Жизнеописание султана аз-Захира Бейбарса

Наутро султан и Арнус съехались на поле брани, и началась битва. Арнус выстрелил в противника из лука, но султан мечом отразил ядовитую стрелу. Арнус натянул лук во второй раз, и султан опять взмахнул мечом, но тут конь его встал на дыбы, и стрела вонзилась султану в бедро. От боли потемнело у него в глазах, и он едва не упал с коня. Ибрагим и Саад поспешили ему на помощь и увели с поля боя.

Не зная, что стрелы отравлены, Арнус огорчился тому, что столь легко ранил султана. Франкские же короли радовались победе Арнуса и советовали ему напасть на султаново войско. Однако юноша не стал слушать их совета.

Между тем, когда лекари привели султана в чувство и спросили, прошла ли боль, он, заботясь не о себе, а о спасении воинов своих, ответил: «Пусть введут войско в Халеб, ибо боюсь я, что враги нападут на нас». Мусульмане вошли в город, а султана поместили в халебской крепости, и Джамаль ад-Дин Шиха стал ухаживать за ним. Однако время от времени он пробирался в лагерь врага, чтобы разведать об их намерениях. И вот однажды Шиха пришел к султану и сказал с гневом: «Франкские короли хвастаются тем, что напугали тебя, и болтают, будто ты из страха перед ними приказал ввести армию в Халеб. Хуан же дал совет каждому королю осадить одни из городских ворот, а утром всем вместе пойти на приступ». Выслушав донесение Шихи, султан, который уже оправился от болезни, повелел мукаддамам взять по десять тысяч воинов и защищать все семь ворот города. Тут поднялся Мааруф и сказал: «О милостивый султан, позволь мне одному защищать ворота Антакия». Тогда выступил вперед Ибрагим и промолвил: «Мы с Саадом готовы помочь тебе». – «Нет, – ответил Мааруф, – мне не нужно ничьей помощи. Об одном лишь я прошу – вечером принесите мне пищи и воды».

И вот, когда враги пошли на приступ, Мааруф закричал громовым голосом «Аллах велик!» и ринулся на них с мечом в руках. Был он подобен волку, напавшему на стадо беззащитных овец. Не прошло и часа, как враги поняли, что им но совладать с Мааруфом, и поспешно отступили. Увидев, что противник бежит, Мааруф присел на камень отдохнуть. Тут подошли к нему Ибрагим и Саад с пищей и водой. Мааруф попросил их убрать подальше трупы убитых врагов, а когда они спросили, не нужна ли ему помощь, ответил, что он сам справится с врагами, и велел передать от него привет султану.

Они вернулись к султану и рассказали ему, как Мааруф сражался с врагами и победил их. «Мукаддам Мааруф – великий герой, – промолвил султан, – но я боюсь, что враги заманят его в ловушку. Приснилось мне, будто он прощается со мной и наказывает заботиться о. сыне его Арнусе. А потом он пошел прочь, неся зеленое знамя, и исчез из виду». – «Бог даст, твой сон окажется к добру», – проговорил Ибрагим.

Между тем мукаддам Мааруф поел, совершил омовение, помолился и вновь стал возле ворот. Четыре раза враги пытались взять приступом ворота Антакия и всякий раз с позором отступали. Тогда они пошли к Хуану за советом. Хуан стал наблюдать за воротами в подзорную трубу и увидел, что Ибрагим и Саад каждый день вечером носят мукаддаму Мааруфу пищу и воду. Вернувшись к франкским королям, Хуан сказал им: «Я придумал, как погубить Мааруфа». Он велел двум франкам одеться в мусульманское платье, дал одному миску, другому кувшин и сказал: «Когда сражение кончится и Мааруф сядет на камень отдохнуть, подойдите к нему, и пусть один из вас заговорит с Мааруфом, а второй в это время ударит его сзади мечом».

Так они и сделали. Приблизились к Мааруфу, и один франк протянул ему кувшин и сказал: «Возьми кувшин с водой, дядюшка». Но Мааруф услышал незнакомый голос и схватился за меч. Тут второй франк ударил его сзади и ранил в шею. Мааруф обернулся к нему, и тогда другой негодяй взмахнул мечом и рассек Мааруфу бедро до самой кости. Мукаддам вскричал: «Ко мне, ко мне!» – и упал, истекая кровью. А злодеи побежали к Хуану, спеша сообщить, что они исполнили его поручение.

Когда Ибрагим и Саад пришли к воротам Антакия, они увидели, что их дядя мукаддам Мааруф испустил дух. Они склонились над ним и, плача, воскликнули: «Кто так подло убил тебя, дядюшка?! Лучше бы мы погибли вместо тебя!» Потом они подняли тело доблестного героя и понесли его в крепость. Когда распространилась весть о гибели мукаддама, собрались все Бану Исмаил, пришел султан аз-Захир, открыл лицо Мааруфа, поцеловал его и заплакал. «Я пожертвовал бы всем на свете, – сказал он, – чтобы вернуть тебя к жизни. Прощай, Мааруф, да упокоит аллах твою душу». А рука убитого мукаддама по-прежнему сжимала меч, и никто не в силах был разжать ее. Тогда приблизился к телу Ибрагим, прочитал «Фатиху» и сказал: «Ты обещал мне этот меч, дядя Мааруф. Исполни же свое обещание». Он протянул руку и легко взял меч. Затем тело Мааруфа обмылп, завернули в саван и понесли хоронить. А за погребальными носилками шел султан, все знатные люди государства и жители Халеба. Помолившись, они приготовились опустить тело в могилу, но тут подошла к ним почтенная женщина по имени госпожа Абара. Она поцеловала султану руку и сказала: «Господин мой, вели похоронить мукаддама в гробнице, которую я построила для себя». Султан принял дар женщины, и мукаддама похоронили в гробнице. А потом султан приказал оповестить всех воинов и жителей, что настал час мести, и велел приготовиться к сражению.

Тем временем Хуан послал одного и убийц мукаддама Мааруфа к Арнусу, чтобы поведал он ему о смерти отца. Убийца явился к Арнусу и сказал: «О король, мы убили мукаддама Мааруфа, который защищал ворота Антакия», – и рассказал, как это произошло. «Где меч, которым убит был Мааруф?» – воскликнул Арнус. Тот подал ему свой меч, и Арнус рассек им негодяя пополам. Потом вышел из шатра, вскочил на коня и помчался к Халебу. Подъезжая к городу, увидел он, как открылись ворота и мусульманские воины устремились на врагов с криком «аллах велик!». Тогда он ринулся на франков и стал крушить их направо и налево, мстя за смерть отца. И султан догадался, что Арнус узнал о гибели Мааруфа и душа юноши воспылала жаждой мщения. А битва все разгоралась. Сверкали мечи, слышались боевые крики и стоны раненых. Так бились враги до полудня, а потом прискакали на конях и верблюдах двадцать тысяч бедуинов и молнией обрушились на неверных. От неожиданности враги растерялись, их лошади, испуганные верблюдами, попятились назад. Часть франков обратилась в бегство, а другая – оказалась в кольце между верблюжьей конницей и армией султана. Тридцать тысяч вражеских воинов сдались в плен, а за остальными бросились в погоню бедуины на верблюдах и преследовали их до тех пор, пока франки не загнали лошадей, и тогда правоверные настигли их и убили всех до единого. Потом они вернулись на поле боя, собрали добычу и заковали пленных в кандалы. Стали искать франкских королей и Хуана. Двоих королей нашли среди пленных, троих – среди убитых, а еще двое сумели убежать вместе с Хуаном. Султан приказал привести к нему пленных королей и пятьсот их рыцарей и отрубить им всем головы на том самом месте, где был убит мукаддам Мааруф.

Расправившись с врагами, султан послал за Арнусом, по оказалось, что юноша исчез. Тогда повелитель правоверных стал собираться в обратный путь. Но прежде призвал к себе наместника Халеба, дал ему две тысячи пленных и приказал починить городские стены и акведуки, углубить рвы вокруг стен, привести в порядок город и денег на благое дело не жалеть. Потом велел он запастись продовольствием, разослать по всем дорогам дозорных, чтобы враги не могли напасть на город врасплох, а еще наказал искоренить воровство и грабежи, быть справедливым к подданным и не обижать их. «Слушаю и повинуюсь», – ответил наместник и обещал исполнить волю султана.

Затем султан отправился к гробнице мукаддама Мааруфа и прочитал там «Фатиху». Он приказал наместнику ухаживать за могилой и двинулся с войском в Каир. Воины султана вступили в город безо всякого парада и прошли по улицам молча в знак скорби по мукаддаму Мааруфу.

Между тем Арнус, ставший причиной гибели собственного отца, устыдился содеянного и, не смея встретиться с султаном, ускакал в пустыню. Он долго скитался бесцельно, питаясь травой и кореньями и утоляя жажду водой из источников, пока не достиг страны, где царил ужасный зной, иссушивший все вокруг. Он ехал по узкому ущелью меж двух гор, желтой и 'черной. Конь его выбился из сил, оба они страдали от жажды. Арнус понял, что гибель его неминуема, и воззвал к всевышнему, моля о спасении. Вдруг небо покрылось тучами, загремел гром, полил дождь, и высохшие реки наполнились водой. Арнус и его конь напились вволю, и юноша поехал дальше. Ущелье становилось все уже и уже, и вскоре Арнусу пришлось спешиться. Он взял коня под уздцы и так шел всю ночь. Когда же занялось утро, он вышел к широкой долине, где раскинулось большое поселение. Однако, завидев Арнуса, люди в страхе разбегались и лишь издалека смотрели на него с ужасом. Арнус подивился их боязливости и стал знаками объяснять, что не имеет никаких дурных намерений. Тогда к нему приблизился мужчина преклонного возраста, и Арнус спросил его: «Почему вы убегаете от меня?» – «О незнакомец, – ответил старик, – из этого ущелья появляются только джинны. Люди приняли тебя за духа и испугались». – «Как называется этот город?» – спросил Арнус. «Он зовется аль-Джихджир. Страна наша очень велика, и правит ею царь по имени Санхаджир». Арнус въехал в город, разыскал постоялый двор и попросился у хозяина переночевать. Хозяин отвел его в комнату. Арнус заплатил динар, велел накормить коня и подать еды ему самому. Он едва притронулся к еде и бессильно опустился на кровать, ибо от пережитых злоключений совсем ослабел. Тут вошел хозяин постоялого двора и потребовал плату за комнату. Арнус протянул ему мешок и сказал: «Возьми этот мешок, в нем достаточно, чтобы заплатить тебе за постой», Хозяин заглянул в мешок и увидел, что он полон золота. Обрадованный, он ушел и не появлялся неделю, а потом снова стал требовать денег. «Возьми то, что осталось в метке», – сказал Арнус. «Мешок пуст», – ответил хозяин, «Тогда продай коня». Хозяин продал коня за сто динаров, а через неделю снова пришел за платой. Арнус велел продать сбрую, потом меч и щит и наконец шлем с кольчугой. Когда у юноши больше ничего не осталось, хозяин выгнал его с постоялого двора, швырнув ему вслед лишь рваную циновку. Так остался больной Арнус без крова и подумал, что пришел его конец. Но однажды ночью увидел он во сне своего отца, и тот сказал ему: «Ты восстал против меня и султана и тем причинил лишь зло себе. Однако знай: спасение твое близко». Тут Арнус проснулся и услышал, как глашатай кричит: «Эй, люди, принцесса Hyp Вахт едет на прогулку. Прочь с дороги! Всякого, кто ослушается, ждет жестокое наказание!» Сразу все лавки позакрывались и улицы опустели. В назначенный час принцесса со своей свитой выехала из дворца и вдруг увидела на обочине дороги человека. «Кто это?» – спросила она. Один слуга из ее свиты ответил, что знает историю юноши. Тогда старший охранник велел ему подъехать к принцессе и рассказать ей обо всем. «Я не знаю, откуда он приехал к нам, но он появился в нашем городе верхом на прекрасном коне, одетый, как королевский сын. Он остановился на постоялом дворе Абу Нура и жил у него два месяца, а потом Абу Hyp выгнал его на улицу. Когда же мы спросили Абу Нура, куда девался конь, оружие и платье его постояльца, он ответил, что продал все в уплату за комнату, еду и лекарства».

