Помоги проекту - поделись книгой:
Видела. Губастый и зубастый. А что, похоже!
Кстати, тетя рассмотрела герцога намного лучше меня, лицезревшей его всего раз, с балкона. А вид сверху на сидящую особь искажает перспективу.
— Не так уж и искажает, — усмехнулась леди Анель, — ноги у их светлости коротковаты. Рост немного ниже среднего, манеры на первый взгляд великосветские, вот только после ухода герцога Верна пожаловалась, что ее, честную девушку, Длани в темном коридоре за мягкое место ущипнули.
Верной звали нашу горничную.
— Возраст, думаю, за сорок. Лицо… глаза светло-серые, холодные. Рот как у сома. Кстати, небольшие усики наличествуют. А если спрашиваешь о характере, то, как мне показалось, герцог неглуп, крайне властолюбив и беспощаден. Жаден ли он или золото — лишь средство для укрепления власти, не знаю. Но то, что, судя по всему, этот паук еще и сластолюбив — уверенности в твоем счастливом будущем не добавляет.
Ужас какой!
И что делать? Покорно идти на убой нельзя, перечить нельзя, сбежать тоже нельзя.
— Впору у высших сил защиты просить! — вздохнула облаченная в персиковый капот тетя Анель, когда, два часа поломав головы, мы так ничего и не придумали.
Я уставилась на нее. Высших сил?
К посещению Храма леди Анель относилась прохладно, объясняя отсутствие рвения тем, что ни разу за двадцать лет не видела, чтобы горячие молитвы помогли разрешить судебную тяжбу. Ну да, я тоже отродясь не слыхала, чтобы небесные Девы помогли вытащить из грязи телегу, каким бы набожным ни был возница.
Но что-то в высказывании тети меня зацепило… Да, вот, поняла!
Было в роду Эл’Сиран семейное предание о жившей три с лишним века назад леди Фейли Эл’Сиран, той самой, которая вывела золотых меровенцев. Леди Фейли считалась заступницей семьи, помогавшей в тяжелые или смутные времена. Правда то или нет, было неизвестно, но в гостиной среди прочих портретов висела потускневшая парсуна одетой в старинное платье сероглазой черноволосой дамы с решительным подбородком, а на городском кладбище стоял потемневший от времени склеп. Кстати, глаза и подбородок я унаследовала. А вот волосы были русыми.
Может, то лишь легенда… но времена у нас, несомненно, наступили тяжелые. И кроме как к духу моей прапрапра… — кстати, а сколько «пра-» там за триста лет набежало? — и обратиться не к кому.
Только куда идти просить совета — к портрету или в склеп? Наверное, в последний.
А выходить днем мне нельзя, я же при смерти в горячке.
Получается, лежит мой путь ночью на кладбище…
Глава 3
Бывает три вида прогнозов:
Предсказание того, что всем хочется. Чтобы обнадежить.
Предсказание того, что никому не хочется. Чтобы попугать.
И предсказание того, что на самом деле будет. Чтобы всех рассмешить.
— Знаешь, может, в этом что-то есть… — задумчиво протянула тетя. — Филинт мне рассказывал, как его отец, которому предлагали очень выгодную на вид сделку, просил совета у духа. И ему приснился сон, что лезть в это дело не стоит. Лорд Киар отказался и, как позже выяснилось, тем спас состояние. Филинт, — мечтательно улыбнулась, — вообще всякую чертовщину любил.
— Тогда прямо сейчас и пойду, — решилась я.
— Ночью?!
— А когда — днем?
— Ну да, днем нельзя… — задумалась тетя. — Ладно. Только нужно позвать Тода, пусть проводит.
— Не надо Тода, тот топает. А я быстрая. Штаны надену, которые в деревне носила, и, если что, убегу. А Тода лучше на конюшни отправь. Надо сказать управляющему, чтобы завтра прямо на заре угнал всех кобыл и племенных жеребцов в горы. На всякий случай.
— Умно. Я б на месте герцога точно захотела разжиться упряжкой меровенцев, — кивнула тетя. — То-од, иди сюда!!!
Ну да, ночной поход на кладбище решает все проблемы! Свернешь шею — и думать больше ни о чем не надо.
С другой стороны, после запредельной ночной жути — стонов ветра в кронах пиний, прочерчивающих неверную тропу черных, выглядевших бездонными провалами теней от надгробий, внезапно загоревшихся в темноте чьих-то красных глаз — я долго уговаривала себя, что, наверное, это просто бродячая собачка погулять вышла, одновременно озираясь и прикидывая, на какой надгробный памятник, если чего, полезу спасаться — в общем, после такого все мирские неприятности долго будут казаться сущей ерундой.
Пока добралась до отдельно стоящего на семейном участке склепа леди Фейли, прокляла себя за бредовую инициативу сто тридцать три раза теми самыми словами, которые благородной девице знать не положено. То, что кладбище располагалось на склоне каменистого холма, путь не облегчало. Но я дошла.
А дальше-то что делать?
Спустилась по трем ступеням к черной в лунном свете двери. Потянула ручку — не открывается. Подергала сильнее — никакой реакции. Повисла всем весом — дверь скрипнула, но не двинулась. Неужели заперта? Обычно склепы стояли открытыми — взять, кроме костей, там было нечего. А кости в добропорядочном Меровене не пропадали. Неужели зря шла?
Фейли, моя прапрапра… — за что ты так? Мне и вправду нужен совет!
С досады, напоследок, пнула ногой дверь — и та приоткрылась! Я, умница такая, пыталась тянуть на себя створку, которая распахивалась внутрь.
Внутри было черным-черно. Масляную лампу я с собой взяла, но решила не зажигать без острой надобности. Свет виден издалека, а песни что-то празднующих сабельников слышались по всему Меровену. Попробую обойтись без лампы.
Вытянув вперед руку, ступила в чернильную тьму. Сделала шаг… другой… Закончилось все плачевно: когда под ногой что-то неожиданно громко хрустнуло, от испуга я подпрыгнула, а приземлившись, оступилась — и въехала лбом прямо в стену, встречи с которой пыталась избежать. Перед глазами красиво закружились и заплясали звездочки…
А еще послышалось, будто кто-то тихо засмеялся.
Мама! Да я выйду отсюда седой!
Зажмурилась — все равно ни зги не видно — и дрожащим голосом проблеяла:
— Фейли Эл’Сиран, я, Эльма Эл’Сиран, твой прямой потомок по крови, прошу: помоги, дай совет!
А теперь что?
Что вообще должно в таких случаях происходить? Явится белый полупрозрачный призрак с цепями и юридически грамотной рекомендацией? Раздастся голос в голове? Или не раздастся, потому как в ушах звенит?
Снова почудился далекий смех… Не, точно, я тут спячу. И за кого меня замуж выдадут или не выдадут, мне уже будет без разницы. Стану сама хихикать, а по ночам подвывать…
Подождав еще немного, решила, что пора из склепа выбираться.
Может, мой вопрос такой, что на него ответа и нет вовсе?
Идти к дому было легче, потому что луна светила в спину, высвечивая препятствия и неровности впереди. И сабельники уже притомились голосить и затихли…
Тетя меня ждала. С кружкой горячего грога и кучей вопросов.
— Ну как? Как?
Я пожала плечами:
— Не знаю. Спать хочу…
— Умойся только. Ой, Эль, а что у тебя на лбу? Откуда шишка?
Понятное дело, откуда: с кладбища. Впрочем, ответа тетя и не ждала, наоборот, пока мазала мазью мой пострадавший лоб, поведала, что зря время не теряла и набросала список бывших дядиных друзей или клиентов, для которых тот выиграл дела, к которым можно попробовать обратиться в Кентаре. Потому что если меня туда увезут, она тут тоже не останется.
Если честно, я была рада.
Утром к нам очень удачно зарулил какой-то хлыщ из свиты Дланей, которому герцог поручил проверить мое состояние. Тетя успела нахлобучить на меня парик, а больше ни о чем и заботиться не надо было — после ночного кладбищенского променада я сама выглядела страшнее и дохлее любого упыря.
Но сон этот тип мне перебил. Хоть плачь — помню только, снилось, что снова бреду по дороге, освещенной луной, и голос: «Стань своею тенью!»
Но это же не может быть советом, которого я просила?
Что значит — стань тенью?
Приятно одно: стать покорной овцой и смириться с неизбежным мне не советовали. И на том спасибо. Но как можно превратиться в тень?
Тетя тоже не знала.
Интересно, предсказатели, призраки, разные авгуры и пифии не могут выражаться яснее или просто издеваются? Подозреваю, что последнее.
Но, если мыслить логически, тень — противоположность свету. То есть мне посоветовали делать что-то скрытно, тайно. Как-то схитрить, обмануть, ввести герцога в заблуждение. Это казалось разумным — силой или прямым столкновением тут явно ничего не решить.
В то же время речи о том, чтобы сбежать, потеряв наследство, а то и родовое имя, вроде бы не было. Между прочим, стоит взглянуть на ту статью триста семнадцать, пункт третий, что именно там написано?
Увы, оказалось, тетя права: воспитаннику полагалось жить там, где укажет назначенный Короной опекун или же у того на глазах, являть прилежание и послушание, а бегство или неповиновение могут стать поводом для лишения воспитанника статуса верноподданного и наследства.
Вообще, жуткий закон, если вдуматься. Собирай по Сорренте состоятельных сироток, а потом, прикопав скопом в ближайшей яме поглубже, объявляй сбежавшими… Интересно, когда он появился? Оказалось, при нынешнем Владыке, Ронгеде Третьем. А кто его предложил? Отчего мне кажется, что я лично знакома с автором данной дивной законотворческой инициативы?
Так как мне ухитриться ужиться с этим пауком рядом, выполняя поручения и выказывая послушание, и не оказаться непонятно за кем замужем?
Голова уже трещит… пойду прилягу.
Часто именно на грани сна и яви, когда уже уплываешь в дрему, но еще осознаешь себя в реальности, приходят неожиданные мысли или решение мучивших задач.
Откинувшись на подушку, я размышляла о тени, снова пытаясь понять, что имелось в виду. Закрыла глаза и стала вспоминать прошедшую ночь, как иду по дороге, внимательно — чтобы не споткнуться — глядя под ноги. В обманчивом лунном свете маленькие камушки способны отбрасывать длинную тень, притворяясь серьезными препятствиями, а яму можно не увидеть, пока не упадешь. Мои ноги — из практических соображений я надела штаны, в которых ездила верхом, — тоже кажутся ужасно длинными и нелепыми, а голова — несоразмерно маленькой. Руки смешно размахивают, то укорачиваясь, то удлиняясь, и вообще похоже, что это тень не юной леди, а какого-то неловкого подмастерья, после пирушки с друзьями бредущего домой.
Подумала — и подскочила на кровати.
Неужели вот оно — решение?
Показалось, что вдали, на грани слышимости, кто-то рассмеялся…
— Ты хочешь сказать, что собираешься переодеться молодым человеком и затесаться в свиту герцога? Эль, кажется, ты стукнулась головой сильнее, чем я думала. Даже если ты устроишь такой маскарад, куда денешь косы и почему считаешь, что лорд Паук примет тебя на службу?
Ну да, детали плана я проработать еще не успела… Но в себя верила: ведь наивная и неопытная — не значит глупая!
Кстати, второе имя герцога — Тауг, мы, сами того не заметив, переиначили в «Паук». Как-то это прозвище подходило их светлости даже больше, чем тетин «сом-живоглот».
Итак, решаем вопросы по мере поступления. С моими темно-русыми, с золотистым отливом косами, очевидно, придется распрощаться. Было ли жаль? Несомненно. Я, как, наверное, всякая девица, гордилась плащом волнистых мягких волос, которые лелеяла с детства, расчесывала ежевечерне щеткой сто раз, полоскала душистыми травами. А сейчас ради спасения головы, на которой росла эта красота, собиралась безжалостно обкорнать выше лопаток. И, мало того, выстричь — причем намеренно кривую и неровную — челку до бровей, как носили мальчишки. Выпутаюсь из этой истории — снова отращу. А не выпутаюсь — пусть навязанный муж морщится и плюется, глядя на облезлую овцу.
Кстати, доктор Летир может написать мне справку, что расстаться с косами пришлось из-за мозговой горячки, в которую бедная я впала от расстройства. Известно же, что питание волос оттягивает на себя кровь от мозга, даже поговорка насчет «волос долог — ум короток» имеется. Не важно, что я прекрасно знаю, что это лишь предрассудок. Предрассудками удивительно удобно объяснять и оправдывать что угодно.
Тетя всплеснула руками и пришла в ужас. Потом поразмыслила пару минут и изрекла:
— Не стригись до того, как не продумаем и не устроим все остальное. А после используй настой ржаного хлеба, хмеля или пиво, чтобы полоскать волосы. Им это полезно, а выглядеть станут грубее и толще.
Ладно, сначала обмозгуем остальное. С одеждой особых проблем быть не должно — мужская мода с шейными платками и свободными рубахами была на моей стороне.
— Имя! — Тетя забарабанила изящными пальчиками по полированной, розового дерева столешнице. — Ты понимаешь, что все сработает, только если ты будешь служить под настоящим именем?
— А-а? — Я, засмотревшись на белые персты с розовыми ноготками — руки тети и в зрелом возрасте были на диво хороши — пропустила мимо ушей вопрос.
— Имя, говорю. Как с ним поступим?
А, ну это просто. Знать в южных областях Сорренты, возможно, по примеру лежащей за горами Вермильи, не скупилась на имена своим отпрыскам. Если в качестве фамилии выступало имя рода, обычно связанное с названием какого-то землевладения, — префикс «Эл’» означал банальное «из», то имена нанизывались гирляндой. То, что нравилось матушке, батюшке, дедушке, бабушке, а еще в честь пары выдающихся предков и какой-нибудь избранной Девы-покровительницы, отчего в мужских именах встречались женские части и наоборот, и так до дюжины. Существовал анекдот, как знатный вермилиец просится на постоялый двор укрыться от дождя. «Кто там?» — спрашивает хозяин. И путник начинает представляться: «Агнус Бертран Верен Грациан Диамин…» «Нет! — перебивает хозяин. — У нас столько народа не поместится!»
Фамилии могли тоже меняться, если дворянин, лишившись одного поместья, приобретал другое.
Я исключением из этого правила не была, хотя полное имя значилось только в семейной книге с родословным древом Эл’Сиран. Даже в большинстве официальных бумаг по негласному соглашению, можно даже сказать, коллективному заговору писарей и нотариусов, обычно упоминались первые два, максимум три имени.
— Эльма Олетт Геарис Сафир Тьери… — начала перечислять я. — О! Тьери подходит, оно же мужское! Значит, могу быть Тьери Сиран.
Сиран называлась когда-то принадлежавшая нам деревня близ фамильного конезавода. И, кстати, я действительно была оттуда родом.
— Ну, хорошо, допустим, стала ты мальчишкой. Но как попадешь на службу к герцогу?
— Как думаешь, он наших лошадей захочет?
— Несомненно, — сморщила леди Анель нос. — Не себе, так продать.
— Я тоже так думаю, — согласно кивнула я и хищно ухмыльнулась: — А у нас есть Фарш!
Тетя, уловив идею, захихикала. Ну да, наверное, глупо смеяться, когда, метафорически выражаясь, земля под ногами горит, но иногда только это и остается. И, кстати, помогает.
Фаршем прозвали трехлетнего мерина на редкость придурковатого нрава. Вообще-то, по паспорту с родословной не короче моей кличка звучала как Ферраш, но свое выражающее общую мечту работников конезавода прозвище Фарш честно заслужил, достав до трясучки и скрежета зубовного всех, кто хоть однажды имел с ним дело. Внешне конь был потрясающе хорош, вот только тренера от попыток выездить эту непарнокопытную скотину тоже трясло и колотило нервной дрожью. Почему до сих пор Фарш и не был продан. Репутация «золотых меровенцев» как необыкновенно красивых, но в то же время отлично выезженных и идеально послушных лошадей стоила дороже прибыли от продажи одного мерина.
Управляющий ломал голову, пытаясь придумать, куда деть дорогую, но абсолютно неликвидную живность, которая кусается, лягается и боится гусей, — неведомо почему Фарш игнорировал других лошадей, коров, овец, собак, кошек, ворон, кур, но шарахался, выпучив глаза, завидев гуся. Оставалось смутно надеяться, что с возрастом мерин уймется.
Но сейчас Фарш мог сослужить службу. Посторонний конюх или кучер с дурноезжей животиной не справится — а я запросто. Все меровенцы с рождения приучались к ряду звуковых команд. Свистни определенным образом, и лошадь успокоится. Или поднимется в галоп. Или остановится. Конечно, при своеобразии нрава Фарша проблемы могли возникнуть, даже неизбежно возникнут… но все равно это отличный шанс показать себя, а потом, оставшись при дорогущих лошадях, не смешиваться с остальной прислугой.
А дальше поглядим.
Поделиться книгой: