Термитник Хеллстрома

Сальдо обернулся в направлении, откуда явился подчиненный, и по походке опознал Хеллстрома. Его лицо скрывала маска, но жезла он не держал. В душе Сальдо чувство облегчения боролось с раздражением. Он ведь принял верные решения – зачем же тогда явился Нилс? Но Сальдо осадил себя. Он словно услышал голос Харви: а разве ты поступил бы иначе? Только так и мог поступить тот, от кого зависит судьба Термитника. Эта мысль вернула Сальдо уверенность в собственных силах. Кивком он приветствовал Хеллстрома.

Тот остановился в нескольких шагах от Сальдо, внимательно рассматривая развернувшуюся перед ним сцену. Хеллстром заметил юношу в тот самый момент, когда тот увидел его самого. Потеря Старины Харви глубоко опечалила Хеллстрома, но он не без удовольствия заметил, что Сальдо делает все, что необходимо. Да, у него хватка настоящего бойца.

– Расскажи мне, что случилось и что ты сделал, – произнес Хеллстром.

– Разве вы не получили мой доклад?

– Получил, но хотел бы услышать о том, что произошло, из уст самого лидера группы. Обычные работники порой упускают существенные моменты.

Сальдо кивнул. Да, это было мудро. Он сообщил Хеллстрому о том, как они нашли женщину-чужака, о последовавшей стрельбе. Доложил обо всем, включая собственное ранение.

– Нужно как можно скорее обработать рану! – воскликнул Хеллстром, вглядываясь в лицо юноши. Какой бы был ужас, если бы они потеряли и Сальдо!

– Ничего страшного. Небольшой ожог.

– Когда вернешься, сразу займись этим.

Сальдо уловил озабоченность в голосе Хеллстрома, и ему стало приятно.

– Я слышал, Старина Харви назначил тебя своим заместителем? – спросил Хеллстром.

– Это был его выбор, – спокойно произнес Сальдо.

– Кто-нибудь выражал свое недовольство?

– Ничего существенного.

Хеллстрому понравился ответ. Он говорил о том, что Сальдо в полной мере отдает себе отчет в возможных последствиях своего назначения, но в силах разобраться с ними. Он хорошо себя держит; есть в нем некий стержень, необходимая твердость. Как и едва уловимый признак превосходства. Впрочем, с этим последним качеством нужно будет поработать.

– Ты обрадовался, когда Старина Харви назначил тебя заместителем? – спросил Хеллстром нарочито бесстрастным тоном.

Сальдо судорожно сглотнул. Неужели он сделал что-то не так? Может, из-за него Термитник теперь в смертельной опасности? Но Хеллстром едва заметно улыбался, пряча движение губ под маской.

– Да, – неуверенно ответил Сальдо.

Хеллстром кивнул. Неуверенность – оборотная сторона осторожности. Слишком уверенный в себе, любящий риск человек скорее испортит дело, чем осторожный. Хеллстром тихо объяснил это Сальдо, чтобы никто посторонний не слышал. Когда он закончил, то попросил:

– Сообщи, что за приказы ты отдал.

Минуту Сальдо подумал, после чего продолжил свой рассказ. Он говорил, постоянно контролируя себя в поиске возможных ошибок, поправляя, если таковые, как он полагал, появлялись.

– Кто первым увидел эту женщину? – спросил Хеллстром.

– Харви.

Сальдо вспомнил, как его наставник протянул руку, указывая на свою находку. Капелька пота соскользнула со щеки юноши. Он стер ее, нечаянно тронув рану на челюсти и содрогнувшись от боли.

– Какой приказ он отдал?

– Он еще до этого сказал – когда мы ее найдем, то должны окружить. Мы так и сделали, но уже без специального приказа.

– А что делал сам Харви?

– Он ничего и не успел. Эта женщина включила фонарь и начала стрелять.

Хеллстром посмотрел на землю под ногами, потом огляделся по сторонам. Несколько работников оставили свои занятия и, приблизившись, принялись вслушиваться в разговор.

– Почему вы не выполняете то, что приказал вам ваш лидер? – возмутился Хеллстром. – У вас есть приказ. Выполняйте!

– Они устали, – заметил Сальдо, защищая подчиненных. – Когда они закончат, я все осмотрю сам. И только тогда мы уйдем.

Да, это – настоящий бриллиант, подумал Хеллстром. Своих людей в обиду не даст, хотя и требователен. И не боится ответственности.

– Где точно ты стоял, когда началась стрельба? – спросил он.

– Мы с Харви шли на разных флангах. Когда же кольцо замкнулось, я оказался рядом с ним.

– А кто сбросил ее с дерева?

– Работники с той стороны кольца, куда не достигал свет от фонаря. Остальные пригнулись от выстрелов.

– Харви отдавал другие приказы?

– По-моему, он был первым среди убитых. Женщина выстрелила, и я замер на мгновение. А потом пуля задела меня, и все забегали. Харви упал, я бросился к нему. Звучали еще выстрелы, а вскоре все стихло – женщину сбили с дерева.

– Твое замешательство объяснимо – ты же был ранен. Хотя, как я вижу, ты сохранил самообладание, достаточное для того, чтобы предотвратить убийство пленницы. Это был хороший урок. Охота на чужаков – совсем не то же самое, что охота на дикого зверя. Теперь ты это понимаешь?

Сальдо сознавал – его одновременно и похвалили, и подвергли порицанию. Он посмотрел на дерево, где пряталась та женщина, потом вновь на Хеллстрома, который довольно улыбался.

– Ты поймал эту женщину живой, и это очень важно, – сказал Хеллстром, немного помолчал и продолжил: – У нее было оружие. Харви должен был это предусмотреть и снять ее с дерева в тот самый момент, когда увидел. Она была в пределах достижимости. А ты знаешь, как пользоваться этим видом оружия?

– Конечно, – кивнул Сальдо. – Харви сам учил меня.

– Постарайся хорошо изучить оружие Внешнего мира. Термитнику могут понадобиться твои знания. Тебе ведь уже тридцать два года, верно?

– Да.

– Если смотреть на тебя глазами человека оттуда, ты выглядишь как юноша. Не исключено, что мы скоро отправим тебя в одну из их школ. У нас есть способы, которыми мы сможем это сделать. И тебе об этом известно.

– Я не так уж много времени провел во Внешнем мире, – произнес Сальдо.

– Да. Какой опыт ты вынес оттуда?

– Я постоянно находился с другими и никогда не оставался один. Всего один месяц. А однажды неделю провел в городе.

– Работал или тренировался?

– Тренировался и тренировал.

– Хотел бы ты один отправиться во Внешний мир?

– Пока я не готов к этому.

Хеллстром кивнул, удовлетворенный искренностью Сальдо. Из этого юноши получится высококлассный специалист по обеспечению безопасности. Подобной комбинации осторожности и смелости в сочетании с точностью реакций нет ни у кого из его поколения. Немного опыта – и с ним не сравнится никто. А эта его удивительная искренность! Он никогда не станет лгать, даже о самом себе. Такому лидеру необходимо создать особые условия и тщательно следить за его развитием. Это требования Термитника, и он, Хеллстром, обязан им следовать, лично взяв на себя ответственность за их выполнение.

– Ты отлично справляешься со своими обязанностями, – громко сказал Хеллстром, чтобы слышали все. – Когда мы покончим с этим делом, тебя отправят во Внешний мир, чтобы ты продолжил образование. А пока заканчивайте здесь, и – ко мне.

Хеллстром медленно повернулся и направился к Термитнику, поглядывая по сторонам. Каждое его движение свидетельствовало о том, что он вполне удовлетворен тем, что поручил это непростое дело именно Сальдо.

Сальдо смотрел вслед Хеллстрому. Первое лицо Термитника, ведущее за собой в минуты опасности, доминирующая особь мужского пола, тот, к кому обращаются за советом все, включая специалистов по размножению, производству еды и инструментов; главный работник – явился, чтобы лично увидеть, что произошло, и одобрить действия Сальдо. В этом, как он понял, и была цель визита Хеллстрома. Да, он еще слаб и несовершенен, но Хеллстром разглядел в нем нечто, что достойно его внимания. И, почувствовав воодушевление, Сальдо вернулся к исполнению своих обязанностей.

Из протокола заседания Совета управления Термитника

Брифинг со специалистом-философом Харлом (в переводе с языка жестов):

– Увы, философ Харл, мы вынуждены вновь разочаровать вас и сообщить, что не собираемся препровождать вас в благословенные чаны для переработки. Ваш почтенный возраст, более почтенный, чем возраст любого из работников Термитника, те искусственные средства, что мы используем во имя поддержания в вас жизни и здоровья, а также прочие аргументы, которые ваша мудрость выдвигает в споре с нами, отстаивая свое желание освободиться и мирно закончить существование, отправившись в чан, трудно опровергнуть. Но мы со всем почтением к вам просим вас прекратить эти споры и вспомнить, насколько Термитник нуждается в вашей мудрости. И мы вновь явились, чтобы испросить вашего совета по поводу того, как Термитник должен использовать успешные результаты в нашей работе над Проектом-40. Мы можем предвосхитить ваш первый вопрос и сообщить вам, что данные работы пока не принесли нам ожидаемых плодов. Тем не менее занятые в Проекте-40 специалисты убеждают нас в грядущем успехе своих исследований. Это лишь вопрос времени, говорят они.

Слова специалиста-философа Харла:

Обладание абсолютным оружием, которое является угрозой всей жизни, существующей на этой планете, не гарантирует своему владельцу никакого превосходства. Сама возможность использования такого оружия, базирующаяся на определенных обстоятельствах, влагает контроль над ним в руки тех, кто контролирует не само оружие, а данные обстоятельства. Что вы будете делать, если тот, кто управляет этими обстоятельствами, потребует от вас применения оружия? Получается, что у создаваемого оружия гораздо больше владельцев, чем это кажется на первый взгляд. Иными словами, тот, кто угрожает владельцу абсолютного оружия, сам является его косвенным владельцем. Таким образом, абсолютное оружие будет бесполезным до тех пор, пока кто-нибудь не умерит его разрушительную силу, то есть лишит это оружие его главного свойства – быть абсолютным. Любое оружие эффективно, когда оно не абсолютно. Изучайте защитные механизмы насекомых, ведь именно они предоставляют нам оптимальные модели выживания. Шипы и колючки, жала и иглы, жгучие химикаты и стрелы, которыми насекомые выстреливают в своих врагов, – все это прежде всего защитные механизмы. Они говорят врагам: «Не смей мне угрожать!»

Тимиена не сразу поняла, что руки ее скручены за спиной, а сама она привязана к какому-то креслу с жесткой гладкой поверхностью. Ее внимание было приковано к растянутой лодыжке, которую пронизывала пульсирующая боль. Нехотя, сопротивляясь охватившей ее дурноте, Тимиена открыла глаза, но предстала ей только кромешная темнота, густая, непроницаемая и зловещая. На мгновение ей показалось, будто она ослепла, но слабое свечение убедило ее в обратном. Оно исходило из пространства, простиравшегося прямо перед ее взором.

– А, вот вы и проснулись. Вижу.

Низкий мужской голос раздался с той стороны, откуда брезжил слабый свет. Эхо, повторившее прозвучавшие слова, дало Тимиене понять: она в комнате, причем больших размеров.

Она подавила страх и, придав своему голосу беспечный тон, произнесла:

– Как вы можете что-то видеть? Здесь же тьма беспросветная.

Хеллстром, сидя в углу лаборатории, откуда ему удобно было наблюдать за приборами, регистрирующими реакции этой женщины-чужака, восхитился ее мужеством. Да, эти «дикие» порой демонстрируют невероятную храбрость.

– Вижу – вот и все!

– Лодыжка очень болит, – сказала она.

– Сожалею. Мы дадим вам что-нибудь. Потерпите.

Странно, но тон, которым с ней говорил этот незнакомец, внушил Тимиене уверенность. Голос у него был чрезвычайно богат во всех регистрах – от баса до тенора, – и владел он им безупречно.

– Надеюсь, терпеть мне недолго.

Нужно каким-то образом успокоить ее, подумал Хеллстром. Маска, особенно в тех местах, где она касалась лба и носа, раздражала его. И ему не нравился серебристый ореол, которым его прибор ночного видения окружал эту женщину. Раздражение было связано с усталостью – он это понимал. Иногда Термитник требовал от него слишком многого. Но женщину-чужака необходимо было допросить, а Хеллстром не хотел передавать ее в руки безжалостного молодняка, которому не терпится доказать свою состоятельность. Была еще одна причина, по которой он решил взяться за дело сам: Хеллстром не доверял тому, что его молодые помощники вытащили из Дипо во время допроса. Как люди Внешнего мира могли узнать про Проект-40? Наверняка один из тех, кто допрашивал Дипо, сам проговорился. И теперь, допрашивая эту женщину, он должен проверить свои предположения.

– Я должен задать вам несколько вопросов, – произнес он.

– А почему в темноте? – спросила Тимиена.

– Вам не надо меня видеть.

Тимиена немного успокоилась. Они не хотят, чтобы она их видела и, следовательно, потом описала. А значит, они собираются отпустить ее.

Хеллстром заметил ее реакцию по приборам и сказал:

– Вы вели себя излишне нервозно. Полагали, мы собираемся навредить вам?

Тимиена не поняла, что он имеет в виду. Ее упаковали так, словно она была рождественской индейкой. Это что, свидетельствует о добрых намерениях?

– Я была напугана, – ответила она. – Я кого-нибудь ранила?

– Вы убили пятерых наших людей и двоих ранили.

Тимиена не ожидала таких слов, и они ее поразили. Пятерых? Разве они ее после этого отпустят?

– Меня зажали в ловушку, – объяснила она. – Мой муж не вернулся, и я была совсем одна. Я очень боялась. А что вы сделали с Карлосом?

– Мы не причинили ему боли.

И это правда, подумал Хеллстром. Лгать он не любил, даже чужакам. Никакой боли. Дипо был без сознания, когда его израненное тело соскользнуло в приемник измельчителя, а потом в растворитель, бурливший в чане переработки. Он не испытал никакой боли, когда смерть накрыла его. Измельчители работают быстро.

– Зачем вы меня привязали? – спросила Тимиена.

– Чтобы вы сидели спокойно, пока я задаю вопросы. Как вас зовут?

Они ведь забрали мои документы, а там все написано.

– Тимиена. Тимиена Дипо.

– Расскажите мне о правительственном агентстве, на которое вы работаете.

Сердце ее сжалось, но она постаралась скрыть волнение под маской безразличия.

– Я не знаю никакого правительственного агентства. У нас отпуск. Мой муж торгует фейерверками.

Хеллстром усмехнулся – приборы показали, что она лжет. Значит, так оно и есть. Оба чужака работали на правительственное агентство, и оно интересуется Термитником. Хотя многого они не знают, кое-что из Портера вытащить удалось. Однако Портер не сообщил о Проекте-40. Располагает ли хоть какой-либо информацией эта женщина? Хеллстром почувствовал, как учащается его пульс. Это была угроза, которой Термитник всегда страшился, но одновременно мысль об этой опасности пробудила в Хеллстроме инстинкт охотника.

– Ваше агентство входит в ЦРУ? – спросил он.

– Какое ЦРУ? – возмутилась Тимиена. – Я просто домохозяйка. Где Карлос? Что вы сделали с моим мужем?

Хеллстром вздохнул. Нет, это не ЦРУ, если, конечно, верить ее реакциям, а также исходить из того, что она знает, какие организации связаны с ее агентством. Возможно, что и не знает. Подобные конторы любят многослойные прикрытия.

– О своем муже не беспокойтесь, – произнес он. – Скоро вы будете вместе. Тем не менее нам известно, что вы далеко не простая домохозяйка. Домохозяйки не ходят с таким оружием, какое было у вас, и не используют его столь эффективно.

– Не верю, что я кого-нибудь убила.

– Убили, это точно.

– Карлос велел мне взять его. И показал, как стрелять.

Еще одна ложь, отметил Хеллстром. Ему не нравилось, когда ему врут. Почему она продолжает скрывать правду? Пора бы ей сообразить, что сообщник выдал ее, понять хотя бы по его, Хеллстрома, вопросам. Он заставил себя прочитать протокол допроса Дипо, ничего не опуская. То, что сделали его безжалостные молодые подчиненные – все это во имя Термитника. Интересно, смог бы он использовать химические методы управления ее личностью? Молодняк такие методы не привлекали. Да, они не вызывали боли, однако результат был неопределенный. Портера, например, им удалось превратить в имбецила, готового рассказать все, что он знает, и то, чего не знает. Метод помогает влезть в самые глубины памяти того, к кому он применен, но он же полностью уничтожает личность. Хеллстром не хотел повторять опыт, который они провели над Портером. Он продолжит в традиционном ключе, пока пленница не заподозрит, что он отслеживает ее эмоции и информация поступает. Пленки крутились, записывая все, что происходит. Их можно будет проанализировать позднее. Даже подключить принадлежавший Термитнику компьютер, хотя компьютерам Хеллстром не доверял – у них не было эмоций. А не имея таковых, они не справлялись с человеческими проблемами.

– Почему вы лжете? – спросил он.