Услышав эту грустную историю, принцесса приказала Перенести Арнуса во дворец и велела прислать к нему своего лекаря. Арнуса вымыли, одели в дорогие одежды и положили в одной из комнат дворца. Семь дней лекарь не отходил от больного, и наконец к Арнусу вернулись прежние силы. Тогда принцесса приказала привести гостя к ней и стала беседовать с ним. Она сразу увидела, что он умен, образован и воспитан, как подобает королевскому сыну. Принцесса спросила Арнуса, что привело его в эту страну, и Арнус поведал ей всю правду о смерти своего отца, о своих скитаниях и злоключениях. И под конец сказал: «Если бы не твое нежное и доброе сердце, меня уже не было бы на свете». Принцесса, тронутая горькой судьбой юноши, послала к царю, своему отцу, прося его пожаловать к ней во дворец. Она почтительно приветствовала отца, поцеловала ему руку и рассказала о том, что поведал ей Арнус. Потом она повела отца в комнату гостя. Увидев царя, Арнус поднялся со своего места и с почтением приветствовал его. Они сели, стали беседовать, и царя пленило учтивое обхождение Арнуса. Потом царь, велел немедля привести к нему владельца постоялого двора и грозно спросил его, где конь, оружие и все вещи Арнуса. Абу Hyp ответил, что коня и сбрую он продал визирю. Царь призвал визиря и велел ему привести коня и вернуть сбрую. При этом он сказал: «Ты за бесценок покупаешь тайком от меня дорогие вещи, чтобы не мог я вернуть их владельцам». Царь приказал казнить хозяина постоялого двора, а визиря прогнал и вместо него назначил Арнуса.

Поведал мухаддис: однажды явился к султану аз-Зажиру старец, как две капли воды похожий на мукаддама Мааруфа. Он приветствовал повелителя правоверных и пожелал ему вечного могущества и процветания. Увидев почтенного старца, все мукаддамы из Бану Исмаил, что были в диване, поднялись со своих мест. «Кто этот человек?» – спросил султан. «Это Исмаил Абу Сибай, брат мукаддама Мааруфа», – ответили ему. Султан ласково встретил Исмаила, пригласил его сесть и спросил: «Зачем пожаловал ты к нам, о мукаддам?» – «Господин наш, много лет скатался я в поисках брата моего Мааруфа, а возвратившись, узнал, что Мааруф нашелся и погиб, как герой, в Халебе, защищая ворота Антакия. А еще узнал я, что у брата есть сын по имени Арнус, и захотелось мне повидать его, а также изъявить свою покорность повелителю правоверных. Я прошу ваше султанское величество отдать мне оружие брата – меч, кольчугу и шлем, ибо я более достоин владеть ими, нежели Ибрагим». – «Зачем обременял ты себя, дядюшка, тяготами трудного путешествия? – отозвался на эти слова Ибрагим. – Стоило известить меня о твоем желании, и я прислал бы тебе оружие». Ибрагим отдал Исмаилу меч, кольчугу и шлем и сказал: «Бери все, дядюшка, и да благословит тебя аллах». Потом он пригласил Исмаила быть его гостем и не покидать его дома до самого отъезда из Каира. Ибрагим отвел гостю лучшую комнату, Исмаил лег спать и увидел во сне своего брата мукаддама Мааруфа и услышал его слова! «Я подарил свое оружие Ибрагиму. Верни его племяннику, иначе тебе придется раскаяться. А еще хочу я, чтобы ты разыскал сына моего Арнуса, который скитается на чужбине без друзей и наставников». Проснувшись утром, Исмаил отправился в диван и при всех объявил Ибрагиму: «Я навсегда возвращаю тебе оружие брата моего Мааруфа. Владей им, Ибрагим». Ибрагим ответил: «Но я не нуждаюсь в нем, у меня много оружия». – «Прими этот дар, Ибрагим», – проговорил султан. И Ибрагим подчинился воле повелителя правоверных. Затем мукаддам Исмаил попросил у султана разрешения отправиться на поиски своего племянника Арнуса. Султан милостиво отпустил его и дал в провожатые десятерых мукаддамов из Бану Исмаил. Он приказал также выдать Исмаилу из казны денег и снарядить всем необходимым для дороги. А на прощание сказал: «Когда же найдешь ты Арнуса, передай ему, что я прощаю его и позволяю ему вернуться в город ар-Рухам».

На следующий день мукаддам Исмаил вместе с провожатыми отправились в путь. Долго они ездили из страны в страну, пока наконец не попали в город аль-Джихджир, в стране аль-Барр ат-Тавиль.

Как раз в это время царь Санхаджир ехал вместе с Арнусом на охоту. Мукаддамы увидели его, подозвали себе и, когда Арнус приблизился, сказали, указывая на Исмаила: «Это твой дядя мукаддам Исмаил». Обрадованный Арнус обнял дядю, а затем вернулся к царю и сообщил ему: «Эти люди приехали за мной из моей страны». Царь приветствовал мукаддамов и пригласил их с собой на охоту. Вернувшись после охоты во дворец, Арнус стал расспрашивать мукаддамов о султане, о воинах, с которыми вместе сражался. «Слава аллаху, все они в добром здравии», – ответили посланные. Исмаил прочел Арнусу указ султана, дарующий ему прощение, и Арнус промолвил: «Я должен испросить у царя Санхаджира позволения вернуться в свою страну». Царь не стал противиться желанию юноши. Они распрощались, и Арнус вместе с дядей и его спутниками покинул аль-Джихджир.

После долгих дней пути прибыли они в город ар-Рухам. Там Арнуса с почетом встретили его визири, мукаддам Насир ан-Нимр и португальские королевичи. Арнус уговорил своего дядю остаться в ар-Рухаме, а провожатые Исмаила вернулись в Каир и известили султана о том, что разыскали Арнуса и он снова правит городом ар-Рухамом. Султан же возблагодарил аллаха за то, что он вернул Арнуса на праведный путь.

Прошло время. И вот однажды явился к султану гонец с письмом от наместника Александрии. Наместник писал:

«О повелитель правоверных, извещаем вас, что такого-то дня вошел в наш порт франкский корабль. На нем прибыл гонец от короля Маглуина и привез огромного пса испанской породы. Гонец просит аудиенции у вашего султанского величества, о чем уведомляем мы вас и ждем вашего ответа».

Прочитав письмо, султан распорядился доставить в Каир гонца и диковинную собаку. Вскоре гонец предстал перед повелителем правоверных и вручил ему письмо короля Маглуина. В письме же говорилось, что король желает побиться с султаном об заклад, что нет на свете зверя, который мог бы одолеть его пса. Если проиграет король в споре, то готов каждый год посылать султану сундук золота, а если выиграет – потребует того же от султана. «Пусть будет так», – сказал султан.

Он призвал к себе мукаддама Исмаила Абу Сибаа, рассказал ему о заморской собаке и попросил добыть льва, который мог бы с пей справиться. «Позволь мне, о султан, взглянуть на это чудовище», – промолвил Исмаил. А когда увидел страшного пса, сказал: «Ни один лев с ним не справится. Да будет известно тебе, господин мой, что собаки этой породы предназначены для охоты на львов». Султан удивился и проговорил: «Ведь лев – царь зверей. Разве может собака одолеть его?» А Исмаил продолжал: «Когда разыскивал я брата моего Мааруфа, повстречался мне в лесу неподалеку от Дамаска одноглазый лев, и был он необыкновенно свиреп и кровожаден. Думаю я, что только он сможет одолеть собаку Маглуина». – «Но как мы поймаем его?» – спросил султан. «Нужно изготовить железную клетку и заманить в нее льва». – «Ну что ж, – промолвил султан, – отправляйся в Дамаск и скажи наместнику, что я велел ему во всем помогать тебе».

Исмаил явился к наместнику Дамаска, передал ему повеление султана и сказал: «А теперь позови ко мне старшину кузнецов». Когда пришел старшина кузнецов, Исмаил объяснил ему, какую следует изготовить клетку, дал сто динаров, и кузнец принялся за работу.

Тем временем Исмаил привел к правителю Дамаска мясника и сказал: «Дай ему сто динаров на покупку скота». Наместник выдал требуемое, и Исмаил велел мяснику купить стадо овец и коров и каждый день забивать скотину на приманку для льва. Потом Исмаил потребовал от наместника носильщиков и мулов, чтоб перевезти клетку, а еще двух верблюдов, двух лошадей и палатку. Все снаряжение доставили в лес. Там Исмаил установил клетку, поблизости разбил палатку и приказал мяснику забить большого быка. Он разрезал тушу на куски и положил один кусок на львиной тропе.

Ночью вышел из леса лев, огромный, словно буйвол, когти как крючья, клыки будто кинжалы, а глаз светится в темноте зеленым огнем. Он схватил кусок мяса и скрылся в чаще. Исмаил сказал своим людям: «Это тот самый лев, которого я обещал султану поймать. И пока мы не поймаем его, я не отпущу вас в Дамаск». – «Но воистину он страшен!» – воскликнули помощники.

На следующую ночь Исмаил положил кусок мяса больше прежнею неподалеку от клетки. Лев и его унес. На третью ночь Исмаил повесил мясо прямо на клетку. Лев достал его когтями и исчез в чаще. Тогда мукаддам Исмаил приказал мяснику зарезать барана. Часть туши съели охотники, а остальное Исмаил положил, как всегда, на ночь возле клетки. Так двадцать дней приманивал Исмаил льва, и зверь привык всякий раз находить у клетки пищу. Лев откормился, стал еще сильнее и свирепее. Он грозно рычал, словно вызывая охотников на поединок.

Но вот однажды лев не нашел на привычном месте куска мяса и скрылся в чаще голодный и злой. Тогда Исмаил приказал мяснику зарезать барана и подвесил его внутри клетки, оставив дверь клетки открытой. Ночью пришел лев, увидел мясо и стал ходить вокруг ловушки, не решаясь войти внутрь. Наконец голод пересилил страх. Лев бросился на тушу, дверь захлопнулась, и лев оказался в ловушке. Мукаддам Исмаил приказал своим помощникам укрепить клетку со львом между двумя парами мулов, и они двинулись в путь, В Дамаске Исмаил распрощался с помощниками и отправился в Каир один. Вскоре прибыл он с одноглазым львом в столицу, и султан обрадовался и щедро наградил его.

Потом султан приказал обнести большую площадку высокой изгородью и проделать в ней две двери: одну для льва, другую для собаки. А вокруг соорудить скамейки для зрителей. Когда арена была готова, султан назначил день поединка. Он пригласил на бой всех иностранных послов и консулов, милостиво разрешил жителям Каира посмотреть на необычный поединок, и в назначенный час вокруг изгороди собралось видимо-невидимо народу. Когда султан! визири и эмиры расселись по местам, появился королевский гонец с диковинной собакой на железной цепи и мукаддам Исмаил со свирепым львом в клетке. Исмаил выпустил льва на арену, и разъяренный зверь заметался вдоль изгороди. Он оглушительно рычал, словно желая растерзать того, кто обманом лишил его свободы и запер в ненавистную клетку. Тут гонец спустил собаку с цепи, она злобно ощетинилась и одним прыжком очутилась возле льва. Однако лев ударом огромной лапы сшиб ее на землю. Собака вскочила, снова бросилась на льва и укусила его за ногу. Лев же вцепился собаке в горло, поволок ее, истекающую кровью, по арене, а потом прикончил ударом лапы по голове. Султан приказал писцу дивана составить грамоту и подробно описать все перипетии схватки, а консулов и послов попросил поставить под сей грамотой свои печати. А еще велел он написать письмо Маглуину, напоминая о том, что отныне должен он ежегодно присылать египтянам сундук золота, и посоветовал королю не мешкая выполнить условие спора.

Гонец Маглуина взял грамоту и письмо и опечаленный отправился восвояси.

Король Маглуин прочитал письмо султана и воскликнул, передавая его Хуану: «Вот полюбуйся, к чему привели твои советы! Только этого нам не хватало. Собирайся-ка отсюда подобру-поздорову!» И Хуану ничего не оставалось, как. забрать аль-Бартакиша и отправиться в другую страну, чтобы творить там свои злодеяния. А Маглуин велел наполнить сундук золотом и послал его султану.

Продолжал мухаддис: вскоре после того как султан получил от Маглуина сундук с золотом, явился к нему в диван гонец с письмом от наместника Иерусалима Али аль-Каймари.

«Извещаем господина нашего султана аз-Захира, – писал наместник, – что высадилась в порту Яффы большая армия франков, которые собираются идти на Иерусалим. Лазутчики наши донесли, что армия эта прибыла с островов аль-Гульф, а командует ею король Асталуд. Он привез с собой свору огромных собак, и воины его натравливают этих чудовищ на мусульман. Мы же закрыли городские ворота, установили на стенах метательные машины и приготовились к осаде. Помоги нам, о повелитель правоверных. Засим приветствуем тебя».

Выслушав это письмо, султан приказал спешно собирать войско и в самом скором времени выступил в поход, направляясь к Иерусалиму. А по пути- к нему пристали воины Бану Исмаил.

Короля же островов аль-Гульф подбил на войну с мусульманами проклятый Хуан. Изгнанный Маглуином, он пожелал на острова аль-Гульф и увидел, что это богатая и мирная страна. Он явился к королю Асталуду и сказал: «Сын мой, на тебя указует перст судьбы. Тебе надлежит пойти войной на Иерусалим. Если завоюешь ты святой город, навеки прославишься среди франкских королей. Я слышал, что ты держишь свирепых собак, способных затравить царя зверей – льва. С такими собаками ты победишь любую армию». Речи Хуана соблазнили короля Асталуда, и он стал собирать войско и готовиться к походу на Иерусалим.

Между тем, когда султан аз-Захир подошел к Иерусалиму, он увидел, что город окружен франками. Султан разбил лагерь и послал Ибрагима с письмом к королю Асталуду. А написано было в том письме следующее:

«От повелителя правоверных султана аз-Захира ослепленному гордынею Асталуду, вознамерившемуся захватить город Иерусалим. Знай, что этот город неприступней, чем планета Марс. Тот, кто прельстил тебя легкой победой, – обманщик, желающий твоей погибели. Если дорога тебе жизнь, Явись ко мне с повинной и привези с собой Хуана. А о том, что потратился ты, готовясь к войне, не тужи, я заплачу тебе за это сполна. Если ж не послушаешь моего совета, то будет худо и тебе, и твоей стране».

Асталуд прочитал письмо и передал его Хуану. «Все это пустая болтовня, – промолвил Хуан, – пусть не страшат тебя угрозы султана. Напиши ему, что ты дашь ответ с оружием в руках». Как только получил султан дерзкий ответ Асталуда, приказал он бить в боевые барабаны, вызывая франков на поединок. Однако на этот раз пришлось мусульманским героям сражаться не с рыцарями, а с заморскими собаками. Сначала враги выпустили на поле боя одного пса, потом двух, и наконец набросились на мусульманского воина разом четыре огромные собаки. Но тут, откуда ни возьмись, появился бедуин. На полном скаку разрубил он первого пса пополам, второму снес голову долой, а потом прикончил двух остальных и закричал во весь голос: «Эй, неверные, что ж вы прячетесь за собачьи спины? Выходите сразиться со мной!» Однако никто не откликнулся на его вызов, и бедуин промолвил: «Клянусь аллахом, мне стыдно будет сказать султану, что я сражался с собаками». Он повернул коня и ускакал обратно в пустыню.

На следующий день, как только начался поединок, снова появился тот бедуин, коршуном налетел на собак и убил еще четырех. Так за несколько дней перебил он всю свору короля, и когда Асталуд узнал об этом, стал он в отчаянии рвать себе бороду и упрекать Хуана: «Это ты соблазнил меня идти походом на Иерусалим. Теперь же нас ждет здесь погибель».

Между тем бедуин, который расправился с диковинными собаками, подошел к султану и приветствовал его. Султан ласково встретил его и спросил: «Как зовут тебя, герой?» – «Я мукаддам Сарим ад-Дин ан-Набулси, который за всю свою долгую жизнь ни разу не подчинился ни одному султану, ни одному начальнику крепостей. А когда мукаддам Мааруф' призвал меня к себе, я покинул свое племя и скрылся в пустыне».

На следующее утро франкская армия двинулась на мусульман, но правоверные бесстрашно встретили врага. Бану Исмаил сражались как львы, они залили всю землю вражеской кровью, и небо потемнело в глазах у неверных. Долго продолжалась битва, но наконец враги не выдержали и обратились в бегство. Правоверные преследовали их до самой Яффы, и многие франки погибли под копытами своих коней.

В Яффе султан призвал к себе ее правителя короля Родофила и грозно спросил его: «Почему разрешил ты нашим врагам высадиться в твоем порту?» – «Моя армия слишком слаба, чтобы остановить огромное войско Асталуда, – ответил Родофил, – но впредь, как только приблизятся к берегам Яффы твои враги, о султан, я сразу же извещу тебя». – «Смотри же, – промолвил султан, – упаси тебя бог обмануть меня. Я сотру с лица земли твой город».

Родофил покинул султана, радуясь, что остался в живых, а султан собрал добычу, разделил ее между воинами и отпустил бедуинов по домам. Тут один юноша-бедуин подъехал к мукаддаму Сарим ад-Дину и сказал: «Много лет назад ты несправедливо убил моего отца, и теперь я отомщу тебе за это». – «Кто ты такой?» – спросил Сарим ад-Дин. «Я Кямиль ибн аль-Хаттаб». Мукаддам Сарим ад-Дин нехотя обнажил свой меч. Он лишь отражал удары юноши, всем видом своим выказывая нежелание сражаться с ним. Мукаддам на мгновение обернулся к людям Бану Исмаил – он хотел, чтобы они уговорили Кямиля решить дело миром, – и тут юноша снес ему голову с плеч. «Будьте свидетелями, – сказал он, обращаясь к соплеменникам, – я, Кямиль ибн аль-Хаттаб, убил Сарим ад-Дина ан-Набулси, убийцу моего отца, и тем исполнил свой сыновний долг». – «Как смеешь ты, – воскликнул султан, – чинить суд и расправу, не спросив на то моего разрешения?» – «Но Сарим ад-Дин убил моего отца, – возразил юноша, – он сделал меня сиротой, лишил родительской ласки. Вот этот старик знает мою историю. Расспроси его, господин мой». Султан велел старику рассказать все, что он знает о Кямиле и его отце, и тот поведал: «Отец этого юноши мукаддам аль-Хаттаб долго бунтовал против мукаддама Мааруфа, а потом признал его, и Мааруф подарил ему чистокровную махрийскую верблюдицу.[88] Однажды Сарим ад-Дин увидел эту верблюдицу и позарился на нее. Он поехал следом за аль-Хаттабом и убил его, а верблюдицу забрал себе. Жена аль-Хаттаба вырастила сына в семье своих братьев, а когда он стал взрослым, послала его ко мне разузнать об убийце отца. Я сказал ему, что Сарим ад-Дин уже много лет скрывается в пустыне. И вот теперь, когда он объявился, юноша отомстил ему за отца». Выслушав рассказ старика, султан спросил Кямиля, согласен ли он присягнуть в верности начальнику крепостей и укреплений Джамаль ад-Дину Шихе. Кямиль не стал противиться, и Шиха богато одарил его.

Потом султан повелел королю Асталуду выплачивать ему ежегодную дань и отпустил его с миром. Сам же вернулся в Египет. А мукаддам Кямиль ибн аль-Хаттаб вместе с другими бедуинами поехал в свою крепость. По дороге узнали они, что Саад ад-Дин, мукаддам крепости ар-Русафа, грозится убить Шиху и заявляет, что начальником крепостей и укреплений может быть лишь храбрец и герой, а не трус и обманщик. Тогда решили Бану Исмаил заехать к дерзкому бунтовщику и уговорить его на затевать смуты. Саад ад-Дин выслушал мукаддамов и сказал: «Коли так, я поеду вместе с вами в Каир, и пусть султан рассудит, кто достойнее быть начальником крепостей: я, Саад ад-Дин ар-Русафи, способный сразиться о двумя тысячами рыцарей, или Джамаль ад-Дин Шиха, который не победил ни одного франка на поле боя!» Мукаддамы согласились и поехали вместе с ар-Русафи в Каир. Там они явились в диван, приветствовали султана и рассказали ему о том, что мукаддам Саад ад-Дин ар-Русафи желает, чтобы султан решил, кто достойнее быть начальником всех крепостей и укреплений. «Что ты скажешь на это, Джамаль ад-Дин?» – обратился султан к Шихе. «Пусть мукаддам Саад ад-Дин, – ответил Шиха, – докажет, что он достоин этой должности. За нее, как за невесту, следует платить калым». – «А велик ли калым?» – спросил Саад ад-Дин. «В сокровищнице константинопольского царя Михаила есть говорящая птица и всесокрушающий меч. Добудешь их – станешь начальником крепостей. Если же я добуду их, ты подчинишься мне и напишешь мое имя на своем мече». – «Не быть теперь Шихе начальником крепостей», – сказали друг другу мукаддамы. «А вдруг станешь ты чинить козни против меня?!» – промолвил Саад ад-Дин. «Я уеду из Каира лишь через тридцать дней после тебя, – ответил Шиха, – а если повстречаюсь с тобой, охотно помогу тебе. Отправляйся в дорогу с миром».

