Школа. Первый пояс

— Я ошибся, старший, одежда была приготовлена до поступления. Прошу у вас прощения!

Богач склонился в низком поклоне, ожидая решения учителя. А тот, неприятно усмехаясь, взял в руки со стола странный металлический предмет с ручкой и встряхнул его. По двору поплыл звон. Входные двери распахнулись и спустя несколько мгновений возле Иглиса стояли два молодых, не старше двадцати лет, Воина в серой одежде. Неужели они услышали этот тихий звук?

— Взгляните на их плечи. Это послушники Школы и нарукавная повязка с глазом — символ их службы. Порядок и наказание.

Учитель молчал и обводил нас немигающим взглядом синих глаз. Мне в них чудилось наслаждение моментом. Неприятный взгляд. Знакомый. Его палец вновь поднялся, указывая на всё ещё склонённого парня.

— Нарушение формы одежды. Пять плетей.

Быстро, за два вздоха богача выволокли к столу учителя. Он попытался было открыть рот, но один из Воинов обратил в его сторону ладонь и парень замер, словно окаменев. Свистнула плеть, которая неожиданно оказалась в руках другого Послушника. Я едва не вздрогнул от этого звука. Рубаха на спине нашего сверстника разошлась клочьями, открывая красную полосу на коже. Класс молчал, лишь стонал рассекаемый воздух.

— На этом всё. Завтрашнее занятие начнётся с опроса того, сколько вы запомнили. Помните — рейтинг и наказание. Баллы — это деньги нашей Школы. А ваши спины — это ваши спины.

Едва Иглис с помощниками вышел за дверь, как по классу прокатился громкий стон. Богач, со вспухшими на спине рубцами, вдруг обмяк, чуть не упав на пол. Стонал именно он. А я смотрел на свои побелевшие пальцы, которыми вцепился в край стола. Они болели, а вот стол был цел. Что это за дерево такое? Я заставил себя разжать руки. Дарсова плеть!

— Я вижу, что меня ожидают проблемы, — Виликор стояла на месте учителя и презрительно глядела на нас, не обращая внимания на наказанного парня. — Но сразу хочу предупредить, что на самом деле — проблемы назревают у вас. Скажу прямо, для тех, у кого совсем мало умишка. Сейчас я, назначу пары. Умный и не очень. И каждый умный, кто понял: объяснит, разжуёт, вобьёт в голову другому то, что понял сам. Каждый день, каждый урок!

— Оно мне нахрен не нужно! — подал голос богач. Он похоже пришёл в себя. Выпрямился, развернулся,скрывая от наших взглядов спину, и презрительно глядел на девушку, не показывая вида, что испытывает боль, будто и не было этого стона.

— Оно — нужно мне, — спокойно возразила Виликор не оборачиваясь. — Я — не хочу получать плетей. Но я пойду тебе навстречу.

— Освободишь меня от участи учить тупых крестьян?

— Нет. Дам тебе повод заняться этим с душой.

— Ух ты!

Парень явно хотел что-то сказать неприятное, но под взглядом обернувшейся к нему Виликор осёкся и замолчал.

— Я буду лично, своими руками, не дожидаясь наказующих, бить каждого, из-за чьей лени с меня будут снимать баллы, — голос девушки был спокоен. — Для тебя это хороший повод? Или мне отнестись к тебе с особым вниманием? Показать, что будет с теми, из-за кого я получу наказание? Болит спина, правда?

— Завтра узнаешь! — парень шипел, не сдерживая злобы.

— Что такое пяток плетей для полной двенадцатой звезды? В девять я получала их по двадцать. Мелочь, которая забудется после отвара. А вот ты, Арнид. Привык жить под защитой гильдейской эмблемы, да? Больно сейчас? Сильно ли занят ли сегодня лекарь? Ты меня понимаешь? Нет? А вот если я сломаю тебе руку? Или ногу? Хочешь узнать насколько это больнее?

— Нет, Виликор, нет, — он даже побледнел, разом став спокойней. — Всё понял. Давай уж говори — кого.

Забавно было то, что всем досталось по одному невольному ученику. А мне трое. Зимион, здоровяк, что говорил о ватагах и лихе, и моего роста кряжистый парнишка. Если меня каждый пытается задеть, называя пастухом, то этот явно простой работяга. Натруженные широкие, с коркой мозолей ладони, въевшаяся в полопавшуюся кожу на них грязь. Тяжёлая работа с самого детства, даже десятая звезда не исправила ещё этого.

