Помоги проекту - поделись книгой:
А султан через несколько дней получил письмо от наместника Дамаска.
Прочитав письмо, султан потребовал у гонца монету, взвесил ее, и оказалось, что ничем не отличается она по весу от динара аз-захирия.[84] Потом он обернулся к Бану Исмаил и спросил их, знают ли они Амад ад-Дина Алькама. Они ответили, что это племянник мукаддама Мааруфа, который ездил искать начальника крепостей и укреплений да так и не нашел его. «Мне следует самому поехать в Сирию, – решил султан, – и разобраться в этом деле». Он оставил сына своего Саида управлять Египтом, взял Ибрагима и Саада и отправился в Дамаск.
А история фальшивых монет была такова: когда Амад ад-Дин, племянник Мааруфа, вернувшись после безуспешных поисков своего дяди, узнал, что султан аз-Захир назначил начальником крепостей и укреплений Джамаль ад-Дина Шиху, он воскликнул: «Я убью Шиху и свергну аз-Захира. Нет на свете другого султана, кроме Амад ад-Дина». Потом он приказал стереть с ворот крепости имя Шихи и привести к нему людей, которые умеют чеканить монету. Он велел мастерам изготовить форму для чеканки динара с его именем и стал чеканить фальшивые монеты и сбывать их по деревням и городам. Так эти деньги появились в Дамаске.
Султан благополучно достиг Дамаска, и город торжественно встретил его пушечным залпом. Султан аз-Захир остановился во дворце аль-Аблак, и к нему явились наместник, эмиры и знатные люди, чтобы приветствовать повелителя правоверных и пожелать ему долгих лет силы и могущества. Отдохнув с дороги, султан приказал привести бедуина, которого поймали на рынке с фальшивыми монетами. Он оказался человеком преклонного возраста. Султан спросил его: «Кто ты?» – «Я мукаддам Шахин Абу Гаттас». – «Откуда у тебя эти деньги?» – «Это деньги султана Амад ад-Дина Алькама». – «Как же стал он султаном?» – «Он объявил тебя низложенным и провозгласил себя повелителем всех мусульман». В ответ султан аз-Захир с горечью промолвил: «Если бы не уважение к твоим сединам, я приказал бы отрубить тебе голову». И он велел отпустить бедуина, а Ибрагим сказал старику на прощание: «Неужели этот глупец Амад ад-Дин не мог придумать ничего умнее, как послать тебя, старого дурака? Иди и знай, что его величество султан милует тебя».
Через три дня султан приказал своим телохранителям переодеться купцами, сам же надел платье курда, и они отправились в крепость Сахьюн. Когда приблизились они к крепости, султан послал Ибрагима предупредить Амад ад-Дина о своем приезде. Ибрагим явился к Амад ад-Дину, приветствовал его и сказал: «Тебе следует приготовиться к встрече султана, он скоро здесь будет». – «Какого такого султана? – воскликнул Амад ад-Дин. – Кто, кроме меня, смеет именовать себя повелителем правоверных?» – «Речь твоя подобна жалкому лепету слабоумного», – ответил Ибрагим. «Если бы ты не стоял на моем ковре, – вскричал Амад ад-Дин, – я проучил бы тебя за эти слова». – «Ну что ж, – предложил Ибрагим, – я готов сойти с твоего ковра и отправиться в поле. Там я покажу тебе, как сражаются мужчины». И он произнес стихи:
Амад ад-Дин схватил свой меч, сел на верблюда и промолвил: «Я отрублю наглецу дерзкий язык и заставлю его мать аш-Шамту оплакивать сына». Они выехали в поле, и схватка началась. Оба сражались бесстрашно, не уступая друг другу в силе и ловкости. Всякий раз, как Амад ад-Дин пытался нанести Ибрагиму смертельный удар, тот умело отражал его. Вдруг из пустыни показался всадник с булавой в руке. Он подъехал к противникам, стал между ними и закричал: «Остановитесь!» Ибрагим послушно спешился, а Амад ад-Дин воскликнул: «Если бы не этот курд, что помешал нам, я показал бы тебе, чего ты стоишь против настоящего мужчины». – «Попридержи язык в присутствии повелителя правоверных, нечестивец», – ответил ему Ибрагим. Величественная осанка и царственное лицо султана повергли Амад ад-Дина в смущение. Он слез со своего верблюда и вложил меч в ножны. Потом приблизился к султану и почтительно поцеловал ему руку. Султан ласково приветствовал его и, обернувшись к Ибрагиму, спросил: «Из-за чего вступили вы в поединок?» – «То была просто шутка, мой господин», – ответил Ибрагим. «Да примирит вас аллах, – воскликнул султан, – как можно шутить с мечом в руках?!» Амад ад-Дин пригласил султана быть его гостем. «Для меня большая честь принимать тебя в. своем доме, господин наш. Все соплеменники будут завидовать мне». Он послал в крепость человека предупредить о приезде его величества султана аз-Захира, и, когда султан въехал в Сахьюн, люди Амад ад-Дина торжественно встретили его. В честь султана устроили празднество и закололи множество баранов и верблюдов. Амад ад-Дин созвал Бану Исмаил из соседних крепостей и потешил султана конными состязаниями. Султан пробыл в крепости три дня, и день ото дня Амад ад-Дин выказывал ему все больше почтения. На четвертый день султан сказал: «Я возвращаюсь в Египет, чтобы отправиться на поиски дяди твоего Мааруфа, и хочу взять тебя с собой. Мне приснилось, что мукаддам Мааруф зовет меня на помощь, и я послал эмира флота аль-Батарли разузнать о нем». – «Слушаю и повинуюсь, господин наш, – ответил Амад ад-Дин, – я твой верный слуга».
Они вернулись в Каир, где уже дожидался их Абу Али аль-Батарли, эмир флота. Он поведал султану следующее: «Как приказало ваше величество, я отправился на розыски города, который вы видели во сне. Я посетил несколько стран и наконец достиг города аль-Каталан, который, точь-в-точь как тот город, что приснился вам, окружен с трех сторон морем. Я долго бродил по улицам, пока не дошел до дворца Киньяра, короля Каталана. Этот дворец стоит на самом берегу моря, так что волны поднимаются до середины его стен. Я увидел тот самый колодец…» Тут султан перебил эмира флота: «Опиши мне его». – «Он круглый, сделан из черного камня, и ведут к нему три ступени. Над колодцем – железный навес, а в середине его – кольцо для веревки с ведром». – «Да, да, это тот колодец, что приснился мне, и он будет приметою, по которой мы найдем тюрьму, где томится мукаддам Мааруф».
Султан послал за начальником крепостей Шихой я велел эмиру флота повторить ему свой рассказ. Выслушав эмира, Шиха спросил: «А вы можете поручиться, что Мааруф в плену у короля Киньяра Каталанского?» – «Лишь аллаху ведомо, где он, – ответил Али аль-Батарли, – по несомненно одно: вещим сном повелителя правоверных всевышпий указывает нам путь к спасению мукаддама Мааруфа, ибо то, что видел во сне султан, я лицезрел воочию. Раз мукаддам является султану во сне и просит помощи, значит, он жив». Обратившись к Шихе, султан спросил: «Что скажешь нам ты, Джамаль ад-Дин?» – «Мой совет тебе, о повелитель, – ответил Шиха, – прежде всего держать это дело в строгой тайне». – «Ты прав», – согласился султан и повел Шиху и Али аль-Батарли в комнату для тайных совещаний. Туда же призвал он визиря Шахина, Ибрагима и Амад ад-Дина, рассказал им обо всем и спросил их совета. Шиха промолвил: «Л вижу среди нас Амад ад-Дина, племянника Мааруфа, ему и следует спасать своего дядю». – «Но почему не хочешь ты действовать с ним сообща?» – возразил султан. «О повелитель правоверных, Амад ад-Дин не признает меня начальником крепостей и сам метит на эту должность. Если такова твоя воля, я готов отправиться на поиски мукаддама Мааруфа, но пусть тот, кому удастся спасти его, и будет начальником крепостей». – «Должность начальника крепостей по праву принадлежит Мааруфу, – сказал султан, – пока же мы не спасем его, все крепости должны подчиняться Джамаль ад-Дину. Так забудьте же о вашей вражде, отправляйтесь вместе и сделайте все, чтобы спасти мукаддама Мааруфа». – «К чему нам враждовать, – ответил Амад ад-Див, – если должность остается за моим дядей?» Они поклялись султану, что будут помогать друг другу, и Шиха сказал эмиру флота: «Приготовь нам корабль такой же, как у франков, и прикажи команде одеться во франкское платье».
Через три дня Шиха, Амад ад-Дин и Али аль-Батарли пришли к султану, чтобы испросить у пего разрешения отправиться в путь. Султан пожелал им удачи, и они выехали в Александрию. Али аль-Батарли приготовил корабль точь-в-точь как у франков, набрал на него бывалых матросов и одел их во франкское платье. Они сели на корабль и поплыли. Через десять дней корабль достиг берегов аль-Каталана и бросил якорь в порту. Джамаль ад-Дин Шиха сошел на берег в одежде местного жителя и велел Али аль-Батарли и Амад ад-Дину ждать его возг вращения.
На одной из улиц Шиха встретил одетую в лохмотья седую старуху с клюкой. Это была старая Умм Танус, и в городе не нашлось бы человека, который не знал бы ее и прошел бы мимо, не поддразнив нищенку. Одним старуха отвечала шуткой, другим грозила клюкой. Так она доковыляла до своего дома, открыла дверь и вошла внутрь, а Шиха незаметно проскользнул вслед за ней. Старуха достала из сумы еду, поела, а потом открыла сундук и положила в него деньги, которые насобирала за день. После легла она на лавку и уснула. Тогда Шиха вышел из своего укрытия и задушил старуху. Он снял с нее лохмотья, состриг ей волосы, а труп бросил в колодец. Потом надел старухины лохмотья, привязал к поясу ее суму и, взяв в руки палку, вышел на улицу. Седые космы свисали ему на лицо, и все принимали его за У мм Танус и заговаривали с ним и подшучивали. Он дошел до дворца короля Кпньяра, где собралась огромная толпа народу. Люди веселились и пили вино, потому что был праздник. Шиха смешался с толпой и под видом старой нищенки проник во дворец. Там он заметил рабыню, которая несла в одной руке миску с едой, а в другой – свечу. «Да поможет тебе господь, бедняжка», – проговорил Шиха. Рабыня приветливо откликнулась: «Добрый день, У мм Танус». – «Куда это ты идешь с миской и свечой?» – продолжал Шиха. «Ах, Умм Танус, – проговорила рабыня, – лучше умереть, чем видеть подобные страдания! Вот уже семнадцать лет я ношу еду пленнику в тюрьму. И смерть к нему не приходит, чтобы избавить от мучений, и друзья забыли о несчастном. Он измучился, и я извелась с ним». – «Давай я тебе помогу», – предложил Шиха. «Хорошо, – согласилась рабыня, – возьми свечу и посвети мне». Шиха двинулся впереди рабыни, освещая ей путь. Они подошли к железной двери. Рабыня открыла ее ключом, они спустились по ступенькам в длинный коридор, и она снова заперла дверь. Они долго шли по коридору и наконец очутились перед другой дверью, окованной медыр. Рабыня открыла ее, и они вошли в мрачную темницу, в которой спал Мааруф. Рабыня наклонилась над спящим, чтобы разбудить его, и тогда Шиха выхватил из-за пояса нож, вонзил его рабыне в спину, а потом взял у нее ключи, закрыл дверь и вышел. Не снимая лохмотьев Умм Танус, поспешил он на корабль и велел Амад ад-Дину и Али аль-Батарли немедля следовать за ним, однако не подходить к нему ближе чем на десять шагов. Так привел он их ко дворцу Киньяра и вошел первым, а Амад ад-Дин и Али аль-Батарли – за ним. Шиха открыл железную дверь, потом медную, и очутились они в темнице Мавруфа. «Освободите беднягу от цепей, а я буду охранять дверь», – приказал Шиха. Амад ад-Дин, не в силах сдержать своей радости, вскричал: «О дядя, наконец-то мы нашли тебя!» А Мааруф подумал, что то кричат джинны, обитающие в тюрьме, и воскликнул: «О духи тюрьмы, ведь вы обещали, что не будете мучить меня. Так почему же вы кричите и нарушаете данное вами слово?» – «Нет силы и мощи кроме как от аллаха, – промолвил Амад ад-Дин, – я твой племянник Амад ад-Дин, сын твоей сестры». – «Если то, что ты говоришь, правда, – ответил Мааруф, – встань справа от меня, сними кинжал, что висит на стене, и разбей мои оковы». Амад ад-Дин так и сделал. Потом Али аль-Батарли взвалил Мааруфа на спину и вышел из камеры, а за ним последовал Амад ад-Дин. Возле второй двери их ждал Шиха с одеялом в руках. Они закутали в него Мааруфа, и Шиха сказал; «Постойте, я посмотрю, нет ли поблизости стражи». Увидев в воротах дворца стражников, он вернулся к товарищам и сказал: «Сейчас я уведу их подальше, а вы быстро выходите». Шиха подошел к воротам, стражники приняли его за Умм Танус и стали над ним смеяться, а он, увлекая их за собой, отходил от ворот все дальше и дальше.
Тем временем его товарищи проскользнули в ворота и побежали к берегу. Там сели они в лодку, дождались Шиху и поплыли к кораблю. Убедившись, что Мааруф в безопасности, Шиха сказал Амад ад-Дину: «Давай вернемся в город, и я покажу тебе, на что способны настоящие мужчины. Я отомщу за твоего дядю Мааруфа: выкраду Киньяра и привезу его в Египет». Он сбросил с себя лохмотья Умм Танус, оделся в платье придворного слуги, и они снова проникли во дворец. Шиха спрятал Амад ад-Дина в укромное место и сказал ему: «Жди меня здесь и никуда не уходи». Он разыскал покои Киньяра и увидел, что королевские стражники беззаботно распивают вино. Джамаль ад-Дин подошел к ним, прикинулся весельчаком и стал смешить их. Стражники забыли обо всем на свете, и он незаметно подсыпал им в бочонок с вином снотворного зелья. Вскоре они заснули мертвым сном, Шиха запер их и вошел в покои Киньяра. Перед дверью королевской опочивальни сидел пьяный стражник. Шиха набросил ему на лицо платок, смоченный соком банджа, и стражник крепко уснул. Тогда Джамаль ад-Дин прокрался в опочивальню, где спал охмелевший король, и одурманил его банджем. Потом он перерезал сонных стражников, точно баранов, привел Амад ад-Дина и показал ему свою работу. Амад ад-Дин подивился необыкновенной смелости и ловкости Шихи, а тот оставил на подстели записку:
Потом он велел Амад ад-Дину взвалить короля на плечи, и они вышли из опочивальни. Товарищи взобрались на крышу дворца, свесили вниз веревку и спустились по ней на землю. Лотом они разыскали у берега свою лодку и. поспешили на корабль. Эмир флота тут же приказал поднять паруса, и они вышли в море. Хитрый Шиха посоветовал Али аль-Батарли. изменить курс, чтобы сбить со следа врагов, которые непременно кинутся за ними в погоню. И эмир флота послушался его совета.
Между тем приближенные Киньяра, найдя утром возле покоев двадцать убитых стражников, в тревоге бросились в королевскую опочивальню и увидели, что она пуста. Тут заметили они письмо Шихи, прочли его и едва не лишились рассудка от ярости. Собрались все королевские министры и стали держать меж собою совет. В конце концов порешили они поехать к могущественному королю Маглуину – правителю сорока городов, которому Киньяр платил ежегодную дань. Министры прибыли к Маглуину и рассказали ему о своей беде. Выслушав их, Маглуин пришел в неистовый гнев и вскричал: «Я пойду войной на мусульман! Я разорю их страну и убью султана и Шиху!» Он спешно разослал гонцов к своим вассалам-королям и приказал каждому прислать ему тысячу рыцарей во главе с собственным сыном. Всего собралось сорок тысяч воинов, и командовали ими сорок королевичей. Сам Маглуин выставил сорокатысячную армию, а главнокомандующим назначил сына своего Арнуса.
Хуан и аль-Бартакиш, прослышав о походе на мусульман, обрадовались и поспешили в страну Маглуина. Король радушно встретил их, усадил подле себя, и Хуан сказал ему: «Дошла до пас благая весть, что затеваете вы великий поход против мусульман. Однако ж чем разгневали вас проклятые египтяне?» Король Маглуин поведал им о том, что случилось в Каталане, и сказал: «Я собрал огромную армию, и поведет ее на врагов сын мой Арнус. Сейчас он разбил лагерь возле городских стен и готовит воинов к походу», Хуан промолвил; «Пойдем, друг мой аль-Бартакиш, полюбуемся на отважных воинов и напутствуем добрым оловом их предводителя».
Когда Арнусу доложили, что пришел Хуан, он недовольно проговорил: «Зачем явился ко мне этот человек?» – и не поднялся ему навстречу и не выказал почтения, лишь грубо спросил: «Чего тебе здесь надо?» – «Я пришел напутствовать тебя перед походом, – ответил Хуан, удивившись высокомерию королевича, – пожелать тебе удачи и предостеречь от хитростей врагов». – «Я не нуждаюсь в твоих советах, – заявил ему Арнус, – крепкий меч и добрый конь – вот мои советчики. Ты напрасно пришел ко мне». У Хуана от оскорбления затряслась борода. Он встал и, не говоря ни слова, вышел из палатки. А слуга его аль-Бартакиш промолвил: «Видно, Арнус человек проницательный, раз ты не понравился ему. И недаром: ведь повсюду ты сеешь раздоры, а советы твои никогда не приводят к добру…» – «Он жестоко оскорбил меня, – ответил Хуан, – ни один король не унижал меня столь дерзко». На это аль-Бартакиш сказал: «Непохоже, чтобы Арнус был сыном короля Маглуина. Нет сомнения в том, что он совсем иной породы. Маглуин тщедушен, хил и светловолос. Арнус же – статный красавец, он силен, широк в плечах и быстр в движениях. На щеке у него родинка, подобная зернышку амбры. Мужество и отвага его безграничны. Меж ними нет никакого сходства, разве может лиса быть отцом льва?» – «У тебя острый взгляд, – согласился Хуан, – и догадка твоя верна. И я полагаю, что Арнус не сын Маглуину, слишком непохожи они друг на друга».
Хуан и аль-Бартакиш вернулись к королю Маглуину, и король спросил их: «Что скажете вы о моей армии?» – «В ней один недостаток – командующий ее слишком горд и высокомерен», – ответил Хуан. «Арнус – мой сын», – сказал Маглуин. «Клянусь всеми святыми, – воскликнул Хуан, – но сын он тебе и даже не соплеменник». – «Это правда, – признался Маглуин, – у меня не было детей, и я усыновил Арнуса, а случилось это так. Однажды я поехал в Каталан, к королю Киньяру, и увидел у него пятилетнего мальчика. Я сразу привязался к нему всем сердцем и спросил Киньяра, откуда у него этот ребенок. Киньяр ответил, что нашел его на острове аль-Аранис, в заброшенном монастыре. Его охраняли духи, которые поначалу не разрешили Киньяру взять мальчика, но когда Киньяр сказал им, что хочет отвезти ребенка к матери, они смилостивились. Узнав чудесную историю мальчика я попросил Киньяра отдать его мне и за это освободил короля в тот год от дани. Я решил усыновить найденыша и сделать его своим наследником. Но как догадался ты, Хуан, что он мне не сын?» – «Разве мог. бы твой сын оскорбить и выгнать меня, словно паршивую собаку?» Услышав от Хуана такие слова, король огорчился и послал за Арнусом. «Сын мой, за что обидел ты почтенного монаха?» – спросил он Арнуса, когда тот предстал перед ним. «Я не нуждаюсь в его советах, отец, – ответил юноша, – у меня есть меч, конь и мои храбрые рыцари». – «Этого недостаточно, Ар ну с. Святой отец сведущ в делах страны, с которой ты собираешься воевать. И потому тебе следует уважать его и слушаться его советов». – «Как тебе будет угодно, батюшка». Маглуин обернулся к Хуану и сказал: «Прости Арнуса и не сердись на него. Он оскорбил тебя лишь по молодости лет. Не оставь его своим покровительством». – «Я прощу его, если не будет он пренебрегать моими советами», – ответил Хуан. «Слушайся святого отца, – сказал Маглуин сыну, – и не перечь ему ни в чем».
Между тем корабль, на котором плыли Шиха, Мааруф и Али аль-Батарли, попал в страшный шторм и едва не оказался на дне моря. Когда буря утихла, путешественники увидели, что находятся неподалеку от залива Масисби, на берегу которого стоит огнедышащий вулкан. Абу Али аль-Батарли направил корабль в порт, ибо путники нуждались в отдыхе. Сойдя на берег, путешественники пошли в бани, построенные на горячих целебных источниках. Там Шиха вымыл Мааруфа чудодейственной в. одой, умастил тело снадобьями, глаза намазал сурьмой, и хворь отступила. Потом стал он кормить мукаддама куриным мясом и поить куриным отваром, и тот окреп, и к нему вернулись прежние силы.
Через несколько дней они снова вышли в море и поплыли в Александрию. Как только приблизились они к порту, Али аль-Батарли приказал палить из пушек, а корабли, что стояли на якоре, ответили им приветственными залпами. На берегу встретил их наместник Александрии и поздравил с благополучным возвращением. Отдохнув три дня в Александрии, они отправились в Каир и предстали перед султаном. Увидев их, султан поднялся со своего места, обнял мукаддама Мааруфа и ласково приветствовал трех его спасителей. Он усадил Мааруфа подле себя и велел Джамаль ад-Дину Шихе рассказать об их приключениях. Когда султан услышал, что они взяли в плен короля Каталана Киньяра, он воскликнул: «Приведите его сюда, я хочу взглянуть на этого негодяя». Короля ввели в диван, и султан спросил его: «За что держал ты у себя в плену столько лет мукаддама Мааруфа? Чем досадил он тебе, что ты мстил ему столь бесчеловечно, о жестокий притеснитель?!» На это Киньяр ответил: «У меня был мальчик трех лет, которого я очень любил. Я паше л его на острове аль-Аранис, в покинутом монастыре. Мааруф же, увидев ребенка, стал приваживать его к себе и называть своим сыном. Воспитатель мальчика донес мне об этом, и я, испугавшись, что Мааруф заберет у меня ребенка, заточил мукаддама в темницу». Тут Мааруф воскликнул: «Это мой сын! Клянусь святой Каабой! Его мать сказала мне, что родила мальчика на острове аль-Аранис, в заброшенном монастыре, и я поспешил туда, но уже не нашел ребенка. Где он сейчас?» – «Он у короля Маглуина». – «Но как очутился он у него?» – «Я – вассал короля Маглуина и плачу ему ежегодную дань. Однажды он приехал ко мне во дворец и увидел ребенка. Мальчик понравился Маглуину, а когда бездетный король узнал его историю, стал он меня просить отдать ему Арнуса, ибо решил его усыновить и сделать своим наследником. За мальчика же обещал он не брать с меня дани в тот год. Я согласился, Маглуин увез ребенка к себе и выдал его за своего сына. Вот и вся история Арнуса. Было это много лет тому назад, и теперь мальчик превратился в отважного красавца юношу».
Выслушав рассказ Киньяра, Джамаль ад-Дин Шиха посоветовал султану посадить его в тюрьму и держать там до тех пор, пока Арнус не вернется к отцу.
Между тем шло время, а мукаддам Мааруф все жил в Каире гостем султана, пока однажды Амад ад-Дин не сказал ему: «Когда же вернешься ты к родным и соплеменникам? Они ждут тебя с нетерпением». Тогда мукаддам Мааруф испросил у султана разрешения поехать к родным, с которыми он столько лет был в разлуке. Султан отпустил Мааруфа, и он уехал вместе с Амад ад-Дином.
Тем временем Арнус по-прежнему готовил свою армию к походу. Однажды Хуан сказал ему: «Чего ты медлишь? Пора идти войной на мусульман, пока они не прослышали о том, что ты собираешься напасть на них, и не приготовились к отпору». – «Ты говоришь разумно», – ответил Арнус и приказал выступать в поход. Когда вдали показались минареты Халеба, Арнус спросил Хуана: «Как называется этот город?» – «Это город Халеб, прозванный Серым городом. Если ты захватишь его, то потом легко покоришь Хаму, Хомс и Дамаск, a sa ними и Иерусалим и Газу. Так завладеешь ты всем Египтом». Арнус приказал своим воинам стать возле города лагерем. Наместник Халеба Амад ад-Дин Абуль Хайш, увидев, что враги подступили к городу, велел закрыть ворота и укрепить стены, поставив на них метательные машины. Арнус знал, что горожане приготовились к осаде, и решил послать наместнику Халеба гонца с письмом. Гонец подъехал к стенам города, передал письмо защитникам, а те вручили его наместнику. В письме же говорилось следующее:
Потом наместник написал султану и известил его о том, что Арнус, сын Маглуина, короля всей Португалии, стоит у стен города с восьмидесятитысячным войском. Получив это известие, султан, стал советоваться со своими визирями, как быть. Визирь Шахин сказал: «Мой тебе совет: пока Арнус не напал на город, поспеши с войском к Халебу». – «Ты прав», – согласился султан и приказал воинам и всем жителям, способным носить оружие и ездить верхом, готовиться к войне с неверными. Через три дня огромная армия султана двинулась в поход. Достигнув Халеба, она остановилась напротив лагеря врагов. Тем временем франки окружили город, однако пробиться к городским стенам еще не успели.
Когда мукаддам Мааруф узнал, что Халеб осадило войско франков во главе с Арнусом, он признался своим воинам, что Арнус его сын, собрал пятнадцать тысяч храбрецов из Бану Исмаил и двинулся на Халеб. Подойдя к лагерю султана, Мааруф вошел в шатер повелителя правоверных и сказал ему: «Господин мой, как поступить мне?: Ведь Арнус, полководец франков, мой сын». – «Бог даст, – ответил султан, – он и вправду окажется твоим сыном. Тогда аллах приведет его к тебе, и он поможет нам одержать победу над врагами». И султан велел Ибрагиму отвезти Арнусу письмо. Ибрагим сел на коня и поскакал в лагерь франков. Там предстал он перед командующим франкской армией и удивился, увидев в его шатре Хуана. Ибрагим отдал Арнусу письмо повелителя правоверных, тот развернул его и прочел следующее:
Прочитав письмо, Арнус подивился и сказал Хуану: «Посмотри, что пишет мне султан аз-Захир. Он уверяет, что я сын мукаддама Мааруфа». – «Это всего лишь хитрость. Он боится, что ты завоюешь его страну, – ответил Хуан, – напиши, что ему не уйти от сражения с тобой». Арнус так и сделал. Потом он отдал Ибрагиму письмо и заплатил ему, как Положено, пятьдесят динаров.
Получив от Арнуса дерзкий ответ, султан разгневался и приказал готовиться к бою. Оба войска выстроились одно против другого, ударили боевые барабаны, и начался поединок между рыцарем и мусульманским воином. Двадцать дней сражались на поединках лучшие воины мусульман и франков, и всякий раз храбрецы-мусульмане побеждали самых знаменитых рыцарей. А неустрашимее всех были воины из Бану Исмаил и среди них отважные мукаддамы Хасан аль-Мишнати и Хасан ан-Наср ибн Аджбур, которых султан наградил за храбрость орденами. Арнус же, увидев, что множество его воинов погибли в поединках с мусульманами, решил отомстить врагам и самому сразиться с ними. Он выехал на поле битвы и стал одного за другим побеждать своих противников. Тогда выступил против Арнуса мукаддам ан-Наср ибн Аджбур. Сражались они долго, и Арнус понял, что перед ним храбрый герой и опытный боец. Но вот он изловчился, выхватил из-под седла острое копье, метнул его в мукаддама ан-Насра и ранил противника в бедро. Арнус крикнул: «Ступай, лечи свою рану!» И ан-Наср, пристыженный, покинул поле боя. Видя силу и храбрость своего сына, мукаддам Мааруф радовался. Султан же, напротив, страшно гневался на дерзкого юношу. Однажды он сказал Ибрагиму: «Пришел твой черед. Выезжай завтра против Арнуса и привези мне его побежденным». – «Слушаю и повинуюсь», – ответил Ибрагим. На другое утро только Ибрагим собрался сесть на своего боевого коня, как подошел к нему мукаддам Мааруф и сказал: «О сын Шамты, ты хочешь сразиться с моим сыном и победить его, а ведь он не чужой тебе, он – сын твоего дяди». – «Но таково повеление султана». – «Я боюсь, Арнус погибнет в бою с тобой, он еще молод и не так опытен, как ты». – «Что же нам делать?» – «Разреши мне выехать против него, а сам ступай к султану и попытайся унять его гнев». – «Хорошо, пусть будет по-твоему. И да простит меня аллах».
Мукаддам Мааруф сел на коня и выехал на поле брани. Увидев его, Арнус крикнул: «Кто ты, старик?» – «Я Мааруф, отец Арнуса, который собирается сразиться со мной. Послушай, мой мальчик, я твой отец. А твоя мать Марьям – дочь короля Генуи. Она живет у своего отца и уже много лет безутешно оплакивает разлуку с тобой. Поверь моим словам, не к лицу мне, старику, лгать. К тому же у тебя на щеке точь-в-точь такая же родинка, как у меня. Ты не сын Маглуина, потому что от обезьяны не родится лев. Я радовался тому, как расправляешься ты со своими противниками. А сейчас давай сразимся, и я посмотрю, насколько искусен ты в бою». Они начали сражаться. Арнус наносил отцу меткие удары, а Мааруф ловко и умело отбивал их, и так учил он сына владеть мечом.
Между тем Ибрагим пришел к султану, и повелитель грозно спросил его: «Где Арнус?» – «О повелитель правоверных, – ответил Ибрагим, – Арнус – доблестный рыцарь и опытный боец. Если будет угодно аллаху, завтра я возьму его в плен». Султан сменил гнев на милость и отпустил Ибрагима. Наутро Ибрагим только собрался на поединок с Арнусом, как снова подошел к нему мукаддам Мааруф и опять уговорил его не сражаться с сыном. И снова Мааруф встретился с Арнусом и стал учить его военному искусству. Так продолжалось три дня. Наконец султан пришел в ярость и заявил: «Завтра я сам выеду сразиться с Арнусом». Мааруф испугался за сына и поспешил предупредить его письмом:
Арнус послушался совета отца. На следующий день обвязал он себя железной цепью, прикрепил ее к седлу четырьмя цепями поменьше, выехал на поле брани и крикнул: «Скажите султану, что Арнус готов сразиться с ним». Когда донесли султану эти слова, он удивился, откуда Арнус знает о его намерениях, однако надел боевые доспехи, сел на вороного коня и выехал на поле брани. Они бились больше часа, и ни один противник не превзошел другого. Наконец султан нанес Арнусу меткий удар палицей. Юноша, защищаясь, резко прижал щит к плечу, и вывихнутая рука его повисла плетью. Однако он собрался с силами и занес меч над головой султана, но султан подставил палицу, и меч переломился. В руке у Арнуса осталась лишь рукоять. Тут султан кинулся на него и хотел выбить из седла, но, увидев, что Арнус привязан, обхватил юношу руками, поднял вместе с седлом и поскакал в свой лагерь. У входа в шатер он сбросил Арнуса наземь и приказал отрубить ему голову, если он не признает своего отца и не примет ислам. Тут Арнус очнулся и увидел возле себя палача с мечом в руке, который стоял, ожидая приказа султана. Юноша закрыл глаза, и вдруг явился ему его предок, имам Али, повелитель правоверных, и сказал: «Знай, что твой отец, мукаддам Мааруф, – мой потомок, и потому следует тебе принять ислам». Арнус спросил: «А кто ты, о превосходнейший из превосходных?» – «Я Али ибн Абу Талиб». Тут Арнус промолвил: «Свидетельствую, что нет бога, кроме аллаха, и Мухаммед – пророк его». Когда эти слова слетели с уст Арнуса, Ибрагим бросился к Мааруфу и воскликнул: «Я принес тебе радостную весть, твой сын Арнус принял ислам». – «В награду за такое известие требуй чего хочешь», – ответил Мааруф. «Прошу тебя, да пошлет аллах тебе долгую жизнь, завещай мне свои боевые доспехи и кольчугу». – «Клянусь, что ты будешь их седьмым владельцем и никто, кроме тебя, не наденет их».
После этого Ибрагим подошел к Арнусу, наклонился над ним и положил ему руку на лоб. Тот очнулся и опять повторил священные слова. И не было на свете человека счастливее мукаддама Мааруфа. Он поднял сына стад обнимать и целовать его, а потом повел к султану! «О повелитель правоверных, – сказал Мааруф, – сын мой Арнус принял ислам». Султан сошел с трона, пожал Арнусу руку и проговорил: «Поздравляю тебя, сын мой. Проси у меня чего хочешь». – «Разреши мне, о повелитель правоверных, – сказал Арнус, – вернуться к своему войску и уговорить воинов принять ислам. Тому, кто согласен принять истинную веру, позволь остаться в твоей стране, тех же, кто откажется, отпусти назад, в Португалию. Если же найдутся непокорные, которые захотят сразиться с нами, то мы вступим с ними в бой и убьем злодеев». Султан благословил Арнуса на праведное дело, и юноша вскочил на коня и поспешил к своему войску.
Там призвал он к себе королевичей и Хуана и сказал им: «Я хочу, чтобы вы поехали со мной к султану». Они не стали противиться и все вместе явились к повелителю правоверных. Султан встретил их приветливо, пригласил садиться, а когда все уселись, Арнус спросил Xyaна: «Так признайся же наконец: кто мой отец?» – «Твой отец – мукаддам Мааруф». – «Что же означают твои прежние слова?» – «То была ложь». Султан улыбнулся, а Хуан рассказал Арнусу про то, как Марьям приехала в Иерусалим, как приняла ислам и вышла замуж за мукаддама Мааруфа, а потом ее обманом увезли к отцу и по дороге в Геную она родила на острове аль-Аранис сына. Арнус подивился услышанному и сказал Хуану! «Аллах даровал мне свою милость, я стал мусульманином. Согласен ли и ты принять ислам?» – «Так вот для чего привез ты нас к султану?! – воскликнул Хуан. – Однако я не желаю принимать вашу веру». – «Тогда покинь сейчас же войско короля Маглуина и не смей приближаться к нему, а не то будет тебе плохо». Потом Арнус обратился к королевичам и сказал: «Я принял ислам и уверовал в аллаха. Кто не хочет, подобно мне, стать мусульманином, пусть возвращается в свою страну». Королевичи ответили: «Мы не покинем тебя», – и приняли ислам. Затем они вернулись к своим воинам и стали уговаривать их перейти в мусульманскую веру. Многие согласились, тех же, кто воспротивился, с миром отпустили на родину. Воины, принявшие ислам, поставили свои палатки рядом с палатками султанова войска, и повелитель правоверных обрадовался и объявил, что вновь обращенные во всем равны его воинам и нет между ними отличий ни в правах, ни в обязанностях.
Через семь дней султан приказал выступать в обратный путь. В скором времени они благополучно достигли Каира. Султан разместил воинов Арнуса в крепости аль-Кябш, а самого Арнуса и португальских королевичей поселил в доме Бадиса ас-Собки.
Через некоторое время Мааруф попросил у султана разрешения поехать с сыном в Геную, чтобы повидать мать Арнуса Марьям. Султан разрешил, и они отправились в Геную. Там предстали они перед королем, и Мааруф спросил его: «Ты узнаешь меня?» – «Да, – ответил король, – ты – мой зять мукаддам Мааруф. Но кто этот юноша? Я не знаю его». – «Это Арнус, сын твоей дочери Марьям». Король обрадовался и повелел стрелять из пушек в честь приезда дорогих гостей. «А где жена моя Марьям?» – спросил Мааруф. «От великого горя она затворилась в своих покоях и никогда не выходит из них». – «Пошли известить ее о приезде сына». Король послал к Марьям слугу, но она не поверила его словам и стала рыдать еще горше. Тогда отец с сыном поднялись к ней в покои, и, увидев Мааруфа, женщина спросила: «Кто ты такой?» – «Я муж твой Мааруф, а это наш сын Арнус. Я привел его к тебе, чтобы перестала ты горевать». – «Господин мой, – сказала в ответ Марьям, – я узнаю своего сына по родинке на щеке». Она приблизилась к Арнусу, увидела у него родинку и тут же потеряла сознание от радости. Арнус бережно взял ее на руки, уложил на постель, а слуги принесли ароматичный уксус и привели Марьям в чувство. Она стала целовать сына, не веря, что наконец видит его перед собой. Горе и тоска покинули Марьям, встреча с дорогими ее сердцу мужем и сыном вернула ей силы и здоровье. Приближенные короля поздравили Марьям с возвращением сына ее Арнуса, а она осыпала его ласками и подарками.
Двадцать дней жил Мааруф с сыном в Генуе, а потом сказал жене, что пора собираться домой. Они уведомили об этом короля, и король промолвил: «Если вы так решили, пусть будет по-вашему». Они распрощались с королем, сели на корабль и поплыли в Латакию. А сойдя на берег, направились в крепость Сахьюн. Бану Исмаил, прослышав о приезде мукаддама Мааруфа с женой и сыном, украсили крепость и зарезали множество баранов. Семь дней все пировали и веселились, радуясь возвращению мукаддама. Мааруф, его сын и жена сидели на почетных местах, а люди Бану Исмаил состязались в их честь в скачках и искусстве владеть мечом. Бану Исмаил поздравляли мукаддама и говорили ему: «Наконец-то мы снова вместе, о начальник крепостей и укреплений». На это Мааруф отвечал: «Только тех буду я считать своими верными воинами, кто признал Шиху Джамаль ад-Дина. Тем же, кто не подчинился ему, нет места в моей крепости».
Через некоторое время Мааруф собрался в Египет. Он оставил править крепостью племянника своего Амад ад-Дина, а сам взял жену и сына и поехал в Каир. Там поселились они в доме Бадиса ас-Собки, и на следующее утро Арнус явился в диван. Султан встретил его приветливо, пожаловал платье со своего плеча и сказал: «Всех королевичей, что приехали с тобой, я назначаю эмирами, à тебя – старшим над ними. Отныне место твое в диване, среди главных визирей и советников».
Прошел большой или малый срок, как вдруг однажды явился к султану гонец с письмом из Бурсы, а написано в нем было следующее:
Султан велел чтецу дивана прочесть письмо вслух, чтобы все визири и эмиры знали, о чем пишет наместник Бурсы. Когда Арнус услышал, что королева Шамакрин грозит Масуду войной, он поднялся со своего места и сказал: «Прошу тебя, о повелитель правоверных, пошли меня с моими воинами на помощь эмиру Масуду. Я завоюю город этой проклятой королевы и стану в нем правителем». – «Хорошо, – ответил султан, – поезжай в Бурсу, а я помогу тебе всем, чем нужно».
Тут встал визирь Шахин и сказал: «О повелитель правоверных, позволь мне с моими воинами отправиться вместе с Арнусом. Ведь я родом из Бурсы, я хочу защитить ее жителей и помочь эмиру Масуду». – «Пусть будет по-твоему», – ответил султан и повелел готовиться к походу. Арнус разбил лагерь за городскими стенами и стал обучать воинов. Потом приказал он доставить палатки и съестные припасы, привести верблюдов и мулов. Через десять дней все было готово, и войско во главе с Арнусом и визирем Шахином выступило в поход. Когда они подошли к городу Хама, Арнус послал гонца к Бану Исмаил, призывая их идти вместе с ним на город ар-Рухам, чтобы завоевать его во имя аллаха.
Получив послание Арнуса, Бану Исмаил разожгли костры на вершинах гор, и по этому знаку из всех крепостей собралось более десяти тысяч воинов племени. Они двинулись следом за армией Арнуса и вскоре нагнали ее. А султан аз-Захир, напутствовав Арнуса и Шахина добрыми пожеланиями, послал за Джамаль ад-Дином Шихой. Когда Шиха предстал перед ним, султан дал ему прочитать письмо наместника Бурсы и сказал: «Я хочу, чтобы ты поехал вслед за Арнусом и Шахином и помог им справиться с проклятой Шамакрин». – «Не тревожься, о повелитель правоверных, – ответил Шиха, – в самом скором времени я буду вместе с ними».
Между тем войско Арнуса и Шахина наконец достигло Бурсы. Еще издалека увидели мусульмане, что у стен города идет сражение. Уже пятнадцать дней продолжалась осада. Жители Бурсы храбро сражались, но силы их были на исходе, и они потеряли надежду на спасение. Увидев, что враги одолевают защитников Бурсы, Арнус приказал идти в наступление. Его воины молнией ринулись на врага и сокрушили войско колдуньи. Враги поняли, что им не выстоять, и обратились в бегство. Мусульмане преследовали их, пока не наступила ночь. Много врагов было убито, много взято в плен. Потом воины Арнуса вернулись на поле боя, собрали брошенное врагами оружие и согнали в табун коней вражеской конницы. Утром эмир Масуд вышел ив ворот Бурсы встретить своих спасителей. Он поздравил их с победой и поблагодарил за помощь. Ага Шахин и Арнус прожили в Бурсе семь дней, а потом построили свое войско и ровными рядами двинулись на город ар-Рухам. Только подошли они к городу, как из крепостных башен повалил черный дым и заполыхало пламя. Арнус приказал войску стать подальше от городских стен. Тут ворота города распахнулись, и из них вышли готовые к бою воины колдуньи Шамакрин. Началась битва. Мусульмане сражались, словно орлы. Не прошло и часа, как неверные отступили и поспешили укрыться за степами города. Мусульмане устремились следом за ними к воротам, но тут из башен снова вырвались языки пламени с дымом и искрами, и правоверные отошли, ибо бессильны были против колдовских чар Шамакрин.
Так продолжалось целый месяц. Когда враги встречались за крепостными стенами, воины Арнуса одерживали победу, обращая неверных в бегство. Но стоило им приблизиться к городским воротам, как крепостные стены и башни изрыгали на них пламя и дым. Арнус пришел в уныние, не зная, как ему быть. В это время в его лагере появился Джамаль ад-Дин Шиха со своим сыном Мухаммедом ас-Сабиком. Увидев хитреца Шиху, Арнус и визирь Шахин очень обрадовались и рассказали Шихе о том, что проклятая Шамакрин посадила на стены своего города демонов, изрыгающих дым и пламя, и не знают они, как о ними справиться. «Бог даст, мы одолеем колдунью, – сказал Шиха, – а сейчас я пойду со своим сыном в город, вы же молитесь, чтобы аллах послал нам удачу».
Шиха переоделся греческим священником, пробрался в город и пришел к Щамакрин. Он благословил королеву и вознес в ее честь молитву. Колдунья встретила его ласково, усадила и сказала: «Святой отец, останься у меня и помоги мне одержать победу». – «Для того я и пришел в твой город», – ответил Шиха. Шамакрин обрадовалась и стала во всем слушаться советов Шихи.
Однажды решила она погадать на песке, чем кончится война, и узнала, что город завоюет полководец по имени Арнус ибн Мааруф и станет ар-Рухам неприступной крепостью, откуда Арнус будет нападать на франков. Шамакрин захотела узнать, кто же навлечет на нее это несчастье, заперлась в своей комнате и стала колдовать, И открылось ей, что греческий священник – это Шиха, который убьет ее и поможет Арнусу завоевать ее город. Тогда она сотворила подобных себе бестелесных призраков, и всякий, кто видел ее двойников, принимал их за королеву Шамакрин.
Между тем Шиха и его сын переоделись слугами и стали по всему дворцу искать королеву. Джамаль ад-Дин наказал сыну следить за дворцовыми переходами, по которым обычно ходила Шамакрин, и, увидев колдунью, убить ее ножом. Сам же стал осматривать одну комнату за другой. В одной из комнат увидел он Шамакрин. Она спала и громко храпела во сне. Шиха подумал, что это настоящая королева, и перерезал ей горло. Вдруг голова отделилась от туловища, взлетела к потолку, и изо рта ее потоками хлынула кровь. Шиха бросился к двери, но она оказалась заперта, а кровь все лилась, затопляя комнату. Чтоб не утонуть, Шиха ухватился за цепь, свисавшую с потолка, поднялся по ней под самый потолок и воззвал к аллаху, моля о спасении.
Между тем Шамакрин не терпелось узнать, отомстила ли она Шихе, и колдунья вышла в коридор. Тут заметил ее Мухаммед ас-Сабик, сын Шихи, кинулся на нее и несколько раз ударил ножом. Шамакрин повалилась на пол и испустила дух. Тогда кровь сразу исчезла из той комнаты, где был Шиха, а демоны на городских стенах перестали изрыгать пламя и дым. Мухаммед ас-Сабик спрятал тело королевы под лестницей, а сам пошел искать отца. Когда увидел он, что отец висит под потолком, воскликнул в удивлении: «Что случилось с тобой, отец мой?» – «Помоги мне слезть отсюда, сынок!» – проговорил Шиха. Мухаммед встал на стол и помог отцу спуститься вниз. Тогда Шиха рассказал ему, как обманула его колдунья. Мухаммед в недоумении промолвил: «Но куда же девалась кровь?» – «Все это колдовские чары, – объяснил Шиха сыну, – колдуны могут сотворять подобных себе бестелесных призраков, которые кажутся людям живыми существами. Еще во времена фараонов колдуны превращали палки и веревки в змей и скорпионов, а люди принимали их за настоящих гадов. Теперь же ступай к Арнусу и визирю Шахину и скажи им, чтобы они не медля брали город приступом. Я же постараюсь открыть им ворота. Да скажи Арнусу, что демоны на стенах и башнях теперь не страшны, потому что колдунья умерла. Пусть воины смело поднимаются на стены, их никто не охраняет, ибо враги надеются на демонов», Мухаммед ас-Сабик отправился исполнять поручение отца, а Джамаль ад-Дин подмешал в кувшин вина снотворного зелья и под видом слуги Шамакрин пошел к городским воротам. Он сказал страже, что его госпожа Шамакрин посылает им вина, и стал поить караульных. Так усыпил он стражников возле одних ворот и отправился к другим, где проделал то же самое. Потом открыл он все ворота, ведущие в город, и конница Арнуса с криками «аллах велик» ворвалась в ар-Рухам. Еще не рассвело, когда неверные запросили пощады. Арнус обещал, что его воины не тронут их, а сам пошел в королевский дворец и стал награждать там храбрецов, которые прославились подвигами в этом бою.
Тут явился к нему один воин из Бану Исмаил по имени Насир ибн Дагир аль-Анид, поздравил Арнуса с победой и сказал: «Да будет тебе известно, господин наш, что я из тех Бану Исмаил, которые, отказались подчиниться Шихе Джамаль ад-Дину и сохраняли верность мукаддаму Мааруфу ибн Джамру, твоему отцу. Вернувшись после чудесного спасения, мукаддам Мааруф не пожелал быть нашим начальником и отдал должность Шихе, но остались еще воины, которые по-прежнему не хотят признавать Шиху. Слава аллаху, появился ты, сын и наследник нашего господина. Мы хотим служить тебе и сражаться под твоими знаменами во имя аллаха». – «Мне следует посоветоваться с Джамаль ад-Дином, начальником крепостей и укреплений, – сказал Арнус, – только тогда я дам тебе ответ».
Он послал за Шихой и, когда тот явился, встретил его ласково и усадил подле себя. Джамаль ад-Дин поздравил Арнуса с победой, а Арнус рассказал ему о просьбе Бану Исмаил. «Пусть будет так, – ответил Шиха, – я не вижу в этом дурного. Я сам с радостью готов служить господину моему Арнусу». И Арнус воскликнул, довольный: «Да благословит тебя аллах, о начальник крепостей и укреплений!»
После победы над проклятой колдуньей Арнус решил остаться в ар-Рухаме. Он укрепил город и стал управлять им по справедливости. А визирь Шахин прожил в ар-Рухаме двадцать дней и попросил у Арнуса разрешения двинуться со своим войском в обратный путь. Арнус отпустил его, и Шахин отправился в Египет.
По дороге он остановился на три дня в Бурсе, где эмир Масуд устроил празднества в его честь. Потом Масуд поехал провожать брата и взял с него клятву, что Шахин приедет еще раз навестить его. В Каире жители радостно встретили визиря Шахипа, ибо был он любимцем народа. Он явился в диван, сел на свое место и рассказал султану все, что с ними было. Султан радовался, слушая его рассказ, и призывал на него благословение аллаха.
Поведал мухаддис, когда султан разрешил Бану Исмаил вернуться в свои крепости, они пришли к казначею за жалованьем. Но казначей сказал им: «Сейчас в казне нет денег. Обождите десять дней, пока не выплатят наместники налогов». – «Не пристало нам ждать жалованья, – возразили Бану Исмаил, – когда султан разрешил нам вернуться в свои крепости. Мы отправимся в путь без денег, а вы пришлете их нам, или мы сами потом приедем за ними». Казначей обещал прислать им жалованье, и Бану Исмаил разъехались по своим крепостям. Через десять дней, когда наместники областей собрали положенные налоги, казначей отсчитал жалованье Бану Исмаил, погрузил сундуки с деньгами на мулов и отправил их под охраной десяти всадников в крепость Сахьюн. Он наказал провожатым доставить сундуки Амад ад-Дину, чтобы он раздал жалованье бедуинам. Однако, когда каравану оставался один день пути, дорогу ему преградил отряд воинов из Бану Исмаил. «Куда вы едете и что везете?» – спросил провожатых мукаддам – предводитель отряда. «Мы едем из Египта в крепость Сахьюн, везем жалованье для Бану Исмаил». – «Оставьте сундуки здесь, а сами отправляйтесь на все четыре стороны», – приказал мукаддам. «Мы повинуемся тебе, – ответили провожатые, – но если нас спросят, кто забрал деньги, что мы скажем?» – «Скажите, что их взял Мансур аль-Акаб, мукаддам крепости аль-Кяхф».
Посланные доехали до крепости Сахьюн и рассказали Амад ад-Дину о том, что с ними случилось. Тогда Амад ад-Дин известил всех Бану Исмаил, что их жалованье забрал Мансур аль-Акаб, не оставив им ни дирхема.
История же Мансура такова: это был храбрый и могучий воин, который отказался признать Шиху начальником крепостей и укреплений и вознамерился убить его. Отправившись на поиски Шихи, он и повстречал десятерых всадников, которые везли деньги в крепость Сахьюн.
Когда Бану Исмаил узнали, что их жалованье забрал Мансур аль-Акаб, они в гневе воскликнули: «Как смеет он брать наши деньги?! Нам нет дела до его вражды с Шихой и султаном!» Они посоветовались между собой я решили поехать к Мансуру и потребовать свои деньги назад. Отрядили десять мукаддамов и послали их в крепость аль-Кяхф. Подъехав к крепости Бану Исмаил остановились отдохнуть на берегу ручья. Вдруг, откуда ни возьмись, появился Мансур с копьем в руке. Завидев мукаддама, Бану Исмаил поднялись и вежливо приветствовали его. «Я не нуждаюсь в ваших приветствиях, – грубо ответил Мансур, – скажите лучше, куда вы направляетесь?» – «К тебе». – «Зачем «вам нужен?» – «Мы хотим, чтобы ты вернул нам наши деньги». – «Те самые, за которые вы продали султану и Шихе свою силу и храбрость?!» – «Так-то ты разговариваешь с гостями?! А мы надеялись, что ты пригласишь нас в свою крепость и встретишь как подобает!» – «Это еще не все, что я вам хотел сказать! – воскликнул Мансур, – Над вами смеется весь свет. Убирайтесь отсюда! Только настоящие мужчины смеют ступать на мою землю!» И он бросился на них с копьем. Один из мукаддамов выхватил меч, чтобы отразить удар, но Мансур успел ранить, его в плечо и ускакал. Мукаддамы перевязали раненого товарища, вернулись в свои крепости и стали собирать людей, чтобы напасть на крепость Мансура аль-Акаба. Однако прежде они известили султана о том, что хотят проучить Мансура за оскорбление и отнять у него свои деньги. Узнав об этом, султан встревожился, опасаясь раздоров в племени Бану Исмаил. Он переоделся курдским купцом, сел на своего вороного коня и решил объехать все крепости. В долине ан-Наваир, неподалеку от Акки, попался ему навстречу всадник. Присмотрелся к нему султан и сказал про себя: «Уж не мятежник ли это Мансур аль-Акаб? Попробую-ка я взять в плен смутьяна».
Всадник же и вправду был Мансур аль-Акаб. Он узнал, что мукаддамы задумали напасть на его крепость, и отправился за помощью к франкским королям. Повстречавшись с султаном, Мансур спросил его: «Куда ты едешь, почтенный человек, без слуг и товарищей? Разве ты не боишься, что у тебя отберут твоего коня?» –
В это время Ибрагим хватился султана и не нашел его. Он спросил Османа, и тот сказал, что султан переоделся купцом, сел на коня и уехал. Ибрагим сказал Сааду: «Думается мне, что султан отправился в крепости, чтобы помешать Мансуру аль-Акабу затеять смуту». Они оседлали коней и поскакали той же дорогой, какой уехал султан. На пути встретился им всадник, и Ибрагим узнал в нем Мансура аль-Акаба, который ехал верхом на лошади султана. «Не иначе как сразился он с султаном и отобрал у него коня», – проговорил Ибрагим. Он достал белый платок и стал размахивать им над головой, прикинувшись слабоумным. Потом приблизился к Мансуру и спросил: «Скажи, добрый человек, где дорога на ан-Накуру?» Мансур увидел под Ибрагимом отличного коня и крикнул: «Эй ты, слабоумный, слезай с лошади!» – «Почему, добрый человек, я должен слезть с нее?» – «Потому что она мне нравится. Да пошевеливайся, не то не сносить тебе головы». И он кинулся на Ибрагима, стараясь убить под ним лошадь. Чтобы уберечь коня, Ибрагим спешился. Мансур тоже сошел на землю, и они продолжали драться. Тут оказался Мансур рядом с лошадью Ибрагима, вскочил на нее и понесся стрелой. Через некоторое время он рассмотрел свою новую лошадь, удивился и воскликнул: «С каких это пор у друзов[86] и курдов такие отличные кони?! Клянусь аллахом, мир перевернулся!»
Ибрагим же сел на султанова коня и поехал с Саадом дальше. Вскоре встретили они султана, который брел пешком. Ибрагим отдал повелителю его коня и рассказал про схватку с Мансуром. Потом он велел Сааду раздобыть ему лошадь или мула. Саад нанял у крестьянина мула, Ибрагим сел на него, и они отправились все вместе к Бану Исмаил.
Между тем Мансур ездил по городам побережья и просил у франкских королей помощи. Однажды встретился ему человек, который вез на муле два бочонка. Мансур крикнул ему: «Что везешь, хозяин?» – «Вино из своего винограда, господин, Я каждый год делаю вино и езжу продавать его в город». – «Дай мне попробовать твоего вина», – попросил Мансур. «Изволь», – ответил человек и подал ему кувшин вина. Мансур выпил его одним духом и не успел отъехать и двух шагов, как потерял сознание. Тогда человек положил Мансура поперек седла, связал ему руки и ноги и пристегнул лошадь к мулу. Потом сел на мула верхом и направился в крепость аль-Кяхф. И был это не кто иной, как Джамаль ад-Дин Шиха.
Тем временем султан приехал со своими телохранителями к бедуинам, и они встретили гостей как подобает. Не успел султан расположиться на отдых, как видит – едет Джамаль ад-Дин Шиха, а рядом с ним на лошади Ибрагима – связанный Мансур аль-Акаб. Шиха спешился, приветствовал султана и сказал ему: «Вот твой враг, о повелитель правоверных». – «Да благословит тебя аллах, Джамаль ад-Дин!» – воскликнул султан. Мансура сняли с седла, заковали в кандалы, и Шиха рассказал султану, как ему удалось поймать подлого мукаддама, который ездил от одного франкского короля к другому, прося помощи против своих братьев Бану Исмаил. «Скажите мне, о Бану Исмаил, – спросил султан, – какого наказания заслуживает человек, который взбунтовался против султана, хотел убить его, присвоил деньги своих братьев и искал помощи против них у врагов?» – «Смерти!» – воскликнули Бану Исмаил в один голос. Султан приказал бросить Мансура на плаху и разбудить его. Мансур очнулся и увидел, что он лежит на плахе, а рядом стоит палач и ждет сигнала, чтобы отрубить ему голову. Он повернулся в другую сторону и увидел султана, а рядом с ним Шиху, а вокруг них воинов и мукаддамов Бану Исмаил. Испугался Мансур и закричал: «Спасите меня, Бану Исмаил!» Но Бану Исмаил ничего не ответили и стояли, опустив головы. Потом вышел вперед один из мукаддамов и сказал: «Ты недостоин нашего заступничества». Мансур увидел, что не будет ему от них снисхождения, и обратился к султану: «Помилуй меня, о повелитель правоверных, я всю жизнь буду твоим верным слугой. Клянусь аллахом, я сделаю для тебя все, что ты потребуешь». – «Хорошо, – сказал султан, – я помилую тебя, если ты признаешь Джамаль ад-Дина Шиху начальником крепостей и укреплений». – «Признаю его тысячу раз!» – воскликнул Мансур, «Снимите о него оковы», – приказал султан. Заву Исмаил освободили Мансура от цепей, а потом спросили султана: «А как же деньги, которые он украл у нас?». -. «Я простил ему этот проступок, – ответил султан, – вы же получите все сполна, когда будете в Каире. А теперь пожми руки своим братьям мукаддамам, – обратился он к Мансуру, – и помирись с ними». Мукаддам Мансур аль-Акаб подошел сначала к султану, а потом ко всем мукаддамам, каждому пожал руку и попросил прощения за содеянное им. Потом он пригласил султана и всех, кто был с ним, оказать ему честь и погостить три дня в его крепости. Султан согласился и поехал вместе с Джамаль ад-Дином и Бану Исмаил в крепость Мансура аль-Акаба. Там Мансур устроил знатный пир и три дня развлекал гостей разными забавами. На четвертый день султан велел Ибрагиму и Сааду собираться в обратный путь и сказал на прощание мукаддамам: «Когда поедете следующий раз в Каир, привезите с собой мукаддама Мансура аль-Акаба, ибо следует определить ему должность и дать место в диване». Из крепости султан направился в Дамаск, потому что сердцем был всегда привязан к этому городу. Пробыв там семь дней, он вернулся в Каир и принялся за государственные дела.
Прошло время. Однажды сын султана Саид выпил запретного зелья и, охмелев, стал буянить в гареме и поносить рабынь и служанок. Когда султан узнал о бесчинствах сына, схватил он бамбуковую палку и принялся ею колотить Саида. Лишь заступничество матери спасло юношу. Саид же обиделся на отца и решил отомстить ему, Всю ночь думал он, чем бы досадить султану, а под утро решился покинуть отцовский дом. Он встал до зари, надел платье дервиша, взял с собой денег и кое-какие вещи и вышел из дворца» После долгих дней пути достиг он Бурсы и стал искать место для ночлега. Люди принимали его за дервиша, поэтому указали ему пристанище для святых странников. Саид пришел туда и сел в углу, в стороне от всех. Шейх увидел, что он сидит отдельно от других дервишей, молчаливый и грустный, удивился и спросил: «Из какой ты страны?» – «Из Египта». – «А куда идешь?» – «Куда глаза глядят». – «Сядь, сын мой, – сказал шейх, – поближе к своим братьям дервишам». Он приказал слугам принести еды. Все поели. Потом совершили омовение, помолились. Саид стал беседовать с дервишами, рассказывать им хадисы и толковать Коран. Дервиши слушали его и удивлялись его учености и обширным познаниям, а шейх решил сделать его своим преемником и оставил жить у себя.
Между тем на другой день султан спросил о сыне, но никто не знал, куда он делся. Тогда султан оставил вместо себя визиря Шахина, взял своих верных слуг – Ибрагима и Саада и отправился на поиски сына. Они объехали много городов, но не нашли и следов Саида. Наконец прибыли они в Бурсу. Султан, не открыв никому своего имени, стал обходить улицы города. На одной из них он услышал, как прохожий говорил своему товарищу; «Пойдем сегодня помолимся в доме святых странников и послушаем там ученого дервиша, который недавно приехал из Египта». Султан тут же решил пойти за ними и взглянуть, что это за ученый дервиш. Но судьбе было угодно, чтобы приключения Саида на этом не кончились. Когда султан со своими спутниками входил в дом дервишей, Саид заметил их, быстро скинул с себя одежду монаха и бросился бежать. Долго бежал он, пока не очутился на земле франков. Там встретились ему разбойники и спросили; «Ты кто такой и почему ходишь один по пустыне?» – «Я странник в этом мире», – ответил он. «А какова твоя вера?» – «Я – мусульманин». Разбойники схватили его, связали и повезли с собой, а потом продали за пятьдесят динаров министру короля аль-Афлака, и тот послал Саида на скотный двор пасти свиней.
Шло время, Саид пас свиней, но однажды грустно ему стало, задумался он над своей печальной участью и горько заплакал, а потом, обессилев от слез, уснул. Проснувшись, увидел он, что все стадо разбежалось, кроме одной хромой свиньи. Саид в сердцах схватил палку и стал бить свинью, приговаривая: «А ты что же не ушла вместе со всеми?» Свинья завизжала, и на ее визг со всех сторон сбежались пропавшие животные. Саид загнал их в хлев, а потом стал каждый день отпускать свиней погулять. Сам Же ложился спать, привязав рядом хромую свинью. Вечером он бил свинью палкой, и на ее визг собирались остальные. Так он и жил.
Войдя в молитвенный дом, султан и его телохранители стали расспрашивать о шейхе из Каира. Когда им описали его внешность, они поняли, что это был Саид. Однако никто из дервишей не видел, как он ушел и куда скрылся. «Значит, такова воля аллаха», – промолвил султан и вновь отправился искать сына. Целый месяц ходил он по разным городам и наконец вступил на землю франков. Тут напали на него разбойники, но телохранители султана вступили с ними в схватку, десятерых убили, а остальные разбежались. Среди разбойников оказался один, который был только ранен. Ибрагим перевязал ему рану и спросил: «Кто вы такие?» Раненый ответил: «Мы разбойника и всегда промышляем на дороге, что ведет в страну мусульман. Если попадется нам франк, мы отбираем у него добро, а самого отпускаем, а если поймаем мусульманина, то продаем его». Ибрагим спросил: «А не попадался ли вам месяца два тому назад дервиш?» – «Попадался, – ответил разбойник, – мы схватили его и продали министру Марину. Он пасет у него свиней на скотном дворе, в двух днях пути отсюда». Ибрагим поведал султану, о чем рассказал ему разбойник. Они сели на коней и два дня скакали без остановки, пока не достигли жилища министра Марина. Они остановились неподалеку от него, у ручья, и султан послал Саада разведать, там ли его сын. Саад пришел на скотный двор и увидел под деревом спящего человека. Он вгляделся в него и узнал сына повелителя правоверных. Однако не стал его будить, вернулся за султаном и привел его с Ибрагимом на скотный двор. Саид по-прежнему крепко спал, а возле него лежала огромная свинья. Подивившись, султан велел Ибрагиму разбудить сына. Саид проснулся и в недоумении стал озираться по сторонам, а повелитель правоверных спросил его грозно: «Что все это значит, сын мой?» Саид испугался отцовского гнева, заплакал и кинулся к Ибрагиму, ища у него защиты. Ибрагим пожалел его и сказал: «Ваше султанское величество, видно, таково предначертание его судьбы. Слава аллаху, что мы нашли твоего сына, ведь разбойники могли убить его. О повелитель правоверных, прости его. Доброта – свидетельство благородства».
Тут на скотный двор прибыл министр Марин. Сойдя с коня, он приблизился к султану, поцеловал ему руку и промолвил: «О султан, клянусь тем, кто сделал тебя властелином рабов своих, не ведал я, что это твой сын, пока не явился мне во сне человек в зеленой одежде и не сказал: «Сын моего султана аз-Захира служит у тебя на скотном дворе. Немедля ступай к этому юноше и приветствуй его. А потом верни султану наследника и следуй за повелителем правоверных. Тогда, быть может, обретешь ты истинную веру». Тут душа моя раскрылась, и вера вошла в мое сердце. И вот я говорю перед тобой: «Свидетельствую, что нет бога, кроме аллаха, и Мухаммед – пророк его». В ответ на слова Марина султан сказал: «Да пошлет тебе аллах успеха и удачи». – «Господин мой, – продолжал Марин, – я хочу служить тебе до конца дней своих. Разреши мне собрать свое имущество и приехать в страну мусульман». Султан дал Марину свое милостивое соизволение, а потом забрал Саида и отправился в обратный путь. Но прежде, разгневанный, он спросил сына: «Зачем бежал ты из своей страны в эти земли и стал здесь рабом? Клянусь аллахом, в наказание за это ты весь обратный путь пройдешь пешком и снимешь платье раба лишь в Египте». Затем султан сел на коня и поехал, а несчастному Саиду пришлось бежать за ним следом. Когда приблизились они к городу ар-Рухам, Ибрагим сказал Сааду: «Поезжай вперед и предупреди нашего дядю мукаддама Мааруфа и сына его Арнуса о приезде султана. Пусть они задержат его у себя, чтобы бедный Саид мог немного отдохнуть». Саад поспешил вперед, предупредил Мааруфа и его сына, и они выехали навстречу султану. На крепостных стенах ударили пушки, и весь парод высыпал на улицы. Когда гнев султана остыл, Арнус попросил его рассказать историю Саида, и султан поведал, как четыре месяца скитался он по городам и странам, разыскивая сына. «А когда увидел Саида свинопасом, – заключил султан свой рассказ, – поклялся, что он снимет платье раба лишь в Египте». – «О повелитель правоверных, – воскликнул Арнус, – позволь надеть ему поверх платья раба одежду свободного человека, чтобы враги не злорадствовали, видя его унижение». – «Поступай как знаешь», – ответил султан.
Погостив немного в ар-Рухаме, султан двинулся дальше. Арнус и мукаддам Мааруф целый день ехали вместе с ним, а потом взяли с султана клятву непременно навестить их еще раз и вернулись в свой город.
Наконец султан прибыл в Каир. Саид шел за ним пешком через весь город. А добравшись до дворца, заперся в своих покоях, стыдясь показаться людям на глаза.
Прошло время. Однажды явился к султану гонец с письмом из Александрии. И писал наместник Александрии повелителю правоверных:
«Поезжай в Александрию и привези хозяина своего Марина», – приказал султан Саиду. Саид исполнил повеление отца и поселил министра в «доме гостей». На следующий день Марин явился к султану, поцеловал ему руку и пожелал долгих лет силы и могущества. Султан усомнился в твердости его веры и шепотом спросил Ибрагима: «Уж не принял ли он ислам, чтоб обмануть пас?» – «Лишь аллаху открыта душа человека, – ответил Ибрагим, – нам же не дано знать ее тайн». Султан пожаловал Марину платье со своего плеча, титул эмира и отвел ему место в диване. А у министра короля аль-Афлака была жена по имени Марина. Когда стал он собираться в Египет, она спросила его: «Куда направляешься ты, супруг мой?» Он ответил, что хочет поехать в Иерусалим. Жена поверила ему и стала собираться в дорогу. Марин же утаил от жены, что принял мусульманство. Лишь когда приехали они в Египет и поселились в Каире, он признался ей: «Я стал мусульманином. Прими и ты ислам. Если султан узнает, что ты другой веры, он прикажет убить тебя». Однако Марина не послушалась мужа.
Однажды Марин встретил возле своего дома почтенного шейха с учеником. «Селям алейком!» – промолвил шейх. Марин почтительно ответил на его приветствие. «Поздравляю тебя, сын мой, – продолжал шейх, – наконец ты обрел истинную веру. Однако следует тебе изучить ее каноны и предписания, и я готов помочь тебе в этом и быть твоим наставником». – «Добро пожаловать», – ответил Марин и повел шейха к себе в дом, радуясь, что познает предписания веры. Когда они вошли в дом, шейх снял с себя чалму, сбросил джуббу и воскликнул: «Знай, о Марин, что я Хуан. Как мог ты стать вероотступником и принять ислам? Неужели ты хочешь множить число наших врагов – мусульман?» Хитрый Хуан так долго и настойчиво убеждал Марина, что тот усомнился в вере. Потом Хуан спросил жену его, не стала ли и она мусульманкой. «Нет, – ответила она, – у меня нет такого намерения». Отвратив Марина от аллаха, подлый Хуан уговорил министра пойти к султану и попросить милостивого соизволения разрешить жене его посетить гарем. «Скажи повелителю, – учил Марина Хуан, – что лишь вид благочестивых жен его способен склонить ее сердце к исламу. Если султан согласится, пусть она поживет несколько дней в гареме, а потом примет ислам, но лишь для виду. Когда султан спросит, как открылась ей великая истина, пусть скажет, что видела во сне султана ас-Салиха Айюба, и он наставил ее на путь веры. Если султан спросит, чего бы она желала, пусть скажет, что хочет служить султану и быть старшей на кухне повелителя правоверных. Сама же возьмет склянку с ядом и подольет несколько капель в еду султана». Оставив женщине склянку с ядом, Хуан сел на коня и уехал. Марин же, явившись на следующее утро в диван, сказал султану: «Жена моя до сих пор пребывает в неверии. Разреши ей пожить среди жен твоих, может, тогда примет она ислам». Султан приказал впустить Марину во дворец. По прошествии месяца приняла она ислам и произнесла свидетельство веры. Султану доложили, что Марина стала мусульманкой. Он призвал ее к себе и принялся расспрашивать, как открылась ее душа аллаху. Она ответила, что ей явился во сне султан ас-Салих Айюб и наставил на путь веры. Султан поверил обманщице, обрадовался и спросил: «Чего бы ты желала от меня?» – «Не будет для меня, о повелитель правоверных, большего счастья, чем быть старшей у тебя на кухне». Султан исполнил ее желание, и Марина стала старшей над всеми султанскими поварами. Однажды приготовила она султану завтрак и капнула на кусок арбуза яду. Саид, ни о чем не ведая, только протянул было руку к арбузу, как услышал шаги отца, побоялся притронуться к еде раньше повелителя и вышел. Султан же принялся за еду, съел один кусок арбуза, потом другой. Вдруг почувствовал он сильную боль в желудке и громко застонал. Сбежались к нему слуги, стали спрашивать, что случилось, «Как только поел я вот этого арбуза, – сказал султан, – сразу занемог». Слуги известили визирей и эмиров, что султан отравился. Ага Шахин, Ибрагим и Шиха Джамаль ад-Дин поспешили к султану, и Шиха тут же послал зa султановым лекарем, велев ему захватить с собой снадобье от отравления. Лекарь приказал подать молока, всыпал в него порошок и стал поить султана. Вместе со рвотой вышел весь яд, и тогда лекарь велел султану выпить молока буйволицы, чтоб унять боль. Вскоре султан оправился и щедро наградил лекаря.
Когда тот ушел, султан спросил Ибрагима: «Кто же отравил меня?» – «Думается мне, – ответил Ибрагим, – что это Марина, которая ведает твоей кухней, о повелитель правоверных». – «Как могла она осмелиться на подобное преступление? Ведь я не причинил ей никакого зла. Нет, это сделал сын мой Саид. Я сам видел, как поспешил он уйти, едва завидев меня». – «Упаси аллах! – воскликнул Ибрагим. – За что ты так несправедлив к своему сыну?»
Однако султан приказал Ибрагиму привести Саида. Во дворце встретила Ибрагима мать Саида и сказала: «Молю тебя, господин, уверь султана, что сын мой невиновен». – «Я сделаю все, чтобы рассеять заблуждение повелителя, – пообещал ей Ибрагим, – ибо знаю, что у Саида и в мыслях не могло быть подобного злодеяния». Он привел Саида к султану, и отец спросил сына: «Почему хотел ты отравить меня?» – «Упаси аллах от подобного греха! – воскликнул Саид. – Я, господин мой, каждый день молюсь всевышнему, чтобы ты пережил меня». – «Но я сам видел, как ты украдкой вышел из комнаты, где приготовлен был завтрак для меня, негодяй!» – «Я всего лишь побоялся прикоснуться к еде, прежде чем поест повелитель правоверных». Но султан не поверил Саиду и приказал своему телохранителю отрубить наследнику голову. «Не спеши, повелитель правоверных, – возразил Ибрагим, – ты напрасно обвиняешь сына в том, чего он не совершал». Однако султан в страшном гневе закричал: «Если ты сейчас же не принесешь мне его голову, я велю тебя самого предать пыткам!» – «Я повинуюсь тебе, господин мой, – ответил Ибрагим, – но прежде напиши своею рукой фирман,[87] чтобы не было на мне вины за смерть Саида, ибо ты не простишь мне, если окажется он невиновен». Султан сам написал фирман и отдал его Ибрагиму.
Между тем Ибрагим не стал убивать Саида, а надежно спрятал его и велел никуда не выходить. Он поставил слугу сторожить юношу, а сам пошел в тюрьму и спросил тюремщика, есть ли у него преступники, осужденные на казнь. Тюремщик указал ему на злодея-убийцу. Ибрагим отрубил ему голову, положил ее на блюдо и принес султану со словами: «Вот твой враг, о султан всех времен». – «Собаке – собачья смерть, – промолвил султан, – возьми эту голову, Ибрагим, похорони ее вместе с телом, но не обмывай трупа предателя, не надевай на него саван и не читай над ним молитв». Ибрагим исполнил повеление султана. Султан же, опечаленный, удалился в свои покои и семь дней не выходил из них. На восьмой день пришел он в диван и занялся государственными делами, но по-прежнему был хмур и грустен.
Между тем прослышал Арнус о том, что султан обвинил сына в измене и повелел казнить его, и сказал отцу своему мукаддаму Мааруфу: «Нам следует, отец, поехать, в Каир, навестить султана и разузнать обо всем подробно». Мааруф согласился, и они отправились в Каир. Султан встретил их ласково и приветливо, и Арнус спросил, его про Саида. Султан поведал ему, как было дело, Арнус опечалился и сказал: «Все в воле аллаха, но не поступил ли ты слишком поспешно, о повелитель правоверных?» – «Я убедился, что Саид – враг мне, – ответил султан, – и отомстил ему». – «Разреши мне, о господин наш, – сказал Арнус, – поговорить с дворцовыми слугами». – «Делай как знаешь», – промолвил султан. Он приказал никому не выходить из дворца, пока Арнус не поговорит с каждым. Арнус же призвал к себе управляющего и сказал ему: «Пусть все слуги предстанут передо мной поодиночке, и ты о каждом расскажешь мне, – откуда он родом, какую службу несет и каков нравом». Так они и сделали. Когда подошла очередь Марины предстать перед Арнусом, ноги У нее подкосились от страха, и она с трудом вошла в комнату. Арнус спросил: «Кто эта женщина?» – «По повелению султана она целый месяц прожила во дворце, – ответил управляющий, – а потом приняла ислам, и повелитель правоверных доверил ей свою кухню. Она жена эмира Марина», Заподозрив неладное, Арнус отпустил других слуг, а Марину стал расспрашивать, почему уверовала она в аллаха. Марина ответила: «Однажды приснился мне человек в зеленой одежде и шапке из пальмовых листьев, который сказал: «Прими ислам, о Марина, и тебе будет хорошо». Я спросила его: «Кто ты?» – и он ответил: «Я султан ас-Салих Айюб». Я проснулась и произнесла священное заклинание». Выслушав Марину, Арнус сразу догадался, что она повторяет чужие слова, и сказал ей: «Я знаю, злодей, научивший тебя лгать, дал тебе яд. Открой мне всю правду, не таись. Иначе, клянусь великим султаном, я рассеку тебя пополам». С этими словами Арнус выхватил из ножен меч, и стал он подобен тигру, готовому прыгнуть на свою жертву. Марина от ужаса едва не лишилась сознания и согласилась признаться во всем, умоляя Арнуса пощадить ее. Она рассказала, как Хуан пришел к ним в дом, как уговорил ее для виду принять ислам и дал яд. «Это я отравила султана, – продолжала Марина, – а Саид ни в чем не виноват». Тогда Арнус послал слугу сказать султану, что он нашел преступника… А еще велел схватить Марина и не мешкая привести к нему для допроса. Когда привели министра, Арнус сказал ему: «Послушай, что говорит твоя жена». И она повторила перед мужем свое признание, а Марин в ответ не проронил ни слова. Тогда Арнус повел их обоих в диван и заставил женщину рассказать султану, как было дело. Визири, эмиры и все, кто был в диване, слушали ее в великом изумлении, а султан плакал оттого, что приказал казнить ни в чем не повинного сына. Арнус спросил Марина: «Скажи, почему ты обманул султана и принял ислам без веры в сердце?» – «Вина наша велика, – ответил Марин, – но главный всему зачинщик – Хуан, это он склонил нас на злодеяние. Молю тебя, повелитель правоверных, будь милосерден и прости нас с женой». Султан спросил кадия дивана: «Что гласят законы шариата? Какого наказания заслужили эти люди?» Кадий ответил: «Они хотели отравить его величество султана, и из-за них погибла невинная душа. По законам шариата они должны умереть». Султан приказал казнить Марина и его жену, а их имущество раздать беднякам и сиротам. И слуги тут же исполнили приказ повелителя.
Между тем султан был безутешен и горько упрекал себя зa смерть сына. А мать Саида день и ночь лила слезы, и султан однажды спросил ее: «Когда же забудешь ты о своем горе?» – «Я не утешусь до тех пор, – ответила она, – пока ты не прикажешь казнить убийцу моего сына». – «Но в чем он виноват?! – воскликнул султан. – Он лишь исполнил мое повеление». – «Прогони его со службы, – настаивала жена, – чтобы глаза мои его не видели, а уши не слышали его имени». Султан не стал спорить с женой и решил отослать Ибрагима подальше от столицы. Однажды он призвал Ибрагима к себе и сказал ему: «Я разрешаю тебе поехать на родину, в Хауран, а когда будет в тебе надобность, пришлю за тобой». Ибрагим сразу догадался, почему султан стал немилостив к нему, и ответил: «Ты хочешь услать меня за то, что я выполнил твою волю и убил Саида, но я сделал это по твоему приказу и храню фирман, написанный твоей рукой. Однако я не стану тебе перечить и уеду». Султан промолчал, а визирь Шахин упрекнул Ибрагима: «Ты поступил неразумно, сын мой. Тебе следовало убить вместо Саида какого-нибудь преступника, осужденного на смерть, а наследника спрятать до тех пор, пока не пройдет гнев султана и не узнает он, что сын его невиновен. Тогда ты привел бы Саида к отцу живым и невредимым и получил бы за это награду и благодарность». – «Готовьте награду, – промолвил Ибрагим, – а я буду молить всевышнего, чтобы он помог мне воскресить Саида». – «Разве ты Иисус Христос, что собираешься воскресить мертвого?!» – воскликнул Шахин. В это время вошел управляющий султанским дворцом и объявил, что мать Саида согласна заплатить Ибрагиму десять тысяч динаров, если сын ее окажется жив. Султан проговорил: «И от меня ты получишь столько же, а визири дадут кто сколько может». – «Собирайте деньги, – сказал Ибрагим, – потому что Саид жив, и я спрятал его в надежном месте». – «Так веди же его скорей! – воскликнул султан, – а о деньгах не беспокойся, ты получишь их все до последнего дирхема. Я знаю, что ты небескорыстен», – добавил он с улыбкой.
Ибрагим отправился к жене султана с радостной вестью, попросил у нее платье Саида и сказал, чтобы она готовила обещанные деньги. Взяв у счастливой матери платье, он поспешил к Саиду, одел его, как подобает наследнику султана, и повел в диван. По дороге народ толпами сбегался взглянуть на сына султана, которого воскресил Ибрагим аль-Хаурани. Все радовались, поздравляли друг друга. Жители города били в барабаны, пели и плясали, благословляя султана аз-Захира и его сына Саида, и дивились чудесному воскрешению наследника.
Представ перед отцом, Хайд приветствовал его, поцеловал ему руку, а султан прижал сына к груди, и по щекам его потекли слезы радости. Потом Саид поклонился визирям, эмирам и мукаддамам. Когда все убедились в том, что Саид жив и невредим, Ибрагим заявил, что ни один человек не выйдет из дивана, пока не заплатит ему обещанного. Султан приказал казначею выдать хитрецу десять тысяч динаров, министры собрали сколько могли денег, и Ибрагим отправился к жене султана. Обрадованная женщина дала ему тоже десять тысяч и нарядное платье в придачу, и он ушел довольный.
Поведал мухаддис: в это время приехали в Каир воины Бану Исмаил и привезли с собой мукаддама Мансура аль-Акаба. Султан пожаловал Мансуру платье со своего плеча, назначил его эмиром над тысячью воинов, отвел место в диване и положил подобающее жалованье. Мансур обрадовался и стал благодарить повелителя правоверных.
Между тем Арнус построил большие корабли, оснастил их пушками и принялся нападать на города франков, захватывая добычу и пленных. И так досаждал он франкам своими набегами, что они пожаловались на него Баш Карану, королю Рима, и попросили вступиться за них и унять воинственного мукаддама. Баш Каран послал одного из своих министров в Египет и велел ему отвезти султану письмо и подарки, а Арнусу передать сундук золота в выкуп за пленных рыцарей знатного рода. Министр прибыл на корабле в Александрию, явился к наместнику и уведомил его, что везет письмо и подарки султану от короля Баш Карана. Наместник поселил министра в «доме гостей», а сам послал гонца к повелителю правоверных. Вскоре гонец вернулся с приказом немедля доставить министра в Каир. Прибыв в диван, министр приветствовал султана и вручил ему письмо. А написано в нем было следующее:
Прочитав письмо Баш Карана, султан призвал к себе Арнуса, рассказал ему о письме короля Рима, и Арнус попросил: «Прикажи, господин мой, чтобы привели сюда королевского министра». Министра привели в диван, и Арнус сказал ему с гневом: «Вы хотите, чтобы мы освободили ваших пленных, а сами и словом не обмолвились о тех мусульманах, которых вы захватили в плен или убили. Баш Каран пребывает в неведении, не зная того, что короли, которые жалуются ему на меня, нападали первыми и вероломно пленили множество моих людей. Я не нуждаюсь в его золоте и готов послать ему десять сундуков с золотом в выкуп за наших пленных. Но королевских сыновей и других знатных пленных я оставлю у себя». На эти слова министр ответил: «Мой великий король может освободить своих пленных без всякого выкупа и стереть с лица земли город ар-Рухам, но он послал султану письмо и просит его посредничества. С тобой же король не желает иметь дела». Едва произнес он эти слова, как сверкнул меч Арнуса, и голова министра слетела с плеч долой, обрызгав кровью Айдемира аль-Бахлавана. Айдемир поднялся с места и воскликнул: «Правоверным не пристало убивать послов! Впрочем, чего ждать от найденыша, вскормленного франкским молоком!» – «Я воспитывался у франков, – вскричал в ответ Арнус, – но отец мой – Мааруф ибн Джамр. Твое же происхождение никому не известно, потому что ты раб, которого продавали и покупали!» Айдемир вскипел и кинулся на Арнуса. Султан испугался, что они убьют друг друга, и, чтобы воспрепятствовать кровопролитию, замахнулся на Айдемира бамбуковой палкой. Но Айдемир отпрянул в сторону, и удар пришелся по голове Арнуса. Султан вновь занес палку, чтобы ударить Айдемира, и опять попал Арнусу по голове. Тогда оскорбленный Арнус вскричал: «О султан, тебя называют справедливым. Но ты бьешь меня и жалеешь моего обидчика Айдемира. Смотри же, ты раскаешься в этом!» Вне себя от гнева он выбежал из дивана, вскочил на коня и ускакал. По дороге встретился ему человек, поздоровался с ним и сказал: «Видишь, Арнус, как все переменчиво в этом мире: вчерашний мамлюк сегодня дерзит королю». – «Ты прав, в моей стране я окружен был почетом и уважением», – ответил Арнус. «Я откроюсь тебе, – сказал человек, – я – Хуан, враг султана Бейбарса, и знаю обо всем, что случилось с тобой. Если ты будешь слушаться моих советов, все франкские короли станут подвластны тебе, и тогда ты сумеешь жестоко отомстить Бейбарсу». – «Кого из королей попросить мне о помощи?» – спросил Арнус. «Обратись к Баш Карану». – «Но Баш Каран зол на меня из-за того, что я держу в плену его рыцарей, а теперь я еще убил его посла». – «Рыцарей отпусти, – посоветовал Хуан, – а в убийстве посла я обвиню Айдемира. Не тревожься, я помирю тебя с королем Баш Караном, и ты будешь предводителем его войска». – «Я отправлюсь в ар-Рухам и освобожу пленных, – сказал Арнус, – а ты поспеши в Рим к королю Баш Карану».
Прибыв в Рим, Хуан рассказал Баш Карану о ссоре Арнуса с султаном аз-Захиром и добавил: «Я хочу вернуть Арнуса в нашу веру, и он поможет тебе в войнах с мусульманами». – «Дай бог, чтобы тебе это удалось», – ответил король.
Арнус посадил пленных на корабль и поплыл вместе с ними в Рим. А наместником в ар-Рухаме оставил вместо себя визиря Мухаммеда Вардунша.
В Риме король, Хуан и министры встретили Арнуса с почетом и торжественно препроводили во дворец. Хуан сказал Баш Карану: «О король, не мешкая собирай войско и отомсти султану за убийство твоего министра. А во главе войска поставь Арнуса, который жаждет отплатить султану за оскорбление». Король стал держать совет со своими министрами, и они сказали ему: «Не торопись, о король, начинать войну, пока не узнаешь, почему был убит твой министр». – «Ваши слова разумны, – согласился король, – нам следует повременить».
Между тем султан аз-Захир велел привести к себе спутников министра, известил их о смерти посла и вручил письмо для короля. Они положили тело убитого в гроб и повезли с собой. Прибыв в Рим, посланные передали королю письмо султана, и он прочитал в нем следующее:
Прочитав письмо, король Баш Каран воскликнул, обращаясь к министрам и Хуану: «Этот презренный султан Бейбарс заявляет, что я виноват в том, что убили моего министра! Он смеет поучать меня! Но, клянусь верой, я отомщу ему!»
Баш Каран приказал устроить министру пышные похороны, а потом написал письма подвластным ему королям и повелел прислать ему рыцарей и воинов. В скором времени собралось большое войско. Арнус сел на коня, а Хуан – на мула, и они поехали осматривать войско и приветствовать военачальников и рыцарей. Потом воины оседлали коней, развернули боевые знамена, и армия двинулась в поход через многие земли и страны, пока не достигла Халеба.
Когда Джамаль ад-Дин Шиха узнал о том, что армия короля Баш Карана идет войной против султана аз-Захира и ведет ее на мусульман Арнус, он очень удивился, потому что был в неведении обо всем, что произошло в диване. Шиха поспешил в Каир уведомить султана и подготовиться к встрече врага. Султан приказал трубить общий сбор, разослал гонцов в крепости и повелел идти в армию всем, кто способен носить оружие. Собрав большое войско, он выступил в поход, моля аллаха даровать ему победу над врагом, а вместо себя оставил править страной сына Саида.
Между тем наместник Халеба Амад ад-Дин Абуль Хайш, узнав о приближении врага, закрыл ворота города, поставил на крепостных стенах метательные машины и приготовился к обороне. Ему донесли, что на город идет армия семи королей, а командует ею Арнус. Услышав об этом, отец Арнуса, мукаддам Мааруф, воскликнул: «О господи, не допусти, чтобы сын мой отрекся от веры и сошел с праведного пути!» Он приказал своему племяннику Амад ад-Дину собрать людей и двинулся с ними к Халебу под знаменем имама Али, да почиет он с миром, а на знамени шелком и золотом были вышиты слова: «Аллах дарует победу, она близка». У Халеба отряд Мааруфа встретился с армией султана, и Мааруф вошел в шатер к султану, приветствовал его и сказал: «Наступил час испытания веры, которого истинный мусульманин ожидает всю жизнь. Такова воля аллаха. Прошу тебя, господин мой, напиши Арнусу письмо». Султан написал письмо и велел Ибрагиму отнести его мятежному сыну Мааруфа. А написано было в том письме следующее:
Прочитав письмо, Арнус написал в ответ:
Получив письмо Арнуса, султан прочел его и в ярости вскрикнул: «Этот мальчишка – самонадеянный глупец, и он скоро в этом убедится!»
Султан приказал бить в боевые барабаны. В ответ грянули барабаны франков. Оба войска выстроились рядами, разделившись на сотни и тысячи. Арнус выехал на поле, играя мечом, навстречу ему выступил Айдемир, но Арнус крикнул ему: «Ступай и скажи султану, что я жду его». Айдемир вернулся и передал султану слова Арнуса. Тогда султан вскочил на коня, выехал на поле брани й вступил в поединок с Арнусом. Они бились мечами и копьями, яростные и могучие, как львы, и каждый верил в победу. До самой ночи сражались противники, а потом разошлись, чтобы утром съехаться вновь. Мааруф, Ибрагим и все приближенные встретили султана, радуясь, что он вернулся целым и невредимым. Мукаддам Мааруф стал просить у султана позволения вместо него сразиться с сыном, но султан сказал: «Я не могу исполнить твоей просьбы, ибо Арнус сочтет меня трусом. Если бы он был нашим врагом, я убил бы его. Но я надеюсь, что он вернется на праведный путь, и потому хочу взять его в плен». После первого поединка Арнус понял, что ему не победить своего противника, ибо султан аз-Захир – могучий воин. Однако Арнус скрыл от всех свои опасения и на следующий день снова выехал на поле боя. Противники сражались до самого вечера, но опять ни один из них не победил. Так десять дней выходили они друг против друга, и каждый возвращался в свой лагерь невредимым. Вечером десятого дня Арнус приготовил пять стрел. Он сам зачистил и наточил их, а потом пошел спать. Когда юноша заснул, Хуан велел аль-Бартакишу принести ему стрелы Арнуса. Слуга исполнил приказание, и Хуан взял одну стрелу, снял с нее оперение, накалил над огнем, а потом опустил в отравленную воду. Проделав то же самое со всеми остальными стрелами, он приказал слуге поставить их на место. Аль-Бартакиш спросил хозяина: «Что ты задумал?» – «Я отравил стрелы», – ответил Хуан. «Воистину ты сам дьявол!» – воскликнул аль-Бартакиш.
Поделиться книгой: