Негоциант 2. Марланский Квест

— Уехали. — Суздальский облегченно выдохнул и с отвращением выплюнув соломинку начал продвигаться к берегу, раздвигая зацветшую лужу могучей грудью. Юркий и изящный Амир пристроился к нему в тыл и пользуясь усилиями товарища, преодолел то же расстояние, без потерь для собственного здоровья.

Выбравшись на твердую поверхность парочка начала стряхивать с себя воду, выжимать одежду и греться подручными способами вроде растирания и употребления горячительного напитка, фляга с которым обнаружилась в седельных сумках ослов пугливых торговцев пряностями. Последнее было больше для морального согрева, чем физического, однако данный скорбный факт для разведчиков был не помехой и общими усилиями тяжелая посуда из тыквы была ополовинена.

После того как необходимый минимум по поднятию температуры тела был выполнен, полковник и Амир решили выработать новый плане действий, так как серьезная облава со следопытами в планы не входила.

— Наше дело труба, — печально выдал Амир. — И ведь чуяло же сердце, что не надо нам грабить тех идиотов.

— А где бы ты взял одежду? — Ехидно поинтересовался Суздальский, присаживаясь на замшелый камень, за которым он припрятал некоторые необходимые пожитки, которые категорически отказался брать с собой в болото. — Пришел бы в город и предъявил золотые с профилем его величества?

— Да, — протянул Барус, присаживаясь рядом, на трухлявый пень. — Куда не кинь, везде клин. На лицо плохая организация мероприятия.

— Организация нормальная, — вступился за генеральный план наступления полковник. — Только обстоятельства кардинально поменялись, а без данных разведки ничего умнее мы придумать не могли.

— И что же нам донесла разведка? Что горный народ недолюбливаем демонов?

— Ну почему же. — На лице Суздальского сверкнула улыбка. — Мы, а точнее я, выяснил многое.

— Поделись тогда.

— Да сколько угодно. Первое, что бросается в глаза, так-то что страна не аграрная. Многое из снаряжения тех же торговцев привозное, а, следовательно, Предгорье не такой уж и замкнутый социум, каким нам его представляли по версии королевства. Они прекрасно торгуют с Приморьем, о чем свидетельствуют ну хотя бы рукояти ножей. Суздальский протянул Амиру трофейный клинок и тот с новым интересом посмотрел на его рукоять. Она и правда не походила на деревянную, но кость из которой она использовалась, больше смахивала на пемзу. Белая, потертая, в странных продолговатых крапинах, она не походила не на одну из костей, которые использовали в таком деле. — Это Бонее, Китовый ус. — Охотно пояснил полковник. Нож к тому же скорее промысловый, чем боевой. Широкое листовидное лезвие и наличие кромок по центру. По факту кухонная утварь. Можно допустить что часть снаряжения завезена торговцами, но цена у этого ножика невелика и слишком хлопотно и дорого таскать его с собой. Его могли купить у соседей, для собственных нужд, или он мог попасть в руки горцев путем обмена. Другое дело боевое оружие, из добротной стали, с рукоятью из клыка зверя и добрым балансом. Стоить такой нож может дорого. С другой стороны, горцы должны иметь своих мастеров по производству оружия. В общем, что-то в этих замкнутых отношениях не так.

— Тише, — вдруг насторожился Амир, — снова патруль.

— Дьявол!

Времени на то чтобы без следов погрузиться в холодную мутную воду уже не оставалось и пришлось маскироваться не местности.

Вскоре появились и горцы, снова парой, только эти кардинально отличались от всех предыдущих. Добротная одежда из меха посверкивала на солнце и переливалась. Кожаные пояса, широкие, из яркой, не вытертой кожей с ручной прошивкой и с серебряными бляхами. Отдельно стояло и оружие, скорее парадное, с камнями в рукояти у мечей и серебряной нитью на рогах луков. Ехали они неспешно, не оглядываясь по сторонам и заняты были не поиском, а неспешным разговором.

— И как ты думаешь все это преподнесет оракул? — Темноволосый горец с вьющимися волосами, заплетенным в две тугие косы, ехал, небрежно опустив одну руку на рукоять своего меча. Другой же он, с некой ленцой и неохотой управлял своей лошадью.

Второй, пожилой, с сединой на висках и гладко выбритым подбородком, отвечать не спешил, и что-то сосредоточенно проигрывал в голове.

— Не знаю, — снова вымолвил он. — Это и на пророчество не похоже. Какие-то прощелыги обрядились шутами и ограбили двух торговцев, а те разнесли весть о горных демонах по всем ущельям.

— А другие признаки?

— И какие же? Ну, если исключить истерику оракула и воеводы?

— Ну к примеру исчезновение степных дикарей?

— Трусят.

— И ты в это веришь?

Старший спутник иронично усмехнулся.

— Урук-Хан, не из робкого десятка.

— Что еще?

— Столб. Черный дымный столб. Я никогда не верил, что это произойдет и колодец забвения начнет исторгать души в таком количестве, однако день ото дня дым становиться плотнее. Что ты на это скажешь?

Молодой печально покачал головой.

— Если уж кто и может объяснить, так это оракул, но по мне так он свихнувшийся старик и я не отправил его в этот самый колодец, только из-за того, что чернь может возмутиться. Бунты мне не нужны.

— А как же исчезновение пришлых? Раньше к нам частенько заглядывали маги. У них было много интересных и необычных вещей, а их манера поведения, внешний вид и взгляд на некоторые житейские мелочи безошибочно говорили о том, что они не от мира сего. Почему ушли они?

— Может что не понравилось?

— Глупости. Они все до единого искали наживу. Маги-лекари, Маги-провидцы, Маги-Лозаходцы. Все они приходили в наш край нищими, а уезжали богатыми вельможами, набив карманы обновок звонкой монетой. Монетой горного народа, полновесной, жирной, не чета Матеушевской подделке! Да и потом, помнишь, что орал на костре степняк-шпион которого поймали на прошлой неделе?

— О джинах. — Молодой иронично скривился. — Старая басня о черных временах.

— Однако степняки притихли. Если раньше мы вылавливали их на своих границах чуть ли ни целыми отрядами, то теперь один, максимум два лазутчика могут отдать свои никчемные жизни духам гор.

Парочка медленно прогарцевала мимо прятавшихся в кустах полковника и Амира, все так же не спеша беседуя скрылась из виду.

— Ну и дела, — вскликнул Барус, едва посчитал что воины отъехали на достаточное расстояние. — Ты вообще представляешь кто это был?

— А должен? — Смущенно поинтересовался полковник, с облегчением поднимаясь с холодной земли.

— Зало Ким. — Не обратил внимание на настрой товарища советник. — Старший ловчей сотни. Левая рука правителя Предгорья. Если не брать в расчет оракула, которого эта парочка упомянула в разговоре, но является одним из самых влиятельных людей в этой местности. Только по его желанию многие расстались с собственными головами, а убийство тут карается убийством. Зело Ким страшный человек. Мстительный, подозрительный, ловкий и изворотливый в политике. Я его видел как-то при дворе, когда он прибыл к его величеству с вассальным визитом. Походило это, тогда, на большое одолжение и скорее Матеуш выражал заверения дружбы и преданности.

— Не думал я, что такого рода птица решить поохотиться на наши кроличьи души. — Недовольно произнес Суздальский, с тревогой вслушиваясь в звуки замершего в немом молчании леса. — Кажется мы влезли не в то место и не в то время.

— Что будем делать?

— Попробуем пробраться в город. Нас ищут за его пределами и никому не придет в голову искать нас среди своих. Путешественники, обычные люди.

— А если эти два ухаря нас опознают?

— Торговцы не помнят нас в лицо и вряд ли смогут что-то сделать на очной ставке. Единственное, что они могут признать, так это собственные вещи, вроде этого ножа. — В руке полковник вновь появился нож из китового уса, и под печальным взглядом Амира, добротный промысловый клинок был отправлен в болото. — Советую тебе сделать то же. — Полковник указал на пояс с медными бляхами, которым был опоясан Амир. — Штука приметная, почти наверняка делалась на заказ. Я бы такой из тысячи приметил.

Предгорье, Приморье, Приграничье. Да уж, обитатели Маралана не затрудняли себя в выборе географических названий, однако это можно было предположить только в первый момент, являясь, если уж так вышло, носителем языка. Ну взять хотя бы название рек в Санкт-Петербурге. Те еще, я вам скажу названия, а после пары сотен лет употребления, с наследственной памятью, слышаться теперь весьма благозвучно. Хотите пример? Пожалуйста. Река Мойка, к примеру. Ранее грязный приток с названием Уя, был границей Санкт-Петербурга. В ходе строительных работа, речка была соединена с Фонтанкой, и благодаря этому ее воды очистились, или вымылись. Не парились наши предки, по поводу названия, ведь правда? То же видимо происходило и на Марлане, и мне, как человеку, понимающему язык от сих до сих, но слабо разбирающемуся в геополитике, но в один прекрасный момент, тот самый момент, когда мы еще не спешили покидать пределы челнока, меня вновь «унизил» Барус.

— Королевство, есть нарицательный термин. — Спокойно, менторским тоном и хорошо поставленным голосом вещал советник, неспешно прогуливаясь по мостику. — И только на наречии королевства оно звучит именно так, как мы привыкли это слышать. Спроси у степняка или морского пирата, как называется местность, и ты услышишь, как минимум две версии названия. Но это отдельная история. Мы же остановимся на форнитах владений его величества, каждая из которых имеет приставку начало «ПРИ». Для каждой местности данная приставка звучит по-разному и значение в каждой местности для них уникальна. Приграничье действительно выступает как придел, край географии и разумных поступков. Выходцы оттуда имеют в свое время пришли из степи, и принесли эту приставку. Далее берем Приморье. Сие начало надо понимать, как прима, лучший или первый. Грубо — «любимцы морских просторов», «либо облюбованный морем». Почему появилось такое название, объяснять, надеюсь не стоит. Заслуживает внимание и Пригорье, спорные территории, которые еще зовут Предгорье, а это уже исключительно наше название. В идеале верен первый вариант, хотя по звучанию они почти одинаковы. Однако в первом случае, по версии горцев Пригорье значит страна гор, а в случае нашем с тобой слышится второе название означающие лишь местность перед горой. Перепутай название, при общении с горным народом, неминуемо накличешь на себя беду.

— Вот зачем, зачем воровать лошадей и после это вести под узду? — Барсук как всегда был криклив и возмущался больше всех. Живость к нему очень скоро стала возвращаться. Едва сковывающий члены страх отпустил естествоиспытателя, тот выбрался из канавы и развел кипучую деятельность. — Смотрите, — вещал он, указывая на следы на земле, обнаружившиеся метров через триста после места нападения, — вот людские следы, а вот лошадиные. Все трое лесных уродов ведут наших лошадей, даже не пытаясь на них сесть. Они клинические идиоты? Да мы же их догоним в два счета и дадим такой бой, что о нем буду слагать легенды.

— Ну, по поводу легенд, я бы сильно усомнился. — Зимин присел на корточки рядом со свежим следом и жестом подозвал десятника. — Взгляни-ка Азир, и правда. Парни ведут наших лошадей, притом нисколько не скрываясь. Как это объяснить?

— Возможно мы зашли на чью-то территорию. — Опустившийся радом с Вячеславом Азир принялся изучать следы. — И эти парни действовали по строго разработанной схеме. Иначе говоря, убийство, не входило в их планы.

— Это как это не входило! — Взвился Барсук. — Да я чуть жизни не лишился!

— Потому что не был не в одном из боев. — Вяло отмахнулся усатый сотник. — Из тяжелого арбалета так просто не постреляешь. Крепятся они в основном на стенах и предполагают наличие десятка тяжелых панцирников, которых можно расстреливать с высоты долго и со вкусом. Для юрких, подвижных пехотинцев это оружие не подходит. В общем, у меня есть два варианта. Один из них сказочный, второй правдоподобный. С какого начать.

— Начинай со сказочного. — Улыбнулся Зимин. — Страсть как люблю интересные истории.

— Сказочный вариант в том и заключается что по лесу ходит банда со здоровенным арбалетом и нападает на проезжающих мимо купцов и сборщиков налогов. Правдоподобная же часть моей сказки заключается в том, что это не более чем аванпост, сети, расставленные для дурной рыбы, идущей на нерест. Простой торговец испугается и даст деру. Кровь не надо проливать, брать плохой поступок на душу тоже.

— Подожди. — Остановил сотника Вячеслав. — Выходит нас либо за трусов держат, либо за идиотов?

— Именно. — Довольно оскалившись Азир закинул в рот кусок дурман-смолы и поинтересовался. — И что будем делать теперь?

— Пойдем по следу и заберем наши пожитки. — В припадке негодования Зимин рубану ребром ладони по воздуху, пытаясь проиллюстрировать как можно нагляднее, как именно он будет отбирать свое добро и какие кары небесные он собирается обрушить на грешные головы.

— Тогда нам нужно выдвигаться, — вмешался в разговор естествоиспытатель Барсуков. — Иначе плакали наши вещички. Растащат на сувениры.

Азир, по помимо всего прочего оказался еще и превосходным следопытом, и когда следы нападавших уверенно повернули в чащу и Зимина с Барсуком попросту исчезли, для усатого десятника они остались как открытая книга. Десятник шел быстро, сноровисто, периодически поправляя меч в ножнах и что-то бормоча себе под нос. Порой он останавливался и припадал к земле, из-за чего вдруг становился похож на дикого зверя вынюхивающего свою добычу. Двигаться пришлось быстро, стараясь не поломать ноги или не растянуться на скользком мху. Труднее всего приходилось несчастному Барсуку, который в пору своей тучности и непривычки носиться по лесу, хрипел и задыхался, стараясь не отстать от основной группы. В какой-то момент Азир даже остановился и вопросительно взглянул сначала на раскрасневшегося естествоиспытателя, а потом и на Зимина, но тот только плечами повел.

— Ну не бросать же его в лесу. — Развел Вячеслав руками. — Еще скушает нашего Барсука какая жуткая тварь.

— Ничего со мной не сделается, — хрипел естествоиспытатель, пропихивая свое пухлое тело в очередной узкий проход между двумя колючими кустами. — И вообще, размяк я при кабинетной работе, да и Марлан меня не особо натренировал. Тут же средневековье, в чистом виде. Нужно быть в тонусе.

Так продолжалось еще некоторое время, после чего Азир вдруг вскинул руку вверх, призывая всех к молчанию и странно закивал вперед.

— Ты чего? — Смутился Зимин, впрочем, шепотом и не громко, чем заслужил одобрительный кивок десятника.

— Слышите, — прошептал тот, — гомон. Похоже впереди лагерь и люди там особо не таятся.

— Следы наших бандитов туда ведут.

Азир утвердительно кивнул.

— Совсем оборзели, бандюги. — Возмутился Барсук, правда тоже шепотом. — Сначала честных людей на тот свет хотят отправить, потом поклажу и средство передвижения воруют, а теперь и скрываться то особо не думаю.

— Вы тут оставайтесь, — вдруг прозрел десятник. — По лесу вы ходить не умеете, так что сидите тут тише мыши, а я сползаю на разведку, выясню, сколько их там, этих бандитов. Как бы не пришлось звать гвардейцев, наше снаряжение отбивать. Какой позор! — И с этими словами он, опустившись на четвереньки, проворно зашуршал по прошлогодней листве, пока не скрылся из вида. Оставшиеся в полном недоумении Барсук и Зимин обменялись недоуменными взглядами и к общему облегчению, опустились на землю, давая отдых ногам.

— Я вам признаюсь рейдер, как соотечественник соотечественнику, — поделился Барсук с Вячеславом, что-то активно разыскивая за пазухой. — Думал не угонюсь за усатым. Надо же был так в чащу ломануться. Что твой лось. Думал сердце выпрыгнет.

— Да и я, признаться подустал. — Зимин с облегчением скинул сапоги и принялся массировать натруженные ступни. Раз или два он поскользнулся во время погони за похитителями и едва не подвернул ногу. — Однако тут стоило поторопиться. Или не ты кричал что покажешь всем «Кузькину мать».

— Да это то дело нехитрое, — с присвистом выдал Барсуков и с радостным изумлением на лице вытащил из недр своей хламиды пузатую флягу.

— Что это? — Вячеслав с сомнением взглянул на сосуд, который подарил его спутнику массу позитива.

— Спирт, — Барсук вцепился в пробку зубами и начал тащить ее из горлышка с настырностью бультерьера. — Что слеза. Пригоден для обработки травм, порезов, действует как разогревающее при переохлаждении. Помимо всего прочего применяется внутрь пострадавшего, кем я безусловно и являюсь.

Пробка одним сильным рывком выскочила наружу, издав характерный звук и сплюнув ее в ладонь, естествоиспытатель сделал солидный глоток.

— На ка вот, господи рейдер, полечись. — Фляга со спиртом замаячила перед носом Зимина, и тот, пожав плечами пригубил. Фыркая и откашливаясь, он протянул сосуд хозяину и придя в себя попенял. — Дурной! Разве же это спирт? Керосин, отрава, ключница делала…

— На безрыбье и жопа пирожок. — Парировал Барсук, — спешно убирая флягу с напитком. — Но, если понадобиться антисептик, ты всегда знаешь к кому можно обратиться.

Манера общения Барсука всегда поражала. Когда он хотел поделиться чем-то сокровенным и важным для себя, или выступал на людях, он всегда обращался к собеседнику на Вы, но стоило обстановке перестать быть публичной, а разговор требовал доверительных отношений, так тут же всплывало «Ты», и почти панибратская манера речи. Зимин даже начал привыкать к такому повороту, однако воспринимать их как должное было просто невозможно.

Вот и теперь, немного отдохнув, расслабившись и хлебнув горячительное, Барсук приобрел душевное спокойствие и не взирая на близость вражеского отряда, расслабился и пустился в пространный разговор.

Последнюю сотню метров Азир преодолел на брюхе и уже подбираясь к лагерю разбойников, по голосам, примерно представлял сколько человек в банде, однако старый воин не привык делать поспешные выводы. Преодолев последний скрытый от посторонних глаз, десятник осторожно раздвинул траву, и оглядел поляну, на которой имелась землянка, пара кострищ и с десяток дюжих мужиков в обносках, сгрудившихся в одну кучу и выглядевших так запуганно, будто бы их сейчас собирались казнить.

Виной всему была хрупкая девица в кожаном жилете и ватных штанах, роста всем бандитам примерно по плечо, однако стояла она перед ними с таким видом, как будто сейчас собиралась расстрелять эту компанию из крупнокалиберного пулемета.

— Атаманша! — Здоровенный детина в бороде и тулупе из овечьей шерсти отделился от толпы испуганных коллег и повалившись на колени, начал, что есть силы, молотить лбом об земли. — Оплошали! Ну кто же знал, что они пришлые волшебники?! Мы исправим все! Хабар возвернем, лошадей помытыми и накормленными пригоним! Обойдется.

— Башка твоя без шеи обойдется! — Рычала девица, потрясая в воздухе крохотными кулачками. — Идиоты, дебила, недоумки. При вас, деревянных солдатах, я порой ощущаю себя Урфином Джусом. Я вам сколько раз говорила, чтобы не лезли на рожон!

— Так мы же никого не погубили!

— А то, что трое едут по разбойничьей слободе, без охраны и оружия, это вас не смутило?

— Виноваты атаманша! — Снова завыл мужик. — Ой виноваты. Может мы их, того, по горлу чик, и никто не узнает?

— Ты знаешь, что это такое? — Из валявшегося под ногами мешка атаманша изъяла рацию и сунула ее под нос бородатому богатырю. — Это волшебная шкатулка! По ней пришлые говорят друг с другом, и если один маг не докричится второго, появятся их прихвостни с грохочущими посохами и громкими камнями! И все, приплыли! Суши весла! Строгай деревянный макинтош. Господи, ну с кем мне приходиться работать.

— Верона, ты усугубляешь. — От на скорую руку разбитой палатки отделилась такая же невысокая и хрупкая особа неспешно пересекла поляну. Остановившись около разбушевавшейся товарки, она покачала головой и сочувственно посмотрел на трамбующего лбом землю разбойника, погрозила атаманше пальцем.

— Я, усугубляю? — Взвелась Верона. От негодования они аж покраснела. — Зато у тебя Анет все просто и незамысловато. Одни, мать ее, бабочки и единороги. Ты понимаешь, что это наши? Да ты вообще понимаешь, что может случиться если эти долбоклюи наехали на землян? Да они тут все с землей сравняют!

— Усугубляешь сестра, усугубляешь. Да и потом, ты же помнишь, я ведь тебе говорила, что вольная жизнь, без защиты отца, есть дело сомнительное, хоть и заманчивое. Продеться многое и самой разгребать. Вот, твои котята нагадили, — кивок в сторону застывшей толпы, ты и разгребай.

Возвращался Азир воодушевленный открытием и выбравшись к месту стихийной стоянки группы сообщил.

— Нашел.

— Что нашел? — Барсук повернулся и взглянул на десятника взглядом с поволокой. Спирт уже дал знать о себе, и естествоиспытатель размяк и подобрел.

— Ооооо, господин лекарь, да вы уже нарезались… — десятник иронично хмыкнул.

— Короче, Азир. — Зимин, на которого действие алкоголя так не сказалось, все еще испытывал жгучий интерес по поводу украденных вещей. — Что ты обнаружил?

— Лагерь нашел. — Лениво пояснил десятник, присаживаясь на замшелый камень. — Двадцать разбойничьих душ и две бой-бабы. Одну кличут Анет, вторую Верона. Общаются между собой, ну как ты командир.

— Бинго! — Вячеслав радостно хлопнул в ладони. — Удача, господа на нашей стороне. Что вот только делать? Я-то ожидал двух барышень из верхнего общества, со всеми вытекающими оттуда недостатками, а тут две разбойницы. Как к ним подступиться?

Поднаторевший, за время путешествия, в отношения негоциантских домов, Барсук гаденько захихикал.

— Знал бы милейший старик Подольских, что вытворяют его дочки, облысел бы, наверное.

— Да пусть старик хоть лишаями пойдет. — Отмахнулся Вячеслав. — Нам от этого не жарко, не холодно. Нам бы теперь девок добыть и снарягу.

— Ну, это совсем просто. — Улыбнулся Азир.

— И как же? — Оживился Вячеслав.

Усатый десятник меланхолично сплюнул комок жвачки в траву и полез в карман за новой порцией. Оставалось там не так чтобы и много и отметив этот неприятный факт, он болезненно скривился.