— Старшая, — я с ухмылкой обратился к Виликор, — если с меня много спрашиваться будет, то и получить я должен что-то больше, чем спасибо или целые ноги. Мне приятно, что ты с первого взгляда поняла — я умнее остальных в три раза, но где мои баллы за такую помощь тебе?

Но меня будто не услышали. Она даже не подняла голову от книжицы. Пускай, ещё не вечер. Я хмыкнул и повернулся к парням. Зимион смотрел с улыбкой, работяга внимательно и насмешливо, крепыш с интересом.

— Давайте знакомиться, — я вздохнул. — Я Леград. Мне двенадцать и я из Нулевого, как все уже поняли.

— Зимион, четырнадцать и тож из Круга.

— Гунир.

Представился крепыш и протянул мне руку. Я с недоумением на неё уставился. Парень вздохнул так, будто я второй час пытался циновку на его окне раскрепить перед бурей.

— Среди ватажников есть своё приветствие — предплечья пожать. Знак доверия. Сойтись на расстояние удара и показать, что не держишь зла. Вот так, — мне показали, ухватив за руку и подержав.

— Ясно, Гунир, — я тоже сжал руку и кивнул. — Спасибо. Тебе сколько?

— Четырнадцать. Тут всем четырнадцать, кроме тебя и той, — он кивнул себе за спину. — Все, кто хоть на полгода старше, уже во втором классе.

— А сколько их всего?

— Шесть.

— Я Мир, — мне сунули руку и ухватили уже по-другому, за кисть. — У нас так в деревне здороваются.

— Ясно, — я освободил руку. Странное ощущение, будто пожимал кусок шершавого камня. — Давайте расскажите, хоть читать, писать умеете?

— Э, нет. Наш черёд сперва спрашивать, — покачал головой Гунир. — Чего там старшая про твои сотни схваток языком чесала?

— Ха! Да я его вчера пытал, сегодня пытал об этом. Теперь не уйдёшь! Вообще, ничё учить не буду, пока не расскажешь. Делись давай!

Я беспомощно покачал головой, глядя на их улыбающиеся лица. Будто дети малые. Очень на Лейлу похоже. Вздохнул. Огляделся. До нас никому не было дела. Ладно. Перестать скрывать свои успехи тоже нужно учиться.

— Между нами, — оглядел всех, убеждаясь в согласии.

— Могила, — качнул головой Мир.

— Мне тяжело давалось возвышение...

— Чё?! — выпучив глаза, перебил Гунир.

— Не ори! — я снова оглянулся и увидел взгляд Виликор. Слышала? Впрочем, она через секунду вернулась к чтению. — Мне рассказывать?

Крепыш кивнул, Зимион демонстративно закрыл себе рукой рот. Только Мир спокойно сидел на столе и молча глядел на меня.

— Тяжело мне давалось возвышение. И чтобы, — я замялся на секунду, — быстрее возвыситься, я принялся приманивать зверей и убивать их. В схватках. Ну, слышали, может: «Чтобы преодолеть застой — сражайся с сильным противником»? Проверяющие в Пустошах часто такое советуют.

— Зашибись! Слов нет, — Гунир потёр руки. — Как увижу батю, расскажу ему эту байку.

— Хочешь, верь, — я пожал плечами, стараясь не показать, как меня задело его неверие, — хочешь не верь.

— Не-не-не! — помотал головой Гунир. — Я тебя перед глазами сам вижу. Виликор чётко усё сказала. Верю! Это так называется. Всё чего за кружкой пива травят — это и есть байка. Про тебя будет — во! — мне показали большой палец. — Вечер скрасит ватаге.

— И сколько у тебя было звёзд? — прищурился Зимион оглядывая меня, будто впервые увидел.

— Восемь.

— Сотни, значит.

— Всего сотня, — отрицательно помотал головой. Мне лишнего не нужно.

— Они ж у вас этапа Закалки? — уточнил Гунир.

— Ага, прикинь! Леград — монстр!

Гунир сморщился, услышав эти слова, передёрнул плечами и сделал перед собой странный жест, словно отмахиваясь от чего-то.

— Не буду выведывать, на чё ты такую кучу зверья приманил. Молодец, чё сказать. Тебя бы второй дядя взял без разговоров в ватагу. Он любит лихих ребят.

— Я решил посвятить себя Ордену, — я улыбнулся. Не знаю что это за ватага, но город принадлежит Ордену и я добьюсь в нем высокого положения.

— Да понял уж. Шансы у тебя отличные. А вообще, повезло, что зверь-Воин не пришёл.

Я помялся, но похвастаться хотелось. Хоть кому-то рассказать. Начав, что уж останавливаться на полпути. Я ещё раз огляделся по сторонам.

— Между нами.

— Да ладно! — Зимион хлопнул по бёдрам ладонями и в голос заявил. — Охренеть!

— Слово, — Гунир ткнул в бока остальных парней.

— Слово. Слово.

— Пришёл, — я сделал паузу. — Скорпионий шипастый мад.

— И? — здоровяк прищурился.

— Шкура дорого ушла. А лезвие я себе оставил.

— Охренеть, — теперь скорее прошептал, чем сказал Зимион, глядя на меня круглыми глазами. — Не верю.

— Да я не заставляю верить, — я снова спокойно пожал плечами. Не буду доказывать. Я рассказал. Остальное не важно. И не буду больше обижаться на неверие. Самому было наутро удивительно, что цел остался.

— Не верю своим глазам! — перебил он меня. — А Тогрим ещё грудь выпячивал да хвастался. Придурок!

— Класс! Встать!

Последнее занятие сильно напомнило мне мои работы по поиску камней в пустошах. Очередной учитель с усмешкой принялся раздавать всем небольшие заплечные мешки из толстой, в палец кожи. Его смех я понял, когда Виликор, с её двенадцатью звёздами, уронила полученное. Похоже, один из материалов, отмеченных небом. Каждому достался груз немногим тяжелее, чем он мог самостоятельно поднять на экзамене. Нашлись возмутившиеся, но лишившись баллов, которых у них ещё даже не было, все предпочли замолчать, придержать вопросы и недовольство и помочь друг другу вздеть на плечи груз. Пока не дошло до плетей. Я видел их взгляды на колокольчик, так называлась эта штука, на столе. А затем мы приседали, прыгали, в конце просто ходили, а кое-кто едва плёлся, согнувшись, с этими дарсовыми мешками за спиной. Нас мучили не меньше половины дня. К уходу старшего почти весь класс лежал совершенно обессиленный. Почти. На ногах осталась Виликор и я. Я даже не так уж сильно и устал, ощущая в себе силы ходить ещё пару часов. Всё это напоминало мне мою непрекращающуюся беготню в последние недели перед экзаменом и путешествия за солью на ту сторону реки. Только тогда не было подгоняющего учителя за спиной и ускоряющих пинков.

Со стонами и ахами парни и ещё две наши девушки буквально заползли, вытирая собой пыль, с камня площадки на настил навеса. Кто так и остался, распластавшись на старых щелеватых досках, кто нашёл в себе силы подняться и лечь на стол или скамью, но пройти ещё десять шагов до двери, за которой были наши койки, никто не смог. Из моих знакомых ребят, только Гунир выглядел живым, оставшиеся лежали ничком. Виликор оглядела эту картину, смерила меня равнодушным взглядом, хмыкнула и развернулась обратно к тренировочной площадке. Я проводил её взглядом, поглядел, как она села, скрестив ноги, лицом в сторону скрывшегося за краем стены заходящего солнца, и, решившись, пошёл к песку.

— Виликор, у меня к тебе просьба.

— Говори.

Она снова не открыла глаз, как вчера. Неприятная привычка.

— Трое парней — это много. Не могла бы ты дать мне пару уроков?

— Ты не первый такой. Ответ — нет.

— Почему?

— У меня нет времени на подобные глупости. Учись сам. Жди уроков от учителей. Почуял силу? Выходи на ринг биться со мной. Сможешь чему-нибудь научиться в схватке — молодец. Нет? Присоединишься к этим неудачникам, — она махнула рукой в сторону парней, что по-прежнему валялись под навесом.

— Значит, ринг? Хорошо.

— Многому научился за ночь?

Я решительно кивнул. Не вижу ничего страшного в том, что чтобы увидев новые ухватки, получить взамен несколько синяков. Сколько их у меня было в прежнее время? После вчерашнего голова прошла быстро. Виликор открыла глаза, молча поднялась и через пару вздохов уже была на площадке для боёв. Она снова стояла под лозунгом про мечи.

— Знаешь, что означает изречение «У меча и кулака нет глаз»? — девушка подняла палец, указывая на символы над головой.

— Нет, — я улыбнулся, — я ведь с самого дна помойной ямы.

— Это напоминание, что вышедший биться должен быть готов ко всему. Ведь противник может покалечить его, лягушонок.

— Покалечить?

Я нахмурился, но девушка уже прыгнула ко мне. На миг пожалел, что в моих руках нет привычного копья, и скользнул навстречу. Мир окрасился свечением силы, которую я потянул в себя. Мой удар лёгким касанием отвели в сторону, а затем камни ринга вдруг бросились мне в лицо. Ничего не понимая, оглушённый ударом, я попытался встать и понял, что не ощущаю ногу. Сначала я испугался, но через секунду, когда её пронзило болью, понял, что она на месте, но знать об этом — очень больно. Едва-едва не падая, почти не опираясь на левую ногу, я смог встать посреди ринга. И обнаружил на себе внимательный взгляд чёрных глаз Виликор.

— Я не ошиблась вчера. Тело и душа. Небо отмерило тебе милостей полной мерой, — она помолчала, сжав губы в нить, тонкие, аккуратные черты лица исказились в гримасе и вдруг словно плюнула. — Ненавижу!

Прыжок я увидел и встретил девушку своими лучшими ударами. Быстрыми, сильными. Успел порадоваться, поняв, что они достигли цели. А затем глаза пронзило болью от яркого света. И что-то вокруг страшно завоняло.

— Ничего страшного.

Я услышал над собой незнакомый голос и постарался быстрее проморгаться от слёз. Первое что я увидел — чёрный халат.

— Приветствую старшего, — прокаркал я. С горлом тоже было что-то неладное.

— Видали, увальни тупоголовые? С вас убыток, от него прибыток очков классу. Считай — остались при своих. Повезло.

— Вырубила меня.

Я пришёл к несложному выводу и нахмурился. Две звезды и навыки. Я надеялся на тренировочный бой. Но она сражалась в полную силу и скорость, не делая скидок. Как в бою с врагом. Слишком большое преимущество, я даже не успеваю увидеть её движения! Нужно сокращать разрыв между нами и больше тренироваться! Не дай небо она и с оружием в руках так же умела. И серьёзнее, серьёзнее относиться к схватке! Она не зря угрожала покалечить. Здесь никто не будет меня жалеть потому, что у меня была разбита голова. Почему я обращаюсь к силе в последний момент?

— Да она, вообще, гляжу, прижалела тебя, мелкий.

— О чём вы, старший?

Я, наконец, чётко увидел собеседника. Он мог называть меня мелким, даже если бы не был Воином. Слишком он был велик. По сравнению с ним, любой из нас: и Зимион, и Гунир, высокий и широкоплечий, смотрелись тем, кем ещё и были — подростками. Здоровенный мужчина, лет тридцати, из халата которого можно было сшить два для нашего учителя Иглиса. Шириной плеч он мог поспорить с Ракотом. А вот такого огромного живота я не видел ни у кого. Ни дома, ни на многолюдных улицах города. Могучие, волосатые руки ловко смешивали в чаше травы из альбарелло. Я сразу узнал их из описания алхимика отряда, что вёз нас. Чуть вогнутая посередине, чтобы было удобно брать, цилиндрическая посудина из дорогой, даже на вид, белоснежной глины. Хотя, что было дорого для Нулевого, здесь наверно и за вещь не считают. Комната была ярко освещена несколькими светочами, позволяя в деталях видеть и комнату, и старшего. Поэтому меня так и ослепило, когда я пришёл в себя. Множество альбарелло разных размеров, сияло на полках ровными рядами. Здесь, вообще, везде был порядок. Даже мои одноклассники стояли у стены ровно и опрятно. И молча. Зимион и Гунир.

— Да обычно она что-нибудь ломает. Ваш класс лидер в трате зелий. А тут — целый. Удивительно. Первый пациент от талантов без перелома.

— Думаете, она не пыталась, старший? — я приподнялся на локтях и глядел на ногу без сапога с закатанной штаниной. Синюю, почти чёрную. — Она била меня, когда я упал?

Парни сначала покосились на Воина и, лишь затем, Зимион подал голос.

— Не. Хотела, но сдержалась. Я только не понял, чем ты её вывел?