Негоциант 2. Марланский Квест

— Как ты сюда попала?

Я поспешно поднялся и попытался увидеть в людском потоке Серого, однако у меня ничего не получилось.

— Так же, как и ты, по земле. — Иронично заметила девушка.

— Я не о том. Каким ветром тебя сюда занесло?

— Все очень просто. Я еду в приморье. Поговаривают что там остались единственные работающие врата, через которые можно свалить. Везде паника. Что-то бормочут про джины, демонов и конец света, а я не привыкла нервничать.

Откровение о работающих вратах, скажу прямо, застали меня врасплох, и после секундного сомнения, я решил взять Клару в оборот.

— Ты представляешь! — Воскликнул я как можно более жизнерадостно. — А мы с приятелями как раз двигаемся в туже сторону, так что можем составить тебе компанию. Безопасность опять же. Нас четверо, здоровых, вооруженных мужчин, и мы будем не против если к нам присоединиться прекрасная леди.

Мой неуклюжий комплимент ушел в молоко.

— Нет уж, спасибо. — Клара нахмурилась и сделала шаг назад. — Я уж как-нибудь сама справлюсь. — И с этими словами она развернулась и исчезла в людском потоке.

— Ты куда делся. — Недовольный Серый бесцеремонно ткнул меня пальцем в бок. — Я иду себе, иду, а нашего негоцианта бац и нет.

— Ты, не поверишь! — Я перевел взгляд с того места, где несколько секунд назад стояла приемная дочь старика, на своего спутника. — Я только что видел Клару Подольских. Вот так вот, лбами столкнулись. — С помощью двух ладоней я как можно более доходчиво показал Серому, как именно мы столкнулись лбами.

— Врешь! — Безапелляционно отрезал том. — Откуда тут Клара?

— Оттуда же, откуда и мы. — Перефразировал я ранее услышанную фразу. — Однако вот что я тебе скажу. Она бежит, а не ищет, и путь ее лежит на побережье. По неосторожности, или намеренно, она упомянула о том, что в приморье сохранились работающие врата, способные перебросить ее с Марлана на Землю.

Собственно, вопросов было больше чем ответов, но время пожимало и по тому мы с Серым решили оставить анализ ситуации на потом. Рынок цитадели меня приятно поразил, в первую очередь организованной торговлей и сносными запахами, так как вмещал в себя все возможные предложения. Свежие овощи и рыба, овцы и тележные колеса, гвозди и мечи, все что только можно было представить, я с легкостью мог приобрести на этом рынке без особого труда. Была бы только монета.

Кстати о монетах, было их у нас не особо много. Часть нам презентовал Урку-Хан, щедрой рукой варвара-короля, некоторое количество мы смогли добыть в Севильо, и нашего скудного бюджета едва ли хватало на четырех невзрачных лохмоногих лошадок не первой свежести, да запас продовольствия в дорогу. Очередная проблема застигла нас в конных рядах, куда мы направились первым делом, и заключалась она в том, что ни я не Серый, решительно не понимали, как выбирать лошадей. Оба мы как правило выступали в качестве таких персон, которым не стоило особо утруждаться средствами передвижения, и потому понимать что-то в четвероногих нам было без надобности.

— Амира бы сюда. — С тоской произнес я, обозревая длинный ряд коновязей, где толпились торговцы с живым товаром и покупатели с жадными глазами. Конь в пригорье стоил недешево, порядка десяти золотых монет. На эту сумму можно было скромно прожить с полгода, снимая комнату с харчем, однако отбоя от покупателей не было. Советник Барус, хоть и учившийся на земле, вырос на Марлане, был политиком по натуре и воином в душе и потому совершил бы прекрасную сделку. Барон Грецки, вынужденный остаться заложником у повелителя степей произвел ту же операции с большим блеском. Мы же были в ступоре.

— Хоть назад в долину спускаться. — Всплеснул руками Серый.

— В долину мы спускаться не будем, — я в ужасе затряс головой и покосился на видневшийся с площади горный хребет, через который нам предстояло перебраться. Громада угольно-черного камня, как хребет доисторического исполина, пересекала континент ровно надвое, и уходил куда-то за облака. — У нас и так время в обрез, а еще погода испортиться, так вообще застрянем. Меня вообще в последнее время не покидает чувство постоянной тревоги, так что давай уж поторопимся.

Серый понимающе кивнул, и мы медленно двинулись по рядам, высматривая подходящий товар. Я пытался воспроизвести в голове все что когда-то слышал о лошадях, и признаюсь, список вышел коротки. В первую очередь у животного должны были быть ровные хорошие зубы. Плохие зубы всегда были признаком болезни или старости, даже если бока кобылы лоснились на солнце. Вторым и последним признаком кобылы, которую не следует брать, были выпяченные или мутные глаза. Это был признак плохого зрения, и лошади с таким дефектом зачастую были пугливы, а мне вовсе не улыбалось гарцевать на испуганной коняге по горному серпантину. Сведения были скудны, и потому особой пользы принести не могли. Оставалось одно, пусть в ход подзабытые навыки коммерсанта и попробовать сыграть на этом.

— Эй, парни, не проходите мимо! — Звонкий окрик разорвал царящий вокруг гомон, и мы с Серым по инерции повернулись к обладателю этого зычного голоса. — Не проходи мимо! Посмотри какой у меня товар! Все лошадки как на подбор! Рослые, выносливые! Хочешь для каравана кобылу, вот она. Надо перед девушкой покрасоваться, вот конь-огонь! Племенной, статный, не дать не взять под королевскую рать!

Хитрые глаза из копны волос на голове и лице, ярко охарактеризовали продавца как предприимчивого, любознательно, и зачастую авантюрного субъекта. Если бы я мог выразиться жестче, назвал бы его жуликом. Не внешний вид, не повадки, не одежда, не располагали к сделке, и я было попытался пройти мимо, но «копна волос» как по мановению волшебной палочки, материализовался у нас на пути.

— Ну как, как такой уважаемый! — Говорил мужик с присвистом, постоянно показывая прорехи в зубах. — Ты такого товара во всем пригорье не найдешь. Любой скажет, любой кого не спроси, — палец с траурным ногтем очертил неровную кривую, — что у Лемоха самый добрый скот и самые лучшие цены!

Мужик был явно нездешний. Даже имя на местные не походило, а одежда и повадки подавно, да и сам его закон не производил презентабельного впечатление, однако он был столь настойчив и красноречив, что у меня оставалось только два варианта. Либо остановиться и послушать его байки, либо дать в морду и гордо проследовать мимо. За последнее, кстати, в пригорье могли и привлечь. Вмешательство Серого и все его заверения в том, что мы идем дальше, особого эффекта на лошадиного барышника производили и в итоге, мы-таки оказалась около его коновязи.

— Берите парни! — Вещал чудо-борода. — Не пожалеете. Дальше только бракованный товар. Все кобылы квелые, все скакуны холощеные. У одного меня аки слеза чистые.

— Ладно, сдался я. Сколько стоят вон те коняги. — Выбор мой пал на скучавших в сторонке пятерых мохноногих кобылок. Животные вяло стригли ушами, опустив морды в корыта, наполненные сеном и зерном, и неспешно перемалывали челюстями угощение. На вид они были весьма приличные, с прямыми спинами и хорошими ногами. Копыта конечно посмотреть стоило, но я настолько долго не заглядывал и рассчитывал отвязаться от докучливого Лемоха тем, что занижу цену и не согласившись с предложением продавца, уберусь восвояси.

— А сколько дашь? — Хитро прищурился косматый. — Товар отменный, зверь справный. Хоть для прогулки, хоть для долгой дороги. Такие и по степе пройдут, и через перевал тебя провезут. — При этих словах Лемох задвигал бровями и заговорщицки подмигнул. Знаю мол, что вы сюда приперлись, господа хорошие. Все за этим приходят.

Признаюсь, честно, у каждого продавца есть четыре четких хода заключения сделки и заключаются они в следующем. Первым делом нужно привлечь клиента, во что бы то ни стало. Способы привлечения тут не важны, и главное это результат. Вторая часть сделки — это идентификация клиента, определение его платежеспособности, статуса и крутости нрава. Справившись с этим пунктом правильный, продавец начинает третью стадию операции, а именно расхваливать свой товар приводя даже самые фантастически аргументы в пользу его покупки, и приобретения именно у него и, если все идет гладко, сделка. Как не удивительно, но именно четвертый пункт и не является самым важным и продажи работают только целиком, по всем четырем параметрам. Пренебрегая одним из вышеперечисленных аспектов, потенциальный продавец просто зарывает свой бизнес в могилу. Не знаю уж, знал ли Лемох о этих правилах, однако двигался он в правильном направлении. Привлечь наше внимание у него получилось своим голосом и навязчивым поведением, заинтересовать, как не странно тоже вышло, хотя маленький тревожный звоночек внутри моей головы настойчиво дребезжал, стараясь своем порыве предупредить хозяина о предполагаемой опасности. В чем она заключалась, я понять не мог, и клюнул на удочку.

— Дам пять монет. — Решительно заявил я, указывая на приглянувшуюся скотину.

— Ой, хитрый ты странники, хитрый и жадный! — В припадке показной ярости затряс шевелюрой мохнатый торгаш! — За такую добрую лошадь даже страж цитадели без разговоров отдаст двадцать монет и спорить не будет! Ты посмотри на стать, на породу, на то как глаза горят. Это же конь для героя былин и сказок!

— Ну, про были ты Лемох не загибай. — Скривился я, внутри ликуя. План мой работа и оставалось надавить побольше, и мы с Серым, с чистой совестью могли отправиться по своим делам. Тот, к слову, скромно стоял в сторонке и рассеянно озираясь вокруг, в торге не участвовал. — Не свисти, говорю, — продолжал я с пылом, — а то улетишь. Твои коняги из-под сбруи не кавалеристской, а явно пахотной. Вон посмотри где шерсть промята. Да что я вообще говорю. Шесть монет, это лучшее что ты выторгуешь, да и то, если вон тех, лохмоногих, оптом продашь. Даю двадцать пять монет за них, с седлами, сумками седельными и недельным запасом овса!

Это мое заявление должно было подкосить Лемоха, и прочно укрепить в его голове что перед ним человек не очень умный, однако очень жадный. Даже на мой взгляд четыре коняги со снаряжением выходили в пятьдесят золотых, а таких денег у нас разуметься не было. И тут произошло нечто такое, что не я, не Серый объяснить не смогли, а именно, лохматый барыга пошел на попятные и протянул ко мне грязную ладонь.

— Ну ладно парень, — не скрывая радости заявил он. — Сегодня звезды для тебя правильно сошлись. Надо мне отбывать срочно, а ты и твой приятель, люди хорошие так что, так и быть, уступаю я тебе лошадок по этой цене. Бери и радуйся. В тот момент я и вовсе не понимал, что со мной происходит. Опасность от сомнительной сделки была заменена какой-то необычной эйфорией, а рука сама ударила о заскорузлую ладонь бородача. Серый с сомнением отсчитал нужное количество монет и поспешно собрав причитающиеся бонусы, мы двинулись в обратный путь. Некоторое время я все еще чувствовал спиной насмешливый взгляд Лемоха, который уж точно в этом деле не прогорел, однако спугивать удачу не хотелось и потому мы поспешили к торговым рядам. Дальше все происходило просто. Седельные сумки мы забили провизией и местными горячительными напитками, что разгоняли кровь в морозном воздухе Черного перевала, и запасшись точной картой торгового пути, двинулись обратно в долину.

Я оказался прав. Выпустили нас через широкие деревянные ворота чуть ниже той коморки, в которую мы были приглашены в самом начале и спустя пару завитков дороги мы выбрались на ровную утоптанную насыпь которая вела в долину. Лошадки наши были на диво послушны и резвы, а сбруя седла надежны. Серый самолично проверил каждый шов, каждую петельку и удовлетворенно цокая языком пояснил что товар справный. Даром что так дешево достался.

— Вот я подумал, — начал, очнувшись, Серый, как будто невпопад. — Чего ради таких справных лошадок нам за половину цены отдали, да еще так просто? Не понравился мне этот Лемох. Глаз у него нехороший какой-то. Знаешь, есть такие люди, у которых на душе не чисто?

Однако лошади шли, запас провизии имелся, так, впрочем, как и карта, указывающая правильную дорогу к перевалу. Погода была отличная и в долине нас ждали друзья, так что страхи сами собой отошли на задний план.

Амир и Суздальский встретили нас приветливыми криками и советник, едва мы успели спешиться, принялся осматривать купленных коняг.

— Вы сума сошли! — Воскликнул он, едва обошел одну из наших покупок вокруг. — Это же пригорные верховые! Его величество Матеуш даже подумывал купить себе таких для приграничных летучих отрядов, чтобы охотиться на степняков, однако в цене с местными не сошелся.

Когда мои друзья узнали сколько мы с Серым затратили на покупки, то удивление их не было предела. Появившийся на Марлане полковник поставил под сомнение сам факт сделки за такую малую плату, а Барус и вовсе принялся с пристрастием изучать наших животных. Облазив каждую мохноногую вдоль и поперек и заглянув даже в самые запретные места, он пришел к выводу что столь добрых лошадей купить за двадцать пять золотых невозможно.

Мне оставалось только виновато пожимать плечами и разводить руками. Мол что я еще могу поделать. Ну купили, ну нормальные, ну даже в цене не проиграли. С кем не бывает?

Однако не стоило дергать удачу за усы, и решив переночевать в долине, и поутру двинуться в путь, мы остановились на ночлег. Погоды в пригорье в это время года были великолепные, так что расположились прямо на мягкой траве. Амир принялся обихаживать лошадей, а Серый с полковником принялись кашеварить, так что я, предоставленный собственным мыслям, облюбовал зеленый холм около ручья, и наслаждаясь минутой спокойствия, окунулся в недолгий, тревожный сон.

Снился мне откровенный бред. Я был в офисе, сидел за столом и лениво нажимал на кнопки калькулятора, сводя отчет. И вроде бы все верно было, все правильно. Свет падал на документы холодный, белый. Стены, мышиного цвета, не отвлекали от работы, а в воздухе витал запах дешевого кофе и пота. Обычный офис в городской черте, со всеми его прелестями и недостатками. Однако что-то было не так. Я в очередной раз щелкнул по клавише и отодвинув калькулятор, а затем, встав, подошел к окну. Внизу стояли люди. Все они мне были знакомы и их я мог назвать поименно. Подольских, сильно сдавший, опирающийся на трость. Амир и Грецки, стоя рядом, плечо к плечу, удивительно вписывались в урбанистическую картину мегаполиса, и смотревшиеся вполне гармонично в своих доспехах, на фоне пролетающих за спинами автомобилей. Зимин, с лицом, испачканным чем-то черным. Серый с головой в бинтах, и заботливо поддерживающий его под локоть Суздальский. Вся эта пестрая компания просто стояла внизу и задрав голову вверх смотрела на меня. Холодно, беспокойно, тревожно. Вот что я ощутил в тот момент, когда выглянул на улицу. Ничего не понимая я открыл окно, и закричал.

— Чего вы там столпились? — Ветер, рванув, затрепал галстук и ударил в рот, заставив задохнуться. — Что вы столпились?! — Превозмогая стихию снова закричал я, однако ничего кроме ора дневного города различить не смог. Да и люди, стоящие внизу, будто дождавшись чего-то, махнув мне рукой, кивнув, простившись по-своему, по одному отходили на шаг, и их поглощала людская суета. Через несколько секунд внизу ничего не осталось. Сверкнуло что-то просто, как оброненный медяк, отполированный до зеркального блеска пальцами бедняков. И все…

Я всматривался в толпу, пытаясь различить своих друзей и врагов, но тщетно. Всех их поглотило что-то большое, силы непреодолимой, заставившее просто отойти в сторону и исчезнуть. Перевалившись за подоконник, я высунулся в оконный проем, и закричал что есть мочи, но снова ветер не позволил мне исполнить задуманное, и я, захлебнувшись его потоком, поспешно вернулся в офис.

