Пара не пара - парень не парень

Теперь надо всучить наше сокровище — Фарша и еще трех его собратьев, кого не слишком жалко, — герцогу Ульфрику. Хорошо, что до кобыл и племенных жеребцов, затерявшихся в горах, сейчас и полку сабельников не добраться.

Чувствую себя ящерицей, готовящейся принести в жертву хвост.

Жертвоприношение, решив не откладывать, назначила на вечер.

Взяла острые ножницы и села к зеркалу. Посмотрела в последний раз, как сияют и струятся в свете масляной лампы и трех свечей пряди, вздохнула и принялась себя уродовать…

Ничего. Злее буду.

Спорить могу, что я не первая сиротка, которую обидел вельможный гад. А если набрать достаточно большое количество обиженных, рано или поздно наверняка найдется тот, кто сможет обидеть в ответ. Отплатить и отомстить. Постараюсь подтвердить этот тезис.

Обрезанные волосы, вздохнув второй раз, отдала тете. Пусть спрячет в ларец. Может, потом парик из себя сделаю.

Челка вышла даже кривее, чем я ожидала.

— Дай подровняю, смотреть сил нет. Ты же теперь культурный мальчик, обученный грамоте, а не беспризорник какой! — вздохнула тетя.

«Культурный мальчик» нервно хихикнул и поинтересовался:

— Когда голову пивом мыть будем?

Остался один вопрос: как объяснить Пауку, куда делась Эльма Эл’Сиран? Наверное, можно сообщить, что я, придя в себя и услышав о том, что тетя передала ему опекунство, сбежала. А куда мне бежать? Где сбежавшую меня сложнее найти и в то же время будет больше пользы или неразберихи от поисков? Вряд ли в горах… Я все же леди, а не мифическое существо йети. Пожалуй, отправлюсь-ка в Кентар, искать дальних родственников с материнской стороны. Но каких именно — мы не скажем. Пусть герцог сам ищет и голову ломает.

А если в надежде, что после совершеннолетия беглянки наследство само упадет ему в руки, утруждаться не станет, так даже лучше.

Мое дело продержаться до той поры в герцогском доме, а уходя — выпросить рекомендательное письмо. Якобы для устройства в столице или же снова в Меровене. Там по обстоятельствам погляжу. Главное, получить бумагу, где говорилось бы, что Тьери Сиран был честен, послушен и служил исправно. И пусть тогда попробует подать в суд! Может, влияния выиграть процесс у Дланей и хватит, но должен же он понимать, что станет посмешищем всей Сорренты, если выяснится, что полгода искал воспитанницу у себя под носом и леди от лорда отличить не смог?

А еще — хотя это из разряда девичьих мечтаний — вдруг удастся добыть на герцога какой-нибудь компромат? Тетя наверняка сообразит, как применить его с максимально убойной пользой.

Но «побег сиротки в отчаянии» будем скрывать как можно дольше, так что еще хотя бы пару дней отдохну в горячке.

С конями мы угадали.

Желание посетить завод знаменитых меровенцев его светлость герцог Ульфрик изъявил уже на следующий день. Заявился в сопровождении пары сабельников и невзрачного, похожего на линялую галку секретаря и забарабанил в дверь. Верна, привыкшая к мирному безоблачному быту провинциального городка, открыла — и едва не провалила весь наш план в зародыше.

Потому что я, как раз надевшая принесенную Тодом одежду его племянника и примеривавшаяся к башмакам, столкнулась с герцогом в прихожей нос к носу.

С перепугу и от неожиданности чуть не присела в реверансе и лишь в последний момент спохватилась, что надо кланяться.

Герцог скользнул по мне взглядом и небрежно бросил:

— Кто такой?

Показала из-за спины кулак прикрывшей ладошкой рот Верне и отрапортовала, стараясь сделать голос пониже:

— Тьери меня звать, Тьери Сиран.

— Сиран? И откуда ты такой? И зачем здесь?

— Из деревни Сиран! Я при конезаводе.

— При заводе? Мм-м… Подожди тут, — отдал приказ герцог.

И как ждать, если он сейчас меня навещать пойдет?

— Понял, слушаюсь! Только на минуту отбегу, — заскребла я по полу ногой. Надеюсь, не придется объяснять, куда я собралась, сам догадается.

Герцог поморщился. А я поклонилась — и дунула в сторону кухни. Оттуда есть проход в гостиную и жилую часть особняка.

Но, выходит, он меня не узнал?! Пусть в полутемной прихожей после солнечного утра… но все равно не узнал! Это крошечная, но первая победа.

Тетя задержала герцога ровно настолько, чтобы я успела натянуть парик и рубаху и прикинуться лежащей на смертном одре тушкой дохлого опоссума с полотенцем на лбу. Дышать я боялась. Сердце колотилось как бешеное… но пронесло. Потоптался, побуравил меня глазами — и вышел вон.

Соорудив на всякий случай под одеялом валик и украсив тот париком, помчалась назад в прихожую. Хорошо или плохо то, что герцог мной заинтересовался? Очевидно, он ждет, что мальчишка выболтает то, что скрывают хозяева. Ну-ну…

Только леди Анель меня с герцогом не отпустила. Сказала, что тоже собирается на завод и Тьери поедет с ней. А пока закладывают ландо,[2] не выпьет ли его светлость бокал вина? Знаменитого черного меровенского?

Вино и вправду было дивным и дорогим, с необыкновенно богатым букетом. Пораженная тетиным гостеприимством, я захлопала глазами… и хлопала бы долго, если б не вспомнила, что именно этот, звавшийся гагатовым сорт винограда, из которого изготовлялся темный, с рубиновым отсветом напиток, дико привлекает пчел. Поэтому пасеки никогда не располагали рядом с гагатовыми виноградниками. Зато на подъезде к конезаводу, там, где дорога петляла между клеверными лугами, стояли ряды ульев. Ай да коварная леди Анель!

Гм, а ведь герцог еще и одет в черное. Кто сталкивался с пчелами, знает, что светлые тона действуют на них успокаивающе, а вот волосы, мех и черный цвет эти насекомые не любят. А у лорда Паука и коляска черная. И кони вороные. Определенно, ехать с ним вместе чревато.

Горные пчелы не обманули наших ожиданий. Известно, что стоит ужалить единственной пчеле — и остальные воспринимают укус как сигнал к атаке. А герцог, не понявший, отчего это вокруг него загудел и закружился черный смерч, стал еще и отмахиваться руками. Я даже забеспокоилась — ведь искусают, опухнет, разозлится, тогда всем головы не сносить.

Тетя философски пожала плечами:

— Увы, иногда милая беспомощность не помогает, а только провоцирует. Но нас же невозможно обвинить в том, что мы подговорили пчел атаковать представителя Короны?

От клеверных полей Длани со свитой удалялись ударным галопом. Впереди, дезертировав перед натиском перепончатокрылых, выпятив зады летели пригнувшиеся к гривам сабельники. Пыль так и стелилась из-под копыт… Следом, подпрыгивая на ухабах, мчалась запряженная парой вороных черная коляска, в которой героический секретарь пытался прикрыть патрона своим телом. Тела не хватало… Кучер без конца оборачивался и погонял коней.

Мы широкой рысью спокойно, чтобы не попасть в полосу поднятой пыли, ехали сзади. Тетя, усмехаясь, обмахивалась букетиком мяты…

Челка без конца падала мне на глаза, и вообще от непривычной легкости головы с растрепанными ветром волосами казалось, что и внутри оной гуляет сквозняк.

И мне уже, увы, определенно не было скучно.

Глава 4

Я никогда не повторяю сплетен, так что запоминайте с первого раза.

Закончилась гонка закономерно — герцогский кортеж пролетел мимо нужного поворота и помчался дальше, к лежавшему за холмом тренировочному кругу. А что? Пусть себе скачут — там и набегаться можно, и удобно развернуться, когда носиться надоест.

А у нас будет достаточно времени, чтобы переговорить с управляющим — господином Арно — и подготовиться к встрече дорогих гостей.

В принципе, на случай, если пчелам не приглянется герцог или погода будет нелетной, тетя подстраховалась, заранее послав указания относительно нашего визита. Но лучше проследить за всем самим. Надежнее.

Господин Арно покосился в мою сторону, заморгал, открыл было рот — и тут же захлопнул, встретив твердый взгляд леди Анель и вспомнив переданные утром распоряжения. Тетя нежно улыбнулась и громко, на весь двор, произнесла стальным голосом:

— Кому случайно почудится, что они узнают кого-то из присутствующих, не стоит этого показывать. Приехавшего со мной мальчика зовут Тьери Сиран, он сирота, работающий у вас на конезаводе помощником тренера.

Господин Арно и конюх, как раз заводивший лоснящегося и сияющего на солнце бодрого Фарша в демонстрационную леваду, дружно закивали. Почему-то с тетей Анель никто никогда не спорил. И я даже знала, почему. Себе дороже. При всей порядочности и справедливости по отношению к работникам, разгильдяйства или предательства тетя бы не простила. Зато и верность награждалась достойно.

Мы уже заждались, когда на повороте дороги показалась коляска. Лошади еле плелись, на удилах висели клочья пены. Вот же! Загоняли бедных. А нечего было руками на пчел махать — сидели б тихо, может, и обошлось бы.

На лицах сабельников читалось нечто такое-эдакое, что благовоспитанным леди знать не положено. Хорошо, сделаем вид, что не знаем.

Герцог Ульфрик был зол. Очень зол. Это было видно безо всякого лорнета. Крылья носа даже побелели. Костяшки сжатых кулаков тоже. Тем страшнее было то, что он даже не повысил голос, когда скомандовал кучеру:

— Останови коляску!

Тетя на секунду зажмурилась, словно призывая всех святых заступников, а потом шагнула вперед — встречать грудью прикатившую бурю.

— Ваша светлость, не пострадали? Вы же знаете, что пчелы плохо относятся к черному и не любят резких движений. Не стоило вашему секретарю руками махать…

Угу, секретарю. Но тетин политес герцог оценил, чело слегка прояснилось.

Однако мне было тоже интересно — пострадал или нет? Неужели ни одна не укусила? Обидно, если плюнули на герцогский филей и ужужжали восвояси.

Сабельники соскочили с коней. Один озабоченно ощупывал у своего гнедого ноги, второй свистнул пробегавшему с тачкой конюху:

— Бросай тачку, води коня, пока не остынет.

Забота похвальна, но вот такая манера распоряжаться в чужом доме, как — нормальна? Хотя не возразишь…

Кучер тоже, кряхтя, сполз с козел и, чуть прихрамывая — зад, что ли, отбил на ухабах наших каменистых проселков? — заковылял к лошадям.

Тем временем герцог, забыв о неурядицах, зачарованно уставился на выписывающего в леваде плавные стремительные виражи Фарша. Широкий круп коня сиял ярче моего медного таза, длинные золотые хвост и грива стелились по ветру, ход был размашист и летящ… Не конь — мечта! И впрямь засмотришься, пока не вспомнишь, на что способна эта дурноезжая скотина при попытке использовать ее по назначению.

Кстати, сейчас, наверное, Верна как раз покупает на базаре гуся…

Управляющий хлопнул в ладоши, подавая знак конюху. Тот направился к леваде с недоуздком в руках, якобы собираясь увести Фарша.

— Стойте! — скомандовал герцог. — Я хочу этого коня!

— Но он не до конца выезжен, — как договаривались, запротестовал управляющий. — Мы не можем отдать его вам!

Угу, теперь герцог уверен, что ему под надуманным предлогом не дают взять особенно ценную лошадь — ведь отсутствие физических пороков, скорость и красоту он видел сам! Спорить могу, теперь без Фарша его отсюда не выпихнешь.

Но мы предупредили, что конь не выезжен.

А еще могу спорить, что даже медяка ни за этого, ни за остальных коней — а Фаршем дело явно не ограничится — мы не получим.

Узаконенный грабеж и не возразишь…

Эх, отвлеклась я, а стоило бы послушать.

Сейчас герцог, объявив, что теперь распоряжаться здесь будет он, интересовался у управляющего ценой завода и содержащегося на нем племенного поголовья. Интересно, он верит, что господин Арно, еще прадед которого работал тут, будет разговорчивее тети?

— Последние годы дела шли не очень. Мы пробовали заменить покупной овес более дешевой покупной же пшеницей, но это чуть не закончилось катастрофой. Зерно оказалось заражено спорыньей, часть кобыл скинули жеребят, а несколько лошадей даже погибли, и среди них наш лучший производитель. Потому и продажи упали. Хотя сами понимаете, мы это не афишируем.

Герцог поджал губы, обретя удивительное сходство с сердитым сомом.

— Но и это не все. Один из секретов успеха — мы продаем коней вместе с точно подогнанной по ним сбруей из лучшей кожи. Так откуда-то взялся жучок-кожеед — и все запасы, и даже часть готовой сбруи пропали. Вытравить не удалось, все пришлось сжечь. Положение дел таково, что даже пришлось… — управляющий закашлялся и виновато покосился на тетю.

— Пришлось что? — прищурился и раздул ноздри герцог.

— Взять кредит.

— Кредит?

— Кредит.

Печали в голосе господина Арно позавидовали бы профессиональные плакальщицы. Даже мне захотелось всхлипнуть.

— Кредит где?

— В банке.

— Вот я и спрашиваю, в каком банке?! — герцог, уже не сдерживаясь, рычал.

— В Центральном Фалерийском, — промокнула уголком платка глаза тетушка Анель. — Мы подумали, что он самый большой, значит, надежный.

— Когда отдавать деньги?

— В следующем году… — всхлипнула тетя.

Пояснять, что к тому моменту Эльма Эл’Сиран станет совершеннолетней и распоряжаться здесь, если, конечно, сам на мне не женится, этот паук не будет, не требовалось.

Герцог нахмурился и уставился в землю. Потом поднял голову, обвел нас холодным взглядом:

— Коня, который мне понравился, желаю взять сейчас. Подберите к нему пару и заложите в коляску. Еще двух пришлете не позднее, чем послезавтра. Да, своих лошадей я пока оставлю тут, позаботьтесь о них как следует. Как отдохнут, отгоните в дом городского Главы, где я остановился.

Угощаться вином, которое предложил управляющий, герцог почему-то не захотел. Застыл черным столбом посреди чисто выметенного двора и стал ждать, когда запрягут Фарша и его пару.

Парой выбрали одногодку Фарша, получившего прозвище Кусака за редкий талант закусывать удила, невзирая на два надетых на морду капсюля. Правда, команд, поданных свистом, Кусака слушался хорошо, на что я и рассчитывала.