Помоги проекту - поделись книгой:
– Наверняка есть и другие способы, – вздохнул Старина Харви. – Но я лучше займусь… розыском.
– Выбери себе команду и отправляйся.
Хеллстром проследил, как Старина Харви отошел от стены и направился к стоявшей около мониторов молодежи. Да, молодежь в массе своей уже не та, хотя есть и исключения! В целом только старики обладали необходимыми Термитнику качествами, и пока они живут, то поддерживают среди его населения нужный баланс. То, что сейчас происходит, свидетельствует о ценности стариков. Харви отлично знает, что надо делать и какие у этого могут быть последствия. А молодые? Никто из них не рискнет отправиться в ночную экспедицию, а потому они говорят, будто в этом нет никакой необходимости.
Некоторые молодые ученики обоего пола и средних лет охранники слышали разговор Хеллстрома и Старины Харви, а потому вызвались отправиться на поиски женщины из Внешнего мира.
Харви отобрал нескольких из них и быстро проинструктировал. В команду он включил и Сальдо, назначив его своим заместителем. Это было правильно. Сальдо питал искреннее уважение к наставнику, и было удивительно, что сверстники не разделяют его чувств и не поддерживают. Сальдо сам об этом сказал перед выходом, обращаясь к молодежи:
– Я знал о том, что Старина Харви прав. Но вы бы мне все равно не поверили!
Да, Сальдо был на стороне учителя, однако остальные не торопились согласиться с ним. Сам же Харви, продемонстрировав такт и умения истинного педагога, поправил ученика:
– Ты бы мог высказать собственные аргументы, не прикрываясь мною.
Вскоре группа спешно покинула командный пункт.
Хеллстром улыбнулся. Все-таки молодежь совсем не так плоха. Ей нужно лишь подать хороший пример. «Уверенность и спокойствие приходят с возрастом», – говорила праматерь Трова. Молодость, как она считала, смягчающее обстоятельство, его нужно обязательно принимать в расчет. Но молодость проходит…
Из миллиардов живых существ, населяющих Землю, один лишь человек размышляет о своем существовании. И вопросы, которые он себе задает, заставляют его мучиться и страдать, поскольку он неспособен, в отличие от насекомых, принять как данность факт, что цель жизни – сама жизнь.
С самого начала Тимиене Гринелли не по душе пришлось это задание. Против работы на пару с Карлосом она не возражала (они не раз уже объединяли свои усилия); она не хотела оставаться с ним один на один в свободное время. Карлос был чрезвычайно хорош собой в молодости, а теперь никак не мог привыкнуть к тому, что становится для женщин все менее привлекательным.
Тимиена чувствовала, что интрижка за пределами службы обернется для нее постоянной головной болью. Понимая, что она не удовлетворяет стандартам роковой женщины, тем не менее Тимиена по опыту знала о своем магнетизме. У нее было длинное лицо, которое можно было бы назвать некрасивым, если бы не сияющая в огромных, тревожно-зеленых глазах индивидуальность. Тело у Тимиены было стройным и сильным, кожа бледной, а во всем ее облике сквозила неотразимая чувственность, восхищавшая многих мужчин, включая Карлоса. Рыжеватые волосы она скрывала под тесноватыми шапочками или беретами.
Тимиена было именем славянским и означало оно «тайна». Имя полностью соответствовало личности. Тимиена вела себя сдержанно и с достоинством.
Опасность она почувствовала сразу, как только Мерривейл сообщил, что на дело они идут вдвоем. Ей не понравилось то, что она прочитала в докладе Портера, а также в документах, что были собраны под названием «Файл Хеллстрома». Слишком большая часть информации, представленной здесь, была получена из вторых и третьих рук или же являлась полуофициальной. Все это напоминало самодеятельность. А недостаток профессионализма в их бизнесе часто чреват смертью.
– Только двое? – возразила она. – А как насчет местной полиции? Можно же подать заявление о пропаже человека.
– Шеф этого не хочет, – ответил Мерривейл.
– Он что, прямо так и сказал?
Лицо Мерривейла потемнело, так бывало всегда, когда подчиненные намекали на его склонность давать личную интерпретацию распоряжениям начальства.
– Он выразился более чем определенно, – с нажимом произнес он. – Дело нужно вести с предельной осторожностью!
– Осторожное расследование с участием местной полиции кажется мне вполне соответствующим этой рекомендации, – заметила Тимиена. – Портер находился в той местности. И исчез. В докладах, которые я читала, сообщается и о других пропавших. Семья с двойняшками, поехавшая на пикник, например. Они…
– У каждого из этих случаев есть логическое объяснение. Но, к сожалению, логика и наши насущные потребности не всегда находятся в хороших отношениях. А сейчас мы больше озабочены вторым, а не первым, почему и обойдемся собственными, проверенными средствами.
– Мне совсем не нравятся эти логические объяснения, – сказала Тимиена. – Нужно быть последним идиотом, чтобы поверить им. А в местной полиции сидят как раз такие.
– Обойдемся своими средствами, – повторил Мерривейл.
– То есть опять на кону наши жизни? А что по этому поводу говорит Карлос?
– Почему бы вам самой у него не спросить? Я назначил совещание на одиннадцать часов. Будут также Жанверт и Карр.
– Они тоже в деле?
– В резерве.
– И это мне не нравится. Где Карлос?
– Думаю, в архиве. У вас с ним есть почти час на изучение материалов.
– Черт знает что! – бросила Тимиена и вышла из комнаты.
Карлос помог бы ей не намного больше, чем Мерривейл. Новое задание он воспринял как вполне «рутинное». Впрочем, все они казались ему спланированными по одной модели, а потому и реакция на них у него была универсальной, как у клерка, привыкшего ежедневно перекладывать бумаги из одного ящика в другой. Карлос читал материалы, внимательно изучал карты. И Тимиену нисколько не удивило то, что Карлос сидит в архиве. У него самого голова была как архив.
Все, чего она ожидала, как раз и произошло во время их поездки в Орегон. Двусмысленные взгляды, двусмысленные улыбки, руки, которые так и старались заползти ей куда-нибудь. Наконец она прямо заявила, что во время прошлого задания подцепила венерическую болезнь. Карлос ей не поверил. Тогда Тимиена совершенно спокойно сказала, что, если он будет настаивать, она всадит в него пулю. И продемонстрировала маленький бельгийский автоматический пистолет, который всегда носила в кобуре на запястье. Что-то в ее спокойном тоне убедило Карлоса, но тем не менее он постоянно ворчал.
Работа – это совсем другое, и Тимиена искренне пожелала Карлосу удачи, когда он отправился к ферме в нелепой одежде орнитолога-любителя. Остаток дня, выполняя свою часть сюжета прикрытия, она писала этюды и чувствовала, как беспокойство овладевает ею. Все, что находилось вокруг – дорога, лес, фургон, – вызывало приступы необъяснимой нервозности. От всего исходило ощущение опасности. Карлос, и это можно было предположить, весьма неопределенно высказался по поводу возвращения. Это зависело от того, что́ он увидит во время предварительного изучения фермы.
– Думаю, вскоре после наступления темноты, – сказал он. – Будь мне хорошей женой, рисуй свои милые картинки, а я займусь птичками. Когда же вернусь, ты узнаешь, какие бывают птички и где у них яички.
– Карлос!
– Ну-ну, любовь моя! Когда-нибудь я научу тебя произносить это изящное имя с неподдельной страстью.
И он вышел, потрепав Тимиену по подбородку.
Она проследила, как он зигзагом двигался вверх по склону холма. Дневной воздух уже разогрелся и был наполнен тем особым покоем, который свидетельствует в пользу жаркого дня. Вздохнув, Тимиена взялась за свою акварель. Она действительно была неплохим живописцем и порой, работая кистью, испытывала воодушевление при виде осенних полей, которые ей удавалось перенести на бумагу. Сегодня коричневое золото высохшей травы казалось особенно теплым и привлекательным.
Вскоре Тимиена отложила краски и сделала себе легкий ланч из порезанного на дольки сваренного вкрутую яйца и йогурта из холодильника, стоявшего в фургоне. Несмотря на то что внутри фургона было жарко, как в духовой плите, она провела там какое-то время, проверяя приборы. К ее удивлению, радар, с помощью которого нужно было замерять скорость движения встречных объектов и который мог поворачиваться на своей базе, показал радиолокационную активность, исходящую со стороны фермы и направленную на их фургон.
По ним работает радар с фермы?
Тимиена увидела в этом знак опасности и решила отправиться вслед за Карлосом, чтобы вернуть его обратно. Альтернативой было включить радио и доложить о происходящем в Агентство. Она была уверена, что Мерривейл разрешит возникшую проблему. Но в итоге Тимиена не сделала ни того, ни другого, и это лишь усилило ее нервозность. Чувство опасности нарастало. Тимиена на подсознательном уровне ощущала, что некая сила хочет выдворить ее из окрестностей фермы. Бросить фургон и бежать. Фургон был слишком громоздкой мишенью.
Уже в сумерках Тимиена сложила этюдник, убрала его в фургон и села на водительское место. Включила радио. Она взглянула на индикаторы и увидела, что выделенную для связи с Агентством полосу перекрывает чужеродный поисковый сигнал. Когда же включила передачу, этот сигнал полностью заблокировал полосу, а динамик взревел мощной помехой. Тимиена вырубила радио и посмотрела на тонущие в сумерках склоны холмов, закрывающих долину, на которой находилась ферма. С того места, где стоял фургон, самой фермы не было видно, но Тимиена буквально ощущала ее недоброжелательное присутствие.
И никаких знаков от Карлоса.
Еще несколько минут – и наступит темнота. Тимиена провела ладонью по кобуре автоматического пистолета.
Какого черта он там завис?
Выключив весь свет, она сидела в кромешной тьме, анализируя то, что произошло. Радар, работающий со стороны фермы. Помехи, заблокировавшие ее радио. Похоже, дело кислое. Тимиена поднялась с сиденья, осторожно прошла к задней двери и выскользнула из фургона. Он находился между ней и фермой, играя роль естественного щита. Она опустилась на четвереньки и вползла в густую траву. В той стороне, на пастбище, Тимиена видела коров, и инстинкт вел ее в их направлении. Она выросла на ферме в Вайоминге, умела обращаться с этими животными и знала их привычки. Угроза исходила не от коров, а от фермы Хеллстрома. Коров же Тимиена использует как средство маскировки от радарного сигнала. Если Карлос вернется, то включит огни фургона и она увидит их с пастбища, с безопасного расстояния. Правда, Тимиена уже не ждала возвращения Карлоса. Все происходящее было лишено смысла, причем с самого начала, но она верила своему инстинкту самосохранения.
Наша древняя планета Земля – арена непрекращающегося соперничества, где выживают самые изобретательные и выносливые. На этом поле битвы, где пали даже могучие динозавры, все это время живет в целости и сохранности только один молчаливый свидетель, и он является для нас путеводной звездой, ведущей наш род к бессмертию. Свидетель этот – насекомые – стартовал в своей эволюции за триста миллионов лет до возникновения человечества, но мы догоним их и перегоним. Насекомые доминируют на нашей планете, и они используют свое главенствующее положение во благо собственному роду. Каждое их поколение есть результат эксперимента, порождающего новые формы и функции, создающего разнообразие столь же безграничное, сколь воображение безумца. И тем не менее все, что делает этот безмолвный свидетель, сделаем и мы, обитатели Термитника, потому что мы – свидетели его эволюции.
Старина Харви повел свой отряд от северной оконечности периметра, воспользовавшись обустроенным там тайным выходом. Дверь, ведущая наверх, соединялась с пнем, который откидывался на скрытых петлях, а потом вновь вставал на место. Члены отряда были одеты легко, но, хотя ночь была холодной, они не обращали на это внимания. У каждого в руках был жезл-шокер, а на лице – маска, оборудованная инфракрасным излучателем. Они выглядели как группа ныряльщиков со странного вида раздвоенными гарпунами. Все оборудование было произведено в Термитнике.
Установив пень на прежнее место и зачистив следы, они определились на местности и двинулись на север.
Старина Харви выбрал для этой ночной экспедиции двадцать три человека. Это были в основном молодые особи мужского пола, энергичные и агрессивные, а также несколько женщин, которым перед выходом вкололи гормон, усиливающий охотничий инстинкт.
Женщина-чужак им нужна живой. Нилсу важна информация, какой она владеет. Вероятно, она укрылась среди коров. Низкий разряд шокеров испугает животных, но не убьет. Это не зачистка, а поисковая операция. Пойманная – единственная, кто отправится в чаны для переработки, но это будет уже после того, как она выдаст нужные сведения.
Старина Харви давно не участвовал в охоте и чувствовал возбуждение, которое растекалось по его телу пульсированием вен. Да, в старом теле еще довольно жизни!
Жестом он приказал Сальдо возглавить левый фланг, а сам передвинулся на правый. Ночной воздух был напоен многочисленными запахами. Пахло коровами, пылью, сырой землей, древесной смолой; тонкие ароматы испускали насекомые. Все это ощущали чувствительные ноздри Старины Харви, но в этой гамме запахов он пока не мог уловить запах женщины-чужака. Если она еще среди коров, приборы ночного видения позволят засечь ее.
Сальдо быстро переместился на указанную ему позицию, и Харви успокоился. Юноша был еще слишком молод, однако его потенциал был огромен, и Хеллстром, как и Харви, был доволен его развитием. Сальдо едва перевалил двадцатилетний рубеж, но было ясно, что со временем он вполне сможет заменить Хеллстрома. Сальдо принадлежал к особой породе – невысокий, с отличными ресурсами энергосбережения, темнокожий и стройный, он был исполнен сил и желания сделать приятное, но ум его с каждым днем демонстрировал новые уровни зрелости. Да, в Термитнике Сальдо станет основной силой, но ведь он также может и создать собственный, новый, отделившись от старого.
Охотники, не скрываясь, шли по полю широким веером. Харви отметил, что ночь для поисков выдалась удачной. Облака начали закрывать небо, наползая на тусклую луну. Коровы были отчетливо видны через приборы ночного наблюдения. Харви тем не менее отвлекся от скота и принялся рассматривать купы деревьев. Они прошли мимо небольшого стада, лишь незначительно побеспокоив животных, хотя запах коров, естественно, пробудил охотничий инстинкт в каждом из членов группы. Сальдо и еще двое мужчин осмотрели стадо, желая удостовериться, что женщины среди них нет.
Охотничьи инстинкты давали о себе знать. Скоро стало ясно, что нервозность отряда и выделяемые охотниками гормоны стали беспокоить стадо. Коровы испуганно мычали и убегали, в панике били копытами.
Харви начал сожалеть, что в процессе подготовки к вылазке не запасся средством подавления гормонального взрыва. Слабые химические сигналы, которыми обмениваются животные, иногда полезны, но порой вызывают ненужные проблемы. Размышляя об этом, Харви не спускал глаз с деревьев, предоставив Сальдо и остальным разбираться с коровами. Прибор ночного видения будто набрасывал на все, что являлось взору, тонкую серебряную вуаль, словно свет проникал сквозь каждый из объектов.
Харви не знал, почему в результате целого дня наблюдений за этой женщиной он пришел к подобному выводу, но в его точности был уверен. Именно на дереве.
Старина Харви услышал крик ночной птицы, и сердце его учащенно забилось. Он еще достаточно молод, чтобы участвовать в охоте. И, может, ему полезно время от времени выходить с работниками в охотничье поле.
В отличие от прочих созданий, которые борются с собственной средой обитания, насекомые с самого начала научились пользоваться ее защитой. Они создали бесконечное количество средств камуфляжа, став единым целым со своей средой обитания. Хищники явились, но насекомое, свою жертву, не нашли. Методы мимикрии, которыми пользовались насекомые, были столь совершенны, что хищник мог просто ползти по своей добыче и не замечать ее. Насекомые выбрали не один, а множество способов спасения. Например, спасают их не только скорость или вершины деревьев, но и то, и другое. А также много чего еще.
Тимиена и охотники с правого фланга заметили друг друга. Чуть раньше она попала ногой в кроличью нору и повредила лодыжку. Боль заставила Тимиену забраться на невысокий дуб, где она, приникнув к развилке ветвей, стянула ботинок с поврежденной ноги. Тимиена устроилась поудобнее, держа в правой руке автоматический пистолет. В левой ладони она зажала мощный, размером с карандаш, фонарик, придавив его кнопку большим пальцем.
Боль разливалась по лодыжке, мешая анализировать ситуацию. Неужели она сломала кость?
Первым признаком беды стали бегущие коровы. Тимиена слышала их мычание и топот копыт. Вскоре раздалось какое-то шипение. Звук становился все громче. Он словно окружил дерево, на котором укрылась Тимиена, после чего стих. В кромешной тьме она различила темные силуэты охотников, кольцом выстроившихся вокруг ее дуба.
Охваченная паникой, Тимиена нажала кнопку фонаря и осветила своих преследователей. Увидев маски и раздвоенные жезлы, она охнула, осознав смертельную опасность. И тут же, ни секунды не думая, начала стрелять.
Вероятно, со временем мы обретем ту же стопроцентную функциональность, какой отличаются существа, которых мы копируем. Наши лица утратят способность что-либо выражать; на них останутся лишь глаза и рот – вполне достаточно, чтобы поддерживать жизнь в теле. Никаких мускулов, управляющих улыбкой и иными выражениями лица, ничего, что могло бы выдать то, что скрыто внутри.
Грохот автоматического оружия стал шоком для охотников из Термитника. Пятеро из них были уже мертвы, когда оставшиеся общими усилиями своих жезлов сбросили Тимиену с дуба. Среди погибших был и Старина Харви – пуля раздробила ему маску и пробила голову. Другая пуля задела челюсть Сальдо, но он своими командами быстро восстановил порядок среди охотников. У них «в задницах кипел охотничий азарт», как выражались старые жители Термитника, а стрельба, которую учинила Тимиена, лишила их остатков благоразумия. Они бросились на нее, чтобы разорвать голыми руками, но крик Сальдо остановил их. Дисциплина в Термитнике была железной.
Приблизившись к лежащей без сознания женщине, Сальдо быстро отдал приказы. Кто-то должен добежать до Нилса и сообщить ему о случившемся. Мертвых нужно было отправить в чаны для переработки. Это была честь, которую заслуживали хорошие работники. Так они становились единым целым со всеми остальными жителями Термитника. «В чан идешь старым, из чана – молодым».
Когда все, получившие приказы, отправились их выполнять, Сальдо склонился над неподвижной женщиной. Фонарик все еще светил в траве. Сальдо сдвинул маску на затылок и, подобрав фонарь, стал разглядывать пленницу. Да, она была жива. Сальдо было трудно осматривать ее спокойно – его переполняла ненависть. Эта тварь нанесла вред Термитнику. Впрочем, она была нужна Хеллстрому. Следовательно, и Термитнику. Сальдо, продолжая осмотр, взял себя в руки – насколько смог. Похоже, сломанных костей нет. Лодыжка распухла. Хотя работники пострадали больше, это не помешало им выполнять свои обязанности. Сальдо приказал найти оружие пленницы – оно должно быть доставлено в Термитник.
Смерть Старины Харви не особенно расстроила Сальдо. Подобное случается. Конечно, лучше было бы, если бы его наставник не погиб, но жизнь есть жизнь! И жизнь сделала Сальдо командиром группы поиска, от которого требовалось отдавать своевременные и правильные приказы. И именно этому учил его Старина Харви.
Прежде всего следует позаботиться о пленнице. Сальдо оценил состояние женщины – ее вполне можно оживить для допроса. Нилс будет доволен. А Сальдо доволен уже сейчас. Пленница вдруг показалась ему весьма интересной. От нее исходили удивительные запахи! Тонкий аромат мыла, которым пользуются лишь во Внешнем мире, духов и мускуса. Сальдо склонился ниже, чтобы полнее ощутить то, как пахнет первая женщина из Внешнего мира, которую он встретил одну. Под острым запахом страха струились более тонкие, возбуждающие ароматы. Сальдо просунул ладонь под блузку женщины, нащупал полную грудь и ощутил ее упругую поверхность. Грудь была заключена в плотные чашечки из жесткой материи. Сальдо знал о таких чашечках, потому что прошел курс обучения на должность ключевого работника. Они назывались бюстгальтером и крепились на спине металлическими крючками. Пленница была обычной женщиной, ничем не отличавшейся от женщин Термитника, и, судя по всему, фертильной. Странные все-таки люди из Внешнего мира! Рука Сальдо проникла ниже, под пояс. Он исследовал островок курчавых волос и то, что скрывалось под ним, потом вытащил руку и поднес ее к носу. Да, фертильна. Значит, это правда, что фертильные женщины Внешнего мира ходят повсюду, не зная никаких ограничений? Или же они в этом состоянии просто охотятся за достойными партнерами, как это делают праматери рода? Книги, лекции и фильмы не подготовили Сальдо к действительности, но он мог сам и находить, и анализировать факты. Эта женщина возбуждала его. Что сказал бы Нилс, если бы он, Сальдо, предложил оставить ее в Термитнике для размножения? Было бы занятно с ней спариться!
Особь женского пола из его группы зарычала на Сальдо – бессловесный звук угрозы. Другая же произнесла:
– Женщины Внешнего мира не предназначены для размножения. Что ты с ней делаешь?
– Исследую, – отозвался Сальдо. – Она фертильна.
Та, что рычала, произнесла:
– Многие из диких фертильны.
– Она убила пятерых наших, – заметила другая. – Ее место в чане.
– Куда она, вероятно, и направится, когда мы ее допросим, – сказал Сальдо, даже не пытаясь скрыть печали, вдруг охватившей его.
Женщина-чужак будет уничтожена уже на допросе, в этом нет сомнений. Это произошло с пойманным мужчиной. А чем от него отличается женщина? Жаль, что ее плоть окажется пригодной только для переработки!
Сальдо поднялся, вновь надвинул маску на лицо и приказал стоявшим перед ним членам группы:
– Свяжите ее и отнесите в Термитник. Не упустите ее. Двое из вас отправляются к фургону и приводят его для утилизации. Уничтожьте следы. Не должно быть и намека на то, что эта женщина и ее приятель находились поблизости.
Он отдавал приказы, как учил его Старина Харви, но одновременно был в отчаянии, что такие приказы необходимы. Слишком неожиданно упала на него ноша ответственности. В глубине души Сальдо понимал, что, назначив его в этой вылазке своим заместителем, Старина Харви продолжал курс обучения. Перспективный молодой работник нуждался в подобном опыте. Более того, этот опыт соответствовал его квалификации – он стал настоящим экспертом в вопросах обеспечения безопасности. Несмотря на молодость, Сальдо чувствовал, что полностью подходит на эту роль, и у него есть все, чтобы защитить Термитник от любой опасности. Харви пережил отведенные ему сроки и за свою ошибку заплатил жизнью. Для Термитника его смерть была серьезной потерей. К этому моменту Нилс уже получил известие о гибели Харви, и, наверное, он что-нибудь предпримет, но пока Сальдо должен действовать так, как подсказывают ему знания и опыт. Он – лидер.
– Те, кому я не дал задания, – сказал Сальдо членам поисковой группы, – должны зачистить это место от следов наших действий. Харви отлично знал, на что вы способны, чего пока не знаю я. Ни один из вас не вернется домой, если мы это не сделаем.
Он наклонился, взял фонарик, лежавший возле женщины-чужака, выключил его и сунул в карман. Пленницу уже связали и хотели нести в Термитник. Жаль, что он больше ее не увидит. Вряд ли ему захочется присутствовать на ее допросе. Неожиданная ярость овладела Сальдо. Эти чужаки – идиоты! И, чтобы ни случилось с этой женщиной, она это заслужила.
Сальдо посмотрел на подчиненных. Они были заняты тем, что выполняли его распоряжения и казались спокойными. Но под маской спокойствия скрывалась неуверенность. Они понимали, насколько молод и не обстрелян Сальдо. Подчинялись ему они скорее по привычке. Ими все еще как бы руководил Харви, а не его молодой воспитанник. Но Харви совершил роковую ошибку, и Сальдо поклялся никогда подобных ошибок не повторять.
– Две наши маски разбиты пулями, – произнес он. – В траве остались осколки. Нужно поискать и найти их. Придется поползать.
Через высокую траву Сальдо прошел к фургону, который готовили к отправке в Термитник. Судя по следам колес, он прибыл из города. Странно, что женщины Внешнего мира, будучи фертильными, ведут себя так, словно не озабочены тем, чтобы выбрать для спаривания наилучшую мужскую особь. Нет, их поведение не похоже на поведение матерей. Правду говорят – дикие! Возможно, когда-нибудь в будущем, когда повсюду будет много термитников, таких женщин станут ловить и вовлекать в процесс нормального воспроизводства. Или же стерилизовать и занимать полезной работой.
Вернулись несколько коров, которые испугались стрельбы. Они стояли на прогалине, чуть выше того места, где работали люди Сальдо, и наблюдали за происходящим. Запах крови и шум возбудили животных, но угрозы они не представляли. Коровы не замечали снующих в темноте работников, зато те видели их. Сальдо, выставив вперед жезл, встал между стадом и своими подчиненными. Хорошо развитое воображение помогает предсказывать ситуации. Если коровы станут надвигаться на них, он отгонит их разрядом жезла.
Через поля и пастбища он глянул в сторону города, на отблеск городских фонарей и витрин, подсветивших низкие облака. Вряд ли горожане с такого расстояния слышали звуки стрельбы, но если даже и слышали, благоразумие заставит их сидеть тихо. Жители Фостервилла всегда были сдержанны и осторожны, когда речь заходила об Охраняемой долине. Кроме того, Термитник имел в городе надежный буфер в лице помощника тамошнего шерифа, Линкольна Крафта. Тот родился в Термитнике и был одним из наиболее успешных посредников между Внешним миром и Термитником за все время существования последнего. В городе жили и другие выходцы из Термитника – его глаза и уши. Были и еще более важные посредники. Сальдо видел двоих из них, когда те навещали Термитник. Один из них был сенатором, другой – судьей. Они занимали опасные посты, нужда в которых со временем отпадет.
Звуки, производимые членами отряда, выполнявшими его приказы, были приятны Сальдо. Он втянул ноздрями ночной воздух, явственно ощутив запах пороха. Только воспитанник Термитника был способен распознать этот запах среди сотни ночных ароматов – даже самые незначительные его следы.
Коровы успокоились и, рассредоточившись по прогалине, принялись пастись. Это обеспокоило Сальдо. Сгрудившись, все вместе животные не могли представлять соблазн для кого-либо из членов группы поиска, но теперь поймать и убить одинокую корову мог каждый. И этому необходимо противостоять. Когда-нибудь эта земля будет принадлежать Термитнику, и у него будут собственные стада. Да, белок нужен, но сейчас издержки могут быть слишком высоки. Расточительность – это для жителей Внешнего мира. Нельзя привлекать их внимание неосторожным поведением. А убить и похитить хотя бы одно животное – это означало вызвать подозрения.
Сальдо вернулся к своей группе и, переходя от одного ее члена к другому, тихо уговаривал их. Скот брать нельзя. Нужно дать время земле уничтожить следы, которые не удалось стереть сейчас. Мы не должны вызывать подозрений. Чем дольше никто из людей Внешнего мира не появится здесь, тем лучше.
Наша работа по воспроизводству должна исходить прежде всего из нужд Термитника. И в этом смысле перед нами стоят более сложные задачи, чем перед насекомыми, с которых в деле выживания мы берем пример. Наша жизнь начинается так же, как и жизнь насекомых, оплодотворением яйцеклетки, но с этого момента наши пути расходятся, и чудо создания жизни выглядит у нас по-иному. За то время, которое мы тратим на взращивание единственного эмбриона, насекомое способно произвести более четырех миллиардов себе подобных. Да, мы можем многократно поднять уровень рождаемости, но нам никогда не достичь того, на что способны насекомые.
По тропинке со стороны Термитника пришел один из членов группы. Жестом он привлек внимание Сальдо. До рассвета было еще далеко, сильно похолодало, как это всегда бывает перед восходом солнца. Он остановился перед Сальдо и тихо сообщил:
– Кто-то из Термитника идет к нам.
– Кто?
– По-моему, сам Нилс.
Поделиться книгой: