Волчья Империя

Серега не заставил себя долго ждать.

– Я собрал вас здесь по чрезвычайно важному событию. Впервые за время существования Нортейнского княжества случился мятеж. Я не могу сказать, что мы не знали о существовании заговорщиков. Нет, нам было доподлинно известно о том, что заговор зреет в среде высшей знати, но мы не были готовы к тому, что удар будет нанесен именно сейчас, когда все силы княжества сосредоточены на обороне не только нашего государства, но и всей планеты от вторжения ихоров. Не буду долго говорить, мы должны сегодня разработать план подавления мятежа. Сначала заслушаем отчетную сводку о текущем положении дел. Мы слушаем вас, господин Варчер.

Князь умолк. Через мгновение из кресла поднялся высокий худой мужчина средних лет с окладистой бородой, которая смотрелась на фоне его лысины очень неопрятной. Он долго рассказывал о том, что сейчас творилось в столице. И чем больше он говорил, тем больше хмурился князь. Ситуация складывалась не из лучших. В городе установилось хрупкое равновесие сил, которое пока принесло затишье перед бурей, но долго так продолжаться не могло. Ядро мятежников было расколото на несколько частей, небольшими группами они разошлись по разным районам города и взяли под свой контроль несколько ключевых точек. По прогнозам специалистов, в ближайшие несколько часов лидеры движения кинут свои силы на прорыв и попробуют воссоединиться.

– Этого нельзя допускать ни в коем случае, – вынес вердикт князь. – Мы уже знаем, кто возглавляет мятеж?

Конечно же Волк все знал. Он несколько лукавил, задавая этот вопрос, но он хотел, чтобы имя мятежника было названо вслух. Мало кто из сидящих за столом был готов его услышать.

– По нашим данным, во главе мятежа стоит Казимир Добрынский. Ему активно помогают эмиссары иностранных государств. Доподлинно нам известно, что здесь не обошлось без Моравинского королевства. Но кто является эмиссаром митильцев, мы пока не знаем, – доложил Лех Шустрик.

– Хреново это все, – зарычал могучий Бобер. – Как же это ты, Лех, все прошляпил. Нам сейчас об ихорах думать надо, а тут такая засада на незнамо сколько времени. Мятежники сидят плотно, ввести войска в спальные районы города мы не можем, пострадают люди. У нас по ходу пьесы руки связаны. Но и сидеть сиднем да наблюдать, как эти ублюдки захватывают наш город, мы тоже не можем. Так что у нас ситуация, мягко говоря, скверная.

– Мы можем попробовать силами полиции и волчьих гвардейцев точечно зачистить город, – предложил Крушила. – Район за районом.

– Есть информация, что в районе Тихой гавани мятежники заминировали склад с горюче-смазочными материалами. Если мы попытаемся войти, они взорвут склады. Рядом десятки жилых домов, мало нам не покажется.

– А что если попытаться уничтожить главных мятежников. Небольшие диверсионные отряды на территорию противника. И либо выкрасть мерзавцев, либо казнить на месте. Остальные мятежники люди простые, если мы им предложим после этого амнистию, то они и сами разбредутся по домам, когда у них стержня не будет. А кто не уйдет, то с теми уже и разговор короткий. Те же, кто сдадутся, смогут нам выдать всю информацию по местоположению, численности и прочем мятежников.

Марк сам не ожидал, что осмелится заговорить на Совете, и уже тем более начнет кому-либо из этих людей советовать, как воевать с бунтовщиками. Поэтому когда он услышал собственный голос и осознал, что поднимается из-за стола, сильно этому удивился. Не меньше, чем Марс Ветер, который смотрел на него широко раскрытыми глазами.

Марк поймал тяжелый оценивающий взгляд отца, веселый торжествующий взгляд Леха Шустрика и смутился, но все же остался стоять, готовый принять любую критику, любое наказание за свою дерзость.

– А что, молодой Волк говорит дело, – за-явил после минутной паузы Крушила.

Раньше бы он назвал его «мальчишкой», а теперь «молодой Волк», это уже говорило о многом. Его приняли за этим столом за равного.

– Согласен. Тогда вернемся подробнее к вопросу личности мятежников. Кто они? Что нам о них известно? Митильский эмиссар не вычислен, надо приложить все усилия, чтобы его найти. Что с остальными? – поддержал сына Одинцов.

Марк опустился в кресло. За всю оставшуюся часть совещания он не произнес больше ни слова, благо оно не сильно затянулось. Еще с четверть часа они обсуждали личности зачинщиков мятежа, после чего перешли к разработке плана ликвидации главарей. Когда же основные вопросы были решены, князь распустил совет. Попросил только Леха Шустрика, Марка и его друга задержаться.

* * *

Когда двери за последними членами Большого Совета закрылись, Одинцов поднялся с места и прошел к дальнему концу стола, где сидел Марк и его друг, имя его Серега не запомнил, но парень выглядел весьма внушительно и не боялся смотреть прямо в глаза князю, хотя и чувствовалось, что присутствие высокопоставленных особ его сильно смущает. Серега опустился в кресло напротив сына и вгляделся в его повзрослевшее лицо.

Еще недавно, казалось, это было вчера, его сын был совсем мальчишкой. Он заканчивал Академию, и перед ним открывались невиданные просторы для полета. Он хотел служить в космическом флоте, и никто не запрещал ему это. Он шел своей дорогой, отринув часть себя. Пытался добиться всего сам, невзирая на то кто его отец. Теперь же перед Серегой сидел молодой мужчина, в глазах которого не было даже намека на юношеский романтизм, он знал, каких целей хочет добиться, и знал, как это сделать. И он больше не прятался за вымышленной личностью, скрывая от всех, чьим сыном является. Он дорос до того, чтобы принять себя таким, каким он был.

Сереге нравилось то, что он видел, хотя это и немного пугало. Слишком быстро возмужал его сын. Хотя это как раз понятно, ему через многое пришлось пройти за последнее время. Он уже участвовал в космическом сражении, отражал атаку разведывательных кораблей ихоров, он оказался заперт на подбитом и затерянном в космосе корабле без надежды на спасение и каким-то чудом спасся, ему довелось сражаться с мятежниками и познать вкус первой крови. И все это за какие-то несколько месяцев. Это не могло не отразиться на его сыне. В какой-то мере Серега видел сейчас перед собой чужого для себя человека. Такого Марка он еще не видел и не знал. Ему еще предстояло познакомиться с ним.

– Ты сегодня удивил меня, сын, – тихо произнес Одинцов. – Я, признаться, не ожидал такого. Когда я пригласил тебя на совет, то думал, что тебе полезно будет понаблюдать за мотором государства, за его сердцем и разумом. Но я не мог предположить, к какому результату это приведет.

Серега видел замешательство на лице Марка, поэтому поспешил разъяснить свою мысль.

– Когда я в последний раз видел тебя, ты был совсем мальчишкой. Теперь же я вижу перед собой умного молодого человека, уже совсем взрослого, готового для более серьезных задач. И сегодня ты меня сильно удивил.

Марк нахмурил брови. Он не очень понимал, к чему клонит отец, но не спешил задавать во-просы.

– Ты хотел быть пилотом, летать в космосе, тебя увлекла эта идея. Я не видел в этом ничего плохого, да и сейчас не вижу. Но пилотов у меня много. Хотя, конечно, кривлю душой, хороших пилотов мало, но все же они есть. А сын у меня один, взрослый сын. И я считаю, что ты должен занять положенное возле меня место. Тем более что сегодня ты осмелился говорить на равных с сильными мира сего. Я хочу, чтобы ты серьезно подумал над моим предложением, – закончил свою речь Одинцов.

– Отец, мне нужно кое-что тебе сказать, – произнес Марк, но Серега его тут же перебил.

– Ты можешь сразу не отвечать. Тебе надо подумать. Я все понимаю.

– Я не об этом, отец. Мне надо кое-что тебе рассказать. Это касается Рыцаря Севера и Стужи.

При этих словах Одинцов вздрогнул, на лицо Леха Шустрика набежала тень, и он не смог сдержаться от тихого ругательства.

– Откуда ты о них знаешь? – спросил Серега.

– Ты удивляешь меня, пап, как это откуда? Это всем известная старая сказка, ее еще малышам в колыбели рассказывают. Про рыцарей в белых одеждах. Помнится, и мне тоже ее рассказывали.

Серега облегченно выдохнул. Лех Шустрик взял стакан, налил себе из графина воды и шумно выпил.

– Но я видел вчера Рыцаря. Настоящего Рыцаря Севера, и я с ним разговаривал. Вернее сказать, он со мной.

Вот тут Одинцов и Шустрик не на шутку испугались. Неужели они прозевали пришествие нового Рыцаря, и он смог запустить еще один Полюс Силы. Что произошло в прошлое явление, они прекрасно помнили. Территорию, которую посетил Рыцарь, искорежило настолько, что к ней нельзя было приблизиться ближе чем на десять километров. И образовавшаяся в результате активации Полюса Силы аномальная зона начала разрастаться, словно плесень.

– Где ты видел его? – первым переборол себя Шустрик.

Он опустился в кресло рядом с Одинцовым и настороженно уставился на Марка.

– На той площади, где мятежники загнали нас в ловушку. Он появился ниоткуда, словно его не было, и вот он уже есть. В этот момент все замерло, словно время остановилось. И только я видел его и мог двигаться, думать, разговаривать. Он увидел меня и заговорил.

Марк подробно пересказал свой разговор с Рыцарем Севера. Пришлось рассказать и о своем спасении, то, что ему удалось вспомнить благодаря участию Северянина. Марк видел удивленные и озадаченные лица отца и Шустрика, не менее удивленным выглядел и Марс Ветер. Его можно было понять, он и не подозревал о том, что творилось рядом с ним. Для него это было сродни подглядыванию в замочную скважину за закулисье театра.

– Час от часу не легче, – произнес Лех Шустрик, когда Марк закончил рассказ.

Он откинулся на спинку кресла и устало закрыл глаза. Вид у всемогущего главы Тайной службы был донельзя утомленным и обреченным.

– У нас появился еще один игрок. И мы о нем ничего не знаем, кроме того, что он очень могущественен. Мы даже не знаем, что нам от него ждать. Это плохо. Очень плохо, – пробормотал Шустрик.

– По крайней мере, он на нашей стороне. Он спас Марка, – возразил ему Одинцов.

– И подселил какую-то дрянь в голову нашему мальчику. Как там вы его назвали – «электрический наездник». Что это еще за гадость? Как она действует? А что если этот «наездник» управляет парнем да так, что он об этом не догадывается? Что если этот «наездник» программирует поведение человека? Что нам теперь делать? Вот в чем вопрос, – яростно ответил Шустрик. – Одно я вижу точно. Парня надо врачам показать. Пусть он пройдет полное обследование.

– Его уже обследовали, после того как он вернулся, – возразил ему Одинцов.

– Тогда они не знали, что искать. А теперь знают, – ответил Шустрик.

– Люди, вас не смущает, что я здесь сижу? Вы так говорите, словно я пустое место, – возмутился Марк.

– Прости, сын. Слишком много всего за последнее время произошло. Ты, конечно, прав. Но к врачам показаться все же придется.

– Никаких врачей. Вы слышали, что сказал Северянин. Что бы там он ни делал, он намерен отказаться от прежнего плана и хочет убедить в этом Снежную Королеву. Я не знаю, что там подсадили мне в голову. Но то существо хотело меня спасти, потому что я должен жить, в противном случае это шло вразрез с генеральным планом мироздания, что ли… – Марк пренебрежительно фыркнул. – Звучит все дико и абсурдно. Но это так. Сейчас у нас есть более насущные задачи и ими надо заняться. Если вам так будет спокойнее, я, конечно, готов пройти медосмотр, но думаю, что это не играет роли.

– А мальчишка дело говорит, что мы с тобой раскудахтались, как старые наседки, – улыбнулся Шустрик и хлопнул Одинцова по плечу. – Кто бы ни был тот странный человек или не человек, он не намерен вмешиваться в нашу историю. Переиграть его мы сейчас не можем, найти его и допросить тоже. Так что надо решать проблемы по мере их возникновения. А вот со Стужей… эта новость хорошая. Если Снежная Королева передумает, то мы много очков наберем в этой партии. Пока что нам не удавалось справиться с этой проблемой. Может, так оно и лучше.

– А что это за Снежная Королева? Может, вы все-таки расскажете нам поподробнее, – попросил Марк и посмотрел на Ветра. Но тот боялся даже пошевелиться в присутствии столь высоких особ.

– Хорошо. Слушай.

Одинцов подробно рассказал все о Стуже, ее эмиссарах и о плане, который решила воплотить в жизнь Снежная Королева. Он рассказал о Полюсах Силы, о том, как агенты Тайной службы нашли Рыцаря Севера, вели его до места назначения, попытались взять и обезвредить, но он активировал Полюс Силы, тем самым преобразовав большой кусок земли с жилыми домами в аномальную зону, не пригодную для жизни человека.

– Судя по тому, что вы рассказали, эта Стужа может быть даже похуже ихоров. Хорошо, что пока эта проблема решена, – оценил услышанное Марк. – У нас и так дел невпроворот.

– Это ты, конечно, не в бровь, а в глаз. Просто стрелок-снайпер, – улыбнулся Одинцов. – Сейчас мы должны решить, что делать с мятежниками. Нам известны все имена, кроме эмиссара Митильского королевства. Надо взять их за жабры.

– Я разработаю план по уничтожению главарей мятежников. К утру план будет у тебя на столе, там и решишь, – сказал Шустрик.

– Отец, ты хотел, чтобы я был рядом с тобой, был полезен. Позволь мне участвовать в этой операции. То, что они сотворили с нашим городом, не укладывается ни в какое понимание. Я хочу быть там, когда они понесут наказание, – твердо заявил Марк.

– Об этом не может быть и речи. Группы уничтожения будут действовать на территории, занятой противником. Это очень опасно, – тут же возразил Одинцов.

– Папа, я не могу все время прятаться от опасности, к тому же я боевой офицер.

– Парень прав. Мы не можем его все время прятать, – вступился Шустрик, но тут же возра-зил сам себе: – Но там и правда опасно. Мы не можем рисковать твоей жизнью. Это неоправданный риск.

– Отец, – попытался было сказать слово Марк, но Одинцов прервал его властным взмахом руки.

– Ты очень ценен для меня и княжества, чтобы я так просто позволил тебе сунуть голову в пекло. Тебе еще представится шанс отличиться. Можешь не беспокоиться об этом. Ты нужен нам для общения с Северянином. Он может вый-ти на связь в любую минуту. И я ничего больше не хочу слышать. На этом всё.

Одинцов поднялся из-за стола, устало зевнул, прикрыв рот рукой, и заявил:

– На сегодня все. Пора расходиться. Завтра утром я жду тебя у себя. А пока все свободны.

Марк и Вихрь встали. За столом остался сидеть только Лех Шустрик.

– Тогда мы пойдем. Спокойной ночи, отец.

– И тебе тоже. Хотя я уже давно не помню, что такое спокойная ночь, – усмехнулся Одинцов в усы. – Приятно было с вами познакомиться, господин Ветер. Я всегда рад видеть друзей своего сына.

Ветер попытался что-то сказать, но Сергей его уже не слушал, погрузившись в изучение бумаг.

На этом встреча закончилась. Марк и Ветер покинули зал Большого Совета.

– А парень горяч. Совсем как ты в молодости, – оценил Лех Шустрик.

– Хорошо бы укротить эту горячность, а то как бы делов не понаделал, а нам потом с тобой расхлебывай, – сказал Одинцов.

Глава 25

Смерть мятежникам

Всё пошло не так. И винить за это можно было только самого себя. Зачем он вписался в эту историю. Ведь сразу было понятно, что ничего не выгорит, их план обречен на провал. Не стоило доверять барону Добрынскому. Кто знает, быть может, он специально их всех на убой повел, и в этом и состоял великий замысел. Прикинулся заинтересованным в мятеже лицом, втерся в доверие, организовал восстание, чтобы затем его подавить в корне и выдать зачинщиков для публичной, показательной казни. План коварен и хорош. Если все, что говорят про Старого Лиса – Леха Шустрика, – правда хотя бы на четверть, то он вполне мог бы организовать многоходовую комбинацию. Хотя к какому количеству крови это привело. Мог ли он это предвидеть?

Рудольф Шкрайер рванул дверцы шкафа, сгреб всю одежду с вешалок и бросил ее на пол. Осторожно он ощупал дно шкафа и нашел потайной механизм. Легкое нажатие, раздался сухой щелчок.

С первого этажа послышался шум, словно в посудную лавку ворвался смерч. Звон разбивающихся тарелок, переворачиваемой мебели, крики, ругань. Вот уже третий день Рудольф сидел у себя в участке, который захватили матяжники и оборудовали под свои нужды. Большая часть стражей порядка, которая посмела оказать сопротивление, была убита. Рудольф держался в стороне от всего этого, засвечивать свое участие в происходящих событиях он не собирался. Он заперся на втором этаже, на улицу и носа не казал. Провиант и все необходимое ему приносили мятежники. В первое время он управлял из своего гнезда порученным ему отрядом.

Но вот уже сутки как они потеряли какую-либо связь с главным штабом восстания, где всем руководил мятежный барон. А не предатель ли он? Опять возникла крамольная мысль. И с тех пор нортейнская шваль полностью вышла из-под контроля. Хорошо еще не пыталась забраться к нему наверх и свести с ним счеты. Они понимали, в какую передрягу угодили, и найти виноватого проще простого. Достаточно подняться на второй этаж.

Рудольф открыл дверцу и стал вынимать все, что находилось на трех полках потайного отделения шкафа. Новые документы на имя Мартина Блюма из Риквера, торговца пряностями, на имя Вацлава Гугеля из Кортуна, торговца шелком, на имя Влада Гогуна из Клемана, торговца кофеем и чаем. Три удостоверения личности со всеми необходимыми документами. Если кто задержит его с этими документами, то придется слишком много всего объяснять. Так что по прибытии на новое место жительства ненужные личности придется спрятать.

Рудольф давно подготовил для себя пути отступления. Всегда нужно быть готовым к тому, что что-то может пойти не так, и придется спешно делать ноги, пока не ухватили за самые уязвимые места и не вздернули на первом попавшемся суку. Профессия, которой он отдал большую часть своей жизни, приучила его к этому.

С улицы донеслась оружейная канонада. В нескольких кварталах от них шел бой. Волчьи гвардейцы снова попробовали пробиться в глубь территории, но были остановлены на позициях Серых бригад. Их плотное кольцо вокруг площади Согласия не давало прорваться правительственным войскам и взять под контроль район.

Следом за удостоверениями личности Рудольф извлек массивный пистолет 45‑го калибра, личное оружие, которым в повседневной жизни он не пользовался. Проверив патроны, он сунул ствол в карман куртки, куда раньше засунул удостоверения личности.

Вслед за оружием из потайного отделения он извлек стопку денег и пренебрежительно бросил ее в холщовую сумку, лежащую на полу. За первой стопкой последовала вторая, третья… Каждая перевязана веревкой. Свежие, только что отпечатанные купюры. Здесь насчитывалось несколько тысяч нортейнских марок, и даже казначей княжества не смог бы их отличить от настоящих. Но Рудольфа это волновало мало.

Вслед за деньгами он извлек два черных шелковых увесистых мешочка, внутри которых находились драгоценные камни. Все поступавшие к нему деньги он переводил в камушки. По-хорошему хранить такие вещи дома нельзя, но банкам Рудольф не доверял. Когда ближе к телу как-то надежнее.

Последнее, что он извлек из тайника, была шкатулка из черного дерева с гравировкой растительного орнамента. За то время, что она хранилась у него, Рудольф ни разу ее не вскрывал. Инструкция гласила, что открыть он ее имеет право только в самом крайнем случае, когда его миссия окончательно провалится, его рассекретят и никаких других вариантов не останется. Он аккуратно упрятал шкатулку в сумку. До последнего аргумента дело еще не дошло.

Закрыв сумку, он бросил ее на рабочий стол. На шкаф он даже не посмотрел. Теперь, когда тайник выпотрошен, он больше не представлял для Рудольфа никакого интереса. Он налил в стакан на четыре пальца коньяка, выпил залпом и шумно выдохнул.

Шум на первом этаже утих. Интересно, что там происходило. Ребята что-то не поделили и сцепились друг с другом. Похоже на правду. В последнее время ситуация внутри накалилась до предела. В самом начале, когда бунт только начался, им казалось, что они могут перевернуть весь город и взять власть в свои руки, но эта решимость быстро разбилась о жесткое сопротивление волчьей гвардии. Волна бунта была остановлена и отброшена назад отливом. И теперь надо было признать, что время упущено безвозвратно. Их мятеж обречен. Сколько они еще продержатся? День, два, неделю, это уже не играло роли. Как говорят картежники: сударь, ваша карта бита. И это нельзя было отрицать.

Вот народ и лютует. Вчера они поставили к стенке всех тех полицейских, кому сохранили жизнь. Просто так, от бессилия, от невозможности переломить сложившуюся ситуацию. И это было понятно. Основной контингент мятежников составляло нортейнское отребье, нищета, бездельники, голь, срань, рвань перекатная. Они хотели на ровном месте, без труда и пота возвыситься, взять все и поделить. А теперь, когда ничего не вышло, ищут виноватого. Сколько им потребуется времени, чтобы додуматься до того, что виновник всех их бед сидит на втором этаже?

Рудольф налил второй стакан виски, сделал маленький глоточек и подошел к окну. Осторожно, так чтобы не сильно засветиться, выглянул наружу. Улица выглядела так, словно пережила конец света. Перевернутые и покореженные автомобили, разбитые витрины, поваленные столбы электропередач и дорожных указателей, пустые мертвые окна домов, в которых если и остались жители, то они спрятались так сильно, что и с тепловизорами не найдешь. Глядя на эту картину, трудно было представить, что еще несколько дней назад это был цветущий благоустроенный район, где слышался детский смех, где люди были приветливы и улыбчивы, где были всем довольны.

Рудольф отпил виски, причмокнул губами и шумно вздохнул. Если бы он не родился в султанате Исхиракль и не служил бы ему верой и правдой, если бы он не выбрал бы себе профессию разведчика-диверсанта, то мог бы признать тот факт, что нет места лучше для жизни простых людей, чем Нортейнское княжество. Но он изначально был на другой стороне игрового поля и должен был приложить все силы для того, чтобы выиграть эту партию. Но сейчас для того чтобы остаться в игре, надо вовремя отступить. И пора было делать ноги, пока за его персону не взялись либо бывшие соратники, либо волчьи гвардейцы, которые рано или поздно окажутся здесь.

С первого этажа раздалась ругань и крики. Складывалось впечатление, что пиратская команда собралась для дележа добычи, но никак не могут договориться, кому какая доля причитается.

Рудольф оторвался от окна, залпом допил виски и разбил стакан об стену. Все равно в этом шуме никто ничего не заметит. Початую бутылку виски он заткнул пробкой и засунул в другой карман куртки. Попутно проверил ствол. Так, на всякий случай. Не то чтобы он сомневался в том, куда его положил, но когда Рудольф нервничал, он по нескольку раз проверял карманы, все ли на месте.

Подхватив сумку с пола, он забросил ее на плечо, вытащил кинжал из ножен, висящих у пояса, и направился на выход. Осторожно, так чтобы не привлечь ненужного внимания, он отворил дверь и выглянул в коридор. Здесь на этаже в кабинете, сразу возле лестницы поселился один из бойцов-повстанцев, высокий мускулистый мужик, говорили, что из бывших грузчиков. Он любил заложить за воротник, поэтому никаких проблем Рудольфу не доставлял, хотя поставлен был на этаже, чтобы негласно приглядывать за бывшим легавым.

Осмотрев коридор и оставшись удовлетворенным осмотром, Рудольф вышел из кабинета, осторожно прикрыл за собой дверь и двинулся в сторону лестницы. Ему предстояло пройти коридором, миновать парадную лестницу, спускаться по ней опасно. Слишком людно на первом этаже. Но полицейский участок можно было покинуть и другим путем. Черная лестница вела во двор, откуда можно было выбраться на соседнюю улицу. Потом несколько кварталов по руинам, и он на свободе. Если вдуматься, работка плевая, это если в мирное время, а по нынешней ситуации кто его знает, сколько это займет у него времени. Самое главное – это миновать эти несколько кварталов, потом он окажется в относительной безопасности. Знает он одну норку, которая приведет его прямиком на территорию, оставшуюся верной князю Волку. А оттуда он сможет выбраться за пределы города, а там ближайшим транспортом до Клемана.

Все казалось так просто. Пока он крался по коридору, он тасовал в голове варианты. Может поэтому и не заметил сразу, как за его спиной открылась бесшумно дверь, и в коридоре показалось новое действующее лицо.

Рудольф миновал главную лестницу, когда услышал позади тихое покашливание, словно кто-то пытался его деликатно о чем-то предупредить. Он резко обернулся, одновременно с этим роняя сумку на пол, в случае нападения она будет ему только мешать, и ныряя резко в сторону. Но нападения не последовало.

Он увидел высокого человека в черных кожаных штанах, рубахе и куртке. Его простое крестьянское лицо было растянуто в улыбке. Как он здесь оказался, одному Творцу ведомо. Он был определенно чужаком, в их отряд не входил, тогда как, гниц его раздери, он здесь оказался? Не мог же он незамеченным прокрасться сквозь толпу мятежников. Или это он всех внизу покрошил, догадался Рудольф. Но как он мог уложить десяток сильных, хорошо вооруженных мужиков и выглядеть настолько довольным и полным сил? Он даже не запачкал одежду.

Незнакомец поднял руку, затянутую в кожаную перчатку, и приложил указательный палец ко рту, призывая к молчанию.

Догадка осенила Рудольфа. Похоже, этот незнакомец был из Тихого братства. Он слышал о нем. Гильдия наемных убийц, которая с приходом к власти князя Волка прекратила свое существование. Но откуда он здесь взялся?

Это была последняя мысль, родившаяся в голове Рудольфа. В следующую секунду он умер, так и не узнав, кто и как его убил.

* * *

Похоже, они застряли, и основательно. И надо же было так вляпаться, а еще несколько часов назад казалось, что эта вылазка удачная мысль.

Крис Бруннер, бывший владелец бакалейной лавочки, сплюнул вязкую горячую слюну на мостовую и сел, прислонившись спиной к холодной каменной стене. Он внимательно оглядел своих бойцов, расположившихся на привале возле разбитого кафе с яркой вывеской «Три толстяка». Мало их осталось. Совсем мало. Когда выходили из штаба Южного округа, контролирующего южные окраины Вышеграда, их было двенадцать человек, а сейчас осталось всего четверо. Отличные бойцы. Крису довелось проверить их в уличных боях, и результатом он остался доволен. Настоящие головорезы, не имеющие никаких моральных и нравственных рамок. Они брались за любую работу, и Крис подозревал, что эти ребята оказались в стане мятежников не просто так. Скорее всего, они были из наемников, но никто из них не признавался в этом.