Негоциант 2. Марланский Квест

Амир прищурился, стараясь разглядеть, что скрывает могучий корпус старика, и заметив блеск серебра, на бляхах, приготовился к худшему. Впереди ждала встреча с всемогущим Зело Кимом, и ясности — это пока что не вносило.

— Девочки, только спокойно. — Освобожденный от пут Зимин немного оправился от первого шока и приступил к плану «Б», который, увы, пришлось придумывать на ходу. — Вы только представьте, как осатанеет ваш папаша, если вы не просто согласитесь, а прибудете на место и потребуете свою долю гаджетов с челнока?

— То же мне, вариант. — Верно сморщилась, иллюстрируя весь идиотизм предложения. — У нашего папаши к нам чувства, самые что ни наесть отеческие. Проснулись они правда поздно, однако мы для того с сестрой и обосновались на этой планете, чтобы они на нас не распространялись.

— Тогда подумайте о других! — Подал голос Барсук, которого, как, впрочем, и десятника, разбойники почему-то развязывать не спешили. — Ну плевать вам на нас на троих, так вокруг еще чертова уйма народу, которая погибнет не за что. Просто потому что кому-то захотелось поживиться на дармовщинку. Эти джины, как я понял, они не болезнь, не мор и не поветрие. Они смерть для всех разумных углеродистых форм жизни! После них только пустота!

— Действительно. — Продолжил свой монолог Зимин. — У вас же наверняка появились друзья, приятели, не исключено что и любимые люди. Технологии землян не позволят нам убраться с планеты через врата. Технологии Марлана и над планетой то не поднимут. Сейчас мы вроде как в камере смертника, с отсрочкой на неопределенное время. В любой момент могут объявить, что пора на выход, а вот когда, никто не знает.

Девушки переглянулись и вдруг, расхохотавшись, повалились на землю. Не понимающий, что бы он мог сказать настолько смешного, Вячеслав от неожиданности запнулся на полуслове и по-детски, захлопал глазами. Только что он пытался дернуть за самые тайные, самые нежные струны души, а получилась игра дурака на балалайке.

Складывалась теперь и вовсе неприятная ситуация. Анна и Вероника Подольских оказались непробиваемыми твердолобыми сущностями, в пору своему любимому папаше. Потому, наверное, и ужиться с ним не могли, что он, по менталитету схожий, был главный в семье. Тут же приоритеты более или менее распределенные между сестрами, жить не мешали.

— Короче. — Махнул рукой Зимин. — Делайте что хотите, только…

Арбалетный боль, с мерзким чавкающим звуком впился в глазницу одного из разбойников, и тот, не произведя не звука, упал как подкошенный.

— Трево… Крик застрял в горле другого лохматого очередной стрелой, и тут началось что-то невообразимое.

— Хей Грецки! Ап Да Гора! — Кличь гвардейцев барона разорвал уютный мирок банды грабителей, и новый залп наручных арбалетов выбил из жизни еще с пяток охламонов.

— Хватайте лазутчиков! — Завизжал кто-то из девиц Подольских, но новый залп разогнал всех джентльменов удачи по кустам, и залегши ниже грунта, они и головы то боялись поднять.

В воздухе, начертив кривую дугу, взметнулся и расплескал свои искры фаер, читай магический огонь, и вздрогнув свечением, почти погаснув, вдруг наддал и на несколько секунд осветил поляну, заставив Зимина похолодеть. Тут даже не битва была, а резня. Гвардейцы, набросив на плечи землистого цвета плащи, не спеша, уверенно, шли не сгибая спин. Часть из них прицельно била по сторонам, а другая, занимаясь зачисткой, опускала и поднимала в воздух мечи, обрушивая их на незащищенные головы бандитов. В бойне это не участвовал только Вячеслав, да Барсук, которого в очередной раз парализовало от страха.

Все началось так же внезапно, как и закончилось. Войны остановились и некоторое время просто вращали головами, выискивая очередную жертву, пока, довольный как кот обожравшийся сметаной Азир, не дал отбой.