Ар-Русафи распрощался с султаном и поехал в Константинополь. Двадцать дней прожил он в городе и как ни старался, так и не сумел проникнуть в сокровищницу царя Михаила. Между тем один из приближенных царя заподозрил неладное и доложил царю, что какой-то чужеземец зачастил во дворец. «Усыпите его банджем, – приказал Михаил, – а потом наденьте на него оковы и приведите ко мне. Мы допросим его и узнаем; что оп замышляет». Что же до Саад ад-Дина, то он уже стал корить себя за то, что напрасно похвастался и ввязался в столь трудное дело. Однажды сидел он на постоялом дворе и думал про себя: «Как покажусь я на глаза султану и мукаддамам, не добыв сокровищ? Все станут смеяться надо мной!» Тут хозяин постоялого двора принес ему еду. И как только Саад ад-Дин притронулся к ней, голова у него закружилась, и он упал на пол без чувств. Тогда слуги царя Михаила заковали ему руки и ноги, принесли во дворец, а там разбудили. «Кто ты такой? – спросил Саада царь. – И по чьему наущению приехал сюда?» – «Я из Бану Исмаил, – ответил мукаддам ар-Русафи, – я не пожелал подчиниться начальнику крепостей Джамаль ад-Дину Шихе и бежал, опасаясь его мести». – «Отведите его в тюрьму», – приказал Михаил, и слуги тотчас выполнили приказ царя.

Прошел месяц после отъезда Саад ад-Дина, и Шиха отправился следом за ним в Константинополь. Он надел на себя платье христианского священника и явился к царю во дворец. Увидев святого отца, царь поднялся с места, поцеловал ему руку и оказал почести, положенные его сану. «Откуда ты пожаловал к нам, святой отец?» – спросил царь. «Из монастыря Наджран, – отвечал Шиха, – а имя мое аль-Хауль ат-Тайяр». – «Добро пожаловать, – продолжал царь, – окажи милость, будь нашим гостем, ибо присутствие твое благостно». Шиха поселился во дворце а через несколько дней сказал царю: «Прошлой ночью видел я вещий сон, будто воры собираются похитить из твоей сокровищницы самые драгоценные диковины. Покажи мне твои сокровища, я освящу их, и тогда никто не посмеет притронуться к ним». – «Пойдем со мной, – промолвил царь, – и ты увидишь, что ни один вор не проберется в мою сокровищницу». Они прошли коридор длиной в тридцать локтей и остановились перед глухой стеной. Царь нажал на потайную пружину, и три камня сдвинулись с места, и показалась маленькая дверца. Они вошли в нее, царь вынул из ниши свечу и осветил лестницу из белых и черных ступеней. «Смотри, – сказал царь, – не наступи на белую ступеньку, это ловушка». И он, ухватившись за перила, осторожно коснулся ногой белой ступеньки, она тотчас перевернулась, и Шиха увидел под ней яму глубиной в два человеческих роста, утыканную острыми кольями. Они благополучно спустились по коварной вестнице, и царь сказал, указывая на пол, вымощенный большими плитами: «Это тоже ловушка, но секрет ее иной. Ступишь на белую плиту, останешься цел, ступишь на черную – погибнешь безвозвратно». И царь надавил на черную плиту, она сдвинулась с места, обнажив яму глубиной в десять локтей. Царь вернул плиту в прежнее положение, и они пошли дальше, осторожно ступая по белым плитам. Вскоре дошли они до дверцы, обитой медью. Царь сказал Шихе: «Отойди в сторону, подальше от двери». А сам протянул руку, нажал на пружину в стене, рядом с дверцей, дверь открылась, и из нее молнией вылетела стрела. Царь подождал, пока следом за ней вылетит вторая, и только тогда они вошли в дверь и очутились в большой пустой комнате. Царь нажал потайную пружинку, и открылась еще одна дверца. В Следующей комнате путь им преградила тяжелая железная дверь. «Ее можно открыть лишь издалека», – промолвил царь. Он надавил палкой на ручку двери, и тотчас с потолка упала подвешенная на цепях огромная плита. «Еще одна ловушка, – сказал царь, – и мы у цели». Он открыл последнюю дверь и быстро отскочил в сторону. Из двери вылетели одна за другой две стрелы, и они наконец вошли в сокровищницу. Шиха увидел круглую клетку, увенчанную короной из драгоценных камней, а в ней диковинную птицу с павлиньим хвостом. Крылья у нее были украшены изумрудами, хохолок на голове усыпан алмазами. Она произносила мудрые изречения, прославляла всевышнего и наставляла людей в вере и в мирских делах. Потом Шиха увидел на стене всесокрушающий меч с золотой рукоятью, изукрашенной драгоценными камнями. Тут мнимый священник начал бормотать заклинания, подул на птицу и меч и сказал царю Михаилу: «Воистину, сокровища твои в безопасности. Я сотворил над ними молитву, дабы не протянулась к ним рука вора». После они вернулись тем же путем, каким пришли, и вскоре Шиха стал собираться в обратный путь. «Поживи у нас еще, – просил его царь, – осени святостью своей». – «Да благословит тебя господь, – отвечал Шиха, – разреши мне уехать. Долг мой – ездить из страны в страну и помогать рабам божьим».

Шиха покинул царя и отправился разыскивать мукаддама Саад ад-Дина ар-Русафи. Узнав, что Саад ад-Дин в тюрьме, Шиха пробрался туда, убил тюремщика и надел его платье.

Между тем Саад ад-Дин, сидя в темнице, однажды вспомнил, как Джамаль ад-Дин сказал ему: «Если попадешь в беду, позови меня, и я помогу тебе». Саад ад-Дин подумал: «Попробую-ка я позвать его, и если он спасет меня из тюрьмы, стану ему верным слугою». Он громко крикнул: «О Джамаль ад-Дин, приди и спаси меня!» Тут явился к нему тюремщик и сказал: «Я пришел на твой зов. Чего ты хочешь?» Саад ад-Дин ответил: «Я не звал тебя, и мне ничего от тебя не надо». И снова закричал: «О Шиха, начальник крепостей, освободи меня из темницы!» Тюремщик повторил: «Я здесь перед тобой, брат. Разве ты не узнаешь меня?» И он снял с Саад ад-Дина оковы и повел за собой. Они вышли из тюрьмы, проникли во дворец, и Шиха разыскал стену, за которой находилась сокровищница царя. Шиха надавил на потайную пружину, три камня сдвинулись с места, и открылась дверь. Они стали спускаться по лестнице, и Шиха велел Саад ад-Дину ступать точно по его следам, чтобы не попасть в ловушку. Мукаддам ар-Русафи изумился и воскликнул: «Клянусь аллахом, ты настоящий герой. Я признаю, что никогда не сумел бы найти сокровищницу. и раскрыть ее тайны». Миновав все ловушки, они добрались до сокровищ, взяли говорящую птицу и всесокрушающий меч и вышли из дворца. Шиха положил клетку с птицей и меч в мешок и сказал Саад ад-Дину: «Поезжай в Каир и не выпускай сокровищ из рук, пока не доставишь их в султанскую казну». Достигнув Каира Саад ад-Дин явился в диван, приветствовал султана и пожелал ему вечного могущества. Потом достал из мешка сокровища и промолвил: «Вот говорящая птица и всесокрушающий меч. Что вы на это скажете, о Бану Исмаил?» – «Воистину, – отозвались мукаддамы, – ты достоин быть начальником крепостей». В это время в диван вошел Шиха, и Саад ад-Дин проговорил: «Тысячу раз провозглашаю покорность повелителю правоверных и Джамаль ад-Дину, начальнику крепостей. Свидетельствую перед вами, о Бану Исмаил, что до конца дней своих готов быть верным слугою мукаддама Джамаль ад-Дина!» Мукаддамы улыбнулись и сказали: «Наконец-то он понял, кто такой Шиха».

Прошло некоторое время, и вот однажды явились к султану десять черных рабов с письмом от эфиопского царя. Царь Эфиопии Сейф аль-Малик писал султану аз-Захиру:

«Приветствуем ваше султанское величество и извещаем, что мы послали вам подарок. Соблаговоли, о султан, принять его».

«Я принимаю дар, – промолвил султан, – но где же он?» Тут слуги внесли дерево, отлитое из золота, и было на нем триста шестьдесят пять веток. Под деревом Султан увидел серебряную фигурку человека, на которого набросился золотой лев. А рядом было насыпано: много зерен. Визирь Шахин взглянул на подарок и сказал: «Этот подарок таит в себе намек, и мы должны разгадать его». – «Ну что ж, попытайся сделать это», – промолвил султан.

«Я думаю, – сказал визирь, – что дерево означает страну Эфиопию, в которой триста шестьдесят пять областей по числу дней в году, лев – это сам эфиопский царь. Человек же, которого терзает лев, – это, помилуй аллах, повелитель правоверных. А многочисленные зерна – огромная армия эфиопского царя». – «Ты угадал правильно, – сказал султан, – Нам следует достойно ответить дерзкому царю на его подарок». Он призвал ремесленников и велел им изготовить дерево из серебра и чтоб было на нем триста шестьдесят пять веток, а на каждой ветке по триста шестьдесят пять листьев. Под деревом приказал он поставить железную фигурку человека, одетого в платье эфиопского царя и закованного в цепи, а рядом серебряную фигурку султана, который копьем пронзает царю голову. Поблизости велел поставить фигурки петухов, которые клюют рассыпанные зерна, и написал эфиопскому царю следующее письмо:

«Мы разгадали смысл твоего подарка и посылаем тебе ответный дар, богаче твоего. Однако же мы не станем загадывать тебе загадок и объясним его значение: в султанате нашем триста шестьдесят пять областей, а в каждой области триста шестьдесят пять городов и крепостей. Подобно тому как петухи в мгновение ока готовы склевать горсть зерна, так наши воины способны уничтожить твою армию. Железная же и серебряная фигурки изображают наш с тобой поединок, который грозит тебе лишь погибелью. Если ты желаешь разорения своей стране, то пусть так и будет».

Султан подписал письмо, подарок положили в сундук и приказали черным рабам отвезти его вместе с письмом своему царю. Когда визирь эфиопского царя увидел ответный дар султана, он воскликнул: «Они поняли смысл нашего подношения и прислали ответ, не сулящий добра!»

Поведал мухаддис, отчего эфиопский царь затаил на султана зло. Однажды сын Самсама, правителя эфиопского города Хасба аль-Айн, с приятелями ходил по рынку в Каире; С ними была собака. Вдруг стащила она у одного булочника лепешку. Булочник запустил в нее железной гирей и убил наповал. Тогда один из эфиопов выхватил меч и снес булочнику голову. Тут набросились египтяне на эфиопов и стали бить их. Лишь один эфиоп уцелел, оправился от ран и вернулся в свою страну. Там рассказал он Самсаму, что сын его с товарищами убит в Египте, и разгневанный отец поклялся отомстить за сына. Когда султан аз-Захир узнал, что среди убитых эфиопов был сын правителя Хасба аль-Айн, он спросил визиря: «Что посоветуешь ты мне?» – «Напиши Самсаму, как было дело, и пусть свидетели подпишутся. Если правитель поймет, что сын его погиб по собственной вине, то аллах избавит нас от войны. Если же не поверит нам и решится мстить, будем молить всевышнего о победе». Султан так и сделал. Однако Самсам, получив письмо, еще пуще разгневался и собрался немедля идти войной на Египет. А был у него брат по имени Камкам, визирь Сейф аль-Малика, царя Эфиопии. Когда Самсам поведал брату о своих намерениях, визирь рассказал царю о том, что произошло на каирском базаре, и присоветовал Сейф аль-Малику послать султану в подарок золотое дерево. Получив ответ султана, Сейф аль-Малик воскликнул: «Клянусь Сатурном, не будет мне покоя, пока я не завоюю их страну и не перебью все войско султана!» Царь приказал бить в боевые барабаны, призывая воинов к походу. Однако неуспел он выступить из столицы, как приехала к нему сестра, царица Маймуна. Узнав, что Сейф аль-Малик собрался воевать с Египтом, чтобы отомстить за смерть сына Самсама, она воскликнула: «Не утруждай себя! Дай мне десять тысяч воинов, и я сама поведу их на Египет».

Когда войско Маймуны приблизилось к границам египетского Судана, правитель его Абу Амру понял, что не выстоять ему против страшной колдуньи, и решил просить помощи у султана. Он взял десятерых своих приближенных и отправился в Каир. Явившись в диван, Абу Амру рассказал султану о том, что проклятая колдунья Маймуна ведет на них армию эфиопов. «Не бойся, Абу Амру, – ответил султан, – аллах велик, он поможет нам одолеть врага». Потом султан обратился к своим эмирам и спросил: «Кто из вас готов повести наше войско в Эфиопию? Обещаю отдать полководцу в награду все города, которые он завоюет». Тут поднялся эмир Бактемир ас-Саади и сказал: «Я готов сразиться с проклятой колдуньей, о повелитель правоверных. Я не пощажу своих сил во имя аллаха и вернусь победителем». Султан пожаловал эмиру Бактемиру платье со своего плеча и назначил его. командующим, а другим эмирам сказал: «Вам следует помочь Бактемиру воинами и оружием». – «Слушаем и повинуемся», – ответили эмиры, и каждый дал сколько мог людей, лошадей и оружия, и у Бактемира собралось войско в семьдесят тысяч бойцов. Султан же приказал выдать эмиру двадцать две пушки, запас ядер к ним и лошадей, чтоб тащили они тяжелое снаряжение, и Бактемир выступил навстречу Маймуне.

Противники сошлись, и началось сражение, засверкали мечи, полетели головы с плеч, засвистели копья, разя лошадей и всадников. Враги бились целый день, не зная устали и не помышляя об отдыхе. А когда наступил вечер, эмир Бактемир приказал ударить по эфиопам из пушек, и тотчас же лавина раскаленных ядер обрушилась на врагов, сея смерть. Страшные ядра разрывали тела противников в клочья, и эфиопы в ужасе бросились в окрестные горы и долины. Эмир Бактемир решил, что он одержал победу, и приказал своим воинам собрать оружие и добычу и двигаться дальше, к городу Хасба аль-Айн, где укрылись уцелевшие эфиопские воины. Когда Маймуна увидела, что войско ее уменьшилось вдвое, она завыла от горя и злобы и стала творить заклинания. Маймуна вызвала злых духов и приказала им наслать бури и ветры на воинов Бактемира.

Между тем эмир, ничего не подозревая, расположился на отдых неподалеку от Хасба аль-Айн. Только поставили его воины палатки, как вдруг налетел страшный ура-. ган с молнией и громом, сорвал палатки и рассеял все войско. Напрасно эмир Бактемир взывал к своим людям, умоляя их во имя аллаха быть стойкими. Огонь и дым окружили его со всех сторон, в глазах у него помутилось, и он упал без чувств. Когда же пришел в себя, то подумал, что наступил конец света. Он встал и побрел, мучимый жаждой. Потом присел отдохнуть в тени дерева и вдруг увидел белую змейку, которая ползла к нему, спасаясь от большого черного змея. Бактемир выхватил меч и разрубил змея пополам. Тут белая змейка обернулась девушкой й промолвила: «Благодарю тебя, господин, ты спас мне жизнь». – «Кто ты такая?» – спросил Бактемир. «Я Марджана, дочь короля аль-Бархаджана. А змей, которого ты убил, – злой волшебник Шишир. Он посватался за меня, но мой отец отказал ему, и Шишир поклялся, что возьмет меня силой. Я пряталась от него, скрываясь во дворце. А сегодня мне захотелось погулять, и я обернулась змейкой. Но он узнал меня, превратился в змея и погубил бы, если бы не ты. В благодарность я подарю тебе волшебный меч Шишира, он поражает и людей и джиннов». Марджана ушла и вскоре вернулась с мечом. Она отдала меч Бактемиру и сказала: «А теперь пойдем со мной к моим родителям. Они отблагодарят тебя за мое спасение. Если отец – спросит тебя, какой награды ты хочешь, попроси его насурьмить тебе глаза царской сурьмой – и ты будешь видеть джиннов. А если мать спросит, чего бы ты желал, попроси у нее волшебную рубаху. Наденешь ее – и станешь неуязвим для колдовских чар, ни один джинн не посмеет приблизиться к тебе». Бактемир сказал девушке: «Я тревожусь за своих воинов, не знаешь ли ты, где они сейчас?» – «Не бойся за них, – ответила Марджана, – я позабочусь, чтобы они не умерли с голоду. Пойдем к моим родителям». Марджана повела Бактемира к своему отцу и рассказала, как он спас ее от Шишира. Царь аль-Бархаджан спросил: «Чего бы ты желал в награду?» – «Насурьми мне глаза царской сурьмой», – ответил Бактемир. Царь исполнил его желание и эмир стал видеть джиннов и духов. Потом Марджана повела его к своей матери и ей тоже поведала историю своего спасения. «Чем отблагодарить тебя?» – спросила, мать Марджаны. Бактемир попросил у нее волшебную рубаху. Царица подарила ему рубаху, и когда Бактемир надел ее, то почувствовал, что стал сильнее всех на свете. «Знай, – сказала ему Марджана, – что ты единственный из людей, перед которым бессильны джинны. Не используй же этот дар во зло». – «Окажи мне еще одну милость, – попросил Бактемир, – отведи меня к моим воинам». Марджана исполнила его просьбу, и Бактемир снова очутился в своем лагере. Он увидел, что воины его бродят по окрестностям, нет у них ни палаток, ни пищи и вид их жалок. Бактемир собрал своих воинов и попросил Марджану накормить их. Марджана призвала слуг, приказала им принести пищу и воду, а также собрать! рассеянные бурей палатки и оружие. Воины утолили голод и жажду, и к ним вернулась прежняя сила.

Наутро Бактемир приказал выступать в поход, а Марджана на прощание сказала ему: «Сражайся только волшебным мечом Шишира». Когда колдунья Маймуна увидела, что к Хасба аль-Айн приближается войско эмира, она вывела навстречу ему своих воинов. Бой продолжался до заката солнца, а когда противники разошлись на отдых, Маймуна стала стыдить своих воинов: «Позор вам! Вы, хамиты,[89] не можете справиться с горсткой врагов!» – «Но этот эмир, – возражали воины, – днем сражается с нами мечом, а ночью стреляет из пушек, мечущих ядра и пламя». Тогда Маймуна призвала к себе джиннов, но они сказали: «Мы не властны над Бактемиром ас-Саади, потому что царевна Марджана отдала ему волшебный меч Шишира, а отец Марджаны царь аль-Бархаджан насурьмил ему глаза царской сурьмой. Мать же Марджаны подарила ему волшебную рубаху. Колдовские чары бессильны против него. Тебе остается лишь спасаться бегством». Маймуна в ярости вскочила на коня, выхватила свой меч и закричала: «За мной, хамиты!» Эфиопы все, как один, бросились следом за ней и орлами налетели на воинов, но тут ударили египетские пушки, и половина эфиопской" армии полегла на поле боя, а остальные обратились в бегство, и впереди всех мчалась колдунья Маймуна.

Эмир Бактемир занял город Хасба аль-Айн и, захватив богатую добычу, двинулся дальше.

Когда царь Сейф аль-Малик узнал, что сестра его потерпела поражение, он поспешно выступил с войском навстречу противнику. Увидев, что воинам эфиопского царя нет числа, Бактемир не стал дожидаться, когда начнут они рукопашный бой, и сразу велел палить из пушек. А заряжать их приказал не ядрами, а камнями. Лавина камней обрушилась на войско Сейф аль-Малика, и царь увидел, что люди его падают, словно осенние листья с деревьев. Испугался он, что лишится всей своей армии, и приказал отступать. Бактемир занял город ад-Дур и объявил его жителям, что они могут не опасаться за свою жизнь и имущество, ибо стали теперь подданными могущественного султана аз-Захира. Султана же известил о своей победе. Потом он велел собрать добычу, часть ее разделил между воинами, а остальное отправил вместе с письмом повелителю.

Султан, получив письмо, обрадовался, щедро одарил гонцов Бактемира, добычу приказал отнести в казну, а визирю велел написать фирман о том, что эмир Бактемир объявляется правителем всего Судана и волен назначать в нем наместников городов и начальников крепостей.

Гонец доставил Бактемиру султанский указ, и эмир стал править Суданом разумно и справедливо. Однако шло время, и Бактемир возгордился и возомнил себя выше всех прочих. Однажды отправился он со своими приближенными на охоту, увидел газель и погнался за ней, но никак не мог настигнуть ее. Газель, словно дразня его, останавливалась вдалеке, но как только он приближался, убегала. До самой ночи эмир преследовал газель, а потом потерял ее из виду. Он хотел вернуться к своим спутникам, но не нашел дороги и заблудился. Три дня скитался он, мучимый жаждой и голодом, и наконец подъехал к горе, у подножья которой протекал ручей. Эмир слез с коня и напоил его, а потом заметил вдалеке огонек и снова двинулся в путь. Вскоре подъехал он к костру, вокруг которого сидели рабыни и варили страусиное мясо. И была среди них одна прекрасная эфиопка с глазами газели. Эфиопка поднялась навстречу Бактемиру, проговорила: «Добро пожаловать, о повелитель», – и поцеловала ему руку. Бактемир попросил у нее холодной воды напиться. Она принесла ему студеной воды, а потом сказала: «Садись, господин мой. Отведай страусиного мира». Эмир поел, прилег отдохнуть и уснул. Тогда рабыня вытащила из ножен меч Бактемира и сломала его, сняла с эмира волшебную рубаху и сожгла ее на костре. А после стала изо всех сил трясти Бактемира за плечи. Он проснулся и закричал: «Как смеешь ты будить меня?» Она же, усмехаясь, ответила: «Наконец-то ты попал в руки Маймуны. Прощайся с жизнью, ибо нет тебе спасения». Рабыни привязали Бактемира к лошади, и Маймуна повезла его к царю Сейф аль-Малику, лагерь которого раскинулся за горой. «Вот твой враг, – сказала она ему, – он захватил твою страну и истребил твое войско». – «Ты оказала мне великую услугу, – воскликнул царь, – я не забуду этого до конца жизни. Но как тебе удалось взять его в плен?» – «Я узнала, что эмир любит охотиться на кроликов и газелей, и обернулась газелью. Он погнался за мной, и я увела его так далеко, что он сбился с пути. А потом я приманила эмира костром, напоила холодной водой, накормила страусиным мясом и, когда он уснул, сломала его волшебный меч, а волшебную рубаху сожгла. И вот проклятый эмир перед тобой – делай с ним что хочешь». Царь приказал исхлестать Бактемира кнутом, а потом умертвить, но Бактемир сказал ему: «Если вы убьете меня, султан аз-Захир отомстит вам и разорит всю вашу страну». – «Я не боюсь твоего султана, – воскликнул Сейф аль-Малик, – и, чтобы доказать тебе это, схвачу его, привезу сюда и казню вместе с тобой». – Он велел бросить Бактемира в темницу, а сам двинулся со своим войском на город ад-Дур. Однако там не оказалось ни одного воина Бактемира. Сейф аль-Малик пошел дальше и достиг города Хасба аль-Айн, но и здесь встретили его лишь местные жители. Когда спросили горожан, где же люди Бактемира, они сказали, что египтяне ушли три дня назад на нильские пороги и до сих пор не вернулись.

А дело было в том, что наместник, которого Бактемир оставил вместо себя, разослал повсюду людей искать пропавшего эмира. Посланные вернулись и донесли, что эфиопы заманили эмира в ловушку и погубили его, а царь Сейф аль-Малик движется на мусульман с войском. Тогда наместник сказал: «Нам лучше всего уйти на нильские пороги и тем сохранить свои жизни и имущество. Если Бактемир окажется жив, он найдет нас там и будет рад, что войско его и добро остались целы. Если же эмир погиб, зачем усугублять беду смертью его воинов». Все согласились с наместником, погрузили имущество на ослов и верблюдов и ушли на пороги. Там наместник написал султану письмо, прося у него помощи. Султан, получив печальные вести, сильно огорчился и немедля отправил гонца к Арнусу с приказом явиться в Каир и привести свое войско. Затем султан выехал в Гизу и стал там готовиться к походу. Вскоре собралась огромная армия: пришли из крепостей Бану Исмаил, подошел Арнус со своим отрядом, и мусульмане выступили из Гизы, направляясь к порогам. Через несколько дней достигли они первого порога, и Арнус посоветовал султану оставить у порога все тяжелое снаряжение, а самим двинуться дальше верхом. Султан так и сделал. Арнус повел своих людей, отряды Бану Исмаил и воинов Бактемира на город аль-Иван, осадил его и взял. Затем мусульмане захватили Хасба аль-Айн, а возле города ад-Дур встретил их Сейф аль-Малик со своей армией. Противники сошлись в жестоком бою, и воины султана показывали чудеса храбрости, а султан ободрял их криками: «Вперед, герои! Отомстите за эмира Бактемира!» Сражение продолжалось целый день, а вечером эфиопы укрылись в городе и стали укреплять его.

Когда султан аз-Захир вернулся с поля боя в свой лагерь, Джамаль ад-Дин Шиха сказал ему: «Я был в стане врагов и слышал, что царь собирается послать за своей сестрой Маймуной. Позволь, господин мой, я проникну в город и попытаюсь ему помешать». Он вымазал себе лицо и руки черной краской и под видом черного раба пробрался к царю Сейф аль-Малику. Между тем царь стал спрашивать слуг: «Кто отнесет мое письмо Маймуне и доставит мне ее ответ?» – «Я, – вызвался Шиха, – я пойду к царице Маймуне и не вернусь без нее и ее воинов». Шиха взял с собой пятерых рабов и отправился к Маймуне.

Прочитав письмо Сейф аль-Малика, Маймуна призвала к себе джиннов и спросила их: «Правду ли говорит письмо, что брат мой осажден в городе ад-Дур?» – «Да, это так, – ответили джинны, – но берегись гонца, принесшего его, это Джамаль ад-Дин Шиха». Маймуна тут же приказала схватить Джамаль ад-Дина, заковать его в цепи и охранять хорошенько, пока не вернется она от брата. Сама же села на коня и поскакала в ад-Дур.

Между тем к султану аз-Захиру пришли пятеро рабов, – а были это сыновья Шихи, – и рассказали о том, что отец их в плену, а Маймуна скачет в ад-Дур на помощь своему брату. «Будь осторожен, – сказали они султану, – нам же позволь вернуться к отцу и попробовать спасти его».

Они поехали обратно и по дороге встретили Маймуну которая спешила в ад-Дур, и было с ней всего пятеро слуг. Старший сын Шихи ас-Сабик приблизился к ним и спросил: «О хамиты, есть ли среди вас царица Маймуна?» – «Я Маймуна, – отозвалась колдунья, – чего ты хочешь от меня?» – «Я принес тебе горькую весть, – проговорил ас-Сабик, – брат твой убит воинами султана, и вся страна в руках врагов». – «Брат мой мертв?!» – горестно воскликнула Маймуна, и тут ас-Сабик ударил ее кинжалом в грудь и убил. Потом братья расправились с ее рабами, отрезали голову Маймуны, положили ее в мешок и вернулись к султану. «Господин наш, – обратились они: к нему, – вот голова проклятой Маймуны, бросившей в темницу нашего отца. А мы снова уезжаем, чтобы вызволить его из неволи». Султан повесил голову Маймуны над входом в шатер и послал глашатая объявить осажденным эфиопам, что Маймуна убита, и султан предлагает им сдаться. Когда Сейф аль-Малик узнал о гибели сестры, едва не сошел он с ума от горя и воскликнул: «Как же выстоим мы теперь против султана?» – «Вели царю Баркану, – посоветовал ему визирь, – вызвать джинна Гурталя. Пусть джинн обернется орлом, схватит султана и принесет его в крепость Шанхае, в Орлиную башню, к царю Фартусу Абу Руус. А там пусть наденут на султана одежду из ежиных шкур и посадят в тесный ящик, чтоб познал он муку мученическую!»

Сейф аль-Малик послушался визиря и написал письмо! Баркану, двоюродному брату Маймуны. Баркан призвал Гурталя и велел ему выкрасть султана. Джинн сказал: «Слушаю и повинуюсь», – явился к султану и жалобным голосом проговорил: «Я пришел искать у тебя защиты, о султан всех времен». – «Кто обидел тебя?» – спросил султан. «Царь Эфиопии Сейф аль-Малик приказал мне похитить тебя», – ответил джинн. Потом он засунул руки под мышки, и в то же мгновенье выросли у него за плечами огромные крылья. Он схватил султана и молнией взвился в небо. Египетские воины, окаменев от удивления, в растерянности глядели, как джинн несет их султана по воздуху. А султан кричал: «Что ты наделал, проклятый колдун, и куда меня несешь?» – «Сейчас увидишь», – отвечал джинн.

Он принес султана к царю Баркану и сказал: «Вот твой враг». Баркан велел джинну отнести султана к царю Фартусу. Гурталь снова взмыл в небо и полетел в крепость Шанхаб. Там опустился он перед царем Фартусом Абу Руус и проговорил: «Царь Баркан посылает тебе египетского султана и велит надеть на него одежду из ежиных шкур и посадить в тесный ящик». Фартус так и сделал, и иголки впились султану в тело, и потерял он сознание от боли.

Между тем, как только Гурталь похитил султана, в лагере мусульман появился человек, видом своим похожий на эфиопа. Воины султана подумали, что это похититель аз-Захира, и кинулись на него с мечами. Но он закричал: «Постойте, братья, я, как и вы, из Бану Исмаил. Меня зовут аль-Хауль ибн Шакир». И он поведал им свою историю: «Много лет провел я, разыскивая мукаддама Мааруфа, и в поисках своих дошел до Эфиопии, Страна эта мне понравилась, я поселился в ней, выучил язык ее жителей, и теперь все принимают меня за эфиопа». Когда соплеменники рассказали аль-Хаулю, что злой джинн похитил султана, он воскликнул: «Я непременно разыщу нашего господина!» – сел на коня и поскакал в земли Баркана. Там явился он к Гурталю, приветствовал его и сказал: «Я слышал, ты похитил египетского султана». – «Да, – ответил Гурталь, – я отнес его к царю Фартусу, и тот надел на него ежиные шкуры и посадил в ящик. Этот султан совсем такой же, как мы, только кожа у него белая». – «Мне очень хочется взглянуть на него», – сказал аль-Хауль. Он отправился в крепость Шанхаб, узнал, кто из рабов носит пищу султану, и пошел следом за ними. Дойдя до ящика, рабы открыли маленькую дверцу, и в ней показалось лицо султана. Они стали кормить узника, кладя куски ему прямо в рот. Накормив, султана, рабы собрались закрыть дверцу, но аль-Хауль остановил их. «Обождите, я хочу поговорить с ним на языке белокожих, который я выучил еще ребенком». Ему разрешили, и аль-Хауль сказал по-турецки: «Знай, о султан, что я из Бану Исмаил. Я пришел от Арнуса и скоро спасу тебя». На это султан ответил: «Как вернешься к моим людям, передай им, что султан умер. Пусть они не тратят сил, стараясь вызволить меня отсюда. А визирю Шахину и Ибрагиму аль-Хаурани скажи, чтобы позаботились о моих детях. Прощай». Рабы не поняли ни слова из их разговора, а язык белокожих показался им достойным лишь насмешек. Чтоб не заподозрили они его в измене, аль-Хауль посмеялся вместе с ними, а потом сел на коня, и поскакал назад, в лагерь египтян. Едва подъехав, он закричал: «Эй, Бану Исмаил, седлайте коней, едемте спасать султана!» – «Веди нас», – откликнулись Бану Исмаил, сели на коней, и аль-Хауль повел их тайными тропами в крепость Щанхаб. Когда царь Фартус увидел, что к крепости приближаются египтяне, он сказал своему визирю: «Смотри, воины аз-Захира пришли вызволять своего султана!» – «Не мешкая начинай бой, пока утомлены они переходом», – посоветовал Фартусу визирь. Царь вывел своих воинов и первым напал на Бану Исмаил. Но герои ответили могучим ударом, и боевой их клич сотряс землю. Мечи правоверных секли головы врагов, и стрелы пронзали вражеские тела. Воины Фартуса не выдержали и отступили, спеша укрыться за стенами крепости. Бану Исмаил нагнали их у ворот и перебили добрую часть, лишь немногим удалось вернуться в крепость. «Белокожие разбили нас, – сказал Фартус своему визирю, – что же делать нам теперь?» – «Напиши письмо великому царю, которому ты платишь дань, – ответил визирь, – и он придет тебе на помощь».

Наутро Фартус запросил у египтян перемирия и обещал платить за каждый день мира по десять унций золота. Визирь Шахин посоветовался с эмирами и мукаддамами и согласился, а Фартус прислал ему сто унций золота за десять дней. Потом дал своему визирю Самсаму письмо и сказал: «Поезжай к великому царю и уговори его поспешить к нам на выручку».

Визирь отправился в город аль-Хабаша и вручил письмо великому царю Таруду. Это был доблестный фарис гигантского роста. Сражался он всегда верхом на слоне, потому что ни один конь не в силах был выдержать его. Прочитав письмо, Таруд приказал своему визирю созвать воинов со всей Эфиопии. Вскоре собралась у него бесчисленная армия, и он двинулся к крепости Шанхаб. Там встретились эфиопы с войском султана, и завязался жестокий бой. Когда визирь Шахин увидел бесконечные ряды эфиопов, пал он духом и, потеряв надежду на победу, послал царю Таруду такое письмо:

«От визиря султана аз-Захира царю Таруду. Знай, что нам не нужна твоя страна. Но вы пленили нашего султана. Отпустите его, и мы уйдем с миром. Зачем понапрасну проливать кровь воинов. Засим приветствую тебя». «Нет, – ответил Таруд, – я не отпущу вашего султана. А ваших лучших воинов убью на поединках. Вот мой ответ вам».

Наутро Таруд выехал на поле брани верхом на слоне с огромной палицей в руке и стал вызывать мусульман на поединок. За один день убил он шестерых отважных мукаддамов, и визирь Шахин сказал Ибрагиму: «Завтра выезжай ты, Ибрагим, ибо только ты можешь выстоять в бою против этого могучего фариса». Ибрагим надел на себя самые прочные доспехи, которые не берет даже индийский клинок, и выехал на поединок с Тарудом. Они сражались и мечами, и копьями, и палицами до самого вечера, а потом разъехались на отдых. Таруд, уязвленный тем, что не удалось ему убить Ибрагима, как убил он шестерых до него, с нетерпением ожидал утра, чтобы одолеть Ибрагима во что бы то ни стало. Утром выехали оба на поле брани, и Ибрагим крикнул: «Радуйся, о царь, У меня добрая весть!» – «Что за весть?» – спросил Таруд. «Сегодня голова твоя слетит с плеч!» Таруд в ярости бросился на Ибрагима, и они сошлись в жестокой схватке, сражаясь храбро и искусно. Наконец – Ибрагим ранил слона Таруда в шею, слон упал и придавил царю ногу. Тогда Ибрагим подскочил к противнику, ударил его мечом по голове и убил.

Узнав о смерти Таруда, его визирь приказал воинам начинать бой. Много храбрецов полегло в этой упорной битве, но в конце концов правоверные победили и заняли крепость Шанхаб. Тогда Ибрагим спросил мукаддама аль-Хауля: «Где султан?» Мукаддам привел его к ящику, где сидел султан. Ибрагим открыл ящик, снял с султана ежиные шкуры и сказал: «Слава аллаху, мы спасли тебя, господин мой». – «Мне уже не жить, Ибрагим, – ответил султан. – Тело мое обезображено, и я не смею показаться на глаза людям». – «Не тревожься, мой повелитель, даст бог, мы тебя исцелим», – сказал Ибрагим. Он отнес султана в шатер и не велел никого туда пускать.

Между тем, как только сыновья спасли Шиху из темницы, он поспешил к султану, и Ибрагим сказал ему: «Султан тяжко болен, и ты должен исцелить его». Шиха вошел в шатер и промолвил: «О отец Саида, слава аллаху за твое спасение. Я готов пожертвовать ради тебя жизнью, и я вылечу тебя». Он снял с султана одежду и увидел, что все тело его покрыто язвами. Шиха промыл больному раны, растер его, уложил на постель и смазал язвы орлиным жиром. Потом он завернул султана в простыни и стал поить его молоком и куриным отваром, не забывая каждый день менять повязки. Вскоре султан почувствовал, что силы и здоровье возвращаются к нему. А когда совсем выздоровел, приказал своей армии идти на земли царя Баркана.

Между тем остатки разбитого войска Таруда пришли в город Баркана. Плача и стеная, рассказали воины царю Баркану о том, что разбили их белокожие. «Они освободили своего султана, – говорили воины, – и тебе не избежать сражения с ними». Царь Баркан испугался, призвал к себе Гурталя и стал спрашивать его: «Что нам делать? Ведь мы не справимся с белокожими!» Гурталь ответил ему: «Завтра я снова похищу их султана. Без повелителя падут они духом, и ты их одолеешь». Баркан обрадовался и сказал: «Так поспеши же и да сопутствует тебе удача».

Между тем Шиха пробрался в город и подслушал разговор царя с джинном. Он пошел следом за Гурталем, узнал, где он живет, и в полночь проник к нему в дом и убил его. Потом пробрался к царю Баркану в спальню, усыпил его соком банджа и связал руки. После Шиха разбудил Баркана и сказал: «Я, Джамаль ад-Дин Шиха, хочу, чтобы ты перестал воевать с султаном и согласился каждый год платить ему дань. Этим ты спасешь себя от смерти, а страну свою от разорения. Еще я хочу, чтобы ты принял ислам и поверил в аллаха и в пророка его Мухаммеда, а подданным своим запретил поклоняться Сатурну, Меркурию и Марсу – планетам, от которых никому ни вреда, ни пользы!» При этих словах глаза Баркана налились кровью, и он вскричал, что никогда не сделает того, что требует Шиха. Тогда Джамаль ад-Дин вынул свой меч и отсек царю голову. Потом вернулся к султану, рассказал о том, как расправился он с непокорным Барканом, взял сто воинов и поспешил в город. Там они перебили городскую стражу, открыли ворота и впустили войско султана. Еще не взошло солнце, а город был в руках правоверных. Жители его запросили пощады, и султан велел объявить, что дарует, жизнь каждому, кто откажется от поклонения планетам и примет ислам. Все жители обратились в мусульманство, а наместником города султан назначил аль-Хауля Шакира.

Затем направился он к городу ад-Дур и увидел, что там идет жестокая битва. Это войска Айдемира аль-Бахлавана, Арнуса и воины Бактемира ас-Саади сражались с армией короля Сейф аль-Малика. Воины султана бросились на эфиопов и разбили их. Сейф аль-Малик хотел спастись бегством, но султан настиг его, ударил мечом Бадиса ас-Собки и убил. Правоверные вошли в город ад-Дур, захватили' богатую добычу и освободили из темницы Бактемира ас-Саади. Отпраздновав победу, армия мусульман двинулась в обратный путь через горы и пустыни и достигла наконец земель Египта. Народ радостно встретил победителей, и султан торжественно въехал в Каир во главе своих войск. Потом явился он в диван и снова занялся делами государства.

Прошло время, и однажды гонец из Александрии принес султану письмо. Наместник Александрии писал:

«Уведомляем вас, господин наш султан, что появились в городе неуловимые преступники, которые безнаказанно грабят наших жителей. Не в силах поймать злодеев, принуждены мы выслушивать нарекания от горожан и поэтому обращаемся к твоей помощи, о повелитель правоверных, и ожидаем твоих повелений. Да пошлет тебе аллах вечное могущество и победу над всеми врагами».

Прочитав письмо, султан аз-Захир оставил вместо себя сына своего Саида, велел ему править государством разумно и справедливо, а сам взял Ибрагима и Саада и поехал в Александрию. Там призвал он к себе наместника Александрии и стал расспрашивать его о таинственных преступниках. «Они ловки и хитроумны. Злодеи не взламывают дверей и замков и потому проникают в дома так бесшумно, что никто не слышит их шагов. Каждую ночь стража исправно обходит улицы города, но все тщетно. Уж не джинны ли эти преступники?» Султан подивился словам наместника, а ночью вместе с Ибрагимом и Саадом отправился в дозор. Однако в городе все было спокойно. На вторую и на третью ночь они снова обошли улицы и рынки, но воров не нашли. Да и жители перестали жаловаться на грабежи. На шестой день вдруг прибыл гонец с письмом от Саида, который извещал отца о том, что в Каире объявилась шайка воров и не стало богатым купцам от нее житья. Городская стража разыскивает преступников днем и ночью, но не может напасть на их след. Тут Ибрагим сказал: «Видно, главарь этой шайки очень хитер. Он узнал, что приехали мы в Александрию, и перебрался в Каир». Султан, Ибрагим и Саад немедля вернулись в Каир и четыре дня без устали охотились за жуликами. А затем пришло письмо из Александрии о том, что злодеи уж там. Султан вновь поспешил в Александрию, но едва приехал в город, как пришлось возвращаться в Каир, ибо жулики уже бесчинствовали в столице. И так ездил султан туда и обратно семь раз и раздосадован был до крайности бесконечными переездами и бесплодными поисками.

Однажды ночью он обходил вместе с Ибрагимом и Саидом улицы Александрии и заметил зеленщика, который шел торопливо с большой корзиной в руках. Султан нагнал его и спросил грозно: «Куда идешь ты в столь поздний час и что несешь в корзине?» – «Господин мой, – ответил человек, – в корзине у меня овощи, а сам я Шиха Джамаль ад-Дин». – «Уж не удалось ли тебе разыскать преступников?!» – воскликнул султан. «Да, я знаю, кто главарь шайки. Он очень ловок и хитер, и с ним сорок приспешников. Идите за мной, я покажу вам их». Шиха привел султана в порт и спрятал на берегу. Через некоторое время к берегу подплыла лодка, и из нее высадились десять человек. Их предводитель был мужчина огромного роста и могучего телосложения. Султан двинулся следом за ними и увидел, что вошли они в один дом. Он остановился возле него, советуясь с товарищами, как быть дальше. Вдруг из дома показались пятеро людей, одетых в платья александрийцев. «Стойте!» – крикнул им султан. Те немедля выхватили мечи, но султан и его спутники были Проворнее. Они напали первыми и уложили на месте всех пятерых. Потом ворвались в дом, обыскали все комнаты, но преступников не нашли. Лишь увидели добро, что было награблено у жителей Александрии, да письмо, в котором написано было следующее:

«Я не боюсь тебя, султан, и буду мстить за смерть своих людей. Если хочешь сразиться со мной, мукаддамом Азаиром аль-Яграви, поезжай в Халеб».

Тут Шиха сказал султану: «Теперь ты знаешь, кто твой враг. Отправляйся в Халеб и да поможет тебе аллах». Султан написал письмо сыну своему Саиду и приказал ему идти с войском на Халеб, а вместо себя оставить правителем Ахмеда Шаламиша. Султан повелел Сааду отвезти наследнику письмо и сопровождать Саида в Халеб. Сам же взял Ибрагима и пятьдесят мамлюков и поехал в Дамаск. Однажды вошел к нему во дворец Азаир с мечом наголо и закричал голосом, от которого задрожали стены: «Я не сложил оружия, Бейбарс. Выходи сразиться со мной и покажи, на что ты способен». И он занес над султаном свой меч. Мамлюки кинулись на помощь к повелителю, но Азаир двоих убил, а троих ранил. Тогда бросился на него Ибрагим, и злодей увидел, что не устоять ему против могучего воина, и убежал в страхе. На следующий день он снова пробрался во дворец к султану. Ибрагим преградил ему путь, но Азаир ударил его мечом, пробил Ибрагимов щит и порвал ему кольчугу. Тут поднялся со своего места султан с дамасской булавой в руках. Азаир крикнул ему: «Мы встретимся с тобой в Халебе!» – и скрылся.

Наконец подошел к Дамаску Саид с войском. Султан послал его собирать бедуинских воинов по окрестным крепостям и выступил на Халеб.

Поведал мухаддис историю Азаира. Был Азаир аль-Яграви предводителем всех разбойников на землях страны ар-Рум. Румийские короли боялись его и платили ему дань. Однажды приехал Хуан в город Ягру и сказал Азаиру: «Все правители трепещут пред тобой, кроме султана аз-Захира. Убей его, и ты будешь получать дань, которую взимает он с румийских королей. А я уговорю франкских правителей помочь тебе». Выслушав Хуана, Азаир воскликнул: «Не будет мне покоя, пока не расправлюсь я с наглецом!» Он собрал сорок разбойников, поехал с ними в Александрию, и там случилось то, что вам уже известно.

Тем временем Хуан ездил по франкским крепостям, уговаривая королей прийти на помощь Азаиру. Наконец один из них, по имени Джунш, поддался на уговоры, собрал войско и двинулся к Халебу. А' был этот Джунш сыном Исмаила Абу Сибаа от дочери короля аль-Барак, на которой он женился, когда бродил по свету в поисках брата своего мукаддама – Мааруфа. Однако недолго прожил он вместе с женой и вскоре вновь отправился искать брата, а на прощанье дал жене серебряную пластинку, на которой было написано его имя, и сказал: «Я скоро вернусь и заберу тебя. А если родишь ты сына, повесь ему на шею эту пластинку». С этим Исмаил ушел, а жена его в положенный срок родила сына, назвала Джуншем и воспитала при дворе своего отца.

После смерти деда Джунш унаследовал его престол я стал править городом. Когда мать Джунша узнала, что Хуан соблазнил ее сына идти войной против султана, спросила она аль-Бартакиша, не встречал ли он Исмаила Абу Сибаа. Аль-Бартакиш сказал ей, что Исмаил живет в городе ар-Рухам вместе со своим племянником Арнусом. Тогда мать Джунша отправилась в ар-Рухам, пришла к мукаддаму Исмаилу и сказала: «Я жена твоя Рума, дочь короля города аль-Барак. А сын твой Джунш повел войско на Халеб, чтобы помочь Азаиру воевать против султана аз-Захира». Исмаил обрадовался, узнав, что у него есть сын, и поспешил рассказать об этом Арнусу. В ответ Арнус промолвил: «Мы должны немедля идти на помощь султану. Там под Халебом и встретишься ты со своим сыном». Арнус собрал войско, взял с собой Исмаила и его жену Руму и выступил на Халеб. А султан аз-Захир стоял в это время лагерем возле Халеба. Остерегаясь коварного Азаира, он приказал сделать себе ложе в самой середине шатра, а вокруг шатра поставить стражу. Когда лазутчик донес об этом Азаиру, тот воскликнул: «Султан боится меня! Но я все равно его убью». Он сел на коня, выехал на поле брани и стал вызывать воинов султана на поединок. Против него вышел Ибрагим аль-Хаурани и с воинственным кличем ринулся на своего противника. Целый день они сражались, но одолеть друг друга не могли и к вечеру разошлись. Султан порадовался тому, что Ибрагим вернулся невредимым, пошел в свой шатер и лег спать. Азаир же дождался темноты, прокрался в лагерь врага, выдернул один из кольев султанова шатра и проник внутрь. Только приблизился он к ложу, где спал султан, как повелитель правоверных проснулся, схватил меч и отрубил Азаиру руку. Злодей завопил от боли и бросился бежать. Султан приказал зажечь светильники, и все увидели, что на земле лежит рука Азаира. Ибрагим воскликнул: «Наконец-то, о повелитель правоверных, ты избавил нас от этого негодяя!»

Между тем Азаир бежал, изо всех сил зажимая рану, а кровь лилась из нее струей. Испугался он, что истечет кровью, и поспешил в монастырь ан-Нахас. Добежав, стал он колотить в ворота. Ему открыл монах и сказал: «Добро пожаловать». – «Спаси меня, святой отец!» – крикнул ему Азаир. Монах развел огонь, вскипятил на нем масло, а затем перевязал Азаиру обрубок руки и окунул его в масло. Кровь сразу запеклась и перестала течь. А монах смазал рану целебной мазью, и боль утихла. Тогда Азаир попросил монаха принести ему поесть и едва притронулся к еде, как тут же заснул крепким сном, ибо монах (а был то не кто иной, как Джамаль ад-Дин Шиха) подсыпал ему в чашу снотворного зелья. Потом Шиха взвалил сонного Азаира на мула и отправился к султану.

Между тем султан приказал вывесить руку Азаира над входом в шатер, и толпа воинов собралась возле шатра посмотреть на руку злодея. Тут появился Джамаль ад-Дин, а следом за ним шел мул, и на спине его лежал связанный Азаир. Султан приветливо встретил Шиху, Азаира же приказал заковать в кандалы и бросить в темницу.

Тем временем к Халебу подошел Арнус со своим войском. Султан обрадовался ему и Исмаилу Абу Сибаа, а они рассказали султану, что король Джунш, который прибыл на помощь врагу, – сын Исмаила и что мать Джунша приехала вместе с ними.

На следующее утро король Джунш приказал бить в боевые барабаны и выехал на поле брани, вызывая противников на поединок. Против него вышел его отец Исмаил Абу Сибаа. Был он доблестным и искусным бойцом и в сражении с сыном не уронил отцовской чести. Стал он теснить Джунша, а потом изловчился и вырвал его из седла. Исмаил привез своего пленника к султану и сказал: «Вот мой сын. Ты волен поступить с ним, как пожелаешь». – «Отведи его к матери, – велел султан, – пусть она скажет ему, что ты его отец». Исмаил повел сына в шатер Арнуса, где ждала их его жена Рума, и попросил ее: «Скажи этому юноше, Рума, что я его отец». Джунш, увидев свою мать в шатре Арнуса, удивился и воскликнул: «Что привело тебя сюда, матушка?» – «Я хотела, чтобы ты встретился со своим отцом». – «Но мой отец – король города аль-Барак!» – вскричал Джунш. «Он был моим отцом, – сказала Рума, – а твой родитель – мукаддам Исмаил Абу Сибаа. Арнус же твой двоюродный брат». – «Зачем же ты столько времени скрывала это от меня?» – спросил Джунш. «Потому что я не знала, где твой отец, и боялась, что ты отправишься на его поиски и погибнешь. Отбрось все сомнения, сын мой, Исмаил и впрямь твой отец. Вот тому доказательство». С этими словами Рума достала серебряную пластинку, на которой было написано имя Исмаила Абу Сибаа, и показала сыну. «Значит, ты мусульманка?» – воскликнул Джунш. «Да. И я хочу, чтобы ты тоже принял веру отца, ибо человек он достойный и происходит из благородного рода». Джунш послушался мать и принял ислам. Потом он поцеловал отцу руку, а Исмаил крепко обнял его. Джунш пожал также руку своему двоюродному брату Арнусу и сказал: «Пойдемте к султану». Они пришли в шатер султана, и Абу Сибаа поведал повелителю о том, что сын его стал мусульманином. Все обрадовались и стали поздравлять его.

Между тем Харб, сын Азаира, юноша смелый и, не в пример отцу своему, умный, сумел вызволить Азаира из темницы. Очутившись на свободе, Азаир, кипя злобой, вознамерился немедля отомстить султану. «Боюсь, что, потеряв руку, ты не справишься с ним», – отвечал Харб. «Напрасно коришь ты меня за то, что я лишился руки, – промолвил Азаир. – Я еще покажу, на что я способен». Ночью он прокрался в стан– противника и только было приблизился к шатру султана, как стражники заметили его и громко закричали. Султан проснулся, выскочил из шатра и булавой сшиб Азаира на землю. Тут подбежали стражники, схватили злодея и связали крепко-накрепко. Утром султан приказал вбить в землю столб и привязать к нему Азаира. А потом призвал двадцать лучников и велел им стрелять в Азаира из луков. И лучники стреляли до тех пор, пока Азаир не испустил дух.

А король Джунш послал письмо своим министрам и военачальникам с приказом приехать к нему по важному делу. Когда министры и военачальники явились, Джунш сказал им: «Да будет известно вам, что отцом моим оказался Исмаил Абу Сибаа, посему отказываюсь я править вами. Возвращайтесь в свою страну и изберите себе другого короля. А сейчас идите и передайте мои слова воинам». Министры и военачальники поспешили в. свой стан и донесли обо всем Хуану. «Мой совет вам, – сказал Хуан, – изберите себе короля без промедления, начните войну с султаном и захватите его земли». Но военачальники не стали слушать Хуана и приказали воинам собираться в обратный путь. Воины обрадовались, ударили в походные барабаны, и войско Джунша двинулось на родину.

Когда Харб, сын Азаира, узнал о том, что воины Джунша покинули Халеб, понял он, что не выстоять ему и часа против армии султана. В горестных раздумьях лег он спать, и явился ему во сне султан ас-Салих и сказал: «О Харб, завтра ты уверуешь в аллаха и будешь сражаться во имя ислама. Радуйся, ибо достигнешь ты высоких постов и званий». Харб проснулся, удивленный этим сновидением, и сказал себе: «Поеду-ка я в поле и вызову на бой Ибрагима аль-Хаурани. Посмотрим, сумею ли я одолеть его». Он так и сделал. Ибрагим принял его вызов, и начался между ними бой. Противники сражались мечами и копьями, и мало было сказано слов, но много нанесено ударов. Когда солнце дошло до середины неба, Харб увидел, что не одолеть ему Ибрагима, но поединка не прекратил и оборонялся, как герой. А Ибрагим почувствовал, что противник его обессилел, вырвал Харба из седла и привез его к султану. «Отруби ему голову, Ибрагим», – приказал султан. Но Харб вскричал: «За что хочешь ты казнить меня, о господин? Ведь я не убил ни одного из твоих воинов и не заслуживаю мести». – «Если бы ты мог, ты лишил бы жизни многих», – ответил султан. «Но я чувствую в себе желание принять вашу веру», – промолвил Харб. «Тогда скажи: «Свидетельствую, что нет бога, кроме аллаха, и что Мухаммед – пророк его», – приказал султан. Харб произнес слова священной формулы и уверовал в аллаха. «Поздравляю тебя, – проговорил султан; – пусть сопутствуют тебе счастье и удача. А теперь скажи мне, чего б ты желал?» – «Я желал бы стать помощником мукаддама Ибрагима и служить твоему султанскому величеству, и пусть считают меня Бану Исмаил своим братом». – «Да будет так», – согласился султан.

А воины Харба, увидев, что их предводитель попал в плен, подняли белый флаг и сдались на милость победителя. Тогда Ибрагим сказал султану: «Окажи мне честь, господин мой, будь гостем в моей крепости аль-Хауран вместе со всеми эмирами и мукаддамами». Но султан ответил: «Благодарю тебя, сын мой, однако долг правителя повелевает мне торопиться в Каир. Ты же пригласи к себе мукаддама Сулеймана аль-Джамуса и воинов Бану Исмаил».

Султан выступил в обратный путь, в Египет, а Ибрагим отправился с Бану Исмаил в свою крепость аль-Хауран. Там устроил он пышный праздник, и Бану Исмаил приняли Харба в свое братство. А потом вое вместе поехали они в Каир.

Прошло время, и однажды увидели приближенные, что лицо султана печально. Верный телохранитель его Ибрагим, отставив в сторону секиру, подошел к своему господину и ласково спросил, что зa печаль терзает его. прошлой ночью видел я дурной сон, – ответил султан. – Мне приснилось, будто гуляю я вместе с Арнусом по саду. Вдруг выросли у него крылья. Я испугался, что он улетит, и посадил его в клетку. Тут появились черные птицы, стали кружить вокруг клетки, а потом набросились на Арнуса и растерзали его на части. Видно, случится с ним беда». – «Судьба человека в руках аллаха», – сказал Ибрагим.

Поведал мухаддис: в скором времени Арнус приехал в Каир вместе со всей своей семьей. Султан встретил его радушно и беседовал с ним ласково, и Арнус сказал султану: «О повелитель правоверных, недавно я видел сон и хочу рассказать его тебе». – «Бог даст, твой сон к добру, – промолвил султан. – Поведай же, что тебе приснилось». – «Я видел отца своего мукаддама Мааруфа, и он говорил: «Я соскучился по тебе, сын мой, и жду тебя к себе». А я ответил: «Я готов оставить своих детей и поселиться там, где живешь ты». – «Дети твои, – сказал мой отец, – последуют за тобой. Тебя ждут здесь красавицы жены. Не беги сражений, и ты познаешь сладость вечного блаженства». Он прижал меня к своей груди, и я проснулся». Выслушав рассказ Арнуса, султан промолвил: «Человеку следует стремиться к воздержанию в этом мире, дабы насладиться блаженством в ином». Тут прибыл гонец и привез письмо от наместника Халеба Амад ад-Дина Абуль Хайша. Амад ад-Дин писал:

«Такого-то дня увидели мы вдали густое облако пыли. А когда пыль рассеялась, показалось несметное войско короля Румана аль-Азрака. Мы укрепили город и приготовились к осаде. Не оставь нас в беде, о повелитель правоверных».