— Дима! Дима!

Я обернулся в недоумении, желая узнать, кто же так бесцеремонно трясет меня за плечо… и проснулся, обнаружив что надо мной склонился Амир.

— Дима! Что с тобой. — Во взгляде моего приятеля промелькнула тревога.

— Присниться же всякое. — Я сел и тряхнув головой, попытался прогнать последние обрывки этого нелепого сна.

— Что хоть снилось?

— Да я же говорю, бред.

— Ну коли бред, так иди ужинай. Мы, пока вы по рынку гуляли, поохотились, так что сегодня вареная крольчатина.

Пригорье мы покидали без сожаления, радуясь, что конфликт между ловчими и адептами не задел нашу маленькую экспедицию. С каждым днем мы забирались все выше и выше в город, и меховые накидки, вместе с теплыми ткаными рубахами приходились весьма кстати. Привычные к перепадам климата лошадки уверенно несли нас по узким извилистым дорожкам, не требуя особого отдыха и уже на третий день, мы забрались настолько высоко, что я смог явственно различить перевал. Доложу я вам, это было просто грандиозное зрелище. Два горных пика-близнеца, как клыки дракона, устремлялись вверх и венчались белоснежными, сверкающими на солнце россыпями бриллиантов ледниками, а между ними, антрацитовый провал, щербатой улыбки преисподней, одновременно пугающий и заставляющий восхищаться, Черный перевал. На первый взгляд до него было подать рукой, настолько чистый и прозрачный воздух, вместе с рельефом местности, искажал пространство.

— А вы слышали о Черном перевале? — Поинтересовался Серый у соратников.

Мы как раз огибали какой-то непомерно большой валун по краю дороги, которая срывалась в крутой обрыв, и слушать страшилки мне в тот момент было не с руки.

— Нет, не слышал. — Выронил я, сквозь сжатые зубы.

— А вы советник?

Амир тряхнул головой и белая взвесь из снега, сорвавшись невесомым облачком с шапки советника, разлетелась по сторонам.

— Меня можешь не спрашивать, — опередил Серого полковник, едущий в арьергарде нашей маленькой процессии. — Я вообще слабо знаком с Марланским эпосом.

— Тогда, пожалуй, расскажу, чтобы скоротать путь.

Я с тоской посмотрел на край обрыва, убегающий в зияющую пустоту, и от волнения зашелся нервным кашлем.

— А дело вот в чем. — С энтузиазмом продолжил ставленник Подольских. Черный перевал, это не название, вышедшее из страшной легенды, а обиходное слово. Большая часть каменной руды добывается в пригорье и волокуши с топливом тащат именно через этот перевал. Погодите немного, и вы увидите бесчисленные вереницы рудокопов, доставляющих уголек в приморье. Там то его и продают.

— Постойте Серый, — удивился советник. Брови его взлетели вверх, из-за чего островерхая меховая шапка сползла на макушку. — Разве в приморье не тропический климат, как на Земле в аналогичных широтах? Им же незачем отапливать не дома, не замки, не другие хозяйственные постройки, а техника на подобной тяге еще по планете не распространена, чтобы налаживать массовый экспорт сырья.

— Вы правы, советник. — Довольно закивал Серый. — В приморье тепло, как в нашем Сочи, а в некоторых местах по побережью так и вовсе бывает невыносимо, из-за близости с гейзерами и горячими источниками. Вообще по побережью проходит тектонический разлом и сейсмическая активность там крайне высока. Не проходит и года чтобы на карту не нанесли новый остров.

— Тогда зачем им уголь?

— Для перепродажи. Приморье есть большой рынок, где продается все что только на душу ляжет. Главные торговые представительства находятся именно там.

— И у Подольских? — Встрепенулся я.

— В первую очередь у него. Ты теперь понимаешь, негоциант, что кроме своих дочерей и земных активов, старику есть что терять и на Марлане? Однако я не об этом. Основной потребитель угля, это север, а торговые пути напрямую через королевство осложнены бюрократическими препонами. Можно пустить караваны через степь, однако почтенный Урук-Хан почти наверняка потребует свою долю, что для своенравных горцев считается неприемлемо. Они готовы делиться только с партнерами, но не паразитами вроде мелких дикарей-грабителей с завышенным чувством собственного величия.

— И что же в итоге получается? По-моему, так полный бред. — не с того, не с сего завелся советник. — Выходят горцы торгуют с прибрежными пиратами в ущерб себе? Не станут же последние держать рыночные цены.

— Бред да не бред. — Улыбка на лице Серого показалась мне в тот момент ярче, чем отражение солнца от снежных вершин. — Схема тут проста. В пригорье есть каменный уголь, который можно экспортировать. На одних меховых колпаках не протянешь, однако выгодную цену соседи давать не будут в силу сложившихся исторических обстоятельств. Признайтесь Амир, при дворе пригорье воспринимают как еще одну провинцию, и даже если посмотреть на картах, границы между королевством и этой землей логически не проведено. И тут появляются пираты и предлагают быть посредниками, а именно купить весь товар с последующей перепродажей. Естественно они намекают на то, что уголь, меха и драгоценные камни должны быть доставлены за счет продавца, и цена на хи снижена. Зато они готовы брать большие партии, платить сразу в любой валюте и блюсти чистоту сделки. Эта история длиться уже несколько веков. Загнанные своей гордыне горцы вынуждены сбывать полезные ископаемые на общий сырьевой рынок приморя, откуда он переправляется всем страждущим, морем или ближайшими наземными путями. Королевские истопники отлично понимают откуда у них взялся уголь, но только разводят руками. Теперь собственно к самому названию перевала. Имя он свое получил из-за осевшей угольной пыли от волокуш. Движение на перевале интенсивное, зачастую в день проходит по два, а то и по три каравана. Горцы везут антрацит, им на встречу входят караваны с предметами искусства, зерном, рыбой, украшениями, пергаментом и специями, и так получается, что обозы сталкиваются, а уголь лежащий на волокушах рассыпается по земле. Вот оттуда и Черный перевал. Ничего мистического или ужасного в этом названии нет.

Слушая Серого я про себя отметил что опасный участок, мы миновали, и теперь наши лошадки уверенно несли нас по весьма широкой горной дороге, ухоженной и прибранной. Тут не было не рухнувших с вершины камней, не снежных наносов. Было видно, что кто-то тщательно и со всем прилежанием ухаживает за дорогой. Вскоре ветер унялся, я блеск снега вокруг стал и вовсе невыносим, так что пришлось одеть солнечные очки, эквивалент которых прикупил в цитадели Серый. Горцы знатные ходоки. Порой они могли проходить по десять-пятнадцать километров по целинному снегу, если была такая надобность, и потому, поднаторев в таких путешествиях, обросли определенным снаряжением, облегчающим жизнь в горах. Ставленник подольских, подивившись удачной экономии на животных, запасся всеми возможными средствами, которые могли пригодиться в горах. Среди снаряжения мы имели следующее. Толстя бечева, свитая из жесткого волоса местных горных быков. Крючья-зацепы, аналог нашим кошкам. Прицепив такой к бечеве можно забросить его на горный склон, и естественно на свой страх и риск, попытаться преодолеть подъем по веревке. Имелись специальные шипованные подошвы, исполненные из коры и вовсе неизвестного мне дерева. Прочные они были чрезвычайно. В месте соединения кожаного ремешка и этих подошв имелись следы прожига, а тыльная сторона или подошва имела кучу мелких шипов. Я как то, на одном из привалов попытался протестировать сей девайс и понял, что сцепление с поверхностью у него удивительно. Было у него и еще одно свойство. К коре совершенно не прилипал снег. Шипы ловко цеплялись за наст и лед, и так же легко и без особых усилий покидали его, стоило мне начать двигаться вперед. Так же мы запаслись палатками, из шкур, удивительно прочными и легкими. В собранном состоянии они больше смахивали на зонтик, но стоило потянуть конструкцию в разные стороны, как она превращалась в одноместную палатку с оголенными спицами из кости по краям. Такая палатка втыкалась в снег и по уверению продавца отлично держала тепло и не пропускала ветер. Но самым главным нашим приобретением была карта местности, удивительно точная, и ущербная только потому, что там не были отображены военные заставы горцев и тропы обхода засек и аванпостов. Сами гнезда-цитадели разуметься, были прорисованы, да и то из-за того, что считались по меньшей мере населенными пунктами.

Почему я заострил внимание на карте? Могу с легкостью объяснить. Как таковая, картография на Марлане, развивалась скудно и более или менее точные сведения можно было получить у заезжих путешественников, торговцев или контрабандистов. Замкнутое в себе королевство данную дисциплину не культивировало, и все что я видел ранее, это не более чем красивые гобелены и манускрипты, с вензелями, свирепыми драконами, прекрасным девичьим ликом и приблизительным рельефом местности. Для пущей надежности зачастую приходилось нанимать проводников, а те, в свою очередь, требовали за свои услуги звонкую монету. В пограничье я видел несколько привезенных из-за кордона карт, однако они тоже не блистали точностью, а тут разве что клейма госзаказа не нашлось. Все было расчерчено и показано, учтено от малейшей проходимой тропинки до временной переправы или навесного моста. В общем, я было поражен.

Пока я разбирался с вновь приобретенными богатствами, мы догнали караван с углем, который шел в сторону перевала, и с этого момента движение экспедиции крайне замедлилось. Сутолока, нежелание возничих уступать дорогу, энтузиазм местного населения, все это сильно задерживало, и мы еле плелись в общей сутолоке. И тут я впервые почувствовал, что за нами наблюдают. То тут, то там, мелькая среди чумазых рудокопов, проносилась невесомая тень, и взгляд, внимательный и цепкий, был почти осязаем.

— Похоже следят. — Поделился я с ехавшим рядом Амиром.

— И я заметил. — Тихо произнес советник. — Однако наглец настолько ловок, что я не могу вычленить его из толпы. Смущает другой вопрос. Кто и зачем за нами следит?

— А мало ли. — Пожал я плечами, снова заметив краем зрения мелькнувшего в людском потоке наблюдателя. — Просто соглядатай. Следит за нами, собирает сведения, отправляет своему нанимателю голубиной почтой. Любой, начиная с Подольских и заканчивая Урук-Ханом, думаю будут не против чтобы быть в курсе экспедиции.

— Тогда зачем следить? — Советник удивленно пожал плечами. — Тоже мне, секретные сведения. Половина землян, наверное, уже знаю о цели нашего путешествия, и им бы помочь нам, а не приставлять шпика.

— Если бы. Помнишь я говорил о том, что встретил Клару Подольских на рынке?

— Было дело. — Высокий лоб Амира исказила сетка морщин.

— Она упоминала о резервных вратах.

— Но как они работают? Для этого нужен командный модуль челнока!

— Или командный модуль одного из отсеков. — Мысль эта пришла внезапно и мне вдруг стало многое понятно. Что же? Сейчас поясню.

Модули были отстрелены при экстренной посадке челнока, однако своей работоспособности не потеряли, и благополучно приземлились в разных частях континента, да так и лежали невостребованные, служа предметом культа и поклонения дремучих аборигенов, пока остальные врата не стали транзитными для земного бизнеса. Естественно предприимчивый народ так или иначе наткнулся на модуль, о чем ярко свидетельствует наше прошлое приключение, и сопоставив очевидные факты, смог каким-то образом активировать врата, протащить через них ответную часть и устроить черный ход на Марлан. По отрывочным сведениям, полученной от приемыша старика, лазейка была именно в приморье, а если это так, то предстоящее мероприятие приобретало иную окраску и задача, и без того сопряженная с опасностями, грозила быть и вовсе невыполнимой. Кто обслуживал запасные врата? Кто держал руку на пульсе черного хода и по мановению чьей руки нелегалы, психопаты, наркоторговцы и беглые преступники, ускользающие от ответственности, переправлялись на планету? Вот такие мысли посетили меня при переходе перевала, и на местные красоты я уже не обращал особого внимания.

Не буду описывать дальнейший путь на спуск, так как в те несколько дней не произошло ничего интересного. Единственное, я донес последую свою мрачную мысль до товарищей и те, пребывая в легкой депрессии, пытались определить, с чем нам предстоит столкнуться.

— Все будет просто если там бандиты. — Заверял полковник, по-буденовски шинкую воздух ладонь. — Я работал с такими по долгу службы. Приходилось. Они как продаются, так и покупаться и стоит им пообещать больше благ, то тут же готовы переметнуться на твою сторону.

— А если там не бандиты, а какие-нибудь религиозные фанатики? — Сгущал краски Серый, который старался разглядеть в любой ситуации самый махровый негатив, чтобы потом приятней было разочаровываться. Живут себе, рубят деньгу на транзите «Прыжка» и культивируют в пустых головах своих последователей крамольные мысли. С ними уж точно не получиться так вот, с кондачка. Им не идея светлого будущего, не мешок денег, не ствол у виска как аргумент не подойдет.

— Умоляю вас господа, хватил. — Вступал в диалог Амир. — Если есть одна сила, то на нее всегда найдется другая. Давайте решать проблемы по мере их поступления. К тому же с той же Кларой масса всего неясного. Правду ли она говорила Диме, или нет, мы выяснить не можем. Как, впрочем, и то, на чьей она стороне и чего хочет. Пока у нас не будет больше информации по следующему модулю, давайте не гадать.

Чем ниже мы спускались с гор, тем горячей и влажней был воздух, и под конец, когда мы вывернули с последнего серпантина, то у меня захватило дух. Море, бескрайнее, сине-зеленое, искрящееся на солнце и ленивое в хорошую погоду, заполняло горизонт. Вместе чувством величия представшей передо мной стихии, где-то глубоко, в самом потаенном уголке моего сознания вдруг появилась уверенность что приморье будет отправной точкой чего-то нового. Я вздыхал влажный морской воздух, щурился на приветливое солнце и любовался буйной прибрежной растительностью, которая перла буйным цветом прекрасно существуя рядом с солеными водами. Пока мы путешествовали по горам и степи, меховая одежда была очень кстати. В первом случае она защищала от холода и пронзительного ветра, во втором от палящего солнца, однако во влажном тропическом климате мех отсырел, из-за чего одежда превратилась в какие-то вериги, и очень скоро мы попрощались сначала с головными уборами, а затем и с теплыми куртками, оставшись в полотняных рубахах. Те, впрочем, тоже претерпели свои изменения и после недолгого колдовства превратились в подобие поло. Штаны и сапоги решено было оставить, так как в обрезанном состоянии и то и другое выглядело нелепо, а мы совсем не хотели проходить на клоунов.

По поводу ношения оружия, или принадлежности к тому или иному культу, я ничего плохого не слышал, как от Серого, так и от советника. Эта земля была по истине зоной свободной от налогов, предрассудков и условностей. Сюда стекались дельцы всех мастей, финансовые потоки всех государств и сорвиголовы, желавшие наняться на корабль и отплыть по торговым или разбойничьим нуждам, в зависимости от величины гонорара. Поскольку особенно порядок тут не регулировался, то и криминальная среда имела место, однако к великому моему удивлению, бандитским приморье не выглядело. Более того, несколько раз нам попадались богато, если не сказать крикливо, одетые мужчины и женщины. Драгоценностей на них было столько, что вполне хватило бы на финансирование маленькой банановой республики. Однако не особого оружия, не охраны, не мало-мальски сопровождения с ними я не увидел. Передвигались они на лошадях либо крытых повозках, были веселы и явно не опасались за свое добро. Удивление мое было столь искренне, что в дело вновь вступил всезнающий Серый.

— Действительно, в приморье спокойно. — Пояснил он. — Однако не так все гладко, как может показаться на первый взгляд. Данная территория лишь на карте является единым целом, а наделе это целая колония из всевозможных приступных группировок. Есть тут и конокрады, и фальшивомонетчики дело чих рук ты никогда не отличишь от изделий монетного двора его величества Матеуша. Есть работорговцы и наемные убийцы. У них тут что-то вроде территории гильдий и потому тут мир, да гладь, да божья благодать. — Поймав мой непонимающий взгляд, Серый вновь пустился в объяснения. — Понимаешь Дмитрий, преступник он где живет, там не гадит, и фактически любое преступление, заведомо не оговоренное теми кланами, на чьей территории оно будет происходить, считается поступком бесчестным и если в пригорье все держится на жесткой дисциплине и мече карающем, то тут на воровских понятиях. Они, я тебе доложу, это совсем не пустые слова, а очень даже конкретные правила. Потому пришлых хулиганов тут не любят, да и своим выходить за рамки не позволяют. Зато есть одно неоспоримое преимущество. Все, кто попадают в приморье, выдаче властям других государств не подлежат. Если ты парень с руками, то тебя неизменно приспособят к делу. Если с деньгами, то еще лучше.

Чем дальше мы продвигались вглубь приморья и приближались к берегу, тем оживленнее становилось движение. Дороги тут конечно были не такие идеальные как у горцев, однако вполне приличные, чем охотно пользовались крытые почтовые экипажи и частные лица, с свистом и гигканьем проносившиеся мимо. Кого я только не увидел тут, пока мы добирались до городских стен. Высокие мулаты в перьях и мехах, брезгливо оттопырив губу, лениво понукали пятками печальных верблюдов. Невысокие коренастые азиаты с морщинистыми лицами и бритыми головами спешили вперед на своих крохотных, но выносливых лошадях. К каждой из таких лошадок была пристегнута телега, доверху заваленная ящиками с выжженным на них клеймом хозяина. Были тут и остролицые белокожие незнакомцы, прячущие глаза под широкополыми шляпами и передвигающихся на худых поджары скакунах с крупными баками и длинной белесой гривой. Шли гуськом и потрясали в воздухе кадилами с благовониями люди в прозрачных одеждах и с разрисованными охрой лицами, бежали поджарые скороходы с большими носами и кудрявыми волосами, завитыми в косицы. Телеги и волокуши, шарабаны и рикши, тянущие свои смешные тележки. Конечно я видел много экзотики и в Белогорье, однако то что предстало перед моим взором сейчас, не поддавалось ни какому описанию. Передаю я вам лишь крохи своих впечатлений и восприятия, иначе как описать северное сияние или радугу? Неужели у кого-то хватит слов, таланта или вдохновения, чтобы сотворить такое. Вот и у меня не выходило и поэтому я просто глазел по сторонам, с наслаждением любуясь буйством природы, густотой красок и экзотичностью тех, кто попадался на глаза. После степей и гор, такое разнообразие служило для меня чисто эстетическим наслаждением. Так же меня посетили позитивные мысли и по поводу нашего похода. Если отбросить те сложности, что нас сопровождали, то нам так или иначе откровенно везло. Выдвигаясь мы имели примерные места падения модулей, но вся наша техника погибла под копытами орды Урук-Хана, однако удача не отвернулась от нас. Первый модуль появился, будто рояль в кустах, в виде черного столба и колодца забвения и найти его оставалось делом техники. Второй модуль похоже служил перевалочной базой торговцев и круг поисков можно было сузить до нечистоплотных сделок с участием моих земляков и работорговцев.

Однако тут же всплывала некоторая несуразица. В первую очередь врата имели вход и выход, и эти две точки были сопряжены как во времени, так и в пространстве, так что парни организовавшие черный ход на Марлан, задействовали немало ресурсов. Ответная часть на Марлане подпитывалась от источников, питания, которые генерировали энергию толи из воздуха, толи из воды, и по-честному, о данной технологии на самой земле только догадывались. Простое устройство способное выуживать электричество из воздуха нашим ученым было пока-что недоступно. Однако для работы энергетических блоков требовалось ювелирное программное управление, которое осуществлял командный модуль челнока при помощи своих спутников. Можно было обойтись и без этого, и как в случае с Подольским, задействовать для переброса целую электрическую подстанцию, а такую не спрячешь на заднем дворе. То есть на моей родной планете влияние и возможности местного ОПГ были по меньшей мере обширны. Задуматься над этим стоило, однако пейзаж отвлекал, да и город, со стенами из белого песчаника уже был в поле зрения, и мы, как лошади, почувствовавшие воду, наддали вперед.

Город, где мы предполагали устроить временный лагерь, на карте именовался как Жандольер, что в переводе с местного суджика означало «Теплое местечко», и надо отдать должное на первый взгляд, населенный пункт отвечал своему имени на все сто.

Мягкий климат, чистота, газовые фонари и мягкая, ненавязчивая архитектура города могли ввести в заблуждение незнающего человека, и предположить, что это рай для пенсионеров. Впрочем, если особо не вдаваться в подробности, то именно так и было. Весь криминальный мир элемента, пользуясь особым статусом территории, решив отойти от дел покупал в приморье домик с палисадником, закапывал в огороде свой кистень и сидя на скамейки играл с соседями в «тридцать три» или домино, гулял по пляжу и выращивал цветы. С виду приличный гражданин, вида боголепного, с сединой на висках и сермяжной мудростью в глазах, мог в прошлом резать кошельки или лазать по форточкам, а степенная матрона в очках, неспешно прогуливающая свою маленькую собачку, убийцей-душегубом отправлявшей на тот свет без сожалений и колебаний. Однако, этот маленький криминальный рай не был чем-то нерукотворным. Долгие годы эти территории были спорными и не претендовал на них только ленивый, однако пиратский флот, контрабандисты и вольные стрелки настояли на своем, пустив в ход весь арсенал своих знаний, умений и возможностей. Нейтралитет блюли свято и если кто покушался на него, то отправлялся на тот свет без проволочек. Работа у бандитов была опасная, порой во вредных условиях и без соцпакета, однако каждый баюкал в своем исковерканном больном сознании шанс дожить до того возраста, когда награбленного хватит чтобы уйти на покой. Пускали сюда не каждого. Если ты хотел осесть в приморье, ты обязан был сдавать в общак банды больше чем остальные, и эти деньги шли напрямую в бандитскую казну. Там они учитывались, на тебя заводился формуляр и открывался счет в местном банке, и по накоплению определенной суммы претендент оповещался о том, внимание, может пройти собеседование с официальными лицами того городка, в котором претендент на спокойную старость планировал поселиться. И вы знаете, душегуб и убийца мог не пройти собеседование и старшины могли указать ему на дверь. Тут было два варианта развития событий. Либо давался категорический запрет и шансов на покупку недвижимости не было. Либо страждущего отправляли обратно на заработки, и тот был вынужден снова выходить на большую дорогу. В случае прямого отказа или смерти претендента взносы не возвращались и по наследству не переходили.

Надо ли говорить, что приморье процветало, ибо каждый уголовник вносил в местную финансовую структуру свой вклад на регулярной основе?!

Итак, мы появились в городе и наш внешний вид не вызвал не у кого никаких вопросов. Не косых взглядов, не придирчивого досмотра городской стражи, состоящей из тех же уголовников, ни других неудобств, которые экспедиция могла претерпеть в законопослушном мире за горным хребтом. С нас просто взяли подписку о том, что мы в курсе всего, переписали наши имена и цель прибытия, и порекомендовали постоялый двор. Ночевать на свежем воздухе, как в пределах города, так и за его стенами тут кстати строго запрещалось, дабы отвадить криминальную нищету. За порядком внутри стен следила городская стража, которая особенно не церемонилась с бродягами. Вне пределов города осуществлялось патрулирование конными отрядами. В приморье брали деньги, за все, просто за любую мелочь. Хочешь, чтобы твоя лошадь была у коновязи, плати. Хочешь добавить зерна в кормушку, приплати, иначе скудный паек, который входит в общую стоимость, не позволит животному насытиться. Таких примеров множество, и их я приводить не буду. Скажу только, что тратиться мы начали, едва проехали в ворота. Плата за нахождение в городе не взымалась, однако тебе предлагался проводник, который со всем рвением готов был провести тебя по закоулкам каменных джунглей до ближайшего трактира общественными улицами! Этот термин я тоже узнал только в приморье. Улицы в городе делились на общественные, по которым мог ходить кто угодно, в любое время суток, и клановые. Вот по таким улицам могли перемещаться только члены гильдии, либо рабочие, у которых было разрешение на перемещение в этом квартале. Торговцы, молочники, трубочисты, каменщики, лекари и учителя курсировали в клановых районах абсолютно бесплатно, но стоило там появиться пришлому как с него тут же требовали мзду. Вступил на платную улицу, отсчитывай монету. Незнание местности и благие намерения в расчет не брались, да и фиксированной таксы не было. Местные отряды милиции курсировали по улицам кланового района и на взгляд определяли ту сумму, на которую ты попал. Тебя могли конечно и не проверить, и ты мог выйти с чужой территории без особых потерь, однако случаи таки были крайне редки, а у милиции наметанный глаз.

Как только мы двинулись по улице, к нам подбежал мальчишка и на смешанном суджике предложил свои услуги, потребовав за них одну серебряную монету. Домовитый в вопросах финансов Серый немного поупирался для порядка, однако зная местные обычаи не понаслышке, выдал маленькому вымогателю требуемую сумму и наш проводник с готовностью кинулся вперед, показывая дорогу до постоялого двора.

— Как будем искать модуль? — Поинтересовался я у своих попутчиков, так как сам пока решительно не представлял с чего стоит начать. Ходить с расспросами по улицам приморья, выведывая тайное укрывище контрабандистов, было явно неразумно, а другого я пока что придумать не мог. Серый тоже не очень представлял с чего начать, впрочем, как и советник, а вот Суздальский преподнес сюрприз.

— Решаем, — кивнул он. Неспешно покачиваясь на спине своей лошадки, он лениво пристукивал пятками, понукая ее идти вперед. — Ты вы как раз по адресу обратились.

— Силовой метод нам только навредит. — Насторожился я, однако ехидная улыбка главы новообразованного СБ, сбила меня с толку.

— Спокойно негоциант. Я же не дурак. Понимаю, что в этот монастырь со своим уставом лучше не ходить. Тут и вериги больше, и кельи шире, и, если что так и боевым кадилом по причастию могут благословить.

— Тогда как же ты собираешься выведать нужную для нас информацию? Может быть у тебя ту агентурная сеть? Может у кого-то вообще тут есть свои люди? — Я обернулся в надежде увидеть хотя бы один утвердительный кивок, но никто из моих товарищей не смог меня порадовать.