— Мечи в ножны. Собрать трупы и сжечь, девок спеленать да так, чтобы пискнуть без моего разрешения не могли. Лагерем становимся на поляне. Один в охранение груза, двое с девицами, трое патруль на часы. Меняемся через два часа. Если поняли, выполнять.

Слова команд вылетали из рта десятника, будто пулемет, и в какой-то момент, немного отойдя от шока вероломного нападения, Зимин даже заслушался.

Подойдя к Вячеславу, Азир довольно ухмыльнулся.

— Ну что командир? Как вам работа гвардии барона?

— Но они же были практически безоружны. — Попытался, без особой надежды на успех, укорить товарища Вячеслав.

Десятник пожал плечами.

— Девки эти, стервы. — Просто пояснил он. — И нам бы ничего не светило.

Оказывается, план действий был не только у Зимина. Едва Барсук принес радостную новость о возможном местоположении дочек Подольских, как Азир тут же дал команду разведать что к чему. Через несколько часов у него уже были сведения о примерном местоположении банды, количестве ее членов, а также о засаде на дорого. Стрелять бандиты начали и были уверены, что их гигантское оружие сработает как надо, однако один из следопытов-гвардейцев вывел из строя прицельный механизм, а другой координировал перемещение командира и двух землян, так, чтобы разбойники и правда подумали, что ведут бой. Естественно подопечным гвардейцев ничего не грозило. Легкой опасности, связанной с возможным инсультом, мог подвергнуться доктор Барсуков, однако тут Азир и его воины были бессильны.

Зимин, в который раз был поражен, как быстро и бесповоротно может поменяться ситуация на Марлане. Сейчас ты жертва, агнец на заклание и в следующее мгновение, с победной улыбкой на устах ты прислоняешь клинок к беззащитному горлу врага.

Напыщенно, не спорю, однако суть подмечена верно.

Зимин кое как поднялся с земли и обозрев бойню покачал головой. Конечно он не питал нежных чувств к разбойникам. Более того, всеми фибрами души был за то чтобы каждого конкретного мерзавца вздернуть на осине. Однако чего-то тут не хватало. Толи суда и следствия, толи простых и беспечных местных нравов. Не привык Зимин к быстрому исходу, не готовился. Война, оно конечно война, но вот так…

— Командир, — Азир потянул Вячеслава за рукав и кивнул в сторону сложенных неподалеку от палатки сестер подольских вещей. — Рация. Похоже работает.

В один миг все проблемы сегодняшнего вылетели у рейдера из головы, и он бросился в сторону хрипевшего в рюкзаке Кенвуда.

— Группа Зимина, вызывает база Подольских. — Размеренно бормотало устройство в ночное небо. — Группа Зимина, ответьте базе Подольских. Прием.

Упав на колени, рядом с рюкзаком, Вячеслав поспешил вытащить из кармана передатчик и нажав на кнопки передачи выдал.

— Группа Зимина на связи.

— Сообщите статус операции. — Бесстрастно вопросило импортное средство связи.

— Завершающая фаза. — Довольно поделился Зимин. — По готовности выдвигаемся в точку сбора. Прошу сообщить координаты.

На том конце волны замешкались, видимо не ожидая такой скорости и оператор о чем-то в полголоса начал переговариваться с кем-то рядом.

— Выдвигайтесь в сторону челнока, два градуса от черного пути. — Наконец решила недружелюбная база. — Вас встретят. Повторяю, направление на челнок, два градуса.

Надо ли говорить, что пробраться к этому чертову колодцу мне в то утро так и не удалось. Едва я подходил к нему на расстояние вытянутой руки, как тут же, на вроде бы безлюдной площади появлялся какой-то горец и беспечной походкой занятого человека пересекал ее, руша все мои планы. После четвертой попытки, я окончательно разуверился в успехе операции, а прилюдно лезть в святая святых местных я не спешил. История не раз доказывала, как опрометчивы бывают подобные поступки по отношению к культовым сооружениям дикарей.

В итоге я решил пройтись по городу и в ходе своей неспешной прогулки наткнулся на прелюбопытное сооружение, на которое, в другой обстановке, наверное, не обратил бы внимание. С чего начинаться приключения? С опасности? С любопытства? С предвзятого отношения? Нет, мои дорогие читатели. Приключения как правило начинаться с неосторожных поступков. Так и сейчас, не особо обращая внимания на снующих вокруг по делу и без особой надобности местных, я присел на завалинке около каменной стены очередного жилого дома и вдруг услышал знакомые голоса. Нет, сначала я просто услышал голоса, и вовсе не идентифицируемые, но спокойный почти баюкающий тембр Амира и приказной, хрипловатый, а порой и лающий Суздальского, я смог в этой беседе идентифицировать удивительно точно. Первым моим решением было опознать источник звука и вскоре, после недолгого осмотра я определил небольшое окошко, едва поднимающееся над землей. Окошко принадлежало толи подвалу, толи цокольному этажу, и именно оттуда доносились голоса моих товарищей.

— Не в добрый час ты появился советник. — Голос незнакомца, звонкий, сильный, волевой, мог бы быть мной и не услышан, но поскольку движение по улицы в это время суток было незначительное, я мог разобрать каждое слово. — И твой друг, явно воин. Потрудись рассказать, что тебе надо, или ты знаешь, как горный народ умеет доставать информацию.

Послышался довольный смешок, чуть с хрипотцой и явно подобострастный, однако его тут же перебил невидимый мне Амир.

— Мы не покушаемся на ваш суверенитет, Ким, и тут я не как советник его величества, а инкогнито и по личному вопросу.

— Гляди те ка. — Ким довольно рассмеялся. — Он тут инкогнито. Я всегда подозревал что при дворе Матеуша не стратеги, но политики. Твои речи, сладкоголосый Банус, мне по боку. Я человек прямой, однозначный. По мне так два подданных королевства, тайно проникшие в свободный город, и возможно ограбившие двух торговцев пряностями, это не иначе как саботаж и вражеские происки. Вот сам подумай, советник, как все это выглядит.

— Я знаю, что мы допустили много ошибок, подставив под сомнение наши благие намерения. — К чести Амира голос его не дрогнул, даже после брошенных в лицо обвинений. — Однако поверь мне Ким, все что мы делаем, ведет к общему благо, а любое противодействие несет за собой самые печальные последствия.

— Тогда потрудитесь объяснить, что ту происходит. — В голосе Кима послышались стальные нотки.

— Все очень просто. — Продолжил советник, даже не показав перемену в тоне собеседника. — Мы ищем модуль.

— Какой модуль?

На мое плечо опустилась чья-то рука и я, переведя взгляд на владельца конечности, здоровенного мужика в черном кожаном доспехе с бляхами, и с бородой, заплетенной в две косицы, как можно более флегматично произнес.

— Не лезь парень. Выступление в таверне, сегодня вечером. Я не буду рассказывать свои истории для каждого персонально. Желаешь послушать, приходи в «Жареную курицу», бери кувшин пива, и наслаждайся, а сейчас отстань.

На лице мужика не дрогнул не один мускул, только другая рука, все это время бездействующая, как бы невзначай опустилась на пояс, примерном в том же месте, откуда задорно выглядывала рукоять здоровенного кинжала.

— Командир Ким велел доставить тебя вниз. — Сквозь зубы произнес здоровяк.

— Что значит доставить? — Опешил я. — Я тут сижу, никого не трогаю, отдыхаю на солнышке, а тут такое заявление.

— Командир Ким сказал, что, если ты не пойдешь, я могу тебе помочь. — Лицо мужика исказила хищная ухмылка садиста. — Так что?

— С другой стороны, я не вижу особых причин, чтобы не повидать милейшего господина Кима, — поспешил предложить я, увидев, как рука незнакомца потянула из ножен кинжал. — Он какие рассказы предпочитает?

— Правдивые. — Мужик перестал играть с рукоятью кинжала и неприветливо кивнул мне в сторону двери дома, рядом с которым я пристроился.

В голове моей со скоростью удара молнии замелькал план ближайших действий. Конечно увалень передо мной был здоровый, опережал меня в живом весе минимум на двадцать килограмм и нрав имел буйный, но как говориться, чем больше шкаф, нем громче он падает. Вырубить такого верзилу для меня не составило бы особого труда. Однако к негоцианту с рожками, сидящему на левом плече и требующем крови, подключался рациональный и правильный негоциант в белом, и не то чтобы отговаривал от силовых воздействий, а скорее прозрачно намекал на последствия. Нога ныла, передвигаться быстро я не мог, так что если верзила каким-то чудом избежал моего удара по шее, то боюсь удача бы от меня отвернулась. С другой стороны, по виду, одежде и поведению он был лицом официальным, похожим на тех стражей у ворот, и посему при исполнении, а ввиду суровости местных законов приложить по хребту блюстителя порядка, или какого другого командира автоматически означало подписание мне смертного приговора, публичное порицание на площади и прямая транспортировка в колодец забвений. На миг мне даже показалось что добраться до этой чертовой дыры в земле, из которой струиться неестественный черный дым, было бы проще именно таким способом, однако игра не стоила свеч и этот вариант я быстро отбросил. Оставалось одно, сдаться, и я, тяжко вздохнув, захромал в указанную дверь.

Архитектура этого здания, того, куда меня затолкал бородатый верзила, не могла не удивлять. Наверху это было стандартное городское строение с серыми стенами и земляной крышей, на которой буйным цветом рос чертополох и прочая флора, однако едва нога моя переступила порог, как тут же начались и вовсе непонятные мне вещи. Вместо прихожей я разглядел широкую лестницу из камня, уходящую вниз ступенек на десять, и потом круто забирающую вправо. Факелы в стенах неуверенно мерцали, коверкая тени, и периодически осыпаясь на пол веером искр, а из глубины, как раз за поворотом, я отчетливо различил голос Амира.

— Перестаньте Ким. Наше дело касается всех, и тут не важно, подданный ты его величества Матеуша или последний разбойник из приграничья.

— Ладно, не хотите говорить? Тогда я спрошу по-другому.

Верзила втолкнул меня на площадку где за столом сидели трое. Амир и Суздальский явно прибывали тут не по своей воле. На руках у них были тяжелые, грубо сработанные кандалы, а за их спинами, тревожно переминаясь с ноги на ногу, стояли солдаты, ровной в такой же армейской сбруе что была на моем новом приятеле. С другой стороны стола, напоказ лениво и пренебрежительно, почти лежа в кресле, находился по-видимому тот самый Ким, с которым так ожесточенно спорил советник.

— Ваш?

Амир и полковник обернулись, и на лице обоих отразилось какое-то разочарование.

— Господа, — я быстро поймал волну и понял, что с Кимом надо разговаривать откровенно, быстро и напористо, иначе он, привыкший к такого рода допросу задавит тебя и продеться отбиваться от его слов, а не беседовать. — Господа, я сейчас все объясню.

Пока я, под неодобрительные взгляды Баруса и Суздальского порол правду матку, в красках описывая свои злоключения на Марлане, борьбу с Подольских, дворцовые интриги, и как приз «Ястреб», благодетель и палач в одном лице, снова послышалась возня на лестнице, и в комнате появился Серый. Однако, в отличие от всех остальных, особо трепета перед суровым начальством он не испытывал, да и верзилы с бородой в косицах к нему тоже приставлено не было. Чувствовал он себя тут явно непринужденно, и при своем появлении радостно улыбнулся.

— Господин Серый! — Морщины на лбу Зело Кима разгладились и показав ряд хищных, по акульи, зубов, он встал и с распростертыми объятиями двинулся в сторону нашего приятеля. — Какими судьбами?

— Здравствуй Зело. — Серый по-дружески похлопал по широкой спине старшего ловчей сотни. — Я к тебе по делу. Эти вот, — кивок в нашу сторону. — Мои. Прости не знал, что ты в городе, так бы сразу заявились к тебе.

— А чего крались тогда? — Наигранно сурово поинтересовался Ким.

— Я думал, что в городе только старик Бару, а он, сам знаешь, как не любит пришлых.

— Да уж. — От всплывших в голове воспоминаний Зело Ким вновь улыбнулся. — Оракул с тобой знатно закусился. Еле уговорил этого идиота не выносить на собрание предложение о четвертовании вашей колонны. Но я вижу ты тут не с проста, раз так крадетесь.

— Верно. — Серый вновь кивнул. — Только такие вопросы, сам понимаешь, в комнате допросов не решаются.

Ким оглянулся и кивнул на нашу ошарашенную от такого поворота событий троицу.

— Развязать и накормить. — Распорядился он. — Кроме, разве что вон того, хромого. У него и так морда сытая.

Первые плоды сотрудничества с Подольских оказались сладки. Несколько лет назад, налаживая торговые отношения и устраивая геологические экспедиции, старик выслал в эти края Серого, и тот, будучи весьма дальновидным политиком и отличным дипломатом, изучив менталитет и местные обычаи, быстро нашел общий язык с власть предержащими Предгорья. Почему он сразу не сказал, что тут у него волосатая лапа, не знаю, и обязательно потом поинтересуюсь, но сейчас все мы находились в тепле и сухости, нам выдали добротные комплекты одежды, сапоги и широкие ремни, на которые правда нечего было вешать. Стол горный народ так же накрыл знатный и теперь допросная стала больше похожа на банкетный зал. Сразу принесли больше факелов, а старые и едва горящие заменил на свежие. Кто-то открыл окно, впуская в помещение воздух, кто-то принес какой-то странный музыкальный инструмент и теперь сидя в сторонке противно дзинькал на нем какую-то не понятную для меня мелодию. Стол заслуживал отдельного упоминания и то что проворные слуги метали на стол, не шло ни в какое сравнение с харчем в «Жареной курице».

Идентифицировать существо, которое было представлено на тарелке, я не мог, так как слабо разбирался в местной фауне, однако мясо было жирное, здоровенными лаптями и его было много. Фруктов и зелени на столе не присутствовало, правда имелся здоровый чугунок с какими-то кореньями, которые на вкус мне напомнили земной картофель. Вина и пива тоже на столе не нашлось. Вместо него были выставлены изящные кувшины с четырьмя носиками, заполненные ароматным, крепким алкоголем, которые местные называли Снут. Напиток это был дорогой, почти элитный и простой смертный за всю свою жизнь мог его так ни разу и не попробовать, однако толи авторитет Серого в этой компании был велик, толи Ким прибывал в приподнятом настроение, так что данным нектаром богов он делился щедро и всю трапезу подбадривал бывших пленников, уговаривая хлебнуть «Ну еще немножко».

Пить же Снут приходилось весьма оригинальным способом, который я сейчас постараюсь описать. Сам напиток как правило подается в узком сосуде с горлышком и четырьмя носиками. Пить приходиться именно из них, так как посуды для Снута попросту не существует. В течении всего застолья каждый из присутствующих за столом прикладывается к носикам поочередно, и у каждого из этих глотков есть свой смысл. Первый глоток, или уж как получиться, пьётся за здравие всех присутствующих, и потому по поверию горного народа считается что чем больше компания, тем лучше их самочувствие. Второй глоток делается за упокой всех павших воинов, и этот тост не закусывают. Третий тост пьется за благополучие хозяина, и четвертый произноситься произвольно. Напиток это крепкий, действующий быстро, однако без печальных последствий на утро, так что им зачастую злоупотребляет горская знать, и те простые граждане, в чьих карманах есть избыток звонкой монеты.

И да, по поводу отсутствия похмелья, все это вранье.

Надо ли говорить, что вечером наше выступление с серым не состоялось, кстати, к большому разочарованию хозяина «Жареной курицы» и собравшихся в заведении людей. Благо, Ким догадался послать гонца, иначе бы поднялся большой шум и нам грозило нешуточное наказание. Спать легли тут же, в казармах, так как Снут сильно влиял на вестибулярный аппарат, а показываться на улицах в состоянии алкогольного опьянения Ким всей частной компании запретил под страхом смерти.

Не очень помню, что мы говорили за столом, а то как я оказался на жестких, но приемлемых нарах с почти чистым матрацем набитым соломой, я уж и вовсе не помню. Видимо кто-то дотащил меня до постели, да так и бросил, особо не заботясь о моих удобствах. Если по качеству угощения мое бывшее жилище проигрывало, то койка в «Жареной курицы», была поудобней. С суровым командиром Зело Кимом мы в тот вечер расстались лучшими друзьями.

На утро все собрались в допросной чтобы похмелиться, и Ким, хмуро поглядывая на собравшихся, неспешно потягивал через соломинку светлое пиво.

— Черте что. — Наконец выдал он. — Эти ваши волшебные колесницы, которые парят по воздуху. Смертельные джины и другие неприятности черной дороги. У меня это в голове не укладывается, хотя если уважаемый Серый на вашей стороне, то тут мне сказать нечего. Одно скажу, опасное вы предприятие затеяли. Мы то еще что. Застали бы вас за ограблением, отрезали бы уши, и всего делов. То ли дело приморье. Там же живодер на негодяя сидит и душегубом погоняет.

После этой фразы Амир побледнел, а Суздальский, молчаливый и смурной, после вчерашней попойки, выразительно закашлялся в кулак.

— Однако вот чем помочь вам, я решительно не понимаю. — Закончил свою мысль Зело Ким. — Колодец забвения, так он и есть колодец забвения. Шагнуть туда, значит быть самоубийцей и вряд ли он вам пригодиться.

— Однако все сходиться, — напомнил я. — Падение «Ястреба» по хронометражу и дате совпадает с появлением дымного столба на равнине.

— Похоже конечно, однако, как это проверить, ума не приложу. — Засомневался Ким.

— А как вообще действует этот колодец? — Подал голос Суздальский, который до этого момента разумно отмалчивался.

— Этого тоже никто не знает. — Признался старший волчьей сотни. Разве что оракул, но он человек сложный и тема для разговора отдельная. Туда просто сбрасывают усопших и приговоренных, и ни один преступник не выбирался из дыма. Говорят, что в былые времена проводили опыты, пытаясь понять природу явления. Несколько отчаянных смельчаков попытались спуститься на веревках вниз, однако, когда оставшиеся наверху решили их вытащить, то достали только обрубленные концы канатов, и не более. Ни криков, просящих о помощи, не стонов, не других посторонних звуков. Они, как и все другие, вошедшие в дым, просто исчезли из этого мира.

— А может быть это что-то вроде врат Земля-Марлан? — Наугад предложил Серый. — Ну возьмем эту версию как вариант.

— Тогда все наши усилия напрасны, и мы тут прост о теряем время. — Поморщился я. — Отсек надо найти в ближайшую неделю, иначе мы окончательно выбьемся из графика и снизим наши шансы на успех.

Если вдуматься, то с самого начала наша экспедиция терпела неудачу за неудачей, а в рамках Марлана, более чем удивительно что мы попросту до сих пор ходили по этой планете, в здравом уме и теле. Войска объединённой службы безопасности и наймиты старика обложили челнок и сделать что-то в тайне от них было попросту невозможно. Вероломное, и как подозреваю теперь, намеренное нападение Урук-Хана, мотивы поведения которого мне до сих пор не понятны, выбили нас из игры, однако чудом оградили от кочевых племен других степняков, что, наверное, спасло нам жизнь. Попадись мы в руки другому дикому управленцу, и могло бы произойти самое страшное.

Горный народ тоже вызывал массу вопросов и, если бы не личное знакомство Серого с власть предержащими, не сносить нам головы. Я с ужасом, с содроганием, с каким-то неправильным предчувствием, ждал развития дальнейших событий, и те, будто бы почувствовав мое нетерпение, начали развиваться с пугающей быстротой.

Серый и Ким исчезли после утреннего застолья и не появлялись в казармах до самого вечера, так что мы с советником и Суздальским вынуждены были прибывать в неведении, праздно слоняясь между нар, и периодически прикладываясь к кувшину с чистой водой. Оставленная нам еда так же сиротливо, как и несколько часов назад, лежала на тарелках не тронутая, и никто из нашей троицы в этот момент не страдал большим аппетитом. В воздухе повис вопрос, нечто недосказанное, либо замолчанное и когда Серый наконец переступил порог казармы, мы набросились на него с вопросами.

— Где ты был, черт тебя подери. — Я чуть ли не с кулаками кинулся в сторону вновь появившегося члена нашей экспедиции, однако мигом потерял пыл из-за стрельнувшей боли в колене. — Мы черти что тут думаем!

— И правда, Серый. — Полковник прокашлялся в кулак и с осуждением взглянул на агента Подольских. — Мы тут на каких-то птичьих правах. Обижать нас тут никто вроде не думает, но и выпускать не спешат. На входе стоят два здоровых лба, который при любой попытке покинуть помещение трясут своими бородами, не давая выйти, и бубнят что-то про своего командира.

— Успокойтесь господа. — Вид у Серого был победоносный и он, о чудо, начал проявлять хоть какие-то эмоции. Видимо и правда, новость которую он принес, казалась ему важной. — Тут не так все просто. Мы с Кимом немного посовещались, он дал приказ осторожно перетрясти архивы и потянул кое за какие ниточки и похоже мы нашли то что искали. Правда тут есть одна проблема.

— И какая же? — Без особого энтузиазма поинтересовался Амир.

— Оракул. — Хитро улыбнулся Серый. — Самый загадочный, влиятельный и опасный человек во всем пригорье. Именно он, и только он, может помешать нашей миссии. И так уж сложилось, что у него ключи к нашей пригорной загадке.

— И какие же интересно ключи? — Нетерпеливо поинтересовался я.

— А такие. — Улыбнулся Серый и присев на край нар вытащил из-за пазухи свиток. — Нате вот, почитайте. Перехвачено бойцами Кима пока вестовой оракула харчевался в таверне, и переписано дословно. Ким вообще следит за оракулом, так как дружат они друг против друга давно, как враждовала бы церковь с силовиками, однако на депешу эту он внимания не обратил, и только оценил ценность этого документа.

— Дайте мне. — Амир отнял свиток у Серого и развернув его, бегло пробежался по ровным убористым строчкам. — Бред какой-то резюмировал он. Какие-то проходы, какие-то отметки. Ничего понять не могу. Может шифр какой-то?

— Может шифр. — Серый, лучась довольствием и пестуя чувство собственного величия, откашлялся и ровно, по написанному, принялся выдавать информацию.

«Довожу до сведения его преподобия, оракула Пригорного и горного, и иже с ней территории, почтенного Бару Зима, что работы по продвижению и подкопу по сектору, ближнему к основанию забвенной точки идут полным ходом и не позднее третьего дня лета будут закончены. Задержки, вызванные оплывом почвы и близостью источника устранены инженерным обходом с использованием стропил из железного дерева, а сопутствующие газы выведены в отвод, так что смертность рабочих-землекопов снижена так же.»

Ниже подпись и дата. Данное сообщение было перехвачено четыре года назад.

— Ну и что же это нам дает? — Расстроился я. — Какие-то землекопы копают какую-то яму. Может они погребли строят.