Помоги проекту - поделись книгой:
– Я не лгу.
– Является ли ваше агентство отделом госдепартамента?
– Если вы мне не верите, какой смысл отвечать? Я вообще не понимаю, что здесь происходит. Вы гонитесь за мной, вырубаете, связываете, и все это из-за…
– Вы убили пятерых моих друзей, – напомнил Хеллстром. – Зачем?
– Я вам не верю. Вы должны меня отпустить. Карлос – весьма важный сотрудник в своей компании. И есть люди, которые будут нас искать, если мы вовремя не вернемся.
– Если не выйдете на связь?
Хеллстром изучал приборы. Пока это был единственный раз, когда женщина сказала правду.
– Какая связь?
Итак, она действительно должна выходить на связь и докладывать, что и как. Вероятно, с определенной частотностью. Молодежь не сумела выбить эту информацию из Дипо. Но они и не спрашивали.
– Почему вас сюда послали? – спросил он.
– Никто нас не посылал!
– Тогда что же вы тут делали?
Тимиена ухватилась за этот вопрос как за шанс в деталях изложить свою легенду. Она говорила о том, как много работал Карлос, как он интересовался птицами, а она – живописью. То, что Тимиена рассказывала, было настолько пронизано домашним уютом, теплом отношений между любящими супругами, что ей почудилось – все так и есть! В конце концов, Карлос не был уж так плох, несмотря на… Неожиданно Тимиена замолчала, пораженная одной мыслью. Почему она говорит о Карлосе в прошедшем времени? Да, Карлос мертв. Сомнений нет. Но что из того, что сказал человек, сидящий перед ней в темноте, внушило ей это? Тимиена всегда доверяла своей интуиции, и страх поднялся в ней как волна.
Увидев, что приборы зафиксировали реакцию Тимиены, Хеллстром решил сменить тему.
– Вы голодны? – спросил он.
Несколько мгновений она не могла говорить, а потом ответила, несмотря на пересохшее горло:
– Нет, но у меня сильно болит нога.
– Скоро мы этим займемся, – пообещал Хеллстром и вернулся к допросу: – Если вы были так напуганы, то почему не вернулись в Фостервилл? У вас же был фургон.
– Наверное, я что-то не так сделала, – произнесла она. – Мотор не заводился.
– Неужели? Мы его легко завели.
Значит, фургон тоже у них. Их с Дипо следы исчезли. И сами они умерли. Слеза потекла по щеке Тимиены.
– Вы коммунистический агент? – хрипло спросила она.
Хеллстром рассмеялся:
– Странный вопрос от домашней хозяйки!
Его смех вызвал в Тимиене прилив ярости.
– Вы сидите здесь и спрашиваете меня про каких-то агентов и госдепартамент? – крикнула она. – Что здесь происходит?
– Вы совсем не та, за кого себя выдаете, миссис Дипо. И я вообще сомневаюсь, что вы – миссис Дипо.
Так! Прямое попадание! Значит, они не женаты и просто работают вместе.
– И я думаю, что вам наплевать на Карлоса.
Тимиена принялась вспоминать, что этот невидимка говорил о Карлосе. Мертвые не чувствуют боли. Каждый раз, когда он упоминал о Карлосе, создавалось ощущение, что с тем покончено. Она оценила собственную ситуацию. Темнота, которая их окружала, была создана для нее, а не для того, кто ее допрашивал. Дело не в том, что он хотел скрыть свою физиономию. Они использовали мрак вполне сознательно как средство разоружить ее, лишить самообладания. Тимиена, теребя свои путы, натянула их. Чертовски крепкие!
– Вы мне не ответили, – произнес Хеллстром.
– А почему я должна вам отвечать? Вы – чудовище!
– Принадлежит ли ваше агентство к органам исполнительной власти?
– Нет!
Приборы свидетельствовали об обратном, хотя и не очень четко. Вероятно, пленница каким-то образом все-таки контролировала свои эмоции. Хеллстром заметил, что она извивается в кресле, пытаясь избавиться от пут. Неужели женщина не понимает, что он все видит?
– Почему правительство изучает нас? – спросил он.
Тимиена отказалась отвечать. В ее путах крылся какой-то обман. Похоже, эти ремни были сделаны из кожи, и они легко поддавались, когда она напрягала мышцы, но стоило ей прекратить борьбу, как ремни вновь накрепко охватывали ее запястья и локтевые суставы.
– Вы работаете на агентство, связанное с исполнительной властью, – сказал Хеллстром. – Почему такое агентство лезет в наши дела? Какой интерес мы можем представлять для правительства?
