Негоциант 2. Марланский Квест

— Видишь, что? — Зимин на секунду высунулся из-за камня, за который он успел закатиться, и тут же был вынужден спрятаться назад, так как сразу два болта, высекая искры из валуна, ушли по касательной.

— Это смотря к кому обращаться. — Подал голос Барсук из канавы. — Я вот вижу немного гнилой воды, лягушку и просто жутко хочу пистолет.

— Вижу троих. — Подал голос Азир, из кустов на обочине. — Три идиота со здоровенными арбалетами на конного панцирника. Потому сразу и не стреляли что там завод тугой. Да, командир. Вы бы головы не поднимали.

— Как скажешь. — Попытавшийся было приподняться, Зимин рухнул лицом в прелую листву и ощутил затылком волну от ринувшегося в пустоту смертоносного снаряда. — Однако черти, стреляют хорошо. Может с ними поговорить.

— Стали бы они разговаривать. — Отозвался Барсук из оврага. — Они нас именно продырявить хотят. Не иначе чтобы беседу завязать.

— Доктор прав. — Согласился Азир, тщетно рыская глазами в поисках ускакавшей лошади, на седло которой он поутру, с любовь и тщанием пристраивал охотничий лук. — панцирный арбалет, штука убойная. Конного ратника срубает с седла. Пешего, в легкой кольчуге или коже насквозь пробивает.

Небольшая передислокация успеха не принесла и толстые, в пару пальцев толщиной, арбалетные болты, вновь наполнили воздух.

— Я вам удивляюсь господа, — наконец подал голос Амир. — Нас убивают, а вы ведете себя так, как будто, так и надо. Я вот боюсь до чертиков, даже с высоты всего своего боевого опыта.

— И я боюсь, — лихо признался Зимин. — Да так, что зубы сводит. Однако тоже о войне не понаслышке знаю. Меня больше наш гер доктор поражает.

— А что я, что я? — Глухо отдалось из канавы. — Я так боюсь, что даже пошевелиться не могу. Был бы ручей, в котором я имею честь мокнуть, на пару сантиметров обширней, и я бы рисковал просто утонуть.

— Так уберись оттуда.

— Не могу.

— Почему? Ты же не в зоне обстрела. Эти лоботрясы бьют по дороге, а о тебе и думать забыли.

— Ноги не ножат, руки не ручат, голова не головит. — Честно признался Барсук и тут в его голосе появились первые острые, как битое стекло, нотки нешуточной паники. — Я от страха дышу то с трудом. Чудо что вообще разговариваю.

— Что-то затихли наши стрелки. — Азри снял с головы меховую шапку и насадив ее на ножны, осторожно высунул из-за укрытия, приготовившись что сейчас этот прекрасный головной убор будет безнадежно испорчен, однако вопреки всем ожиданиям целостность шапки не нарушилась. Решив спровоцировать стрелков, десятник поводил ножнами с мехом вправо и в лево да так, что стороннему наблюдателю должно было почудиться что и не приманка — это вовсе, а чья-то глупая голова, однако и тут немедленной реакции не последовало.

— Стрелы у них что ли закончились? — Сглатывая вдруг набежавшую слюну, предложил рейдер.

— А может ушли. — Пожал плечами Азир. — И я, кстати, склоняюсь к последнему.

И тут он сделал невероятную по мнению Зимина глупость, а именно, отделился от свеого камня и быстрым движением бросился вперед к оврагу. Ни гудения тетевые, не басовитого завывания болта вновь не произошло.

Некоторое время Слава и десятник, упражняясь в ловкости, в полуприседе скакали от кочки к кочке, прикрывая голову и взывая к богам слабоумия и косорукости, которые должны были покровительствовать разбойникам, когда вдруг из оврага не последовало другое предложение.

— Ушли они. — Пояснил Барсук, и к удивлению, остальных, вывалился на дорогу в самом неприятно, открытом и подставленным под все возможные виды атаки месте. — Ушли и след их простыл, и я бы даже сказал, уехали. Ограбили нас братцы. Они может и убивать сначала хотели, а потом увидели таких замечательных лошадок, на которых сидели три олуха, оценили запас провизии и снаряжения и решили, что этого хабара им будет более чем достаточно. Их трое, и нас трое. Удивительное совпадение.

И тут Зимина ожгло бичом лютой безысходности. Отринув осторожность, он вскочил и в панике заозирался, пытаясь найти свою лошадь.

— Чего ты командир? — Воскликнул Азир, увидев, как на лице командира отразилась вся безысходность положения. — Не переживай. Найдем мы еще лошадей и провизии. Да и потом лес тут, не пропадем. Животные тут ходят вкусные.

— Рация. — Слава сжал кулаки и в отчаянии мотнул головой. — Рация для связи с Подольских. Она же у меня в седельной сумке была!

Надо сказать, что одежды, теплой и удобной, путники до конца не лишились и после детального осмотра своих вещей, Серый и я обнаружили на дне вполне приличные комплекты термобелья. Такие же наверняка были сейчас и на Барусе с Суздальским, так что теперь, за них, в плане неминуемого переохлаждения, я не волновался. Свои страхи и переживания я решил, на всякий случай Серому не озвучивать, и только как следует отогревшись и хлебнув горячей похлебки, решил поделиться своими мыслями.

— Долго они. — Руки мои сжимала теплая миска с похлебкой, хорошо сдобренной волокнами тушенки и горохом. То еще варево, однако в приготовленном виде могло творить чудеса.

— Путь не близкий, для пешего то. — Легкомысленно отмахнулся, сидевший рядом, ставленник Подольских. — Пока туда сгоняют, пока обратно, времени пройдет прилично. Придут они усталые, возможно даже с трофеями и нам нужно будет их встретить жарким костром и горячей пищей. Было бы еще немного горячительного, однако вы, уважаемый негоциант, разожгли им огонь.

— А кто же знал то! — Попытался защититься я, хотя внутри и понимал, что трата спиртного помогла всем нам. — Я и не думал, что там что-то кроме воды.

— Не думал он. — Покачал головой Серый. — Я вижу, вы, Сбирский, не часто это практикуете.

— Не хамите Серый! — Я неприязненно взглянул на своего спутника, попытавшись передать через свой взгляд все негодование и протест, однако должного действия на него это не произвело.

— А я и не хамлю. — В тон мне ответил он. — Тут просто другое общество, другие стандартны морали и поведения, и некоторые, думающие головой вряд ли продержались здесь так же долго, как и мы. С другой стороны, от рационального мышления я тоже не призываю отказываться. Мышление, штука замечательная.

Наконец кусты зашевелились и на поляне, которую я стихийно выбрал для нашего лагеря, показались советник и полковник. За время похода они преобразились, приобретя меховые штаны и накидки, а Амир теперь щеголял в круглой шапке с звериным хвостом аля «Зверобой». Прибавилось у них и снаряжения в виде пары охотничьих луков, доброго колчана стрел и арканов, которые каждый из прибывших закрепил на поясе.

Молча опустившись на землю, около костра наши разведчики поставили озябшие ладони под ласковые волны тепла и так сидели несколько минут, пока Амир не поделился.

— Дело труба господа. В двух часах отсюда торговый лагерь горного народа.

— И в чем же заключается «трубность» дела? — Осторожно поинтересовался я.

— Не любят они чужих, а гостей со стороны степей втройне не уважают. — Отстукивая зубами кадриль поделился полковник. Мы там немного пошумели и теперь нас ищут.

— Ох ты ж. — Серый вскочил на ноги и настороженно оглянувшись потянулся за своим мечом. — И что нам теперь? Бежать.

— Дождемся утра. — Повел плечами советник. — Мы там им так следы запутали, что любая, даже самая талантливая ищейка, мозг сломает. Поутру, когда солнце взойдет, они конечно разберутся, и до этого момента нам нужно хорошенько поспать.

— Тогда хоть расскажите, что произошло? — Взмолился Я. — Амир, Суздальский, не тяните! Нет ничего хуже, чем незнание.

— Согласен. — Кивнул советник. — Хотя и рассказывать то особо нечего. Как мы и договорились, я и полковник двинулись параллельно тракту к столбу дыма, который подпирал небосвод. Весь путь мы преодолели без проблем. Вы будете удивлены, но по такой отличной дороге, которую мы обнаружили ранее, никто не ездит. Все время нашего путешествия, вместо того чтобы обламывать конечности о коряги и трухлявые пни, мы преспокойно могли бы шагать вперед. Ни тебе патрулей, не застав, не конных разъездов. Горный народ видимо окончательно уверовался в своей крутости и безнаказанности, а заодно и в сложившейся славе беспощадных воинов, так что элементарными средствами защиты они просто пренебрегают. Знал бы его величество, Матеуш, в каком состоянии сейчас граница предгорья и королевства, мог бы и задуматься о немедленном карательном посещении в эту глухомань.

— Так что же все-таки произошло? — Настойчиво поинтересовался я у своих спутников.

— Гребаная дорога, гребанная местность и гребанные горцы. — Выдал свою позицию по ситуации полковник, пробираясь по обочине. — Никогда бы не подумал, что мне приодеться скакать по бурелому, аки Маугли, в трико и имея из всего возможного изобилия оружия, собственную наглость и меч среднего качества.

— А как же вы, уважаемый, умудряетесь понять качество оружия. — Ехидно поинтересовался идущий вслед за товарищем Амир. — Нам и применить то его толком не на ком. Лес пустой, как после нашествия бардовского фестиваля. Чище только.

— А вы и там были? — Удивился Суздальский. — По истине, некоторые детали вашей биографии, советник, меня если не удивляют, то заставляют задуматься. Сколько вы вообще пробыли на Земле.

— Без малого десять лет. — Охотно поделился Барус, перескакивая через попавшуюся на пути корягу, выставившую в небо свои корни-руки. — И признаюсь честно, не все те знания что я получил в вашем мире, могу заслуживать звания полезных. Скорее уж наоборот.

— Поговорим о морали?

— Вот еще. — Амир на секунду присел на корточки и указал в сторону тракта, на котором появились первые следы присутствия человека. — Вы лучше полюбуйтесь. Большая куча навоза.

Полковник поспешил обратить внимание в указанную сторону и после недолго изучения, пожал плечами.

— Навоз как навоз. Проходила зверюга и обгадилась. С кем не бывает.

— Вопрос не в том, что она делала. — Покачал головой Амир, а в том, что это был за зверь. Вот, обратите внимание, она ногой вступила.

Окружив продукт жизнедеятельности, поисковая команда принялась за тщательное изучение, периодически тыкая в продукт палочкой и делясь умными мыслями.

— Копыто. — Определил Амир, подкованное. Лошадь крупная, но не тягловая.

— На степных тоже не похоже. — Согласился Суздальский. — Да и потом, я не помню, чтобы парни Урук-Хана вообще подковывали своих.

— Значит местные. — Подытожил советник. — След еще свежий, из чего могу сказать, что тут периодически появляются конные патрули.

Озаренные этой светлой мыслью разведчики поспешили убраться с тракта и на время засесть в кустах, а затем принялись вносить в свои планы коррективы.

— Я и не ожидал что будет просто. — Вновь произнес Амир, усаживаясь на кстати поваленное дерево и с пренебрежением отбрасывая «исследовательскую» палочку в сторону. — Однако наличие подковы в дерьме не предполагает под собой факта появления регулярных войск. Это мог быть кто угодно. Путник, заблудившийся или наоборот, отлично знающий куда он направляется. По дорогам часто слоняются искатели приключений и легкой наживы…

— … а так же бродячие лекари и музыканты.

— Лекарь ехал бы на телеге, а следов груженой повозки я не вижу. Хотя из-за отсутствия материала, — кивок в сторону ароматной кучи, которую уже стремительно облюбовывали большие зеленые мухи, — не могу сказать больше.

— Хорошо, а что вы скажете о музыкантах?

На лице Амира появилась сочувственная улыбка.

— Я вижу суздальский, что вы не очень хотите сталкиваться с местными силовыми структурами.

— А вы бы сами хотели в таком виде? — Поморщился полковник, оттягивая ворот тонкой шерстяной рубашки. — Если бы в таких условиях нас бы с вами поймали при минусовой температуре у нас на Земле, то сначала отправили бы в больницу, а за ней и в сумасшедший дом. Будьте спокойны, по мнению земных докторов мы бы туда были лучшие кандидаты.

Дальше двигались еще более осторожно, что не помешало влететь в муравейник и наткнуться на еще одно подтверждение жизни в этом унылом месте. Муравейник победили быстро, а подтверждение Амир локализовал как барсучье или волчье и долго оттирал подошву о кору дерева и жухлую приникшую к земле траву.

Спустя час Амир вновь привлек внимание соратника, и присев на корточки, сначала указал на ухо, а затем и на дорогу.

— Кто-то там есть. — Тихо произнес он. — И не особо скрывающийся.

И действительно, спустя еще десять минут, пешая группа нагнала конную парочку. Средством их передвижения оказались два здоровенных осла, навьюченные под завязку, а путники, идущие рядом, выделялись странными волосами, покрашенными в ярко красный и сплетенными в две толстые косицы по богам. Из снаряжения у путников, на зависть дрожащим в кустах Амиру и полковнику, были куртки-накидки, достающие путникам чуть ли не до колен. Ноги путешественников были обуты в, по мнению Суздальского, удивительно прочные, удобные и главное теплые, меховые сапоги. Но что удивило разведчиков больше всего, это не беспечный вид путешественников, или их добротное зимнее снаряжение, а оружие, которое они беспечно приторочили к седельным сумкам и в случае чего воспользоваться им мгновенно было попросту невозможно. По поведению путников тоже было ясно что они не особенно и таились. Шли они уверенно, привычным путем, разговаривали в голос, периодически переругиваясь, или вдруг переходя на заговорщицкий шепот после чего лес оглашался богатырским хохотом. Из их диалога очень быстро стали известны и имена незнакомцев. Невысокого полного крепыша, розовощекого и безусого величали Марло. Высокого и худого, с острыми скулами и клювастым шнобелем, смотрящемся на хозяине как нечто инородное, величали Карло. Запах шедший от их мешков, пряный, острый, ощутимый с сотни шагов называл их профессию. Марло и Карло были торговцами пряностями.

— А вот я еще слышал. — Марло, самый словоохотливый и явно лидер в группе, радостно вышагивал вперед, периодически поднимая взгляд к столбу дыму, уходящему в облака и блаженно щурясь от предвкушения того, что скоро он и его компаньон вновь окажутся дома, в тепле и уюте, около теплого очага, в обнимку с крынкой чего ни будь горячительного. — Слышал в общем, да и всякое тут болтают.

— Что слышал. — Худой Карло шел рядом, то и дело направляя свой великолепный нос по сторонам света. — Что тебе опять этот дурачок Сило наплел?

— Не дурачок, а помощник оракула, — обиделся розовощекий за приятеля. — И он многое ведь знает, а часть так и вообще из хроник прочитал. Впрочем, если тебе не интересно, то могу и не рассказывать.

— Давай уж, — рука худого произвела в воздухе неопределенный жест. — Нам еще топать и топать, а все свои анекдоты я уже рассказал. Скучно ведь.

— Ну ладно, — воодушевился розовощекий. — Слышал я что не просто к нам королевские прихвостни не суются. Они же даже пограничные засеки толком перейти не могут.

— Да, — гордо выпятил грудь худой. — Наши войны самые свирепые и умелые на всем континенте. Кто бы сомневался в трусости этих равнинных зайцев.

— Да не о том я. — Отмахнулся Марло. — То, что наши парни самые крутые, так-то и ежику понятно. Однако не так все просто. Поговаривают, что без помощи горных демонов не обошлось.

— И ты веришь в эту чушь? — Притворно ужаснулся худой. — Это же басни, сказки, придуманные старшими охотниками чтобы мелюзга не шаталась по лесу. То кабан на них нападет, то какой ни будь идиот в горах застрянет, да там и сгинет со всеми своими косточками.

— Ну я не знаю. — Марло посмотрел на товарища неодобрительно, и печально покачал головой. — Однако говорят, что живут горные демоны рядом с подножьем, ибо из их пещер их выгнала падающая звезда, и потому злые они жутко. Помножить их лютую ненависть ко всем на коварство и кровожадность, и получается неплохой вариант. Сунулся супостат, а ему голову длиннющими зубами «клац», и нет больше супостата, а на его месте сплошное безголовое разочарование.

— А как они выглядят, эти твои демона?

— Страшно. — Признался розовощекий своему спутнику и от всплывшего в его голове образа страшного чудовища, его передернуло. — Серые как камень, с длинными ветвистыми руками и страшным голосом. Но самое страшное в их облике, это глаза. Большие, черные как плошки. В них если свое отражение увидишь, то все, считай пропал.

И тут произошло самое страшное. Кусты зашевелились и на дорогу, не прячась, в полный рост, посверкивая черными плошками глаз и выставив вперед руки-ветви вышли два существа.

— Демоны! — Ахнул Марло и попятился, выставив вперед руки, сложенные толи для защиты, толи для мольбы.

— Клац, и нет больше супостата. — Проблеял Карло, бледнея как кусок мела. Руки носатого зашарили по тому месту на седле, где он совершенно недавно так опрометчиво упаковал свое оружие, но пальцы не слушались, в груди грохотало сердце, и накатившая паника не позволяла справиться даже с простым узлом.

Некоторое время горные демоны завывали, издавая страшные звуки и не выдержав, розовощекий Марло рухнул на землю, закрывая голову руками.

— Что вам надо! — Завыл он в припадке страха.

— Да, берите что угодно, — в тон ему вторил Карло, так же опускаясь на землю, только очень вас прошу, демоны, не откусывайте мне голову.

— Мы вас не тронем, но только при одном условии. — Страшный хриплый голос чудища показался путникам в тот момент страшнее похоронного набата и звука рушащейся в пропасть лавины.

— При каком? — Пискнул Марло, стараясь не смотреть в черные глаза чудовища, нависшего над ним и обдающего смрадным дыханием темных горных пещер, которое, если положить руку на сердце, при обычных обстоятельствах можно было списать на табачный дух.

— Нам нужна ваша одежда. — Громогласно заявил первый и так захохотал, что торговцы от страха чуть было не потеряли сознание.

— И мотоцикл, — поддакнул второй.

— Тише, — зашипел первый высокий плечистый демон, на своего спутника. — Какой к черту мотоцикл?

— Извини, — смущенно признался второй, — не мог удержаться.

— Одежда и оружие, припасы! Иначе клац-клац и одно сплошное разочарование.

— А потом? — Голос Марло сейчас больше походил на мышиный писк.

— А потом бегите, бегите глупцы!

Суздальский, скрестив руки на груди, с недоумением наблюдал, как побросав теплые куртки, шапки, и своих ослов, суровый горный народ, сверкая пятками несся по тракту прочь, оставляя за собой только надсадный визг и столб пыли.

— Мама моя дорогая, — Амир подошел к куче тряпья и вытащив из рукавов ветки, с омерзением отбросил их в сторону. — И это называется гроза королевских границ?

— Сам удивлен, — согласился полковник, снимая с лица солнцезащитные очки. — Я ожидал большей воли к победе, а они, место того, чтобы попытаться атаковать, удирают прочь как испуганные зайцы.

— И что же мы теперь будем делать?

Суздальский нахмурился, выстраивая в голове новый план действий.

— К точке мы сейчас не пойдем. Все что надо, я от этих трусов узнал из их разговора. Вернемся в лагерь и решим, что делать дальше.

— Но и эти ведь в лагерь вернуться. — Советник поднял с земли остроконечную меховую шапку Карло и одним ловким движением насадил ее себе на макушку. Головной убор немного жал, но в остальном был неплох.

— И там найдутся те, кто не верит в легенды. — Согласился полковник. — Но на поиски они отправяться утром, уведут силы от поселка, а мы зайдем с другой стороны и посмотрим, что тут происходит. Меня, к слову, заинтересовал разговор о «падающей звезде».

— И я заметил это название. Интересно, нам начало везти или опять судьба сыграет с нами злую шутку.