Задача выжить

После чего солдат обернулся и крикнул кому-то внутри дома:

– Семён, сейчас мужик в пятнистой куртке по лестнице вверх пойдёт. Не стреляй.

Виктор скинул рюкзак и палатку на землю, отдал карабин и пистолет Гале Громовой, а сам пошёл в подъезд. Как только он вошёл внутрь, как его остановил бородатый темноволосый мужик кавказского вида и быстро профессионально обыскал. Вынул из кармана брюк нож и сказал с сильнейшим кавказским акцентом:

– На виходэ тэбэ атдам. Иды навэрх.

На лестничной площадке второго этажа дверь оказалась наглухо заложена ящиками и обломками мебели. На третьем этаже у перил стоял и курил невысокого роста паренёк. Рядом с ним на полу на сошках стоял ручной пулемёт Калашникова с коробкой патронов. Курящий парень настороженно глядел на Виктора, но за оружие не хватался и курить не прекращал. Виктор зашёл на этаж и в открытых дверях одной из квартир увидел того самого качка в тельняшке.

– Заходи и садись на диван, – пригласил его военный.

Виктор зашёл внутрь. В квартире находилось ещё пять человек, все при оружии. Но на вошедшего они практически не обращали внимания – трое сидели на кухне и обедали, двое развалились на креслах и что-то между собой обсуждали, активно жестикулируя.

– Рассказывай, – велел ему снайпер в тельняшке.

Виктор максимально упрощённо рассказал свою историю. Выжил при налёте. Нашёл девушек. Обещал отвести их обратно. Третий день идут по бездорожью. Везде хаос и трупы. Пока он говорил, с кухни вышел один из обедавших и уселся на стуле напротив Виктора, внимательно его слушая. Это был крепкий мужчина лет сорока с проседью в тёмных волосах.

– Расскажи нам про военных Красноармейска, – велел он, когда Виктор закончил свой рассказ.

Не зная, в каких отношениях находятся встреченные им солдаты с военным правительством Красноармейска, Виктор очень осторожно ответил на этот вопрос. Описал лишь, что видел заставы на дорогах, видел грузовик с вооруженными людьми и один БТР. Рассказал, что видел, как жителей ближайших деревень силой увозят в Красноармейск. Достал из кармана подаренную ему Ромкой листовку и также показал.

– Как думаешь, он? – поинтересовался у снайпера крепыш.

– Трудно сказать. Но по описанию вроде похож.

На Виктора накатила паника. Он прокручивал в голове варианты действий и всё отчётливей понимал, что сбежать ему не удастся, как не удастся и справиться с этими двоими крепкими сильными бойцами.

– На кого похож? – небрежно поинтересовался парень, сам же внутренне сжавшись.

Седой военный улыбнулся и поведал:

– Мы тут постоянно осуществляем радиоперехват сообщений. Единой страны больше нет, вместе с ней канула в Лету единая армия и полиция. Всё перемешалось, разбилось на отдельные посёлки и районы со своими отрядами самообороны. И потому нам хочется понять, что представляют из себя наши соседи. Что «красноармейские» сильны, это понятно. Но чего от них ждать – друзья это или враги? Как будто нам проблем с «зубачёвской» группировкой не хватало…

Виктор достаточно изучил карту, чтобы сообразить, что речь идёт о районе Зубачёво в северной части Сергиева Посада. Именно в том районе на карте имелось множество крупных воинских частей.

– А кто вы сами? – рискнул поинтересоваться Виктор.

– Мы – выжившие из Хотьковской сапёрной бригады и присоединившиеся к нам военные из соседней части связистов. Ну и часть полицейских на нашей стороне. Руководит нами полковник Стрешов, бывший омоновец, он сейчас пошёл с бойцами к Троице-Сергиевой лавре. Стрешов нас спас в первый день вторжения – его ребята ценой своих жизней отвлекли треугольные корабли от наших горящих казарм. С севера в городе «зубачёвские» – городская полиция, военные из мотострелковой части, охранники тюрьмы и несколько сотен уголовников, которых эти идиоты зачем-то выпустили. Сегодня должны были состояться наши переговоры с «зубачёвскими» по поводу объединения. Но, судя по перестрелке со стороны Лавры, что-то пошло не так. Там даже танки стреляли, а у нас нет своей бронетехники. «Зубачёвских» гораздо больше, и они лучше вооружены. Поэтому мы ищем союзников и смотрим на «красноармейских». От них приезжал эмиссар. Надавал нам кучу листовок – таких же, как ты принёс. Но ничего конкретного не обещал – ни оружия, ни военной поддержки…

– Бандиты они, – не выдержал Виктор и рассказал про происшествие на мосту и в деревне Лычево.

Его слушали, не перебивая. Потом «снайпер» отвёл «седого» в сторону, и они о чём-то пошептались вдвоём. Когда они вернулись, «седой» сказал:

– Тебя ищут, парень. Ты убил не просто какого-то безвестного насильника, а младшего сына самозваного «верховного главнокомандующего» Красноармейска. И он теперь не успокоится, пока не расправится с тобой максимально жестоким способом. Если я что-то понимаю в этой жизни, то наш начальник после провала переговоров с «зубачёвскими» теперь будет искать союза с «красноармейскими». А лучшего подарка им для демонстрации своей лояльности, чем твоя голова, трудно подыскать. Мне тебя жаль, парень…

При этих словах «седой» расстегнул кобуру и стал доставать пистолет. Виктор вскочил с дивана и, оттолкнув «снайпера», кинулся к выходу из комнаты. Но не успел – выбежавшие с кухни двое солдат жёстко повалили беглеца на пол и заломили руки за спину. «Седой» присел на корточки рядом и сказал:

– Балбес, я же помочь тебе хочу. Возьми нормальный пистолет. Это «Гюрза», пробивает бронежилет со ста метров. Патронов к нему, правда, ты хрен где найдёшь, но я дам тебе две обоймы – всё, что у меня самого есть. Отводи девчонок в их интернат и вали уже сегодня подальше от Сергиева Посада и Красноармейска. Боюсь, что уже к вечеру наш Стрешов будет искать тебя едва ли не с большим рвением, чем сами «красноармейские».

* * *

– Вот он, наш интернат! – с гордостью и теплотой в голосе указала Маргарита на далекое трёхэтажное здание за забором.

Они укрывались в подъезде дома рядом с отделением «Сбербанка», дожидаясь вышедших вперёд разведчиц. На противоположной стороне из-за кустов показалась Кристина, одна из разведчиц. Виктор осмотрел небо. Чисто. Он махнул девушке рукой, Кристина перебежала дорогу и тут же протянула Лизе какой-то мятый лист бумаги, при этом разведчица выглядела растерянной.

– Мы это и так предполагали, – спокойно проговорила Лиза и передала бумагу Виктору.

«Школа-интернат закрыта. В целях безопасности учащиеся переведены в Хотьковский Покровский женский монастырь по адресу: Московская область, Сергиево-Посадский район, город Хотьково, Кооперативная улица, дом 20. И.О. директора школы-интерната Ковалёва З. С.».

– Значит, директор погибла. Жаль, очень хороший была человек. Но мне всё равно нужно попасть внутрь интерната – там остались мои личные вещи, – проговорила Лиза.

Двери оказались запертыми, но Виктор по просьбе Лизы выломал их. Девушка велела подругам быстро собирать свои личные вещи из комнат, а Виктора попросила отнести её на третий этаж к кабинету директора. Кабинет оказался не заперт, внутри явно не так давно произошёл пожар. Однако Лизу мало интересовал царящий в комнате разгром, она сразу же подошла к сейфу у стены. Протянула руку куда-то за сейф и достала связку ключей.

– Я давно узнала, где директриса хранит ключи, – проговорила школьница, вскрывая большой несгораемый сейф. – Одно время даже думала сбежать из интерната, прихватив свои вещи, но потом как-то привыкла к учителям, да и сдружилась с девчонками…

Внутри оказалось куча папок с хозяйственными бумагами и личные дела воспитанниц интерната. Лиза порылась в стопке и достала тонкую серую папку, на первой странице которой имелась наклейка «Святова Елизавета Кирилловна».

– Отвернись. Если попробуешь прочесть, убью! – пригрозила девушка.

Виктор отвернулся к разбитому окну. Краем глаза он заметил, что девушка достала что-то небольшое из папки и переложила в нагрудный кармашек. Потом Лиза долго и старательно рвала бумаги на мелкие кусочки, затем сложила обрывки в керамическую подставку из-под цветка, полила чем-то горючим и чиркнула зажигалкой.

– Всё, можешь оборачиваться. Больше мне ничего тут не нужно. Пошли к остальным! – сказала девушка, запирая обратно сейф и пряча ключи на место.

Все школьницы уже тоже собрались. Стоящий рядом с ними Ромка явно обрадовался появлению Виктора и взял его руку. Лиза сказала, что ей вещи собирать не нужно, и можно сразу же двигаться к интернату. Когда группа перешла через дорогу, девушка попросила спустить её с носилок. На костылях она доковыляла до включенного банкомата возле «Сбербанка» и достала из кармана пластиковую карточку.

– Как я тебе и обещала, Виктор, я честно заплачу за твою работу, – торжественно и даже пафосно произнесла она и вставила карточку в щель банкомата.

Карточку засосало внутрь. Лиза, тщательно прикрывая клавиатуру ладонью от всех остальных, ввела пин-код. На экране отобразилась надпись: «Нет связи с обслуживающим банком», после чего банкомат выплюнул карточку обратно. Лиза попробовала повторить операцию ещё раз, но с тем же результатом. На растерявшуюся девушку стоило посмотреть, столько разных эмоций сейчас одновременно отображались на её лице – растерянность, обида, злость, волнение и чувство вины.

– Лиза, не теряй времени зря, банкоматы ещё с первого дня вторжения не работают, – объяснил ей Виктор.

– Но как же… У меня на карточке наследства сорок семь миллионов рублей лежит! Ты хочешь сказать, что это всё потеряно? – ужаснулась девушка.

– У меня тоже на карточке накрылась куча денег, которые я на квартиру копил, – признался Виктор. – Только ерунда уже всё это. Пошли дальше.

– И вовсе это не ерунда! – не согласилась Лиза, не сдержав слёзы.

Она со злостью швырнула костыль в стену, после чего тяжело опустилась на асфальт. Девчонка рыдала навзрыд, её плечи тряслись от всхлипываний. Виктор, посмотрев на стоящих вокруг девчонок и обнаружив, что никто из них не решается сейчас подходить к плачущему лидеру, сам присел рядом. Лиза подняла на него свои мокрые от слёз глаза, швырнула вдаль второй костыль и почти криком выпалила:

– Я не могу так! Я всегда знала, что нужно лишь чуть-чуть потерпеть в этой унылой школе и дождаться восемнадцати лет, а потом все деньги вместе с накопившимися процентами поступят в моё полное распоряжение… Я терпела нравоучения в этой скучной религиозной школе только потому, что когда-то они должны были закончиться, после чего я собиралась зажить по-настоящему. Я уже даже машину себе заранее подобрала и определилась, куда поеду отдыхать в первую очередь. Когда случилась эта война, я поняла, что мои мечты о кабриолете и тропических островах накрылись медным тазом, но всё равно считала, что могу купить себе всё, что нужно – еду, снаряжение, патроны. Я же именно с этих денег собиралась заплатить тебе…

Девушка зарыдала ещё сильнее, и молодой человек рискнул её осторожно обнять, чтобы успокоить. Лиза отстраняться не стала и, крепко прижавшись к нему, долго всхлипывала. А потом вдруг резко отстранилась и сообщила:

– Виктор, не волнуйся, я что-нибудь придумаю. Пусть я и наивная сумасшедшая дура, но не хочу оставаться тебе должна!

– Не бери в голову, я не из-за награды вас сюда вёл, – отмахнулся парень.

– А из-за чего тогда? – поинтересовалась стоящая рядом Кристина.

– Просто иногда хочется чувствовать себя порядочным человеком. Пошли, я провожу вас до монастыря.

Идти оставалось совсем недалеко. Они шли вдоль длинной прямой Хотьковской улицы, как вдруг Ромка забеспокоился и стал указывать рукой на дорогу впереди:

– Смотри, Виктор, это же машина дяди Серёжи!

На дороге перед ними лежала разорванная взрывом «Лада». Даже издалека можно было понять, что никто не смог бы выжить в этой катастрофе, но Ромка всё же побежал вперёд. Виктор пошёл за ним, чтобы успокоить ребёнка в случае необходимости. Как он и предполагал, в салоне обнаружились сгоревшие трупы – двое взрослых и трое детей. Ромка зачем-то полез внутрь разорванной машины и открыл «бардачок». Затем гордо продемонстрировал старшему товарищу свой трофей:

– Сигнальный пистолет-ракетница. Я видел позавчера, как дядя Серёжа прятал его сюда, когда они вещи в машину складывали. Можно я его себе возьму?

Виктор не возражал. Он взял паренька за руку и повёл вслед за ушедшей далеко вперёд основной группой. Через полчаса их отряд уже двигался вдоль высокой, окрашенной в белый цвет кирпичной стены монастыря. Лиза угрюмо молчала, остальные девушки тоже. За железной оградой они увидели высокую сухую женщину в чёрной рясе. Зина Крылова окликнула монахиню и попросила позвать игуменью.

– Я и есть новая игуменья Покровского женского монастыря, – ответила незнакомка. – Чего вам от меня нужно?

Девушки наперебой стали рассказывать о том, что они учились в школе-интернате, автобус был разбит, и только сегодня они смогли добраться. Виктор молча взял Ромку за руку и отошёл с ним в сторону, чтобы не мешать переговорам девушек.

– Если ваша вера сильна, а желание искреннее, то вы найдёте здесь приют, – торжественно произнесла женщина, отворяя калитку.

Девушки радостно зашли внутрь. Некоторые из них развернулись к Виктору и помахали ему рукой, прощаясь. Парень тоже помахал рукой, подхватил рюкзак и закинул палатку на спину. И тут вдруг Маргарита Буйнова попросила у настоятельницы разрешения проститься с парнем, который, рискуя жизнью, провёл их через все опасности и трудности до монастыря. Игуменья, немного подумав, дала согласие.

Маргарита подбежала к Виктору и громко, чтобы все слышали, поблагодарила за смелость, честность и благородство. Затем подошла совсем близко ближе и чмокнула парня в щёку. И тихим шёпотом добавила:

– Лиза просила тебе передать, чтобы ты пока не уходил далеко. Если в монастыре кому-то из одноклассниц покажется не так хорошо, как они сейчас надеются, она просит принять этих девушек и доставить в другое безопасное место.

– Передай Лизе, что я буду ждать вплоть до завтрашнего вечера вон в том красном двухэтажном доме за моей спиной, – так же тихо одними губами ответил Виктор, после чего решительно развернулся, взял Ромку за руку и твёрдой быстрой походкой зашагал прочь.

Он успел уже отойти шагов на двадцать, как вдруг позади раздался отчаянный крик Гали Громовой:

– Виктор, подожди меня!!! Я иду с тобой!

Парень обернулся. К нему со всех ног бежала Галя с тяжёлым рюкзаком в руках. Девушка сперва догнала его и только после этого робко поинтересовалась:

– Можно мне пойти с тобой?

– Можно, – ответил Виктор и посмотрел на монастырь.

Игуменья уже запирала калитку и что-то сердито выговаривала остальным девушкам. Те растерянно оглядывались вслед так неожиданно сбежавшей подруге и переговаривались между собой. Тяжёлая калитка закрылась.

Взявшись за руки, Виктор, Галя и Ромка пошли прочь.

* * *

Выбранный им в качестве места встречи двухэтажный красный дом оказался брошенным обитателями. На первом этаже тут ещё недавно работали парикмахерская и небольшой магазинчик женской одежды, на втором располагались жилые квартиры. Все двери в доме оказались выбиты, а всё, что представляло хоть какую-нибудь ценность для мародёров, оказалось вырвано и уже вынесено. Воды, света и газа в доме тоже не имелось. В общем, как быстро определил Виктор, этот дом представлял далеко не самое лучшее место для отдыха и ночлега. Но делать нечего – он сам назначил именно тут место встречи, а потому приходилось довольствоваться тем, что имелось.

Им предстояло провести в этом покинутом доме более суток, и потому хотелось привести жилище в надлежащий вид. Виктор занавесил натянутыми простынями разбитые окна в одной из квартир. Придвинутой мебелью загородил выход на балкон, предварительно перед этим выкинув с балкона на улицу разморозившийся и страшно смердящий холодильник вместе с испорченными продуктами. Ромка собрал и вынес раскиданный мусор, а Галя даже подмела полы.

Чтобы не терять времени, сразу после уборки отправились на разведку по ближайшим домам. В соседнем здании ещё недавно находилось туристическое агентство – далеко не самое перспективное учреждение в целях наживы, зато там нашёлся офисный кулер, а к нему четыре пятнадцатилитровых бутыли с чистой питьевой водой. Без электричества кулер, естественно, воду не охлаждал и не представлял интереса, зато воду забрали и отнесли в свой новый «лагерь». В этом же агентстве Виктор долго рассматривал работающий на батарейках мегафон – стандартного вида «матюгальник», которые использовали зазывалы возле рынков или полицеские на массовых мероприятиях. Мегафон находился в рабочем состоянии, однако Виктор его в итоге оставил, так и не придумав полезного применения.

Больше ничего ценного найти не удалось – этот район оказался очень тщательно проверен местными мародёрами. Людей во время своих поисков они так и не встретили, что не слишком-то удивило – во всём районе не имелось воды и света, отсутствовали крупные магазины или склады. Выжившие, судя по всему, предпочли уйти в более комфортные для жизни и более перспективные в плане трофеев места.

Ужин при свечах состоял из воды и сухарей, покрошенных в разогретые над пламенем свечи банки тушёнки. Ромка беспричинно веселился и смеялся, но Виктор решил, что это у ребёнка нервное – сходило накопившееся страшное напряжение последних дней. Галя Громова, напротив, вела себя рассеянно и задумчиво. Она так и не объяснила Виктору причину своего неожиданного решения идти за ним, но молодой человек и не настаивал на ответе.

Виктор пересказал своим спутникам переданное от Лизы сообщение, а также предупредил их о том, что его могут искать головорезы Хотьковской группировки. Сейчас беглецы находились на контролируемой «хотьковскими» территории, так что приходилось соблюдать особую осторожность.

На улице стемнело. Огонёк мог выдать расположение беглецов, поэтому Галя погасила свечи, и все сидели в темноте. Виктор периодически подходил к выходящему на монастырь окну и долго сквозь разрезы в простыне смотрел на далёкие стены и башенки. Придут девчонки или не придут? Галя была настроена скептически и предлагала не рисковать понапрасну, ожидая возможно передумавших девушек, а как можно скорее уходить из Хотьково. Она гораздо лучше самого Виктора понимала взаимоотношения и настроения внутри их женского коллектива и достаточно убедительно доказывала спутникам, что ждать остальных одноклассниц совершенно напрасная трата времени. Виктор это и сам понимал, но всё же собирался сдержать данное им слово и ждать ещё сутки до следующего вечера.

После полуночи, когда Ромка и Галя давно уже спали на комфортных кроватях, уставший Виктор решил и сам уже ложиться. Он умывался перед сном, когда сработала установленная им на лестнице примитивная сигнализация – зазвенели падающие пустые консервные банки и бутылки. Кто-то в ночной темноте не заметил натянутую над ступенью лестницы тонкую чёрную нитку и порвал её. В одних трусах молодой мужчина выскочил в коридор и, держа в руках «Гюрзу» и прижимаясь к стенам, пошёл выяснять причины шума.

На лестнице стояли девчонки. Они страшно перепугались внезапного грохота и были рады появлению знакомого им взрослого мужчины, пусть даже и едва одетого. Извинившись за свой внешний вид, Виктор быстро оделся и провёл девчонок за собой в комнату, усадив на разложенном диване и креслах. Всего перебежчиц оказалось семеро – Иванова Настя, две Лены – Иванова и Старостина, Маргарита Буйнова, обе поварихи отряда – Александра Вышкина и Света Камышева, а также совершенно незнакомая рыжая девушка.

– Рассказывайте, – предложил им Виктор, усаживаясь на стул перед ними.

Сперва девушки начали, перебивая друг друга, говорить все вместе. Но потом инициативу неожиданно взяла Вышкина Александра, остальные лишь изредка дополняли слова подруги. Вообще раньше Виктор практически не общался с этой небольшой жилистой девчонкой с русыми прямыми волосами – та не лезла в добровольцы, никогда не ходила с ним в разведку и как-то сразу выбрала тихую скромную должность поварихи отряда. Поэтому сейчас Виктор как бы заново знакомился с ней. Девушка же оказалась бойкая, с хорошо подвешенным языком, зорким цепким взглядом и прекрасной памятью.

От неё Виктор узнал, что в монастыре осталось только шесть монахинь, включая новую игуменью. Все остальные монахини погибли в самые первые дни войны – от выстрелов летающего охотника и при пожаре, уничтожившем многие деревянные постройки на территории монастыря. На второй день вторжения в монастырь привели выживших учениц женской школы-интерната, их осталось тридцать школьниц из более полутора сотен. Погибли целые классы вместе с учителями. Причём половина погибших пришлась именно на второй день – по дороге к монастырю их колонну обнаружил летающий охотник…

Сейчас в монастыре действовали очень жесткие правила поведения, за соблюдением которых пристально следили монахини. Так, у приведённых Виктором девушек потребовали немедленно избавиться от «бесовской одежды и вещей» – защитные костюмы, ботинки, нижнее бельё, рюкзаки были сложены в одну большую кучу и сожжены на мусорке. Девушек заставили временно переодеться в школьную форму интерната. Тем же, кто выкинул оказавшиеся слишком рваными или грязными длинные юбки и светлые блузки формы, дали по простой длинной ночной рубахе. Впрочем, и тем, и другим объявили, что это временно – уже на следующий день девушкам полагалось самим своими руками сшить себе монашеские одежды. С обувью оказалось сложнее – уже уничтожив по приказу игуменьи свои походные сапоги и ботинки, девушки выяснили, что замены вообще не нашлось. И хотя игуменья Анастасия пообещала, что вскоре в монастырь привезут для девушек подходящую обувь, пока что приходилось ходить босиком.

А затем каждую вновь прибывшую девушку по очереди вызывала к себе игуменья и вела долгую обстоятельную беседу. Монахиня интересовалась, насколько хорошо ученица знает Святое Писание, а также задавала разные вопросы по поводу православных праздников, постов и ритуалов. Затем давала каждой новой обитательнице монастыря какое-то поручение на ближайшие дни – помогать другим сёстрам разбирать сгоревший амбар, поливать водой грядки, обметать нитками ткань для постельного белья и так далее.

Когда очередь говорить с настоятельницей дошла до Александры Вышкиной, едва начался разговор, как в комнате игуменьи зазвонил мобильный телефон. Голос звонившего был мужской. Своего собеседника игуменья называла «братом», и у невольно присутствующей при этом разговоре девушки сложилось впечатление, что речь идёт именно о кровном родстве, а не духовном. Разобрать, что брат говорил настоятельнице, было невозможно, но в какой-то момент игуменья оторвалась от трубки и задала вопрос скромно сидящей на стуле Александре:

– Как зовут того парня, который сегодня привёл вас сюда, с которым вы несколько дней шли?

– Его зовут Виктор. Фамилию я не знаю, – честно ответила удивившаяся такому странному вопросу Александра.

Настоятельница пересказала ответ девушки своему собеседнику. Затем опять повернулась к Александре и задала новый вопрос:

– Куда этот Виктор ушёл? Он говорил вам, куда собирается идти после того, как отведёт вас сюда в монастырь?

Александра ответила, что не знает. Больше девушке никаких вопросов не задавали. А между тем игуменья сказала брату:

– Звонил Пашка Коробков. Да, тот самый. Он большой шишкой стал у «зубачёвских». Предлагает завтра-послезавтра встретиться со мной, хочет что-то предложить.

Монахиня помолчала, слушая долгую речь собеседника, и сказала:

– Я тоже так думаю. Хорошо, запомнила. Если на меня будут давить, говорю в трубку «всё в порядке». Если давления не будет, то произношу слова «мне некогда, потом поговорим». Да запомнила я. Береги себя!

После этого игуменья поинтересовалась, чем занималась в походе Александра? Услышав ответ, настоятельница отправила Александру работать на кухне и позвала следующую новоприбывшую девушку. А поздно вечером к ним в маленькую комнату приковыляла Лиза Святова на костылях. В длинной и необъятной белой рубахе с чужого плеча она смотрелась нелепо и жалко, но это не уменьшало решимости девушки. Прежде всего, Лиза поинтересовалась у работавшей на кухне Александры, сколько припасов хранится в подвале? Услышав подробный отчёт, школьница скривилась:

– У нас всего один мешок крупы, три мешка картошки и пара ящиков других овощей на шестьдесят человек? Это даже не смешно, подруга. Ты уверена, что других хранилищ в монастыре нет?

– Думаю, что нет, – ответила Александра. – Основной склад еды находился в сгоревшей деревянной пристройке, но там всё погибло.

– Подумайте сами, – предложила собравшимся Лиза. – На ужин нам дали такую мизерную порцию, что наесться ей было просто невозможно. А на завтра, насколько я слышала, объявлен строгий пост в память о погибших монахинях. А я ведь ещё удивлялась причине поста именно завтра – вроде не седьмой день и не сороковой. Но после твоего рассказа, Саша, я поняла истинную причину этого поста. Подозреваю, что теперь у нас каждый день будет пост.

– Но что же делать? – ужаснулись девчонки.

И Лиза, предварительно получив от девушек клятву никому не говорить, по огромному секрету рассказала о том, где Виктор будет ждать девушек до завтрашнего вечера. После того, как Лиза ушла к другим подругам, совещание собравшихся в комнате девушек оказалось совсем недолгим. Все семеро твёрдо решили воспользоваться шансом сбежать из монастыря. Даже рыжая Виктория Сычева из другого класса, никогда в глаза не видевшая Виктора, согласилась с подругами, что лучше рискнуть и уйти в неизвестность, чем получить гарантированную смерть от голода в ближайшее время. Девушки дождались ночи, прокрались во двор и перелезли через решётку ворот.