Право любви

– Я не прощаюсь, – с угрозой пробурчал тот, с показной неторопливостью поднимаясь из кресла, – советую подумать до вечера… иначе…

Он многозначительно ухмыльнулся и вразвалку покинул каюту. Следом, так же хмыкнув, удалился помощник, из вредности оставив дверь открытой.

– Что тут произошло? – Закрыв дверь, Стан в упор уставился на моряну. – Он просто пылал злостью?!

– Мы отказались принять участие в прощальном ужине. – Водная дева не выглядела ни оскорблённой, ни расстроенной. – Забудь. У нас более важное дело, нужно, чтобы вы перенесли сюда все свои вещи… ночью нас заберут.

– Тхипп? – откровенно обрадовался Стан. – Как здорово! Сейчас и принесём, пока они не приняли меры, пошли, Костик.

– Возьмите Уло, – не разделила его эйфории моряна, – лучше поостеречься.

– Ты думаешь, мы без него не справимся?

Конс согласно кивнул. Стан, как и обещал, посвятил всё свободное время тренировкам, и теперь братья были уверены, что пара-тройка матросиков никаких проблем для них не создаст.

– Не спорь, я этого капитана знаю, – стояла на своём старшая моряна, – не лично… сам понимаешь, но наслышана. Ты думаешь, Фанзела садится на любое судно? Как бы не так. У этого капитана остались непроданными три самые дорогие каюты, и уступать их перед самым отходом судна по более дешёвой цене, как делают другие, он не стал. А взял Фанзелу, точно зная, что благородные господа к концу путешествия оплатят все три сполна. Выгода налицо, богатых, капризных пассажиров меньше, а деньги те же. И он уже зол за неё на меня, да и на вас… наверняка помощник сумел выбить из неё признание, почему она валяется в своей каюте и изображает морскую болезнь, вместо того, чтобы работать. Поэтому возьмите Уло.

– Стан… – Майка смотрела умоляющими глазами, зная, что решение будет за ним, а не за её мужем, – пожалуйста!

– Ладно, – сдался парень и картинно тряхнул кудряшками, – эх, какую вы шикарную комбинацию по облому наглых мореходов испортили!

– Догадываюсь, что ты хотел этим сказать, – загадочно усмехнулась моряна, – и могу тебе пообещать… он сильно пожалеет о своих угрозах.

Конс еще неверяще кривил губы, ну чем может русалка так уж досадить капитану, если они держат нейтралитет и подписали со всеми правителями договоры о спасении потерпевших крушение? А Стан, кровожадно ухмыляясь, уже тащил его к двери вслед за послушно выдвинувшимся вперёд Уло, до этого тихо игравшим в уголке в шашки с Атикой.

На палубах, обычно пустующих вплоть до того времени, как вечерний ветерок сотрёт с них последние остатки полуденного зноя, было людно и оживлённо. Разговоры пассажиров вертелись вокруг волновавших всех тем: благополучного завершения плавания, ясного неба, не предвещающего никаких неожиданностей, скорого вступления на долгожданную сушу и обещанного капитаном праздничного ужина с особым сюрпризом.

Клоны постарались обойти толпу как можно незаметнее, однако это им не особенно удалось. Пришлось ответить на несколько приветствий и вопросов, сделать самым назойливым дамам по комплименту и пообещать обязательно прийти на ужин.

И этих минут хватило тем, кто должен был следить за нахальными юнцами, чтобы подготовить выскочкам достойную встречу.

– В соседних с нашей каютах по трое недружелюбно настроенных людей, – едва вступив в коридорчик, сообщил Стан, оставивший Чудика в каюте нянчиться с выздоравливающим унсом.

Как выяснилось, малыш был из поколения почек, выращенных в полной изоляции от родительских организмов, и нуждался в правильном снятии блокировки и постепенном восстановлении резерва знаний и установок. Чем Чудик и занимался с необычайным упорством, не прекращая обучения ни днём ни ночью и существенно приближая момент пробуждения личностного осознания унсом своей связи с хозяином. После чего, по единогласному решению клонов, его собирались приставить охранником к Майке, как самой уязвимой из их команды. Растроганная до слез таджерка даже имя придумала, Шайо, что значило на её родном диалекте – небесный.

– Я в первую, – тихо прошептал Уло и, не раздумывая, бросился в слегка приоткрытую дверь.

