Клятва ворона

– Что, если бы ты отказался быть ведьмаком? Просто не стал бы практиковать?

– Не получится. Существует такая вещь, как «предназначение». – Влад серьезно посмотрел на меня. – От этого не убежать, и мы все через это проходили. Пытались заняться другими делами, освоить иные профессии… Рано или поздно случается что-то, что заставляет вернуться. Высшие силы не терпят пренебрежения и наказывают за него.

– Получается, чем больше ты практикуешь, тем больше у тебя опыта и возможностей и тем опаснее это продолжать? В один момент все может выйти из-под контроля, и ты… сойдешь с ума?

– Ты быстро схватываешь. Лишиться рассудка не самый опасный исход из всех возможных, но суть ты уловила. Потому и нужен фамильяр. Он помогает держать все под контролем, защищает от лишнего, вытягивает из пограничных состояний, подставляет плечо, когда падаешь, и тянет назад, когда слишком разгоняешься.

Вот теперь мозаика сложилась. Прежде, размышляя о связи фамильяра и практикующего, я не могла до конца понять, зачем так нужна Владу. Слова «лучший друг» и «человек, который никогда не откажет в помощи» звучали прекрасно, но ведь большинство людей обходятся и без такой привилегии. Теперь же все приобрело ярлык «вопрос жизни и смерти».

Откажусь, сдам назад, и Яблонев может больше не найти фамильяра, если вообще захочет искать. Сам признавал, что я была его последней попыткой поиска. Принцип честности Князя в очередной раз подкупил, я не могла его бросить. Сама мысль об этом казалась дикой, жестокой и безумной.

– И надирает задницу фамильяру другого практикующего, если тот вздумает напасть, – добавила я, чтобы как-то разрядить возникшее напряжение.

– Пока что задницу надрали тебе, – усмехнулся Влад.

– Я тогда не была фамильяром, – хмуро напомнила я, делая пометку поквитаться с Аленой за вытягивание моих сил.

– А сейчас?

– Почему ты ни разу не говорил, насколько все серьезно и что тебе угрожает, если рядом не будет фамильяра?

– Потому что все фамильяры по своей природе альтруисты. Есть у вас такая встроенная функция – помочь любому, если это ему требуется, даже во вред себе. Старушку через дорогу перевести, птичку в гнездо вернуть, собачку бездомную покормить, ребенка, потерявшегося в торговом центре, взять за ручку и не успокаиваться, пока нерадивые родители не будут найдены… – Ведьмак покачал головой. – Я хотел, чтобы это было твоим выбором. Без какого-либо давления на жалость.

Не сказать, чтобы давления не было… Меня до чертиков напугала сама возможность его исчезновения из моей жизни в случае отказа. Но «да» я сказала точно не из жалости, верно. Причина согласия касается только моих заморочек и неготовности расстаться с Владом.

– Готовь свой ритуал доверия, – указала я. – Не уйду из этого дома, пока мы не закрепим связь, как это у вас положено.

– Прозвучало как угроза, – широко улыбнулся Князь, поднимаясь. – Иди возьми телефон, твоя мама пытается дозвониться уже минут десять.

– Черт! – вскочила я с дивана. – Почему ты сразу не сказал?

– У нас был важный разговор, – развел руками парень. – Представь, что ты на собеседовании в крупной компании. Тоже стала бы отвечать на звонок матери, если он заключается в банальном: «как дела» и «не убил ли тебя твой работодатель»?

– Яблонев! Ты – невозможный человек! – Я уже спускалась по лестнице.

– Правильно. Я же ведьмак, – хохотнул мне в спину темный.

Когда пятнадцать минут спустя, получив большой ушат материнского недовольства прямо по телефону, я вернулась на чердак, Влад сидел на полу в центре круга из семи свечей. Шесть были зажжены, и ведьмак указал мне на место рядом с собой. Положив телефон на стол, я осторожно ступила в круг, опасаясь загасить какой-нибудь огонек неосторожным движением.

– Садись спиной ко мне, – подсказал Яблонев, зажигая последнюю свечу.

– Почему спиной?

– Ты захочешь смотреть мне в глаза, рассказывая о чем-то личном?

Справедливо. Точно не захочу. Мне будет стыдно, неловко или вовсе боязно. Не говоря о том, что я до сих пор не знаю, что из сокровенного ему поведать.

Опустившись на пол, я оперлась ладонями о пол, глядя перед собой, на диван и стеллаж за ним.

– Нам нужно соприкасаться при этом разговоре, – вбил последний гвоздь в крышку гроба моего спокойствия Влад.

– Как именно? – нервно спросила я, чувствуя, как в горле пересохло. Пожалуйста, только не что-то, что может привести к укусам шеи… Я от прошлого раза отходить буду еще пятилетку, вовсе незачем продлевать этот срок.

Вместо ответа Яблонев придвинулся ближе, колени парня возникли по бокам от меня, а руки пролезли под моими, обнимая за пояс. Застыв прижатой спиной к его груди, я вцепилась пальцами в доски, не зная, как на это реагировать. Обязательно настолько близко?

– О боги. – Даже не глядя, я знала, что Влад закатил глаза. – Просто расслабься, Агата. Я не собираюсь есть тебя или щекотать, если ты этого боишься. Отпусти пол, он не готов к твоим дизайнерским коррективам.

Я хихикнула, чуть расслабляя пальцы. Теплые руки Яблонева ощущались приятной тяжестью на животе. Спасательным кругом, не дававшим завалиться в сторону или потерять равновесие.

– Дыши вместе со мной, – продиктовал ведьмак следующий шаг.

– Зачем? – глупо спросила я, не успев удержать язык за зубами.

– Чтобы успокоиться. Сосредоточься. Чувствуешь, как стучит мое сердце?

Конечно, чувствовала. Оно било прямо мне в лопатку. Размеренно, уверенно, в одном ритме. Закрыв глаза, я положила свои руки поверх его и сузила себя до восприятия только этого стука.

– В первом классе мне нравилась одна девочка с сущностью лемура, – начал Влад, и я улыбнулась, представив этого зверька. – Когда я ей признался, она меня отвергла, сказав, что ей нравится другой, с сущностью бобра.

Предпочесть Владу какого-то бобра? Она сумасшедшая?

– Он был большим забиякой, этот бобер, а я в том возрасте еще плохо контролировал способности. В общем, и он, и предмет моих воздыханий подхватили ветрянку. Мама до сих пор думает, что я был ни при чем.

Не выдержав, я прыснула. За отказ он наслал ветрянку. Какой добрый мальчик.

– Яблонев, а ты опасный тип, – прохихикала я.

– Ты только это поняла?

– Я в школе часто дралась, – поделилась я. – В восьмом классе парень из параллельного сказал мне кое-что неприятное, я затащила его в женский туалет и макнула головой в унитаз.

Влад дернулся, стараясь подавить смех, и ветерок его дыхания коснулся уха, напоминая, насколько он близко от моей шеи. Хорошо, что из-за воротника свитера парень не видит гусиной кожи, которой она покрылась.

– И что было дальше?

– Он не смог признать, что его скрутила девочка, и наплел своим дружкам, будто мы целовались, – поморщилась я. – Все это обросло слухами и пошлыми намеками, и пострадавший старался больше всех. – Я сжала руки Влада. – Я подкараулила всю его компанию в раздевалке после физкультуры, попросила прекратить болтать о том, чего не было, и сказала правду. Тот, которого я макнула, завопил, что я это придумала и ничего подобного не случалась, они все стали насмехаться, и тогда… Тогда я впервые осознала, насколько отличаюсь от остальных. Я сильно разозлилась и избила их всех. Одна против пятерых. Испугалась, убежала домой, думала, исключат из школы, но они не стали жаловаться учителям и вообще больше никогда меня не трогали. Об этом никто не знал, я даже маме ничего не сказала.

– Вольская, а ты умеешь пугать людей, – хмыкнул ведьмак.

– И саму себя тоже.

– Себя бояться не нужно ни в коем случае. – Влад перевернул руки под моими, и мы соприкоснулись ладонями. – Себя нужно принимать таким, какой ты есть. Конкретно в нашем случае ты еще сама до конца себя не знаешь. Я помогу тебе это исправить.

– Я тебе верю, – пробормотала я, не испытывая никаких сомнений в его словах. – Спасибо.

– Не за что. До того, как ты появилась, я давал себе время жизни до тридцати лет.

Мое сердце сбилось с ритма, разрушая наш синхрон. Он считал, что доживет только до тридцати?

– Не смей больше так думать, понял? – заволновалась я, нервно завозившись и потираясь спиной о его грудь.

Ведьмак погладил мои запястья уже ставшим привычным жестом, и я немного расслабилась, втянув носом аромат дерева, горящего воска и самого парня. Дрожь, сотрясшая меня изнутри, едва ли можно было охарактеризовать как-то, кроме панической атаки. Сама мысль о том, что Влада может не стать, ужасала и сжимала изнутри. Такая сильная реакция на его слова не удивляла. Глупо отрицать, что между нами действительно существует связь.

– Больше я так и не думаю. – В голосе Яблонева послышалась улыбка. – Особенно сейчас. Твоя очередь.

– У меня проблемы в отношениях с парнями, – выпалила я.

– Не скрою, я кое-что видел, но не заострял на этом внимания. Личная жизнь слишком интимная тема, чтобы осознанно лезть в нее без разрешения, – признал Влад, прежде чем я настроилась на рывок и побег из его рук. Почему из всего я ляпнула именно это? Кто меня за язык тянул? – Ты уверена, что это проблема?

– Все заканчивается одинаково, – закусила я губу. – Они хотят секса, а я – нет. Разрыв.

– Не назвал бы разборчивость проблемой. Как и всякий хищник, ты высоко ценишь свое тело и тщательно подходишь к поиску партнера, что абсолютно нормально. Особенно для твоей сущности. Видела когда-нибудь собачью свадьбу? Сколько бы ни было кобелей, приз достанется самому сильному, и то если дама его подпустит, не устроить может и он.

В этом звучала приятная мне логика. Не проблемная и закомплексованная, а «разборчивая». Еще и моя собачья сущность настаивала на сильном спутнике. И на укусах. Черт.

– Твоя очередь, – вернула я Владу, стараясь избавиться от этих мыслей и не придавать особого значения покалыванию в запястьях, растекающемуся по всему телу от его касаний. Слишком комфортно, даже несмотря на легкое замешательство и волнение из-за собственных мыслей, в которые начали просачиваться дурацкие фантазии, вызванные позой и разговором о моей сущности. Никогда бы не подумала, что буду чувствовать себя так нормально при тесном контакте с парнем.

– То, что я сейчас скажу, знают только члены семьи. Если ребята из нашего круга догадываются, то держат это при себе. Уверен, Захарова в курсе, а остальные могли уловить обрывки и вряд ли пролезли дальше. Я неплохо умею скрывать информацию о себе. – Темный глубоко вздохнул, и я вдруг поняла, что сижу спиной не только из его заботы о моем самочувствии. Что бы Яблонев ни собирался сейчас мне доверить, в глаза ему не хотелось смотреть не меньше меня. – Мама так и не смогла найти себе фамильяра, но ей он и не требуется. Бабушка изначально знала, что матери передастся определенная способность, сдержать которую не составит труда. Вместо фамильяра она нашла моего отца. Встретилась с ним глазами в кафе и увидела в своем будущем меня, что и решило его судьбу.

– Она… приворожила твоего отца? – выдохнула я.

– Нет. Просто задействовала ведьмины чары, сделавшие ее особо привлекательной для него. В этом нет никакого криминала. Будь он по-настоящему влюблен в кого-то, не подействовало бы. Я родился через год после того, как они поженились, и мы прожили нормальной семьей до моих восьми, а потом отец резко изменился. Начал пить, срываться на мне и матери, запрещал ездить к бабушке, заниматься магией, хотя прежде это его никогда не пугало. Стал совершенно другим человеком. – Влад сглотнул, и я ободряюще сжала его пальцы, догадываясь, что финал этой истории будет мрачнее, чем предыдущее откровение ведьмака. – Мне было одиннадцать. Я делал уроки в своей комнате, когда на первом этаже разразился скандал. Отец не ночевал дома, пришел пьяный, принялся орать на мать, кричать, что мы испортили ему жизнь… Он поднялся ко мне, вытащил за шиворот в коридор… До сих пор иногда в ушах стоит его пьяный ор и в нос бьет резкий запах перегара. Орал, что я не его родной сын, что между нами нет никакого внешнего сходства, и я не выдержал. Я сказал ему: «Чтобы ты сдох, мразь, а водки на могилу никто не принес».

Я вздрогнула, чувствуя в этих словах что-то большее, чем разгневанного обиженного мальчишку. Сама интонация, с какой он это произнес… Мороз по коже.

– Что было дальше? – шепотом спросила я.

– Он стал вытаскивать ремень из брюк, чтобы пройтись по мне, запнулся на ровном месте, полетел вниз по лестнице и сломал шею, – сухо закончил Яблонев. – Я проклял и убил родного отца, Агата.

– Это была случайность, – оторопела я, не веря, что он это всерьез.

– Нет, не была. В то конкретное мгновение я хотел, чтобы он умер. Я разрушил его поле одним направленным ударом.

Да мало ли кто чего хочет! Влад, может, и силен, но довести человека до смерти в одиннадцать лет одной фразой… Явный перебор.

– Ты был ребенком. Многие дети в сердцах думают и желают плохого своим родителям, если те чего-то их лишают, – быстро сказала я, полная решимости оправдать его. – И если ты не хочешь признавать в этом случайность, то тогда я скажу, что это была самозащита. Ты защищал себя и маму.

– Ты правда так думаешь?

– А как еще мне думать?

– Например, что я хладнокровный убийца. Что не хочешь иметь со мной дела. Что…

– Яблонев, заткнись, я не собираюсь слушать этот бред. Я не считаю тебя виноватым. Виноват твой отец, не сумевший взять себя в руки и отделаться от бутылки, и мать, не подавшая на развод при первых признаках алкоголизма. – Я выдохнула через нос, рассерженная его словами.

– Она хотела, чтобы у меня был отец, – тихо ответил парень.

Отлично. Вот еще одно доказательство, что никогда не получается так, как мы хотим.

– Как бы там ни было, я не считаю тебя виноватым, и я все еще хочу быть твоим фамильяром. Ты мне веришь?

– Верю, – чуть помолчав, ответил Князь, и наши пальцы проскользнули друг через друга, сплетаясь в замок.

Нам обоим нужно было это прикосновение как подтверждение истинности прозвучавших слов. Не особо задумываясь, я откинула голову ведьмаку на плечо, съезжая чуть ниже и оказываясь на нем полулежа. Как будто мы парочка, решившая предаться романтике со всем этим кругом из свечей.

Понимая, что должна говорить следующей, я задумалась, какой мой секрет может сравниться с тем, чем поделился Влад. Ничего такого серьезного не наблюдалось, а из сокровенного… Ну нет, только не это. Нужно найти что-то другое!

– Что такое? – среагировал Яблонев на мое участившееся дыхание.

Не могу же я, в самом деле, это сказать. Интуиция думала по-другому. Мозг отсоединился от речевого аппарата, выставив табличку «Профилактика», и, будто со стороны, я услышала саму себя:

– Я хочу, чтобы ты меня укусил.

Глава 13

Я сцепила зубы, но было слишком поздно. Слова покинули взлетную площадку и вылетели на волю, аккурат Владу в уши. Зажмурившись, я съежилась, успевая пожелать себе провалиться под землю, обратиться собакой и убежать, оказаться на необитаемом острове и еще ряд вариантов, каждый из которых выдернул бы меня из этой ситуации до того, как среагирует Яблонев.

– Агата…

– Не надо, – сглотнула я. – Можем сделать вид, что я этого не говорила? Давай расскажу что-нибудь другое. Например, как я воровала яблоки у соседей на даче, или симулировала простуду, чтобы не писать контрольные по алгебре, или как один раз я…

– Агата. – Влад чуть сжал руки вокруг меня. – Остановись. Все нормально. Я честно доверил то, что уже давно гложет меня, а ты честно поделилась тем, что мучает тебя. Это останется только между тобой и мной, не нужно так смущаться.

Мучает. Верное слово. Еще неделю назад я понятия не имела об этой своей стороне, а сейчас… Она просто поглощает меня в присутствии Влада.

– Я не могу с этим бороться, – пробормотала я.

– Потому что с этим не надо бороться. Когда я впервые осознал свою сущность, у меня появилась непреодолимая тяга к высоте. Я забирался на крышу, на деревья и часами сидел, глядя вдаль.

– Лучше бы меня манило сидеть повыше, чем это!

– Почему ты так реагируешь? Проблема в боязни физического контакта?

– Нет у меня боязни физического контакта! – По крайней мере, не любого. – Просто это… ненормально, стыдно, и я… Ты что, правда считаешь мою просьбу совершенно обычной? Может, нам теперь так здороваться? Все руки жмут, а мы будем друг другу шею кусать?

Влад разомкнул руки, отклонился и внезапно положил их мне на плечи, чуть сжав. Я заткнулась, когда он сжал еще раз, а потом принялся массировать мой плечевой пояс и шею через свитер. Длинные пальцы ведьмака нажимали ровно так и там, где было нужно, не принося болевых ощущений, как это иногда бывает.

– Да, я считаю твою просьбу совершенно обычной. На самом деле, она достаточно банальная для таких, как мы. Ты – хищник, я – хищник. Уверен, у Варвары и Саши тоже есть какой-то ритуал, две кошки не могут не царапаться или не чесать хребет. Единственное, о чем тебе всегда нужно помнить – это то, что практикующий – доминант в связи с фамильяром. Особенно в тандеме темных. Светлые цепляются за равноправие, но ты сама видела, как безропотно Ира ушла за Лешей из твоей квартиры. Знаешь, что такое укус в шею в животном мире?

– Доказательство, что кусающий – победитель, – ответила я, смутно припомнив какую-то статью о волчьих стаях, найденную на просторах Интернета.

– Верно. Твоя просьба приятна для меня. Не только с точки зрения сущности, но и того, кем я являюсь. Для темного мало что может быть приятнее, чем такое предложение власти. Подставляя свою шею, прося об укусе, ты тем самым подтверждаешь мой статус.

– Утверждаю тебя главным, – зачем-то сказала я, начиная понимать таинственное переплетение законов сущностей, связи практикующего и его помощника, и обычные реалии.

Это все как трехслойный пирог. Я-человек, я-фамильяр и я-дог. Именно в такой последовательности. Я знала верхний слой, Агату Вольскую. И она сопротивлялась нижнему, назовем его Герцогиней. Смущение Агаты сталкивалось с желаниями Герцогини, и конфликт бил прямо по среднему, где жил фамильяр, заряжаясь от обеих этих ипостасей. Попахивает сумасшествием, но так и есть.

– Да.