Урал атакует

— Забыл сказать, — спохватился Костя. — Когда я к тебе шел, за мной увязался хвост.

— Вот как? Сразу из Управления?

— Пожалуй. Но сначала я его не замечал. Точнее, не пытался заметить. Зашел в кафешку, пожрал — я был голоден как собака. А потом я его просек.

— И что дальше?

— Все в порядке. Я его нейтрализовал в двух кварталах от твоего дома. Теперь он не узнает точный адрес.

Ганя едва заметно улыбнулся.

— Похвально. Впрочем, другого я от тебя и не ждал.

— И все‑таки, как ты думаешь, зачем шпик за мной увязался, если они могут следить за моей персоной по чипу?

— Просто для верности. Система слежения по чипам не дает точных адресов и, тем более, номеров квартир.

— Ну да, ты подтверждаешь мои предположения, — покивал Костя.

— Так у тебя забирали чип или нет? — серьезно посмотрел в глаза Ганя.

— Вообще‑то, забирали. Меня обыскивали перед допросом и заставили сдать все, кроме смартфона. Но связи там все равно не было. А когда отпустили, то все вернули.

Тут Косте пришло в голову, что занести «блоху» под мышку они могли как раз в тот момент, когда изымали вещи и его ощупывали. Ведь заставляли снять кофту. Ловкость рук, достойная факира.

— Понятно, — вздохнул приятель. — Значит, надо перепрошить твой пропуск. Я пока заберу его у тебя.

Костя протянул мандат.

— А ты временно с этим походишь. — Ганя свесился с дивана и залез в тумбу, откуда выудил новенькую красную корочку.

— Что за ксива? — Муконин нахмурил брови.

— Бесхозная. Фотку свою приклеишь только. А код сегодня же тебе присвоят.

Костя с недоверием взял документ — совершенно пустой.

— Фамилию там, имя свое впишешь.

Костя восхищенно покачал головой.

— Да у тебя, однако, кладезь пропусков.

— А ты как думал? Фирма веников не вяжет.

Муконин спрятал новую ксиву в карман.

— Ну ладно, теперь мне надо как‑то связаться с генералом и доложиться.

— Всенепременно. — Ганя, сидевший на диване, упер руку в подлокотник. — Надо выбрать место и встретиться с генералом тайно. Остается только передать ему сообщение о сходке.

Костя сделал несколько глотков виски.

— Я уже думал об этом, — заметил он. — У меня с шефом есть пароль на случай экстренной стрелки. И заранее оговоренное укромное место.

— Правда? И что же ты молчал? Ну и действуй тогда.

— Хорошо. А что будем делать с группой «Минипы»?

— Вытащу их бригадира пораньше. У нас же стрелка на послезавтра забита? (Костя кивнул.) Ну вот, встретимся завтра, на старом месте. А до этого он подготовит мемку с липовой технической информацией. И придумает, кого выдать в качестве себя. Черт возьми, не мог ты рассказать им что‑нибудь эдакое! Будто с учеными тоже по сети связь держишь. Никого не знаю, ничего не ведаю… А теперь нужно искать человека, подходящего под твои описания мифического Жорика, начгруппы, да еще чтоб не жалко было подставить его под удар.

— Ну, извини, мне отвели мало времени на раздумья. И вообще, поглядел бы я на тебя, если б ты за решеткой посидел.

— Ладно, не суетись. Мы все обмозгуем, как это обстряпать… Значит–с, так… Нужен ложный след. Позарез нужна обманная ветвь разработки. То, что можно показать оборотням и выдать это за реальный инструмент «Минипы». Этим сегодня же займется начгруппы. Но главное — надо отвести любые подозрения от нашего плана внедрения «Минипы» на базе НАТО в Самаре. Может быть, подсунуть липовую наводку на японский Владивосток или английский Киров?

Ганя одним глотком допил виски, поднялся с дивана и прошелся по комнате. «Складно он все выложил, — подумал Костя. — Словно по заученному тексту. Хорошо на публику работает».

— Ешкин кот! Не было печали, черти накачали. — Ганя взял из рук Кости пустой бокал, приблизился к бутылке и снова наполнил себе и другу. — Ведь это очень серьезные люди.

Они уже чуть не уничтожили министра Комова. Хотели, значит–с, дать под дых нашей энергетике. А теперь взялись за тайное оружие. Блин, мы не должны провалиться!

Булькнули ледышки. Не отходя от кассы, приятель выпил очередную порцию и облизнулся. Пузатый бокал словно прилип к его руке — вместе с ним Ганя сел обратно на диван.

— Колокол пробил. — Он задумчиво посмотрел в стену. — Ты, Костя, теперь центр тайного сражения Третьей мировой. Да–да, не удивляйся. Война продолжается, только иными методами. В этой локальной бойне все зависит от того, угадает ли враг, какое оружие будет применяться.

— Да ладно ты, не гиперболизируй. — Муконин потянулся и взял свой виски, который приятель забыл ему вручить.

— А я и не преувеличиваю.

«Может, он и прав, — подумал Костя. — И вообще, не происходит ли с нами то самое? Закат великой империи?! Как там было с древними римлянами? Свора собак с лаем и визгом лезет на брошенный на произвол судьбы лакомый кусок. С востока — бесстрашные готы и лавиноопасные гунны, то бишь, по–нашему, китайцы с японцами. С северо–запада — варвары с вандалами. Империя распалась на части, и уже не поймешь, кто управляет этими осколками, местные или варвары? И даже внезапная смерть бесстрашного Аттилы, пораженного тайным оружием, вроде «Минипы», — сможет ли она спасти раздробленную империю?»

Костя пригубил горячительный напиток. Отбросил глобальные мысли. В очередной раз он задал себе вопрос: кто все‑таки мог выдать, что он причастен к разработке нового оружия? Странно, но у Гани этот вопрос почему‑то до сих пор не возник. Ну да ладно. Согласно уже сделанным ранее логическим выкладкам, ученые отпадают, генерал тоже, тогда кто?

Тут, будто услышав его мысли, приятель спросил:

— Слушай, а кто ж тебя выдал‑то? Кто‑то ведь узнал, какую роль ты играешь?

— Вот именно. Я это, кстати, у тебя хотел спросить. — Костя снова глотнул виски. — Надеюсь, прояснишь ситуацию.

Ганя звонко поставил пустой бокал на тумбу, его лицо превратилось в вопросительный знак.

— На что ты намекаешь?

— Да так, ни на что. Только лишь хочу услышать твои мысли на этот счет.

— Костик, все очень просто, — лицо приятеля прояснилось. — Ведь ты же в прошлом служил в штабе, и чем ты там занимался?

— Курировал военно–научные разработки.

— Ну вот, вот именно. Они просто покопались в секретной картотеке. Точнее, это раньше она была секретной, а теперь любая собака из Комитета… Одним словом, узнав о твоей роли в бывшей России, оборотни резонно предположили, что и сейчас ты можешь заниматься тем

— То есть, получается, они действовали наверняка?

— Вот–вот. И, к сожалению, попали в точку.

— А что, отчего бы и не так? Слушай, мне как‑то в голову не приходило. Я десять раз прокручивал всю нашу цепочку, ведь никто не мог выдать. А если бы кто‑то и продался, то зачем ему указывать на меня, он бы сам все и слил.

— Вот именно, — повторил Ганя. — Поэтому остается только вариант с твоим прошлым. — Ганя вздохнул, постучал пальцами по тумбе. — Ну ладно, пора действовать, — добавил он.

— Да, как говорится, погостили, пора и честь знать. — Костя допил виски и отставил бокал в сторону. — Пойду я, пожалуй.

— Не забудь еще сим–карту поменять, — отстраненно напомнил Ганя.

Весь его вид теперь выказывал, что он ушел в себя.

Костя почему‑то усмехнулся. Ему вдруг почувствовалось, что хмель слегка завладел им. Захотелось добавить. Но товарищ, по всей видимости, больше не собирался наливать. Он теперь сидел на диване, уставившись в одну точку. Тогда Костя поднялся, подошел к стенке и налил.

— Хорошо, по последней — и разбегаемся.

Ганя тряхнул волосами и, вопреки ожиданию, не улыбнулся, а серьезно посмотрел на Костю.

— Будешь еще? — виновато поинтересовался Муконин.

— Да не, я потом.

Выпив одним махом, Костя засобирался.

Глава четвертая

Муконин хотел уже вернуться домой. Но когда он вышел из подъезда, ему позвонил Геннадий Пухов.

Костя не просто числился в Чрезвычайном правительстве. Приходилось иногда и работать. Формально Костя относился к Чрезвычайному комитету по землеотведению. А начальником комитета был этот самый Геннадий Пухов: невысокого роста человек лет сорока пяти, с легкой щетиной, которая ему была весьма к лицу, с чуть замутненными глазами, и резким, почти гнусавым, голосом.

— Тут это, дело с китаезами, — поздоровавшись, лениво протянул он в динамик смартфона. — Надо на стрелку съездить.

— Да? — Костя помрачнел. — А что такое?

— Они кипишуются. Мы же их кинули, получается. Бабло срубили, а землю под ЦеРПАН отдали. Нужно съездить, утихомирить, оттянуть как‑то дело, понимаешь? Займись, а?

Костя тяжело вздохнул и повторил про себя адрес места встречи. Прибыть туда требовалось в ближайшие полчаса. Он прикурил сигарету и отправился ловить такси. Служебную машину ему давали крайне редко. Впрочем, таксистов в голодном Екатеринбурге было что тараканов в бесплатной ночлежке. И брали они очень дешево — слишком большая конкуренция.

Костю сразу подхватила юркая «Тата Квадро» дамского красного цвета, чем‑то похожая на перевернутую детскую ванночку. За рулем сидел бывалый мужичок в кепке, со шрамом на правой щеке, с вороватым взглядом зеркальных глаз. Мужичок учтиво молчал. И пока они ехали по холмистым улочкам в пункт назначения — заброшенный завод на окраине города, — Костя думал о своем.

Предыстория дела весьма его напрягала. Народная община из Китайской Новосибирско- Алтайской Республики обосновалась на Урале и пока что мирно, в рамках содружества, сосуществовала с местными русскими. Покуда китайцы признавали УНР как дружественную малую народность, а точнее, как рубеж, отгораживающий от прозападного спрута. И эта народная община даже заплатила валютой за плодородные земли в сорока километрах от столицы, что уж являлось совсем большой удачей, а также оформила договор долгосрочной аренды. Китайцы хотели эту территорию освоить и производить сельскохозяйственную продукцию, поскольку русские аборигены давно опустили руки и большей частью подались в город. Но, получив деньги, правительство, а точнее, комитет Пухова, отвело эту землю под Центр реабилитации пивных алкоголиков и наркоманов — ЦеРПАН, — который планировался как натуральное хозяйство с долей экспорта сельхозпродукции в Екатеринбург. Нужно было начинать какие‑то социальные программы в новоиспеченной республике — хотя бы эту, задуманную в регионе еще до ядерной катастрофы. И теперь китайцы пытались заселиться, а их не пускали местные зачинатели ЦеРПАНа, вооружившиеся охотничьими винтовками, дескать, пока не увидим мандат от земельного комитета…

Костя так и не решил в пути, какие аргументы выдвинуть вместо мандата. Плохо, когда нет ничего за душой.

Таксист тормознул свою «Квадро» около безлюдной, пугающей проходной с облупившейся зеленой краской.

— Подождешь здесь минут двадцать, заплачу еще столько же, — сказал Костя и сунул бумажку достоинством в сто бон.

Водила вяло кивнул и отвернулся в окно. «Этот — трепаная лошадь, — подумал Костя, — никуда не денется, дождется».

С пренебрежением толкнув вертушку, которая скрипнула в ответ, он пересек пустую проходную и мерным шагом двинулся по территории завода. Китайские представители ждали в большом металлопрокатном цехе с разрушенными стенами.

Блики серого неба огромными пауками застыли на ржавых станках. Муконин для внутреннего успокоения нащупал в кармане любимую зажигалку, точную копию «малыша». «При случае сойдет за настоящий», — как всегда подумал Костя.

Три низеньких китайца в черных плащах стояли у карусельного агрегата с разобранной задней частью. Один — впереди, двое — чуть поодаль, в качестве охранников — в черных очках, руки в карманах. Кто его знает, что у них там, в карманах? Вот болваны! Что они задумали? Не могли по–человечески приехать в комитет для выяснения отношений? Главный китаец сделал два шага навстречу и заговорил:

— Ви Муконин? (Костя кивнул.) Здрасте. Меня зовут На Ху, а эти — мои парники.

Костя чуть не поперхнулся от вырывающейся изнутри усмешки, но вовремя сдержался.

Зато это как‑то сразу привело его в норму, и он почувствовал себя на коне. У На Ху было круглое лицо, отдаленно похожее на луну, и еще у него были умные, но злые глаза.

— Очень приятно. Я полномочный представитель правительства и готов вас выслушать.

— Давайте пройдемся. — Китаец повел рукой.

Они двинулись вдоль ряда станков.

— Ми думали, новая република, как прошлая Русия. Но тута не умеют вести дила. Здеся могут обман, кидалово и тишина. Будто ми лохи какие‑то. А ми такие же люди. I I положа руку на сице, тока благодаря нам ви сусествуете, — китаец очень плохо говорил по–русски.

На Ху кипел как чайник, и Костю вдруг охватила ответная злость. Мало вам Новосиба, Краснояра и Алтая, так еще сюда лезете! Но в нашей «републике» хрен вы отсосете! Ишь ты, «благодаря нам»! Много на себя берете, обошлись бы и без сопливых!

— Лично я отношусь к вам с уважением, — притворно дружелюбно сказал Муконин.

— Хочица верить. Но господина Пухов уклоняться от встречи, а на звонки отвечать его секретарь. Наконец, господина Пухов послать вас, но мы вынуждать пользоваться этим. Если новая правительства к нам плохо, то и ми плохо.

На Ху крепко ухватил Костю за локоть и повел обратно.

— Ми винуждать на крайний мера. Ви звонить господину Пухову. И пока нам ни присылать сюда мандат на землю, ми удерживать вас в заложники.

На Ху кивнул головой своим соратникам, и они подступили ближе. Один распахнул полу плаща, и оттуда показался, блеснув в лучике света, ствол автомата Калашникова. Мушка прицела остановилась в области Костиного живота.

Внутри все ухнуло. Ну вот, только этого еще не хватало! Мерзнуть здесь на ветру с китайскими воротилами! Или они собираются куда‑нибудь увезти своего заложника? Ну уж нет, такой расклад Костю никак не устраивал.

— Хорошо, я звонить Пухову, — злобно передразнил он.

Именно что злобно. Спешно соображая, как выкрутиться, он подспудно цеплялся за ненависть, как за оружие, придающее больше смелости. И не столько за ненависть к этим вот, в черных плащах, сколько ко всему миру. Так его достали за сегодня, что спасибо! Сначала усатый Саныч с обыском в квартире, потом продажный следователь, теперь вот еще эти злополучные китайцы. Все, чаша явно переполнилась!

Сунув руку за пазуху, Муконин сделал вид, будто достает свой смарт. Ему удалось сохранить на лице такую спокойную мину, что китайцы поверили и не пошевелились. Между тем Костя ощутил, как тикает его возбужденная грудь.

В следующее мгновение все изменилось. Костя левой рукой резко обхватил На Ху за неожиданно толстую шею, а правая в этот же миг приставила липовый пистолет «Малыш» к виску китайца.

— Что ж, дипломатия кончилась, — прошипел Костя. — В ход пошли автоматы и пистолеты. Одно движение, и я убью его!

Очкастые переглянулись, их лица скривились. Костя услышал, как сопит под боком На Ху, словно пойманная в капкан лань, и сильнее сжал его шею.