– Вы ведь убьете меня, так? – спросила она.
Тимиена прекратила бороться, силы ее оставили, и она была готова сорваться в истерику. Да, они ее убьют. Сначала Карлоса, а теперь ее. Что-то пошло не так. Тимиена сразу поняла, что их ждет провал, как только узнала про задание. Этот кретин, Мерривейл! А Карлос? Осел! Скорее всего, угодил в ловушку. Его поймали, и он им все выложил, это же очевидно. Этот тип, сидящий в темноте, знает слишком много. Да, Карлос всех сдал, но они его все равно прикончили.
Хеллстром, глядя на свои приборы, увидел, что Тимиена вот-вот сорвется. Страх, поднявшийся в ней, встревожил его. Он понимал, что это – воздействие гормонов, которые выделяет ее тело. Страх мог передаться любому, и ни один из жителей Термитника не сумел бы избежать влияния этого гормона. Когда он закончит с допросом, комнату придется обработать. Нужно бы таким же образом поступить с комнатой, где допрашивали Дипо, чтобы не осталось никаких следов. Сам же он, Хеллстром, должен перетерпеть. Свой долг перед Термитником он выполнит до конца, а страх подтолкнет эту женщину к тому, чтобы выдать то, что ему необходимо знать!
– Вы работаете на правительство, – произнес он. – И нам это известно. Вас послали, чтобы вы влезли в наши дела. Что вы хотели найти?
– Нас никто не посылал! – закричала Тимиена. – Никто! Никто! Слышите? Карлос сказал, что у нас отпуск, и мы можем поехать на природу. Что вы сделали с Карлосом?
– Вы лжете, – спокойно заметил Хеллстром. – Я знаю, что вы лжете, и теперь вы понимаете, что я вам не верю. Я буду лучше к вам относиться, если вы расскажете мне правду.
– Но вы же все равно меня убьете, – прошептала Тимиена.
Праматерь Трова предупреждала Хеллстрома, что в жизни он не раз столкнется с неразрешимыми проблемами, когда одна беда будет вести за собой другую. Его подчиненные пытали и убили человека, причем сделали это безжалостно. Что ж, представление о жалости не входило в их поведенческий кодекс, и заботила их лишь необходимость вырвать у чужака информацию, нужную Термитнику для обеспечения собственной безопасности. Но такие действия оставляли след на всем Термитнике. Здесь больше не осталось невинных и невиновных.
Неожиданно злость охватила Хеллстрома, и он закричал:
– Что вы знаете о Проекте-40?
Тимиена охнула. Ему все известно! Что они сделали с Карлосом, чтобы заставить его все рассказать?
– Что? Говорите! – рявкнул Хеллстром.
– Я… я не понимаю, о чем вы говорите.
Приборы сообщили ему то, что он хотел знать.
– С вами поступят сурово, если вы мне все не расскажете, – объяснил он. – Я хочу избавить вас от этого. Расскажите мне про Проект-40.
– Я ничего о нем не знаю!
Приборы показали, что пленница почти говорит правду.
– Но кое-что вы о нем все-таки знаете. Расскажите мне.
– Почему бы вам просто не убить меня, и все?
Хеллстром почувствовал, как его охватывает отчаяние. Эти дикие, но могущественные чужаки из Внешнего мира знают о Проекте-40. Как это могло случиться? Что конкретно им известно? Эта женщина лишь пешка в чужой игре, но тем не менее она может дать ему ценный ключ.
– Вы должны сообщить мне о том, что знаете, – произнес он. – Если вы это сделаете, я поступлю с вами мягко.
– Я вам не верю.
– Вам больше некому здесь верить.
– Меня будут искать.
– Но не найдут. Ну, расскажите мне, что вам известно о Проекте-40.
– Это просто название, – ответила Тимиена.
Какой смысл упираться, если они все знают?
– Где вы увидели это название?
– Были какие-то бумаги. Их оставили на столе в библиотеке Массачусетского технологического института, и один из наших людей скопировал их.
Пораженный, Хеллстром закрыл глаза.
– Что было в этих бумагах? – спросил он.
– Какие-то цифры, схемы, формулы. Не все было понятно, но кто-то из наших предположил, что это оружие.
– Он сказал, что за оружие?
– Это нечто вроде генератора электронных частиц. Оружие может на расстоянии вызывать резонансные явления в материи, бить стекло.
Тимиена глубоко вздохнула, не понимая, зачем она это говорит. Все равно ее убьют. И какой тогда во всем этом смысл?
– А ваши люди пытаются построить это оружие на основе найденных бумаг? – спросил Хеллстром.
– Пробуют, но я слышала, что в этих бумагах чего-то не хватает. Наши люди во многом не уверены, а кто-то вообще считает, что это не оружие.
– Они не верят, что это оружие?
– Да.
Тимиена вновь вздохнула и спросила:
– А это оружие?
– Да, – кивнул Хеллстром.
– Вы собираетесь убить меня?
Робкий, умоляющий тон, которым пленница произнесла эти слова, поднял в Хеллстроме волну ярости. Он протянул руку к жезлу-шокеру, лежавшему возле приборов, поднял его и установил на полную мощность. Этих дикарей нужно остановить. Выбросив руку с жезлом вперед, словно собираясь пробить Тимиену насквозь, Хеллстром запустил в нее полный заряд. Удар, срезонировав об изолированные стены лаборатории, на мгновение оглушил его, и когда он пришел в себя, то увидел, что стрелки всех приборов замерли на нуле.
Хеллстром включил свет, медленно встал и подошел к пленнице, безжизненно обмякшей в кресле. Ее удерживали от падения путы. Хеллстром понял, что женщина мертва. Заряд, который она получила, убил бы и быка. Никто больше не будет допрашивать Тимиену – или как там ее имя?
Хеллстром вышел из лаборатории. Ожидающая в соседней комнате молодежь окружила его, но он, жестом отстранив их, сообщил, что пленница мертва. Резко оборвав протесты, Хеллстром объяснил, что выяснил все, что хотел. Когда же молодые работники спросили, что им делать дальше – отправить мертвое тело на переработку или же, подвергнув вивисекции, превратить в пренатальный препарат, он, помедлив несколько мгновений, согласился на последнее. А почему бы не сохранить хотя бы что-то из ее тела? Пусть чрево этой женщины послужит Термитнику. Интересно будет посмотреть на детей плоти, явившейся из Внешнего мира.
Однако это было не самое важное из того, что занимало Хеллстрома. Ярость не отпускала его, но теперь ее объектом стал и он сам. Чужаки узнали о Проекте-40. Кто-то из его подчиненных допустил преступную беспечность. Как эти бумаги попали в библиотеку? Кто там занимался исследованиями в рамках Проекта-40? Термитник должен оценить масштаб катастрофы и впредь избегать подобного!
Хорошо бы, если бы лаборатория сделала с Тимиеной все как надо. Она оказала серьезную услугу Термитнику и заслужила того, чтобы ее гены были сохранены для будущего.
В свете нижеизложенного несущественным представляется, мертвы агенты Портер, Дипо и Гринелли или нет. Хотя мы исходим из факта их предполагаемой гибели, ничто не изменится и в том случае, если они просто пропали без вести. Главное мы выяснили: Хеллстром готов действовать против нас без всяких колебаний. Ввиду его частых поездок за границу, якобы по вопросам производства фильмов о насекомых, мы считаем необходимым сделать все для выявления его иностранных контактов. Действия Хеллстрома, при всем их разнообразии, несут на себе некий общий отпечаток. По эту сторону границы возникшая перед нами проблема представляется более сложной. Поскольку мы не имеем права открыто заявить о целях нашего расследования, нет возможности и использовать обычные каналы. Любые предложения по альтернативным процедурам приветствуются. Предлагаю немедленно уничтожить данное сообщение по прочтении. Это не подлежит обсуждению.
Он – идиот! Я инициирую расследование. Мы должны, воспользовавшись любыми каналами, провести расследование деятельности упомянутой кинокомпании. В штате Орегон, заручившись поддержкой официальных органов, я организую операцию по поиску людей, пропавших без вести. Поддержка ФБР нам обеспечена. С надеждой на ваше понимание и помощь,
До самой посадки в самолет, отправляющийся на запад, Жанверту не хотелось говорить о тех, кто летит в Орегон вместе с ними. Для себя и Кловис он выбрал места слева. Через иллюминатор открывался вид на живописный закат, но Жанверт не обратил на него никакого внимания.
Как и ожидалось, ему с Кловис было приказано изображать подростков, а Ник Миэрли, которого они сочли недоумком, должен был играть роль их папаши. Никто из них не ожидал, что Жанверта назначат в команде вторым номером.
Усевшись на свои места, Жанверт и Кловис прижались друг к другу.
– Мне это не нравится, – прошептал Жанверт. – Перудж придет в ярость и назначит кого-нибудь другого.
– А что он с этого будет иметь?
– Подождем и посмотрим. Думаю, Перудж сделает это не позднее завтрашнего дня.
– Этот выбор мог быть признанием твоих несомненных достоинств.
– Черт знает что!
Поделиться книгой: