Право любви

– Тар, – с показным пренебрежением отвернувшись от адмирала, медовым голоском позвала Тина, – принеси мне, пожалуйста, вон тот стул. У этого народа, оказывается, не принято предлагать девушкам сесть… варварские обычаи.

– Вот, – беспрекословно исполнил её приказ квартерон, боявшийся такого сладенького голоска сильнее рыка харифа.

Тина проследила, как снова дрогнула щека хозяина, и грациозно опустилась на сиденье. Что там сказала королева? Адмирал не переносит, когда его шантажируют? А с чего он решил, будто другие такое любят?! Придётся показать на примере… как это противно.

– Ох… как замечательно. Никто не представляет, как трудно девушке, никогда не ездившей ни на каких пангах, отсидеть на спине животного несколько дней. Так вот, по поводу желаний. Тарос, будь добр, объясни мне: иномирянину, попавшему в этот мир, может их отдать правитель любой страны?

– Да, – пока не подозревая, к чему она ведёт, осторожно подтвердил Тарос.

– И если иномирянин не получит эти желания у правителя той страны, куда попал изначально, то имеет право попросить их у любого другого?

– Ну, в принципе – да, – нахмурился квартерон, начиная догадываться, что сейчас его жена выкинет нечто непредсказуемое. – Просто, насколько мне известно, все иномиряне берут сразу… они ведь попадают без денег и вещей.

– Как интересно! – Тина задумчиво постукала пальчиками по подлокотнику. – И весьма подло. Воспользоваться бедственным положением попаданца и в первые же дни обобрать его под благовидным предлогом. Сплошное жульё тут, как я погляжу. Я забыла тебе рассказать, дорогой, хариф тоже пытался выудить у меня желание за то, что я буду охранять стены его крепости с луком в руках. Хорошо хоть моряны меня заранее предупредили. И как оказалось, не зря я не взяла ни одного желания… так и ходила бы в обносках, пока ты мне юбочку не купил.

– Тина, – немедленно расстроился Тарос, – к чему всё ты это вспоминаешь?

– Очень просто, – печально сообщила Тина, – я терпеть не могу, когда меня шантажируют. Просто не выношу… а поскольку я девушка слабая, то у меня есть только один способ пресекать подлые происки шантажистов. Адмирал Инвард ле Бенедли, я официально отказываюсь получать положенные мне исполнения желаний у королевы Сузерда, оставляя за собой право потребовать их у любого другого правителя на свое усмотрение.

Он этого не ожидал. Всего чего угодно, только не такого невозможного заявления, и потому опешил. Всего на один миг, такой короткий, что выражение лица даже не успело смениться, вновь застыв непроницаемой маской. Ещё более железобетонной, чем раньше.

Вот только Тина успела рассмотреть мелькнувшую в голубых глазах обиженную растерянность кошки, у которой из лап вдруг выпорхнула почти задушенная птичка.

– Как вам будет угодно, – ледяным тоном процедил адмирал, – но в таком случае по закону военного времени вы приравниваетесь к подозрительным личностям, находящимся в столице без какого-либо законного основания, и немедленно отправитесь к дознавателям трибунала по обвинению в шпионаже.

– А последнее слово, прежде чем я к ним отправлюсь, мне не положено? – кротко осведомилась Тина, даже не надеясь на положительный ответ.

– Нет! – мстительно прищурившись, холодно объявил адмирал, и его ответ слился с не менее холодным и резким окриком Тароса.

– Протестую! Тина – моя жена и приехала в Дилл по моему настоянию, если приказ харифа больше не считается веской причиной. А я, как офицер армии Сузерда, имею право во время отпуска устроить своей жене прогулку по столичным магазинам, прикупить модных платьев.

Черт побери, изо всех сил стараясь не показывать невольного изумления, восхитился Костик, оказывается, Тарос способен не только обольщать наивных лохушек, но и находить слабые места в распоряжениях начальства!

– Я получил сведения, что ваш брак фиктивен, – с едкой насмешкой парировал заявление квартерона Инвард.

– А про брачные браслеты вы, разумеется, никогда не слышали? И не знаете, что их невозможно обмануть? – Тина бросала обвинения почти наугад, руководствуясь не так собственными наблюдениями, сделанными во время путешествия, сколько интуитивным чутьём, просто вопившим, что именно в последних словах адмирала и кроется главная опасность. – Тарик, иди сюда. Покажем дяде браслетики.

– Конечно, дорогая. – В голосе Тароса звучал отголосок того самого весёлого отчаяния, которое вело сейчас Костика. – Вот.

Две левые руки, мускулистая и хрупкая, затянутые в одинаковые браслеты, более похожие на защитные щитки, чем на ювелирные украшения, протянулись в направлении адмирала. А в следующий момент, подчиняясь всё тому же голосу интуиции, Тина мягко опустила свою ручку на длань квартерона.

И чуть не захлебнулась изумлённым вдохом. Едва соприкоснувшись, браслеты словно ожили. Грозный металл засветился как от случайно упавшего лучика солнца, даже цвет чуть сменил, становясь одновременно светлее и ярче.

– Ну, ещё вопросы будут? – вспомнив, что врага нужно добивать, пока не очухался, ехидно поинтересовалась Тина и покрутила перед лицом застывшего адмирала ручкой с браслетом, испускавшим синеватые блики.

Неизвестно, на какие еще пакости решился бы не привыкший никогда и никому уступать полководец, если бы в дверь не постучали.

Очевидно, адмирал ждал этого сигнала, а может, просто воспользовался возможностью сбежать, не потеряв лица. Во всяком случае, он сделал вид, будто моментально забыл о существовании дерзких супругов, величественно повернулся к ним спиной и неторопливо вышел, сохраняя царственную осанку.

– Тиночка… – Квартерон поднёс ручку девушки к лицу и нежно прижал к губам.

– Отвали, – сладко улыбаясь, еле слышно прошипел на осмелевшего нахала Костик, – а то убью.

Тарос спорить не стал, отошёл к стене и уселся на первый попавшийся стул. Но мечтательная улыбка, гулявшая по его смазливой роже, бесила Костика гораздо сильнее, чем холодное презрение адмирала, явно считавшего и харифа, и всех лучников скопом любовниками ловкой иномирской девицы.

За окнами давно погасли последние сполохи заката, а в комнату так никто и не пришёл. Даже свечку принесли только после того, как Тарос немножко постучал в дверь. Ногой.

– Вот что делает с нами, мужиками, любовь, ради ласкового слова с самим адмиралом готов схлестнуться! – удручённо бурчал Костик, исподтишка наблюдая за необычайно активизировавшимся квартероном. – Правильно бабушка говорит, для влюблённых, как для пьяных, и море по колено.

И ведь сто раз ему было сказано, не надейся! Нет, упрямо держится за своё право мужа. Забывая про его фиктивность. А тут еще браслеты как сбрендили. Хотя… он уже давно подозревал нечто подобное, да только случая проверить не было. Вот и проверил, поставил эксперимент. И как теперь поступить с результатом или как его толковать – пока ничего логичного в голову не приходит. Одна надежда, клоны скоро приедут. Как дед всегда говорил, призывая сначала советоваться, а потом уже браться за дело, одна голова хорошо, а две лучше! А у него скоро будет в распоряжении целых три головы, и все самые надёжные, потому как – его собственные.

– Тина, если составить стулья, можно будет полежать, ты не устала? – Домовитость и заботливость били из Тароса просто ключом.

– Пока потерплю, – отказалась Тина и тяжело вздохнула, похоже, скоро придётся снова устраивать квартерону промывание мозгов, а она-то так радовалась, что всё стало мирно в их маленьком коллективе.

Дверь распахнулась, когда Костик от скуки и злости придумывал уже десятый вариант язвительной речи, которой собирался поблагодарить приёмную мать за обещание адмиральского ужина. Небольшие бутрики по истечении времени вспоминались совсем крошечными и чрезвычайно вкусными.

– Следуйте за мной, – вежливо и уныло произнёс стоявший в проёме человек в униформе лакея.

Тарос немедленно подхватил Тину под руку и держал так крепко, что она начала волноваться за свою кожу. Но стиснула зубы и стерпела, коридор был довольно хорошо освещён, и шпионы могли сидеть за любой драпировкой или гобеленом.

Минут десять они размеренно топали вслед за лакеем по пустым, гулким залам и мрачным коридорам, поднимались по лестницам и спускались снова.

– Милый, – наконец не выдержала этого бесконечного шествия Тина, – надеюсь, ты не забываешь считать повороты и ступеньки?!

– Мне это не нужно, радость моя, – пользуясь моментом, Тарос склонился к её ушку и нежно прикоснулся губами к виску, – у всех анлезийцев врождённое чувство пространства. Я никогда не заблужусь ни в лесу, ни в чужом городе. Этот переодетый в лакея мечник специально ведёт нас по нежилым помещениям, чтобы избежать встреч с домочадцами и настоящей прислугой. Думаю, его цель – западная башня, она славится тем, что из неё ещё никому не удалось сбежать.

– Как интересно, – Костик решил временно не замечать этих вольностей, в конце концов, сам спровоцировал, – а как ты догадался, что он мечник?

Лакей втянул голову в плечи и засеменил чуть быстрее.

– Это просто, – важно произнёс квартерон, и Костик не удержался, чтобы не добавить:

– Ватсон!

– Что такое ватсон?!

– Ерунда, объясняй дальше.

– Они носят ножны с мечами на ремне через плечо, как твой кошель, а чтобы ремень не натирал шею, подшивают или подкладывают специальный кусочек кожи. Вот и загорает шея неравномерно, посмотри, с правой стороны светлая полоска.

– Молодец, объявляю тебе благодарность за внимательность.

– А награду? – заинтересовался Тарос.

– Вот придём в башню, и получишь. За всё сразу, – сладеньким голосочком пообещал Костик.

Квартерон намёк понял, но руку Тины не отпустил, видимо решив, что помирать, так с музыкой. А вот переодетый воин покосился на опального офицера с презрительным интересом, и на его лице Костик без труда прочёл язвительный вопрос: чего такого особенного нашёл в этой невзрачной худышке красавчик квартерон? Ведь на него, небось, облизываются все холёные и нарядные знатные дамы.

Вход в башню вёл из угловой двери довольно просторного, но слабо освещённого зала, скудно обставленного деревянными диванчиками и креслами. Лакей внутрь не пошёл, отпер громоздкий замок и отступил в сторону.

– Удачных боёв, – ехидно пожелала ему Тина, проходя мимо, и воин дёрнулся, как от пощёчины.

На Сузерде все воины по статусу относились к людям среднего класса, и изображать лакеев, которые гораздо ниже по положению, считалось неприличным.

В отместку провожатый захлопнул дверь за ними с такой злостью, что мог бы ушибить Тароса, не обладай тот большей, чем человеческая, быстротой реакции.

– Ну и зачем ты его злила? – глядя, как от порыва ветерка гаснут свечи, укоризненно вздохнул квартерон, но Тина не ответила.

Она уже мчалась к ведущей наверх узкой лестнице, на которую падал откуда-то сверху тусклый, колеблющийся свет.

По ступенькам квартерон лез за ней след в след, едва не наступая на подол, а когда они достигли второго этажа, обогнал жену и первым оказался возле распростёртого на низкой лежанке тела.

– Она же говорила… что его бить не будут?! – всхлипнула Тина, почти упав рядом с лучником.

– А его и не били… даже пальцем не тронули, – горько буркнул Тарос, – у дознавателей трибунала более тонкие методы.

– Но он же анлезиец… и офицер?! – Девушка осторожно водила руками вдоль тела камандира, пытаясь понять, отчего он еле дышит.

– Он ушёл из армии и потерял все привилегии, – пояснил квартерон, рассматривая стоящие на столике блюда и бутыли. – Тина, ты не можешь определить, тут всё безвредное?

– Иду… так, вот это и это нормальное… вот тут вроде нормальное, но слишком соленое, вода в кувшине нехорошая… какое-то зелье.

– Понятно. – Тарос решительно убрал в сторону всё, что вызвало хоть малейшее сомнение жены, потом тщательно вымыл один из бокалов и налил в него немного воды.

– Что тебе понятно? – глядя, как квартерон, приподняв командира, осторожно пытается его напоить, потребовала девушка.

– Излюбленный прием дознавателей трибунала. Сажают подозреваемого в жарко натопленной комнате и угощают солёным. А потом дают воду с зельем, ослабляющим внимание.

– Но ведь… – Тина бдительно оглянулась на ведущую к лестнице арку, однако интуиция молчала, – он намного… выносливее? И неужели нельзя было отказаться от еды?

– Не принято… они и сами едят. Но их несколько, всё время меняются…

– Так, пусти-ка меня, попробую немного почистить…

– Не нужно… – Тарос удержал её в стороне, – он сам… утром будет как новенький. Да не волнуйся так, я с ним посижу. Идём, я провожу тебя, умывальня внизу. Потом поешь и ложись спать, спальня выше.

– Откуда ты всё это знаешь?

– Анлезийцы рассказывали. За последние сто лет Васт не первый тут сидит…

– Ну и что тогда я могу сказать про местных королей и адмиралов, – едко хмыкнула Тина, направляясь к лестнице, – кроме короткого слова – идиоты? Сначала обижают невинных анлезийцев, а как прижмёт, бегут просить помощи у их лесника.

– Ну, мои сородичи не всегда бывают так же невиновны… – героически признал Тарос и виновато отвёл глаза от испытующего взгляда жены, – потому и стараются жить в провинции и в крепостях.

– Понятно, – догадался Костик, – оттуда родителям влюблённых дурёх далековато бегать жаловаться адмиралу.

– Не совсем так, но почти верно, – мрачно буркнул Тарос, – просто тут больше знатных и богатых.

– Ясно, – безучастно кивнул землянин, внезапно почувствовав, как неимоверно устал за этот день, ну просто в хлам, – идём. Свечу не забудь.

Сейчас он ничего предпринимать не станет: ни ругаться, ни разбираться в местных правилах. Просто сделает всё точно так, как советует Тарос, поест и ляжет спать. А вот с утра начнёт изобретать план мести… очень спокойно и хладнокровно, а то сейчас просто неимоверно хочется кого-нибудь прибить.

Глава 7

Конс и Стан

Полоска берега проросла на горизонте ещё до обеда, но с тех пор почему-то почти не приблизилась. Или это просто казалось?! Костик с нетерпением посматривал то на паруса, казавшиеся ему слишком слабо раздутыми, то вдаль, переходя от одного борта к другому, и мрачно вздыхал.

Конечно, приятно жить в мире, где воздух свежий даже в центре городов, где мясо без сои, а фрукты без нитратов. Но как иногда хочется получить назад хоть маленькую частицу тех, привычных благ! Хотя бы мобильник, интернет, и быстроходный транспорт. Вот только, как он ни пытается связать воедино эту технику с местным укладом жизни, ничего путного не получается. Для производства самого простенького мобильника потребуется принести сюда сотню, если не больше, технологий, построить заводы, электростанции, организовать добывающую промышленность… – в общем, активно начать портить экологию.

– Ну, вот чего ты тут мечешься? – Незаметно подошедший Стан сочувствующе поглядел на клона, закинул руки за голову и картинно потянулся. – И сам не отдыхаешь, и Майка там беспокоится.

– Можно подумать, ты не переживаешь… как мы её встретим! – фыркнул Костик, ни на миг не поверивший в безразличие кудрявого ловеласа, смутившего спокойствие всех незамужних пассажирок «Быстрой чайки».

Да и некоторые замужние дамы тайком поглядывали на смазливого блондина с очень определённым интересом, сердя бдительных мужей. Однако приз достался синеглазой вдовушке с миленькими ямочками на щеках и аппетитными округлостями невысокой фигурки.

– Переживаю, – серьёзно согласился Стан, – но стараюсь держать себя в руках. От того, что ты тут торчишь, судно быстрее не помчится. И еще… знаешь… я тут подумал, как бы воспринял это сам. Она же – тоже я?! И понял, что настроение было бы – всех убить или… завыть.

– Я тоже представлял, – вздохнул Конс, – но, наверное, я бы всё же сначала заплакал, а потом начал думать… как вернуть свой… ну, облик. Ладно, идём в каюту к морянам. Майку и правда лучше надолго не оставлять. Там всякие озабоченные так и роятся… как мёдом намазано… ненавижу.

– А тебе кажется, они тебя обожают?! – хихикнул его двойник. – Вот и нет. Все мужики на судне думают: это именно ты там роишься. Моя булочка с изюмом тоже ревновать вздумала… еле успокоил.

– Ты собираешься тащить её к Тине? – осторожно поинтересовался Конс, до сих пор не решившийся задать этот важный вопрос.

Ведь от дальнейших намерений брата зависит, как они с женой должны вести себя с его пассией. Сам Стан очень хорошо общается с Майкой, словно она его младшая сестрёнка. Консу даже немного неловко за те ревнивые мысли, которые приходили в его голову в первые дни их общения. С чего ему вздумалось подозревать, будто клон может понравиться жене больше, чем он сам?! Нет, Майка любит именно его… и от этой уверенности в душе становится так светло и спокойно, словно никогда не было в их жизни взаимных обид и чёрных минут непонимания.

– Нет, – нахмурился Стан, и твёрдо мотнул головой, – не собираюсь. Точно. Не моё.

– Уфф, – облегчённо выдохнул Конс, он и сам именно так определил симпатичненькую, но недалёкую блондиночку, – прямо камень снял.

– Ты… это… каменщик, в следующий раз не молчи, если почуешь неладное, – подталкивая клона к двери в каюту, фыркнул Стан. – Помнишь ведь: одна голова хорошо, а две лучше.

– А три – ваще класс… – хихикнул его двойник и замер, обнаружив в гостях у моряны капитана и его помощника. – Здравствуйте… девушки.

– Погуляйте пока, у нас деловой разговор, – недовольно зыркнул на парней капитан, но моряна бесцеремонно его перебила:

– Проходите, господа, устраивайтесь. Разговор мы почти закончили. Мой ответ – нет.

– Ты хорошо подумала? – решив, что смазливые юнцы вовсе не помеха его планам, прищурился морской волк.

– Очень. Меня не интересуют такие заработки… да и вообще никакие не интересуют.

– Да? – грязно осклабился помощник капитана. – А вот эти два бабника тогда что тут целыми днями делают? Скажешь, в кости с вами играют?

– Почему только в кости, – лениво потянулся Стан, – ещё в шашки и крестики-нолики. А какое у него было предложение?

– Неважно, – моряна была настроена необычайно решительно, – раз оно нам не подошло. Всего хорошего, господин капитан.