Негоциант 2. Марланский Квест

— Может и сыграет. — Отмахнулся Суздальский и выудив из груды трофеев куртку-плащ, накинул ее себе на плечо, — Но у нас своя стратегия.

Подъем был объявлен засветло, что не внесло в мой распорядок ничего хорошего. Когда я разлепил глаза и уставился в хмурое серое небо предгорья, весь лагерь уже был на ногах. Амир проверял упряжь ослов, затягивал ее и заодно занимался ревизией захваченного добра. Полковник производил инспекцию взятого в бою с демонами оружия, а Серый предпочел готовить завтрак и теперь колдовал над котелком, периодически обращаясь к запасам специй Марло и Карло.

— Проснулись, господин Сбирский. — Суздальский поднял взгляд и усмехнувшись подбросил на ладони узкий трехгранный кинжал. — Однако чудо что эти парни сдались без боя. Видите, клинок. Как вы думаете, на что он похож?

Рассуждать о достоинствах холодного оружия горного народа, сразу после пробуждения, то еще удовольствие, так что я просто пожал плечами и кутаясь в трофейную накидку пристроился к костру, в предвкушении тепла и горячего завтрака. Ночевка на земле, пусть даже и при всем возможном в нашем положении комфорте, дело сложное, чреватое нехорошими последствиями. Пока я спал, мое несчастное тело настолько промерзло, что члены еле гнулись, в голове была пустота, как в гипермаркете после дня распродаж.

— Оно похоже на оружие убийца. — Охотно поделился Амир. Узкий, с удобной рукоятью, три грани. От удара таким оружием рана не закрывается сразу, и это ведет к большим кровопотерям. Интересно, откуда такая прелесть у этих двух ротозеев?

— Наследие. — Протягивая руки к огню, нехотя предложил я.

Серый понимающе кивнул и наполнив жестяную кружку ароматным чаем, всунул ее в мои озябшие руки.

— Пейте Сбирский, — добродушно кивнул он. — Эта наша парочка может спать хоть на голых камнях, а нам, офисным работникам, после такого похода понадобиться год реабилитации, так что согревайтесь. Пара кружек горячего чая и мир вновь обретет краски.

После того как все подкрепились и немного согрелись, настало время военного совета.

— Не представляю, что мы будем делать дальше. — Честно признался Амир. — Сведения о горном народе настолько отрывисты и фрагментарны, что из этой искореженной годами недомолвок и легенд, мозаики, мне не сложить внятную картину.

— Однако потенциал есть. — Кивнул Полковник. — Из разговора двух недотеп мы слышали о неком феномене, «Падающей звезде». Природу этого феномена мы не узнали, да и наши вчерашние знакомые вряд ли могли бы объяснить, что это такое. Однако точка отсчета есть.

— Однако положение у нас сомнительное. — Подал голос Серый. — Не успели мы войти предгорье, как уже ограбили двух мирных торговцев. Местные власти нас по голове за это не погладят.

— А что бы вы предложили? — Огрызнулся полковник. — Подставить лоб под стрелу и отыграть гордую гибель степного лазутчика? Да я, как только этих олухов увидел, сразу понял что они наш входной билет.

— И что же мы теперь будем делать? — Хмуро поинтересовался я.

— Не мы, а вы. — Пояснил полковник. — Местные шмотки на двоих мы организовали, так что вы, Сбирский и вы Серый сегодня отправитесь в населенный пункт и попытаетесь узнать, как можно больше о легенде падающей звезды.

— А вы?

— А мы посидим в лесу. Конечно демоны получились знатные, однако эти ротозеи вполне могут узнать нас в миру, а это ни к чему хорошему не приведет.

— Действительно, Дима. — Улыбнулся Амир. — Мы тут с комфортом разместимся. Как уже упомянул Серый, можем и на земле спать. Вы же проникните в общину под видом простых путников. Опознать в вас степных воинов теперь не представляется возможности, а за своих вы, на первый взгляд сойдете легко. Посидите в трактире, — советник звякнул содержимым кожаного мешка, который второпях обронил толи Марло, толи Карло. — Послушаете, поспрашиваете, узнаете, что нужно и мигом назад. Дело то, проще пареной репы.

— Мне бы твою уверенность. — Поморщился я. — Единственный плюс, у нас теперь есть два осла.

— Э нет дружище. — Замахал руками советник. — Можно попутать одежду, можно не признать нож, но свою скотину я бы узнал даже в самом большом табуне.

— Соглашусь с уважаемым Барусом, — поддержал говорившего полковник. — Пойдете пешком. Дороги тут знатные. Выстругаем вам, Сбирский, палку и вы, прихрамывая и делая серьезное лицо, вполне сойдете за путника, за спиной которого многие дороги.

Я с сомнением посмотрел на своих товарищей и вновь пожал плечами.

Мы с Серым оставили наш походный лагерь почти с сожалением, и обрядившись в местный аналог одежды, неспешно пошли по дороге в сторону черное столба дыма, который, надо отдать должное, не уменьшился и не исчез за все время нашего пребывания в предгорье. Скорее уж наоборот. Чем ближе была наша цель, тем все больше ощутимей стал запах гари, однако не копоти, не хлопьев пепла в округе не наблюдалось.

— Не знаю, что они там жгут, — ставленник Подольских закутал лицо платком и в таком виде, отшельника-бедуина, уверенно топал вперед. — Однако я в первый раз вижу такой феномен.

— А может и не дым — это вовсе. — Предложил я, хромая рядом. — Может оптический обман.

— Уж очень этот оптический обман постоянный. — Покачал головой мой спутник, всем своим видом выражая сомнение. — Любой оптический обман на чем-то основан. На состоянии человека и его организма в целом, на его желании, на затуманенности мозга индивида химией. Мы же не при смерти, не употребляем наркотические вещества и по идее вполне здоровы. Так что, мой друг, я очень сомневаюсь, что перед нами иллюзия.

— Тогда что же это?

— Да пес его знает. — Серый пожал плечами. — Вскрытие покажет.

Дорога до поселка заняла у нас больше времени чем я ожидал. Уже и солнце, лениво забравшись по небосводу, кое как разогнало серые тучи, уже и заваливаться начало на восток, однако к поселку мы подошли уже когда темнело, и на высоком частоколе предгорного поселения стражи зажгли на постах плашки с огненной смесью. Выглядел частокола внушительно и монументально. Огромные бревна, в обхват метра два, одним своим концом уходили в землю. Второй же, смотрящий в небо, был заточен на манер кола и обсыпан чем-то блестящим, и по моим подозрениям, острым. Бойниц в преграде не было, а вместо них, через каждые двадцать шагов имелось возвышение, вроде домика на дереве, имеющее круглые окна, свет из которых, как хороший прожектор, освещал подступы к селению. Тяжелые ворота преграждали путь захватчику и даже при беглом осмотре становилось совершенно понятно, что, если селение захлопнет калитку и ощетинится копьями, с разбега его уж точно не взять.

Замечу, все постройки на Марлане, а особенно оборонительные и заградительные сооружения, по запасу прочности, строились местными архитекторами на славу и, наверное, смогли бы выдержать танковую атаку, даже если за грозными стенами из дерева или камня скрывалось с десяток ветхих лачуг. Безопасность превыше всего и плевать на личные удобства. Такой лозунг я бы повесил на любые встретившиеся на моем пути ворота.

В самих же воротах имелась довольно широкая калитка куда могла проехать телега или пройти строем взвод. Конному же путнику, чтобы попасть в обитель дымного столба, прошлось бы спешиться или низко пригнуться к седлу, чтобы не удариться головой. Калитка в эту неприступную цитадель была открыта и в нее неспешно втягивались местные жители. На входе же стоял рослый воин, закутанный в меховую накидку и держа над головой чадящий фонарь, будто и без него не хватало дыма, выкрикивал нудным, будничным голосом.

— Граждане свободно Сивельо, города у стоп горы, торопитесь! Торговец, воин, путник ли. Пошевеливайся. На закате ворота будут закрыты и даже острая нужда не заставит стражу пустить опоздавшего внутрь.

Произносилось это спокойно и непосредственно. Стражник, наверное, в тысячный раз повторял эти слова, однако действие они имели магическое и после каждого цикла такого приступа «красноречия» неспешный ручеек жителей свободного города убыстрялся, втягиваясь внутрь будто разжиревшая и обросшая мехом змея.

— Что-то происходит, — настороженно кивнул Серый в сторону ворот.

И действительно, очередь застопорилась, заволновалась и заголосила, выгнувшись в мучительную дугу. Ворота, монолитные, вечные как сами горы, видневшиеся в красных лучах заваливающегося за горизонт солнца, вдруг дрогнули. Приведенные неведомыми силами в движение они сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, разошлись в стороны, в то время как стражник у входа пинками и проклятьями разгонял прочь застывших в нерешительности путников. Когда проем оказался достаточно широким, в него проскочил первый конный, затем второй и счету их не было. Десяток, сотня, высокие, с обветренными лицами и злыми глазами, надвинув меховые островерхие шапки на глаза, он выезжали за пределы свободного города, пока вся поляна перед ним не была забита лошадиным храпом и резкими гортанными командами. Один за другим, как мотыльки, ярко вспыхивали в полумраке факелы, озаряя лица своих хозяев непривычным, тяжелым светом. Яркие всполохи их высвечивали неприглядную картину шрамов, тонких губ и лютой, непонятной злобы, которая вскоре начал ощущаться почти физически, из эфемерного стараясь перерасти в материальное.

— Я чувствую озноб, глядя на все это. — Честно признался я Серому, хотя надетые на меня меха прекрасно держали тепло, и в какой-то момент моего хромого путешествия, мне даже пришлось расстегнуть ворот.

— И я, — мой спутник, и без того не блещущий загаром, и вовсе сравнялся цветом лица с пергаментом. — Чувствуется первобытная дикая сила в этих людях. Злоба и отвага, культивируемая годами. Я удивлен что наши разведчики так легко смогли поживиться.

— Меня же волнует другое. Не по нашу ли душу этот отряд.

Пока мы таким образом обменивались своими страхами, конная ненависть выстроилась в три отряда, и с ревом глоток, стуком сердец и копыт, обдав нас напоследок еще одной порцией негатива, умчалась прочь. Когда мы смогли подойти к воротам, то настроение там снова нормализовалось и уставшие путники, восприняв происшествие как должное, продолжали втягиваться со своим скарбом внутрь свободного города.

Никем не замеченные, а кто будет обращать внимание на еще парочку усталых путников, мы пристроились в конец очереди, и стараясь не привлекать внимание, мелкими шажками двинулись к калитке.

— Поспешите! — Снова драл глотку неутомимый страж, выставив над собой коптящий фонарь. — Время закрытие ворот близиться. Поспешите и окажетесь в безопасности.

Однако, отдам должное, воин на входе свой хлеб ел явно не зря и едва я собрался ступить на улицы славного городка Севильо, он преградил нам дорогу.

— Кто такие? — Заревел он, а точнее попытался изобразить рев. Выглядело это со стороны несколько нелепо, и в другой ситуации заставило бы меня улыбнуться, но сейчас настроение было исключительно деловое.

— Путники, — пожал я плечами, рассказчики-сибариты. Ходим от города к городу, развлекаем честной народ историями. Правдивыми и не очень. — С чего я решил тогда именно так представиться, даже не знаю. Наверное, просто другого выхода не было. На воинов мы с серым походили мало. Из-за отсутствия поклажи и товара не шла нам так же и роль торговцев или врачевателей, а вот каликой перекатной преставиться можно было легко. Телевидения в королевстве отродясь не водилось, радио тоже развито не было, свитки с приданиями хранились в королевских архивах, а большинство жителей Марлане не особенно озадачивали себя грамотой, так что хорошие рассказчики ценились на вес золота и весьма привечались местным населением. Единственный нюанс был в оплате. За добрую историю могли накормить, напоить, иногда даже снабдить мелкой монетой. За плохую баяна могли и камнями побить. Опасная нынче профессия — декламатор.

— Ладно, — кивнул стражник. — Так уж и быть, пропущу вас, Краснобаи. Славьте богов, но с рассказчиками в городе туго. Топайте как ребята к капитану, там он вам выпишет направление.

— Какое еще направление, — заволновался Серый, — однако стражник махнул рукой в сторону приземистого каменного сооружения, прилипшего к деревянному частоколу.

— Пошли что-л. — Я кивнул, и опираясь на палку, неуверенно побрел в сторону сторожки начальство, а Серый поплелся следом. Дверь в сторожку была приоткрыта, и оттуда доносилось мерное похрапывание, сопровождавшемся стойким запахом чеснока и немытого тела. Та еще, я вам скажу, симфония запахов и звуков. Но парне внутри не зря дослужился до капитана стражи. Едва я опустил ладонь на дверную руку, как признаки храпа улетучились, внутри что-то загрохотало и послышался стук сдвигаемой мебели.

— Кого там черт несет? — Заревело изнутри. — Или не знаете, что по всем вопросам только поутру, за три часа до обеда?

— Господи капитан, — я просунул голову в дверной проем и встретился взглядом с пузатым крепышом, являющимся по совместительству счастливым обладателем носа-картошки и длинных, ухоженных, а также на удивление горизонтальных усов.

— Что тебе? — Капитан недовольно отрыгнул и поспешно прикрыл кувшин с горячительным и тарелку с негаревой закуской какой-то очень важной картой.

— Стражник нас прислал. Говорит у вас отметиться надо.

— Сколько вас там? — Поняв, что отвязаться так вот просто не выйдет, капитан тяжко вздохнул и придав лицу выражение страдальческое, подпер щеку кулаком.

— Двое. — Тут я постарался придать своему лицу как можно более безмятежное и доброжелательное выражение.

— Заходите.

Я кивнул Серому, и мы протиснулись в коморку капитана. Стула нам не предложили, да я особо и не настаивал на гостеприимстве.

— Документы, — пока я соображал, что ответить на это, капитан разгреб стол и распахнул на нем толстых фолиант. Так же он, почти по мановению волшебной палочки, извлек из гор мусора у себя под ногами письменные принадлежности.

— Какие документы? — Вновь заулыбался я. — Мы же рассказчики, бродим везде. Смотрим, слушаем, вдохновляемся.

— Значит без документов. — В глазах капитана зажегся, буквально на секунду, алчный огонек, но наш с Серым непрезентабельный внешний вид быстро потушил его, и страж порядка принялся за дело. — Имена.

Мы назвались подлинными. Я не увидел особого смысла выдумывать что-то новое. Рассказчик тут, по определению, лицо пришлое, и то что его буду звать не так, как остальных, вполне себе разумеющийся факт.

— Оба рассказчики.

— Я аккомпаниатор. — Вдруг сымпровизировал мой спутник.

— Кто? — Насторожился капитан. — Ты мне это, чтобы без выкрутасов.

— Музыкант. — Поспешил я его успокоить. — Я истории людям рассказываю, он мне в ответственный момент подыгрывает.

— Интересно. — И без того опухшие от чрезмерного возлияния глаза обитателя сторожки и вовсе превратились в две подозрительные щелочки. — Что-то не вижу я при нем инструмента. — Ни лютни тебе, не гитары, не барабана какого.

— Есть у меня инструмент. — Серый засунул руку за пазуху и вытащил оттуда, к моей полной неожиданности и откровенному удивлению капитана, губную гармошку. — Вот, — и в доказательство он, к моему величайшему изумлению, довольно лихо отыграл что-то тирольское.

— Ладно, вот вам билеты. — Капитан протянул мне две замызганные бумажки. — Если собираетесь задержаться в городе, получите отметку у хозяина постоялого двора, который возьмет вас на работу. Бездельники нам ни к чему. Все к делу приставлены. Кстати, мой двоюродный брат держит постоялый двор «Жареная курица».

— И с чего это такая инициатива, — накинулся я на Серого, едва мы покинули строжку капитана. — Аккомпаниатор он, видите ли! Не мог просто промолчать.

— Мог, — охотно кивнул сотрудник Подольских. — Что с успехом и делаю всю свою жизнь. Ну не могу я, Дмитрий, выступать перед аудиторией. Играть, это еще куда не шло, а разговаривать, выдавать осмысленные реплики, смотреть как на твою речь реагирует зал, это выше моих сил. Даже в школе меня будто паралич схватывал, когда меня пытались вытолкнуть на сцену в очередной кустарной постановке Колобка или Буратино.

— Так может быть пронесло бы. — Смягчился я, но Серый был непреклонен.

— Посмотри вокруг, — мой собеседник сделал неопределенный жест, который захватил половину защитной стены и с пару десятков серых домиков с окнами бойницами и земляными крышами, на которых преспокойно паслись козы. — Тут ведь каждый чем-то занят.

Я перевел взгляд и внимательно присмотрелся к всему что происходит вокруг, ну или попытался это сделать. Неподалеку, на крыльце, сидела средних лет дама, и что-то мастерила. На вид это походило толи на полотенце, толи на какую-то одежду. Чуть подальше, прислонился к косяку дородный здоровяк и поблескивая белками глаз, дымил почище столба дыма. Сам же дым вырывался из трубки, зажатой в крепких, чуть желтоватых зубах. Я почти обрадовался бездельнику, однако тут же был разочарован тем, что он вытащил из кармана ровно такую же трубку и начал неспешно править ее ножом. Куда бы я не перевел взгляд, куда бы не обернулся, везде мой пытливый взор натыкался на человека, который был занят. Вот тебе и горцы, не одного бездельника.

Сам свободный город Севельо, казалось бы, не переставал меня удивлять. Улицы тут были ровные, перекрестки правильные и с первого взгляда могло показаться что затерянное в Предгорье поселение, по чьей-то шутке, строили по четкому плану. Именно такое впечатление он производил, после запутанных, узких улочек Белогорья. Намек капитана был понят, да и верзила на воротах что-то толковал про дефицит артистов разговорного жанра, так что мы двинулись вперед в поисках постоялого двора «Жареная курица». Мне, как это уж получилось, не знаю, удивительно повезло со своим озарением.

— Однако предлагаю удовлетворить наше любопытство, — Серый кивнул в сторону черного дымного столба, который теперь разросся до уровня небоскреба и выглядел сейчас настолько же нелепо, насколько смотрелся бы международный торговый комплекс посреди Жмеринки.

— Почему бы нет. — Согласился я, и мы направили свои стопы к непонятому явлению, природа которого занимала нашу экспедицию уже давно.

Идя по улице, я еще раз поразился архитектуре города. Дома, тяжеловесные, каменные, из посеревших от времени блоков, выстроились по улице ровным рядком, как куры на насесте. Зеленые крыши и три окна на улицу, кстати лишенные не то что ставен, а и занавесок, ровные заборчики, выкрашенные в зеленый цвет, и символические калитки, которые можно было просто перешагнуть, если в тебе больше полутора метров роста. Вопреки моим ожиданиям, до столба нам пришлось топать еще минут десять и за это время я хорошенько осмотрел местную архитектуру, вычленив из нее некоторые ценные моменты.

Вокруг было много колодцев, очень много, фактически около каждого дома имелся такой выступ, обложенный камнями, и на выставившем в небо перекладину, журавле, болталась добротная кадка на железной цепи. В городе не было животных. Нет, конечно имелись и лошади, и кричавшие где-то с задворок куры, и летали в воздухе птицы, однако привычных кошек и собак не наблюдалось.

Дымный столб, замечу, тоже был странным явлением. В городе не пахло ничем таким, чем бы не мог пахнуть населенный пункт. Но не дыма, не копоти, не неприятных запахов продуктов горения, как я не старался, но уловить не смог. Сам же дымный стол встретил нас на главной площади города и поднимался из большого четырехугольного строения без окон. Такие же добротно сложенные стены, тот же цвет, но на этом схожесть этого сооружения с другими образчиками местной архитектуры заканчивалось, и начинались котидальные различия. Самое первое, что я увидел, была широкая лестница без перил, начинающаяся у самой земли и опоясывающая загадочное строение по всему периметру. Конец лестницы упирался в деревянную площадку, которая в свою очередь одним своим концом нависала над землей, другим же исчезала в сплошном дымном потоке.

— Не местные чтоль? — Я обернулся и уставился на старика, который мерно подметал площадь, гоняя пыль из одного ее конца в другой.

— Все верно, отец. — Кивнул Серый. — Не местный. Вот и решили полюбопытствовать, что это?

— А откуда сами? — Насторожился дворник.

— Издалека. — Произнес я, не став особенно вдаваться в подробности. — Рассказчики мы.

— Рассказчики — это хорошо, — оживился дед, и прервав свое занятие, встал, опершись на метлу. — А то был у нас как-то один такой.

— И куда делся? Ушел?

— Да нет. Краснобай был еще тот, но только по поводу своих историй. Но как до дела доходило, нес всякую околесицу. Ну, староста его в колодец забвений и отправил.

— В колодец забвений? — Удивленно переспросил я.

— Да, в колодец. — Простодушно пояснил старик, кивая в сторону загадочного сооружения.

— А что за колодец какой? — Осторожно поинтересовался Серый.

— Колодец забвения, — палец с траурным ногтем уставился в облака. — Это вам не просто так. Это же начало всех начал. Он же и рождение, он же и забвение, ибо без первого нет второго.

Из разговора с дворником-философом я вынес немного. Ясно было что природу явления старик объяснить не может, однако столб тут давно и видимо надолго. Смущало так же практическое применение сооружения. Им и казнили, и миловали, и поощряли за особые заслуги перед отечеством. Рядом с ним справляли свадьбы, похороны, впрочем, тоже могли происходить в непосредственной близости, и усопших, завернутых в саван отправляли именно в стол, а уж куда он оттуда девался, одному лешему известно.

— Так вы куда, рассказчики? — Крикнул дворник нам вслед.

— В «Жареную курицу», — пояснил я.

— Вот и славно, — обрадовался старик. — Вот и хорошо. Приду сегодня вас послушать.

Сидеть в болоте было холодно и гадко. Периодически приходилось погружаться с головой, выставив наверх только полую соломинку, и рассматривая подводную жизнь, проводить в таком виде до получаса. Однако другого выхода не было. Поисковые отряды обложили парочку следопытов, своеобразный тандем Баруса и Суздальского. Они, к слову, в последнее время неплохо спелись. Даже в мутную болотную воду ныряли синхронно. К концу второго часа, в очередной раз показавшись над водой, взлохмаченная, покрытая тиной голова полковника поделилась с всплывшей рядом головой советника своими опасениями.

— Как бы эти уроды не остались тут на ночь? Я уже ног не чувствую.

— И я, — печально поделился Амир. — А то что одежда пропала, так-то к гадалке не ходит. Ты ослов то от стоянки отвадил?

— Первым делом, когда понял, что происходит. Отвязал и надавал по крупу. Припустили длинноухие, только пыль из-под копыт.

— А я костер закопал, и хвоей присыпал. Хотя эти, наверное, нашли.

— Наверное.

— Ныряем.

По берегу небольшого заболоченного озерца проехали двое горцев в меховых островерхих шапках, обшаривая взглядом каждую кочку, каждый камешек в поисках таинственных демонов. Взгляд из на секунду зацепился за две, колыхающиеся на ветру соломинки, но очень скоро они снова переключились на лес и неспешно удалились в сторону тракта где осталось командование и головной отряд.