Из переписки Владимира Набокова и Эдмонда Уилсона

Сколько всего хочется рассказать тебе, показать, обсудить с тобой.

В.

Книга Симонова{128} не лучше и не хуже всего того вздора, который издается в России последние 26 лет (исключение составляют Олеша, Пастернак и Ильф — Петров).

__________________________

24 декабря 1945

Дорогой Кролик,

существуют несколько причин, объясняющих, почему «Гамлет» — даже в жутких, изуродованных сценических версиях — привлекает и истинного ценителя, и зрителя невзыскательного. 1. Всем нравится, когда на сцене появляется призрак. 2. Короли и королевы также привлекательны. 3. Число и разнообразие смертей в этой пьесе велико, как нигде, а потому а) убийство по ошибке; b) отравление (в пантомиме); с) самоубийство; d) смерть от воды и от лазания по деревьям; е) дуэль; f) снова отравление и прочие прелести за кулисами не могут не доставлять удовольствие. Между прочим, критикам никогда не приходило в голову, что Гамлет ведь убивает короля в середине пьесы; то, что жертвой оказывается не король, а Полоний, не отменяет того факта, что Гамлет с королем разделался. Антология убийств.

Мы все же надеялись, что ты у нас в эти дни появишься. <…> Я в поте лица тружусь над романом (и очень хочу показать тебе пару новых глав). Ненавижу Платона, на дух не переношу Лакедемон и все идеальные государства. Я вешу 195 фунтов.

Душевно твой

В. Набоков.

Спасибо за восхитительного Афанасьева!

1946

1 февраля 1946

Дорогой Кролик,

спасибо за твои замечания{129} (хотя я и не понял, что ты имел в виду под моей «американизацией»). Лермонтов в самом деле банален, мир печали и слез — пошлость (к тому же тавтология), и коль скоро я к нему достаточно равнодушен, я не стремился улучшить те места, которые вызывают у тебя вопросы. Впрочем, все, на что ты обратил внимание, совершенно справедливо. Кстати, в черновике у меня был конь с черной как смоль гривой.

Десятого числа этого месяца я принимаю участие (вместе с Эрнестом Симмонсом{130} и каким-то драматургом) в радиопередаче про гоголевского «Ревизора» из серии (кажется) «Приглашение к знаниям». Поэтому еду в Нью-Йорк и буду очень рад тебя там увидеть. Приеду 9-го, во второй половине дня. Пока не знаю, где найду un gîte.[93] На две ночи. В понедельник должен вернуться.

Когда увидимся, расскажу о многом; развею туман своей академической карьеры. Мое положение в колледже, где я преподаю, столь шатко, и платят мне так мало, что очень хочется подыскать что-нибудь более надежное и выгодное. Я слышал, например, что вроде бы имеется какая-то вакансия в Принстоне. Мое финансовое положение оптимизма не внушает. Тем более что я не особенно рассчитываю, смогу ли пристроить свой роман (через пару месяцев он будет закончен). Этим я хочу сказать, что на литературные заработки надеяться не приходится. Идиотская популярность, которой, судя по тому, что права оспаривают 14 агентов, пользуются мои книги в Европе, ничего, кроме раздражения, у меня не вызывает, поскольку платят европейцы франками или лирами, да и переводы чудовищны.

Твоя статья о Чайковском превосходна.{131} Но надо было ему и его братцу всыпать за либретто к операм. И всыпать как следует.

Надеюсь на скорую встречу.

В.

__________________________

7 февраля 1946

Еду отсюда одиннадцатичасовым в субботу, поэтому у тебя буду, думаю, в районе 4-х.

Дорогой Кролик,

вижу, что мой нехитрый намек свое действие возымел. Большое спасибо. Я отправил тебе телеграмму, но выяснилось, что сейчас «забастовка» или что-то в этом роде, поэтому телеграмма может опоздать или затеряться.

Видел бы ты Пиковую даму в старые времена в Мариинском театре! Костюмы были пошиты по моде начала XVIII века, так что отношение восьмидесятилетней старой графини к версальскому двору и к Марии Антуанетте было по меньшей мере нелепым, а либретто — отвратительным! Примерно в 1912 году, однако, Музыкальная драма в эту и некоторые другие оперы внесла ряд изменений. (Помнится, в последней сцене «Кармен» двое английских туристов в ладно скроенных клетчатых пиджаках фотографируют происходящее, а на стене висит настоящий плакат «Corrida de toros».)[94] Буду очень рад скоро с тобой увидеться.

В.

В февральском номере журнала «Эллери Куинн» тебе досталось от какого-то господина.{132}

[На полях]

Загадка: превосходный перевод на французский язык песни из пушкинских «Цыган» в либретто Галеви{133} к «Кармен». (Возможно, этот перевод был найден в бумагах Мериме?)

__________________________

16 февраля 1946

Дорогой Кролик,

я по-прежнему в постели, «пребываю в блаженном покое». По возвращении температура у меня была около 102.

Рад был тебя повидать. «Встретить американца всегда приятно, ибо я принадлежу к тем людям, которые полагают, что ни безумие монарха, ни заблуждения министра в давние времена не помешают нашим детям в один прекрасный день стать гражданами огромной страны под флагом, в котором „Юнион Джек“ будет сочетаться со „Звездами и полосами“» («Знатный холостяк»).{134} <…>

Толстый том [Шерлок Холмс. — А. Л.] оказался отличным спутником, хотя отредактирован он довольно неряшливо. Например, совершенно очевидно, что «Установление личности» должно предшествовать «Союзу рыжих» (а не следовать за ним, как в этом томе), ведь в нем имеется ссылка на героиню предыдущего рассказа.

В наши дни люди не бледнеют так часто, как они бледнели (и бледнеют до сих пор) в художественной литературе. Когда преступник не отъявленный негодяй, но обвиняется в убийстве, его обыкновенно отправляют в Америку, после чего корабль, как правило, куда-то пропадает вместе со всей командой. Больное сердце пригождается, когда убийцы делают свое дело со вкусом.

Вспоминая различные подробности своего весьма приятного пребывания [в Нью-Йорке. — А. Л.], я с ужасом сообразил, что в разговоре с Оденом{135} спутал его с Айкеном{136} и расхваливал последнего, используя второе лицо единственного числа. Теперь-то я понимаю, отчего в его глазах промелькнул испуг. Как глупо — такое, впрочем, случалось со мной и раньше.

Спасибо за замечания. Скоро пришлю тебе остальное — но в более или менее окончательном виде, так что опечаток и ляпсусов будет меньше, и действовать тебе на нервы они не будут.

Яйцо и малиновая сумка имели у Дмитрия огромный успех. Мы — все трое — шлем тебе наши приветы.

__________________________

8 Крейджи-сёркл

2 марта 1946

Дорогой Кролик,

спасибо за оперативность. К сожалению, я в ближайшее время не буду в Нью-Йорке, а потому не смогу побывать в Принстоне и встретиться с твоим другом.{137} Разумеется, я приеду специально, если ты сочтешь, что из этого что-то получится, Я пребываю в очень скверном настроении, так как постоянного места в Уэллсли не предвидится, а быть преподавателем с низкой зарплатой мне надоело. В следующем году (мне дали понять, что речь может идти только о годовой вакансии) мне предложили 3000 долларов в год за десять часов в неделю — а всего недель 37. Больше же всего меня беспокоит полное отсутствие гарантий.

Все это — между нами; мне бы не хотелось, чтобы об этом знали мои друзья.

Надеюсь весной закончить роман. Один из переводов Лермонтова{138} и стихотворение-кошмар,{139} которые мне вернули в прошлом году из «Нью-Йоркера», должны выйти в «Атлантике», а остальные переводы Лермонтова отправлены в «Русское обозрение».{140}

До сих пор испытываю приятный трепет, вспоминая тот теплый прием, который ты оказал мне в Нью-Йорке.

Будь здоров.

__________________________

24 марта 1946

Дорогой Кролик,

огромное спасибо за чешуекрылых. Большинство из них принадлежит к Ebriosus ebrius,[95] но есть некоторое количество, принадлежащих к семейству vinolentus.[96] По крайности, одна особь представляет собой аутентичную A. luna, неясно увиденную сквозь стакан (джина). Человек, рисовавший этих насекомых, обладал следующими свойствами:

1, Не был энтомологом.

2, Смутно представлял себе тот факт, что чешуекрылые имеют четыре, а не два крыла.

3. Столь же нетвердо был знаком скорее (очень относительно, разумеется) с ночными бабочками (Heterocera), нежели с бабочками (Rhopalocera).

4. Последнее обстоятельство может означать, что одно время он, должно быть, проводил июнь (ибо luna, запавшая ему в память, встречается только в начале лета) в сельском коттедже, в штате Нью-Йорк; ночи там теплые, темные, томные.

5. Он не был курильщиком, ибо в противном случае пустая коробка из-под сигарет «Риджент», где хранились рисунки, содержала бы в себе несколько крошек табаку — в том случае, если бы он пользовался ее содержимым раньше; в действительности же она просто попалась ему на глаза и он ею воспользовался. [На полях: Логика железная]

6. Не исключаю, что рядом с ним была женщина. Она передала ему ножницы, чтобы вырезать из оберточной сигаретной бумаги экземпляр Vino gravis.[97] Ножницы были маленькие и острые, поскольку была предпринята попытка — впрочем, неудачная — вырезать одну из ночных бабочек на бумажной салфетке.

7. На крышке коробки от сигарет видны едва заметные следы помады.

8. Когда он начал рисовать, он еще не приступил к еде, поскольку первое чешуекрылое (pseudo luna) было нарисовано на бумажной салфетке, когда та была еще сложена.

9. Он не был живописцем, но, может статься, был писателем; впрочем, наличие шариковой ручки ничего еще не доказывает: он вполне мог одолжить ее у находившейся рядом женщины.

10. Все могло начаться с самой обыкновенной завитушки, однако дальнейший процесс носил характер вполне сознательный.

11. В целом изображенные им ночные бабочки напоминают cherteniat diablotins.[98]

12. У него создалось впечатление, что тельце ночной бабочки — это всего лишь брюшко; он разъял его сверху донизу, что, возможно, означает, что желудку он доверяет больше, чем сердцу; он счел бы, что уместно объяснить то или иное свое действие причинами материальными, а не сентиментальными.

13. Беседу поддерживала женщина.

Вот и все, дорогой Ватсон. С нетерпением жду встречи с тобой! Твоя книга{141} вызвала среди моих литературных друзей настоящую «сенсацию». Меня одинаково мало привлекают и «пахучие дыни» Мэрион Блум, и bonnes grosses joues[99] Альбертины; зато я с радостью последую за Родольфом («Avançons! Du courage!»),[100] когда тот ведет Эмму в заросли папоротника к ее лучезарному концу. Я хочу сказать, что только в этом, чисто физиологическом смысле я критиковал prouesses[101] твоего героя.

С любовью.

Твой

В.

__________________________

Шарж Дэвида Левина

8 Крейджи-сёркл

Кембридж 38, Масс.

Керкленд 24–58

25 мая 1946

Дорогой мой Эдмунд,

Что же это — надеялся, что ты залетишь в Бостон, а тебя все нет да нет… Когда же мы увидимся?

Я кончил роман. Перечитал и частично переписал главы, которые ты видел, еще пара недель уйдет на устранение всего лишнего. На книгу я потратил четыре года и сейчас перевожу дух, а рядом лежит мой розовый и пухлый новорожденный. Я, помнится, говорил тебе, что первую часть (с твоими исключительно полезными замечаниями) мне прислали обратно из «Даблдей». Теперь собираюсь отправить им весь машинописный текст и посмотреть, что они скажут. Не знаю, удалась ли эта вещь, но она во всяком случае честна, то есть соответствует, насколько это в силах человеческих, тому образу, который я в себе вынашивал. Очень надеюсь, что «Даблдей» или кто-то еще купит ее — денег чертовски не хватает: собственно, по этой причине не могу позволить себе отправиться в столь необходимый мне отпуск. Но я рад, что наваждение и бремя исчезли. Это также означает, что теперь я смогу что-нибудь написать для «Нью-Йоркера» (который все это время терпеливо сносил мою бездеятельность). <…>

Как дела? Что происходит? Твоя рецензия на Троцкого{142} мне понравилась, хотя, боюсь, далеко не все знают разницу между «думой» и «Думой». <…>

«Себастьян», благодаря твоим безудержным похвалам, пользуется в Англии успехом.{143} Я открыл новую бабочку среди тех, что были присланы мне из Оксфорда и собраны на Каймановых островах.

Напиши мне.

Всецело твой

В.

__________________________

8 Крейджи-сёркл

Кембридж 38, Масс.

Керкленд 24–58

21 июня 1946

Дорогой Кролик,

мне бы ужасно хотелось посмотреть, как ты подъезжаешь, сидя очень прямо, в допотопном автомобиле. Спасибо за приглашение на Кейп-Код. Отослал роман в «Даблдей». Называется он (предварительно) «Solus Rex» (черный король — один) — термин из шахматной задачи. Спасибо, что подготовил их к шоку. Насколько я помню, ты говорил о романе и с Тейтом тоже? Вопрос: могу я послать второй экземпляр в «Холт», не дождавшись ответа из «Даблдей»? В литературных кругах это bien vu?[102] Или не принято? Моими книгами занимаются мелкие агенты, и я в подобных вещах мало что смыслю.

Найдя у себя: 1) неизлечимую болезнь сердца, 2) язву, 3) рак пищевода и 4) камни во всем организме, — я лег во вполне приличную клинику на тщательное обследование. Врач (профессор Зигфрид Таннхойзер) счел, что нахожусь я в приличной форме, но страдаю от острого нервного истощения, вызванного сочетанием энтомологии, Уэллсли и романа, и порекомендовал взять двухмесячный отпуск. Поэтому мы сняли коттедж в Нью-Гэмпшире на озере Ньюфаунд и едем туда в середине следующей недели. Уикс заплатил мне аванс.

Настроен я крайне антибритански. Посоветуй Дмитрию какие-нибудь хорошие книжки.

Твой

В.

Лафлин спрашивает, каково будущее «Трех русских поэтов»? Он, вероятно, распродал тираж, да и срок, который я ему назначил, подошел к концу. Каковы планы относительно нашей книги в «Даблдей»? Я сделаю, как ты скажешь. Если до выхода нашего тома в «Даблдей» есть еще полтора-два года, Лафлин может захотеть переиздать «Трех поэтов».