общем…

– Да ничего, – перебил Кирилл. – У меня, конечно, все не настолько страшно, но, поверь, мне тоже не по себе. Все-таки методика экспериментальная. Хотя хвалят сильно. Я потому к Лаберину и записался. В Интернете его очень рекомендуют…

– Кто? – неожиданно для себя спросила Света.

– В смысле? – не понял Кирилл.

– Кто рекомендует? Ты знаешь этих людей? Я имею в виду – лично знаком?

– Э-э-э-э… ну конечно. Хотя, знаешь, пожалуй, нет, – улыбнувшись, Кирилл развел руками. – Тут ты меня поймала. Я хочу сказать, что никогда нельзя на сто процентов знать, кто скрывается за сетевым ником, если не видел человека живьем.

Он задумчиво почесал кончик носа.

– Но ты ведь не считаешь, что он сам себе отзывы пишет?

– Да кто же их знает, этих сумасшедших ученых! – раздался знакомый уверенный голос.

Кровь прилила к лицу, и Света обернулась, пунцовая, как бутон мака. Казалось, даже уши пульсировали. Кирилл тоже стушевался, принялся хрустеть пальцами, как провинившийся школьник. Один Лаберин, казалось, никак не отреагировал на неловкую ситуацию. Как ни в чем не бывало он повелительно взмахнул рукой.

– Следуйте за мной.

На работе он преобразился. Никаких хохмочек, никакого заигрывания с публикой. Деловитый, сухой, педантичный – настоящий профессионал! – он вышагивал мерно и уверенно, как часовой механизм. Света поспевала за ним с трудом, еле сдерживалась, чтобы не перейти на легкий бег. Кирилл, за счет роста, шел почти в ногу с профессором, но через минуту чуть приотстал, чтобы держаться рядом со Светой. Не поворачивая головы, он, явно смущаясь, спросил:

– Парень?

– Что? – не поняла Света.

– Ты сказала, что у тебя умер близкий человек. Твой парень?

– Брат. У меня нет парня.

Она спрятала усмешку, увидев, как просиял ее новый знакомый. Он хотел было что-то сказать, но вовремя прикусил язык, сообразив, как двусмысленно будут выглядеть любые радостные возгласы. Отбросив условности, Света догнала профессора.

– Еще одно обследование? – устало спросила она.

– Нет. Я только что закончил знакомиться с распечатками результатов. Никаких противопоказаний не обнаружено. Так что готовьтесь к погружению в эфемерное королевство сна.

Последняя фраза ясно дала понять, что профессор слышал гораздо больше, чем просто окончание их с Кириллом разговора. «Все-таки обиделся», – решила Света.

Идти пришлось в другой конец здания. Честно говоря, Света немного запуталась в переходах, поворотах и галереях. Профессор даже провел их через небольшой класс, заставленный столами и скамейками, как в школе, и вывел в другой коридор. Наконец за очередной двустворчатой дверью Лаберин остановился. За огромным, в половину стены, окном, деловито сновали люди в белых халатах. Настраивали оборудование. Сверялись с мониторами. О чем-то оживленно переговаривались. Увлеченно разглядывая странный прибор, занимающий центр лабораторного зала, Света не сразу заметила, что вместе с ними в комнате находятся еще два человека. Мужчина, с которым они едва не столкнулись в кабинете электроэнцефалографии, и блондинка в простом красном платье. Та самая, с тестов.

– Знакомьтесь, – бросил Лаберин. – У вас десять минут.

И тут же скрылся в соседнем помещении. Из-за двери долетели приглушенные отрывистые команды. Персонал забегал с удвоенной скоростью. На обращенном к окну экране монитора замелькал какой-то график. Света поежилась. Шутки шутками, но в самой идее совместного сновидения сквозила некая сумасшедшинка.

Первой поднялась блондинка. Улыбнулась, как показалось Свете, слегка натянуто. Приложив руку к груди, взмахнула ресницами.

– Я Лиля. А это, – она махнула рукой в сторону мужчины, – это Виталий. Виталий – подводник.

Она многозначительно выгнула бровь. Словно очнувшись от звука ее ироничного голоса, Виталий встрепенулся. Бегающие глаза его ненадолго замерли, оценивая будущих соседей по сновидениям. Он порывисто встал с кресла, потряс Кириллу руку. Свете кивнул, как будто даже с опаской.

– Радимов, Виталий Борисович. Я подводник, – сам того не замечая, повторил он за Лилей.

Глаза его вновь принялись хаотично стрелять по углам комнаты. Света и Кирилл назвали свои имена. Повисло то неловкое молчание, когда ни один из присутствующих не может придумать, о чем говорить дальше. Блондинка плюхнулась обратно в кресло, закинула ногу на ногу. Кирилл, потоптавшись на месте, заметил стоящий в углу небольшой столик с кофеваркой.

– О, кофе! Душу продам за чашку горячего кофе, даже если он будет ужасным! С утра маковой росинки во рту не было!

Он вытащил парочку одноразовых бумажных стаканчиков, щедро налил из кофейника. Один стакан протянул Свете.

– Будешь?

Та с благодарностью приняла кофе. Кирилл был прав. С этой беготней по кабинетам времени перекусить не осталось вовсе. Да и что-то подсказывало ей, что столовой в этом здании не найти. Горячий кофе приятно согревал ладони и пах неплохо.

– Не рекомендую, – глядя куда-то в сторону, обронил Виталий. – Доктор сказал, надо натощак.

– Что за ерунда? – Кирилл замер, поднеся чашку к губам.

– Профессор Лаберин сказал, что бывали случаи, когда сновидение затягивалось на несколько часов, – вступила в разговор Лиля. – Некоторые пациенты ходили под себя.

Света и Кирилл, не сговариваясь, одновременно поставили стаканы на стол. Глядя на идущий от кофе дымок, Кирилл с разочарованием протянул:

– Вот засада!

Прервав затянувшееся молчание, в открытую дверь высунулся Лаберин. Он строго осмотрел всех четверых, точно сомневаясь, стоит ли вообще с ними связываться. Наконец мотнул головой:

– Проходите.

И вновь стремительно исчез как призрак. Все осторожно потянулись следом. Последним, замешкавшись на пороге, вошел Виталий.

Внутри лаборатория выглядела еще футуристичнее. Неопределенный световой прибор занимал центр помещения, протягивая провода-щупальца к четырем креслам. Количество разнообразных датчиков, мониторов, скрученных кольцами кабелей зашкаливало, превышая все разумные пределы. Возле каждого кресла, заложив руки за спину, стоял бесстрастный ассистент. Света подумала, что какое бы серьезное лицо ни стряпал Лаберин, какие бы умные слова ни говорил, все равно «передовое лечение» выглядит как дешевый ритуал из голливудского ужастика. Шаманские пляски с бубном, а не наука. Шарлатанство.

– Рассаживайтесь, кому где удобно, – Лаберин хозяйским жестом указал на кресла. – Сейчас будет небольшой инструктаж.

Света вздрогнула, почувствовав мягкое прикосновение к запястью. Ассистент, что стоял за ее креслом, закреплял на ее руке датчик. Пальцы его сновали со скупым профессионализмом – ни одного лишнего движения. Не прошло и трех минут, как Света почувствовала себя новогодней елкой. Впрочем, датчики и тянущиеся от них провода мешали не сильно, а кресло позволяло удобно откинуться. «Сюда приходят поспать – конечно, здесь должно быть удобно!» – напомнила себе Света.

– Итак, прежде чем мы приступим, я хочу, чтобы все вы запомнили три очень важных момента.

Профессор выставил перед собой указательный палец, в мгновение ока став тем самым Лабериным-с-лекции, человеком, чьим словам внимают, раскрыв рот. Было в нем что-то гипнотическое, отчего прислушался даже заметно нервничающий подводник Виталий.

– Первое. Совместное осознанное сновидение всегда непредсказуемо. Подчеркиваю, всегда! Вы формируете реальность сна вместе с другими людьми. Можно сказать, подключаете к своей базе данных чужие воспоминания. То, что вам покажется незнакомым, наверняка проецируется кем-то из ваших коллег по сновидению. Локации, вещи, события, которые вам приснятся, – все это часть чьей-то личности. Ведь с воспоминаниями вы подключаете еще и чужой опыт, переживания и чужие страхи, конечно же. И отсюда вытекает следующий момент.

Прежде чем отогнуть второй палец, Лаберин просканировал пациентов пытливым взглядом. Он кивнул сам себе и продолжил:

– Второе. Образы, которые вы будете наблюдать, могут быть странными, даже пугающими. Это не виртуальная реальность, это сон. Погружение здесь куда глубже, а картинка живее. Ваши страхи примут привычную для вас форму и постараются атаковать. Справляйтесь с ними коллективно. Именно поэтому вы идете туда вчетвером, а не поодиночке. Помогайте друг другу. И, самое главное, ничего не бойтесь. Как бы жутко ни выглядели ваши кошмары, какого бы страху ни нагоняли на вас, навредить реально они не в состоянии. Не забывайте, это всего лишь сон. Как только вы осознаете это, сможете трансформировать его реальность под себя.

Закончив крепить датчики и наскоро проверив показания мониторов, ассистенты покинули лабораторию. Пытливый осмотр вновь завершился удовлетворенным кивком. Лаберин оттопырил еще один палец.

– Ну и наконец третье. Вы не будете видеть меня, но я постоянно буду рядом. Я и мои ассистенты станем контролировать и направлять ваш сон. Ваши показания – все, от пульса до частоты дыхания – фиксируются нашими приборами. Если мы заметим, что уровень дискомфорта во сне станет для кого-то из вас критическим, мы тотчас прекратим сеанс.

Рука сжалась в кулак. Пауза продлилась недолго. Лаберин заговорил вновь, и голос его сделался проникновенным и почти ласковым.

– Но я уверен, что этого не случится.

Он обвел глазами притихшую четверку и молча вышел в соседний кабинет. Света украдкой поглядела на остальных пациентов. Кирилл нацепил маску невозмутимости, такую нарочитую, что сразу становилось понятно, что это именно маска. Блондинка Лиля нетерпеливо вертела головой, пытаясь через окно заглянуть в комнату, из которой они сюда пришли. Напрасно. С этой стороны вместо стекла была зеркальная поверхность. Виталий словно впал в прострацию. Суетливые глаза его уставились в одну точку. Руки ровно легли на колени, как у примерного школьника. Света задумалась, а как выглядит со стороны она сама? И тут же поймала себя на том, что лихорадочно жует нижнюю губу. Усилием воли заставила себя прекратить.

Через минуту ожил висящий на стене динамик. Голос профессора разлился по лаборатории. Неторопливый, размеренный, спокойный. Голос опытного гипнотизера. Он успокаивал, заставлял отбросить страхи, тревоги и тихо покачиваться на волнах подступающего сна. Сна? Света зевнула так, что щелкнула челюсть.

– Добро пожаловать на ваш первый сеанс сонной терапии, – плыл под потолком голос Лаберина. – Прямо сейчас вы делаете первый – осознанный и уверенный – шаг к избавлению от тех проблем, что вас сюда привели. Расслабьтесь. Постарайтесь ни о чем не думать. Сконцентрируйтесь на моем голосе, смотрите прямо перед собой и не закрывайте глаза…

«Я и так полностью сконцентрирована на нем», – безучастно подумала Света.

Следуя указаниям, она посмотрела прямо перед собой. Сознание плыло. Сидящая напротив Лиля откинулась на спинку кресла, полуприкрыв веки. Только пальцы, отстукивающие ритм по коленкам, говорили о том, что она еще не спит. Профессорский голос из неторопливого сделался монотонным, убаюкивающим.

– …вам не нужно ни о чем беспокоиться, потому что вы – в полной безопасности.

Лампы под потолком начали тускнеть. Освещение убывало, оставляя лишь синюю фоновую подсветку.

– Прямо сейчас ваш головной мозг принимает импульсы – и вы погружаетесь в фазу быстрого сна…

Странный прибор в центре загорелся и погас. Снова загорелся и снова погас. Неторопливый ритм погружал в транс. Свет и тьма менялись местами. «Погрузиться в свою внутреннюю тьму, – вспомнилось Свете. – Чтобы увидеть рассвет нашего разума, или как там было?» Она чувствовала, что еще немного – и во всем мире останутся только медленные вспышки и размеренный голос.

– Совсем скоро вы окажетесь в самом удивительном, самом невероятном месте. Вы окажетесь в совместном осозна…

Треск помех нарушил гармонию и съел окончание фразы.

– …дении…

Света поморщилась. Ощущение было, словно субботним утром за стенкой начал ремонт сосед с перфоратором. С отчаянием она уцепилась взглядом за мерцающий прибор, надеясь продлить ощущение покачивания в ласковых водах теплого моря.

– …мните, я буду при… вать за… контроли…

Шум помех усиливался. Становился гуще и громче. Через несколько секунд голос профессора потонул в них полностью. И, как будто этого дискомфорта было мало, теплый свет мерцающего маяка погас окончательно, погрузив лабораторию во мрак. Исчезла даже синяя подсветка. Света представила себя плывущей посреди бесконечного космоса, пустынного пространства, в котором нет даже звезд. Она вдруг ощутила холод и потянулась обнять себя. С пальца со щелчком соскочил датчик и шлепнулся на колени. А потом по глазам больно резанул яркий свет включившихся ламп.

Глава седьмая. Пробуждение

Пробуждение было резким и болезненным. Какое-то время Света моргала и терла виски, пока противная, достающая до мозга резь в глазах не прошла. Остальные занимались примерно тем же самым. Лиля охала, держась за лоб. Кирилл разминал затекшую челюсть. Один Виталий сидел так же, как до начала сеанса, мутно пялясь в одну точку.

Света осмотрелась. Выключенные мониторы не подавали признаков жизни. Шипел динамик. Никто не спешил с объяснениями или извинениями. Что-то пошло не так… Или же, напротив, все прошло так, как нужно?

– Это вот оно и есть? – страдальчески постанывая, Лиля обвела рукой лабораторию. – Стоило ли огород городить?!

– А я не понял, мы, типа, уже исцелились? Вспышка слева, вспышка справа – и все?! Класс! И ни капельки не больно!

Попытка Кирилла замаскировать растерянность показной бравадой успехом не увенчалась.

Массаж висков делал свое дело. Головная боль отступала. Глаза нормально фокусировались, перестали размазывать реальность в нечеткую пелену. Света повернулась, с надеждой глядя на дверь.

– Эй?! Есть кто живой?!

В ответ – молчание. Дверь осталась закрытой. Свете вновь сделалось зябко. Она представила, что там, за зеркальной панелью, действительно нет никого живого. Только разложившиеся мертвецы в белых халатах, что, шаркая, идут к лаборатории, заслышав ее голос…