Клоны так же решительно метнулись дальше, не обращая внимания на несущиеся вслед звуки глухих ударов и стоны. Зато на них не могли не среагировать те, кто сидел в каюте, находящейся напротив их собственной. Они почти столкнулись в дверях, и мчавшийся первым Стан не стал загораживать дорогу прущему на него здоровяку, наоборот, уклонился и подтолкнул его к брату. Разумеется, не забыв подставить подножку, так что Консу осталось только тюкнуть ребром ладони по нужному месту.

Второго засадника Стан немножко поторопил, изо всех сил дёрнув за руку, и встретил молниеносным выпадом в солнечное сплетение, попутно отскакивая в сторону. Конс немедленно добавил и этому и уставился на двойника чуть укоризненно, в ожидании последнего клиента. Но самый последний оказался, как водится, самым сообразительным, недаром он расчётливо прятался за спинами подельников. И первым понял, что задание проучить двух молокососов было из разряда заведомо невыполнимых. Его испуганный пронзительный вопль как сирена прорезал спокойствие обитателей судна, но прервался уже в следующую секунду слаженной атакой ринувшихся в каюту клонов.

– Вам помочь? – В дверях стоял совершенно невредимый Уло, невозмутимо оглядывая разбросанные по полу фигуры.

– Да, стаскай их в одну каюту и запри… так, чтобы не сразу отпереть можно было, – благодарно кивнул Стан и помчался следом за братом собирать вещи.

Минут через пять, проходя вслед за нагруженным сундуками тан-габирцем мимо соседней каюты, Стан рассмотрел торчащий из скважины обломок перекорежённого ключа и восхищённо присвистнул. Вот это силища! Сам он так быстро, причём голыми руками, без пассатижей, вряд ли бы сумел.

– Не нужно волноваться, ничего не произошло, просто один матрос нечаянно уронил себе на ногу молоток… он сколачивал сцену для обещанного сюрприза, – приторно улыбаясь, успокаивал встревоженных дам помощник капитана, когда на палубе появились легкомысленно улыбающиеся поклонницам блондины.

Приветливо кивнули и онемевшему моряку, добавив в улыбки толику язвительного ехидства. Самую малость, так чтобы не понял никто из гуляющей по палубе публики. И протопали вслед за полуорком в направлении каюты морян, словно не замечая, как гаснет надежда во взорах одних дам и зажигается злоба в глазах других. Этих других было две: сильно крашенная дама неопределённого возраста, пролежавшая всю дорогу в каюте с приступами морской болезни, и молодая вдовушка, возвращавшаяся на родину после скоропостижной гибели престарелого супруга.

– Правильно я решил, – невесело вздохнул Стан, немного не доходя до двери, – ты не представляешь, как она меня сейчас ненавидела. Словно я у неё наследство первого мужа увёл.

– Кость… – огорчился двойник, – плюнь… а? Мало, что ли, тут девушек?

– Да я не расстраиваюсь, просто чувствовал себя немного подлецом… что бросаю её, а теперь оказалось, я ничего и не находил. Ладно, проехали. Забудь… я уже забыл.

– Что за крик там был? – встретил их встревоженный вопрос моряны, а Майка, отчаянно всхлипнув, бросилась к мужу и прижалась к нему всем телом, крепко обвив руками талию.

– Засада, но мы с ними разобрались. – Мимоходом погладив таджерку по голове, Стан прошёл к сидевшей у стола русалке и шлёпнулся в соседнее кресло. – Спасибо, что заставила взять Уло, без него нам пришлось бы труднее. Думаю, бить они нас не решились бы, просто припугнули и заперли, чтобы не помогали вам.

– А вы им что сделали?

– Вырубили на некоторое время и оставили отдыхать в каюте, – беспечно фыркнул Стан, но тут же, привычно прикрыв глаза, чтоб осмотреться, заметил в ауре моряны сполохи тревоги. – Чего ты боишься?

– Он очень гадкий человек и вполне способен добить кого-нибудь из своих… чтоб потом свалить это на вас. Уж слишком любит деньги и готов за них на любую подлость. Пойдем… поговорим с ним… Уло, запри дверь и охраняй девушек, никто не должен войти.

В этот раз толпа пассажиров встретила появление клонов более прохладно и настороженно. Видимо, по внезапному торопливому уходу помощника, последовавшему сразу за его встречей со скандально известными блондинами, кое-кто уже догадался, что произошло нечто неожиданное и неприятное.

И их появление в качестве эскорта моряны только подтверждало эти предположения. Однако самим землянам было глубоко фиолетово, что именно думают о них гуляющие на верхней палубе аборигены. Среди них не нашлось никого, кто бы заинтересовал парней настолько, чтобы захотелось с ним подружиться.

И дело даже не в том, что именно и как говорили, встречаясь за обедом и ужином, пассажиры первого класса. Стан упорно продолжал совершенствовать свой навык в области тестирования чужих эмоций и теперь при разговоре с хорошенькими дамами или высокомерными господами не забывал время от времени прикрывать глаза. Со стороны это выглядело немного кокетливо, но с таким суждением посторонних парень готов был мириться, ради точной информации о чувствах, которые на самом деле испытывают к нему и Консу собеседники. За время плавания он весьма преуспел в распознавании различных нюансов зависти, ненависти, вожделения и злобы.

Возле каюты, где клоны заперли своих недругов, о чем-то тихо переругивались капитан с помощником, а двое матросов возились с заклинившим замком.

– А вот и они, – злобно ощерился помощник, едва завидев приближающуюся процессию. – Капитан, прикажете задержать этих бандитов за нападение на команду?

– Сейчас проверим, было это просто нападение или убийство, – злорадно процедил капитан, – сходи, пригласи человека три-четыре, будем составлять акт.

Не произнеся ни слова в ответ на эти обвинения, моряна хладнокровно встала поблизости от двери и теперь спокойно ждала, пока матросы справятся с замком. Молчали и клоны, отлично понимавшие: русалка задумала нечто особое и портить ей игру не стоит.

Помощник смерил пришедших торжествующим взглядом, немного подождал, определённо считая: моряне сейчас самое время начинать просить капитана о компромиссе. Однако морская дева даже не шевельнулась, продолжая изображать статую.

Стан мысленно позвал Чудика и прикрыл глаза, проверить, не ошиблись ли они в оценке причинённого матросам ущерба. Нет, все живы, некоторые уже пришли в себя и начинают понимать, что операция по устрашению молокососов прошла вовсе не так блестяще, как они предполагали, отправляясь в засаду.

Помощник потоптался на месте, искоса поглядывая на высокомерно пыхтевшего капитана, и, так и не дождавшись нового приказа, нерешительно поплёлся в сторону пассажирских палуб.

– Готово. – Возившийся с замком матрос распахнул дверь и шагнул в сторону.

– Стойте. – Властно подняла руку моряна, останавливая ринувшегося в каюту капитана. – Будем ждать свидетелей.

– А вдруг там кто-то умирает и нужна срочная помощь, – попытался оттеснить женщину с дороги морской волк и озадаченно замер, когда сделать это не получилось.

Никогда и никому он бы не поверил, если бы не испытал сам, что у здорового мужика не хватило сил сдвинуть с места изящную серебристую фигурку моряны.

– И еще, хочу предупредить, пока не пришли свидетели, – ровным голосом проговорила моряна, – ни я, старшая помощница повелительницы морян, ни сопровождающие меня лица ни минуты не останемся на этом судне после подписания акта.

– Шлюпку не дам, она не отремонтирована, – сразу нашёл предлог для отказа капитан, лихорадочно пытаясь сообразить, чем чревата для него порча взаимоотношений с морской повелительницей.

На первый взгляд выходило – не так и страшно, ничем они ему особо не помогают, зато сезонные взносы можно будет не платить. Прижимистый моряк успокоился и даже чуть повеселел, представив, как наглые красавчики поплывут к берегу, держась за зеленые волосы своей покровительницы.

Свидетелей было трое, все из тех пассажиров, которые бдительно следили, чтобы пути блондинов и их молоденьких жёнушек не пересекались ни на миг.

Клоны, отстранив в сторону помощника и матросов, одного за другим извлекали из каюты пленников и выставляли на обозрение проверяющих, а моряна быстро и ловко строчила что-то на листке дорогой бумаги, которую, как волшебник, вытащила буквально из ниоткуда. Ну не было у неё, на взгляд двойников, никаких карманов или кошелей, где можно было бы хранить всё то, что иногда доставала, как по заказу, русалка.

– Все шестеро живы и здоровы, – холодно констатировала моряна, рассмотрев последнего матроса. – Свидетели, распишитесь.

Против ожидания землян, пассажиры даже слова не сказали, покорно подписали и замерли в ожидании.

– Поскольку на моих сопровождавших было совершено нападение, – холодно и строго глядя на свидетелей, объявила своё решение моряна, – а чуть позже капитан пытался подстроить убийство одного из членов команды, чтобы обвинить в этом подданных морской королевы, официально сообщаю, что я не намерена оставаться на этом судне ни одной минуты сверх времени, которое потребуется для сбора багажа.

– А шлюпку я не дам. – Все услышали, как злобно скрипнули зубы капитана.

– Вы это уже сообщали, – развернулась к выходу моряна.

– Да она же просто врёт! – посчитав всё происходящее примитивным шантажом, презрительно выкрикнул помощник капитана. – Как могут быть эти молокососы морскими подданными?

– Покажите руки, – решился на последний шанс переиграть судьбу ушлый капитан, – я слышал, будто моряны носят знак… его нельзя подделать.

Блондины едко ухмыльнулись и синхронно подняли вверх левые руки.

Мелькнули синеватым отблеском одинаковые камушки, непостижимым образом вживлённые в кожу на внутренней стороне предплечий, вызывая у ошеломлённых зрителей бурю эмоций, от страха до зависти.

И только аура капитана цвела неподдельным ужасом. Да и смотрел он не на камни, скользнув по ним лишь мимолётным взглядом, а выше, на посверкивающую алыми глазками агатовую змейку, обвивавшую запястье младшего из обретённых им врагов.

Шлюпку он всё же дал, и не из жалости или какого другого несвойственного ему человеческого чувства. Просто вовремя вспомнил, что слухи об этом происшествии с непостижимой скоростью распространятся по всем портам, и если в них будет мелькать такая жуткая подробность, как вышвыривание пассажиров прямо в море за тридцать лиг до берега, – больше никогда не видать ему состоятельных и знатных клиентов.

– Мы поставим её в порту, – холодно сказала моряна, ожидая, пока погрузятся все её спутники: блондины, молоденькая морянка, девочка-служанка и огромный тан-габирец, – и я готова засчитать стоимость проката шлюпки за те деньги, которые вы обязаны были вернуть нам за освободившиеся каюты и неполученные ужин и завтрак.

Капитан кисло скривил рот, но торговаться не стал, памятуя о толпе пассажиров, наблюдавших за небывалым происшествием с открытыми ртами.

– И еще… мы расторгаем с вами сезонный договор о помощи. И, поскольку вы ещё не внесли платы за этот сезон, считаем, что работы по очистке руля и днища проделаны по ошибке. И потому возвращаем всё снятое на место.

Выговорив эти слова, моряна с ловкостью бывалого матроса скользнула в лодку по верёвочной лестнице, и полуорк одним взмахом внушительного кинжала перерубил канат.

– Что за бред? – оторопело оглянулся капитан на помощника. – Как это – вернут?!

Встречный ветерок, обдувавший лица пассажиров, резко стих, хоть паруса и не потеряли своей упругости. А через минуту многие заметили, что судно как-то нехорошо накренилось и ощутимо просело.

– Капитан! – тревожный крик рулевого ударил как пожарный набат. – Судно не слушается руля!

– Как… ведь ты же говорил, что заплатил?! – начиная прозревать, обернулся капитан к помощнику, но увидел только его спину, нырнувшую за ближайший угол.

– Господин капитан, – капризный голос одной из самых привередливых пассажирок, недавно выбравшейся из каюты, особенно громко прозвучал среди примолкшей толпы, – а когда будет ужин? И ещё, вы обещали нам какой-то сюрприз?!

– Увы, госпожа Балсуфи, – с нарочитой печалью вздохнул один из пассажиров второго класса, – сюрприз вы, к сожалению, проспали. Зато ужин на этом судне, судя по скорости, у нас сегодня определённо не последний.

Шлюпка мягко покачивалась на лёгкой волне, устроившиеся на скамьях путешественники молча наблюдали не столько за медленно удаляющейся «Чайкой», сколько за действиями моряны. Едва оказавшись в лодке, русалка опустила в воду конец тонкого серебряного жезла и начала быстро постукивать по замысловатым завиткам и выступам навершия маленькой, серебряной же указкой.

Сами путешественники никаким образом не могли помочь ни моряне, ни самим себе, при ближайшем осмотре их нового судёнышка оказалось, что оба весла, валявшиеся на дне, сломаны.

– Как мы теперь доберёмся до берега? – покопавшись в прихваченной корзинке с фруктами, Конс вручил Майке с Атикой по яблоку и повернулся к клону.

– Быстро, – хитро усмехнулся тот, – а точнее не знаю. Всё зависит от того, какой тхипп будет. Но во всяком случае побыстрее, чем на этой «Чайке».

– Тхиппа повелительница послала своего, – теперь моряна опустила в воду руку и к чему-то прислушивалась, – сейчас вернёт дну судна все полипы и придёт.

– Я думал, ты их просто припугнуть хотела, – уважительно хмыкнул Конс, – не представлял, что можно так быстро прилепить к днищу раковины.

– Да это и невозможно, – неожиданно засмеялась моряна, – просто нужно хорошо знать, какие бывают полипы. Есть твёрдые, те растут долго и пристают к судам на мелководье и стоянках, а бывают такие, которые давно проросли в днище сотнями тончайших нитей. Их убрать окончательно невозможно, но можно промазать дно особым зельем… вытяжкой из желудка некоторых рыб. Тогда они сбрасывают наружные тела и засыпают. Но если сбрызнуть днище другим снадобьем, питательным, полипы сразу просыпаются и начинают быстро расти, всасывая воду со снадобьем. Не успеет судно пройти и лиги, как всё дно будет покрыто толстым слоем полипов. В нашем мире мы использовали этот метод для быстрого затопления жилищ, когда наступал сезон сильных штормов.

Вспомнив про свой мир, моряна поскучнела и смолкла, молчали и клоны, прекрасно понимая, что творится у неё в душе. У них ещё есть, пусть и призрачная, возможность вернуться назад, именно в ту жизнь, к какой они привыкли, а у морян её нет. И уже никогда не будет, даже если они вернутся.

– Моряна, – поглядывая на заходящее солнце, спросил вдруг Конс, – а наша… сестра… она где?

– Тут, в Дилле, – кивнула в сторону берега моряна, – а подробностей я не знаю.

– Подробности расскажу я. – Рядом со шлюпкой над водой взметнулся фонтан воды, мгновенно превратился в клубок толстых зелёных змей, крепко обвивавших фигурку моряны.

В следующую секунду путешественники с замиранием сердца следили, как змеи бережно опускают моряну на свободную скамью и обёртывают лоскутом невесомой, как паутина, ткани. Затем змеи, оказавшиеся щупальцами неведомого чудища, ловко растянули дымчатое облако той же ткани над всей шлюпкой.

– Здорово, – восторженно выдохнул Конс, сообразивший, что все они в мгновение ока исчезли из виду публики, следившей за передвижением бунтарей.

А потом шлюпка вдруг приподнялась над водой, как катер на подводных крыльях, и почти с такой же скоростью понеслась в сторону берега, старательно забирая левее точки, куда тяжело двигалась «Быстрая чайка».

– Только не здесь, а когда прибудем на берег, – невозмутимо продолжила свою речь повелительница, внимательно рассмотрев клонов, – но обещаю, что вы увидитесь с нею ещё до полуночи.

– Что-то произошло, – уверенно сообщил тот из блондинов, который носил на голове копну кудряшек, – и ты… вы… не хотите сейчас говорить.

– Когда вокруг нет чужих, меня можно звать на ты, в нашей стране не принято другое обращение. И имён у нас нет, мы распознаём друг друга по другим признакам. Только когда живём на других континентах, берём простенькие короткие имена. Люди официально называют меня повелительницей, иногда королевой, а принявшие наше подданство – старшей матерью. Моих помощниц можно звать старшие сёстры.

– Ясно, старшая мать, – вежливо кивнул Стан, отлично понявший намёк главной моряны.

Она определённо не желает ничего рассказывать прямо тут, и неизвестно, новости у неё настолько секретные, что даже посреди пустынного моря могут стать достоянием чьих-то чужих ушей, или имеются еще какие-то, но, несомненно, очень весомые причины.