Жизнеописание султана аз-Захира Бейбарса

«От Амад ад-Дина, наместника Халеба. Извещаем тебя, о повелитель правоверных, что такого-то дня увидели мы вдалеке облако пыли, а когда пыль рассеялась, показалось войско короля аль-Фортамакуса, правителя Антакии. франки окружили наш город и стали возле его стен лагерем. Мой отец с отрядом выступил против неверных и в жестокой, упорной битве пал смертью героя. Мы закрыли ворота, приготовились к осаде и просим тебя, о повелитель правоверных, прийти нам на помощь со своим разящим мечом, пока не постигла нас непоправимая беда».

Прочитав письмо, султан немедля приказал снаряжать войско и готовиться к походу. В три дня собрали войско, султан оставил вместо себя наместника и выступил на Халеб. Подойдя к Халебу, он разбил поблизости лагерь и приказал бить в боевые барабаны. Первым на поле брани выехал Айдемир и стал вызывать врагов на поединок. Хуан велел своим воинам сразиться с ним. Один за другим выезжали они против Айдемира и гибли, сраженные его мечом. Так убил он десять человек, и султан щедро наградил его за храбрость.

И опять не обошлось тут без злодея Хуана. Хоть и получил он пятьдесят ударов плетьми, однако ж оправился и сумел бежать в Антакию. Там явился он к королю аль-Фортамакусу и стал уговаривать его пойти войной на султана аз-Захира. Фортамакус ответил ему: «Знай, Хуан, что я не стану воевать против султана. Я не хочу, чтобы страна моя была разорена, а я попал в плен, подобно неразумным королям, которые послушались тебя. Хочешь быть моим гостем – добро пожаловать, но на уговоры я не поддамся». Ничего не поделаешь, пришлось Хуану отступиться.

Тут Хуан принялся разглядывать королевскую свиту, увидел среди придворных юношу и сказал королю: «Этот статный юноша похож на тебя. Верно, он твой сын». Фортамакус ответил: «Да, это мой сын Карфус». – «Почему бы тебе не испытать его в бою? Я уверен, такой храбрец, как он, разобьет любого врага». – «Спроси его, – сказал король, – хочет ли он воевать?» Юноша воскликнул: «Ни о чем ином я и не мечтаю!» – «В таком случае, – промолвил Хуан, – собери войско и иди на Халеб». Так войско Фортамакуса оказалось под Халебом.

На следующее утро вновь забили боевые барабаны и на поле брани выехал эмир Калаун со своим отрядом. Воины его храбро сражались, перебили много врагов, а под вечер вернулись к султану, и он щедро наградил их. Так десять дней подряд бились они с неверными, и Карфус сказал Хуану: «Война затянулась, люди мои обессилели, а самые храбрые герои погибли. Какой совет ты мне дашь?» – «Ты должен сам выехать на поле брани, – посоветовал ему Хуан, – и сразиться с врагом». Наутро Карфус выехал вперед и стал вызывать противников на поединок. Из мусульман пришел черед сражаться эмиру аль-Джавили. Он ринулся на врага, и началась схватка не на жизнь, а на смерть. Целый час бились противники, а потом эмир аль-Джавили нанес Карфусу смертельный удар в грудь. Королевич свалился наземь и испустил дух. Увидев это, Хуан приказал всей армии вступить в бой, а сам обернулся к аль-Бартакишу и шепнул: «Погоняй коня, давай уносить ноги, пока не поздно. Эта армия не выстоит против мусульман и часа». Аль-Бартакиш возразил ему: «Зачем же ты приказал начать бой и обрек людей на гибель?» – «Глупец, – воскликнул Хуан, – разве ты не знаешь, что нет для меня зрелища сладостней, чем кровавая бойня?» Они незаметно скрылись с поля битвы и ускакали. А армия султана встретила врага обнаженными мечами и воинственными криками. Неверные продержались недолго: не успело солнце дойти до середины неба, как они обратились в бегство.

Султан приказал подобрать раненых, похоронить убитых, и собрать добычу. Пятую часть ее он велел послать в казну, а остальное раздал воинам. Тут вспомнил он про Хуана и аль-Бартакиша, кинулись их искать, но их и след простыл. Три дня воины отдыхали, а потом султан решил выступить в обратный путь. Однако прибыл гонец из Антакии и привез письмо от Джамаль ад-Дина Шихи.

«Извещаем тебя, о справедливый султан, – писал мукаддам, – что Хуан, бежав из Халеба, принес королю Фортамакусу весть о смерти королевича Карфуса и убедил короля мстить за сына. Фортамакус приказал закрыть городские ворота и готовит своих воинов к сражению. Как только получишь это письмо, иди с армией на Антакию».

Между тем Хуан, рассказав королю о геройской гибели сына, уверил Фортамакуса, что султан непременно пойдет войной на Антакию и потому королю следует готовиться к сражению, не то будет слишком поздно. Поначалу узнав о смерти сына, король стал в горе бить себя по щекам и рвать на себе волосы. «Это ты во всем виноват, – кричал он Хуану, – ты подстрекал моего сына идти войной на Халеб». Успокоившись, король посоветовался со своими министрами, и они сказали: «Если нет сомнения в том, что султан аз-Захир нападет на нас, мы должны быть готовы к обороне». Король Фортамакус дослушал их совета, приказал укрепить стены, выставить на дорогах дозоры и не пропускать в город путников.

Продолжал мухаддис: прочитав письмо Джамаль ад-Дина Шихи, султан воскликнул: «Пришло время наконец разделаться с Хуаном, который причинил нам столько зла и вовлек во множество войн». И он повел свое войско на Антакию. Неверные встретили воинов султана тучей стрел. Но мусульмане окружили город со всех сторон и стали вокруг него лагерем. Через три дня султан приказал бить в боевые барабаны, и начался поединок Айдемира аль-Бахлавана с неверными. За один день Айдемир убил пятерых противников и вернулся в лагерь радостный.

Тогда Хуан сказал Фортамакусу: «Завтра отвори городские ворота и веди все свое войско на врага, иначе не одолеть тебе султана». – «Совет твой разумен», – ответил Фортамакус. На том они и порешили. А Джамаль ад-Дин Шиха стоял рядом и слышал их разговор. Ночью он выбрался из города, пришел к султану и рассказал о том, что задумали враги. А потом предложил: «Дай мне людей, я проведу их в город тайной тропою и спрячу до утра. А когда неверные выйдут за ворота и нападут на вас, мы обрушимся на них сзади, и окажутся они в кольце. Так с помощью аллаха перебьем мы всех неверных и захватим город». Султан согласился, и Джамаль ад-Дин отобрал себе воинов из племени Бану Исмаил и под покровом темноты провел их тайно в город. Утром, когда открылись городские ворота и враги пошли на войско султана, мусульмане набросились на них, как голодный на съестное. Звон мечей смешался со стонами раненых. Воины султана оттеснили неверных к воротам города, а тут напали на них с тыла люди Бану Исмаил. Еще не наступил вечер, как город уже пал, и неверные запросили пощады.

В тюрьмах Антакии томилось множество узников. Султан приказал освободить их и щедро одарил. Он разрешил ям вернуться в свои края, а для этого дал лошадей и верблюдов. Одни из них отправились по домам, а другие остались служить в армии султана. Потом султан приказал разрушить крепостные стены и собрался покинуть город, но тут явился к султану племянник Хасана ан-Насра ибн-Аджбура из племени Бану Исмаил, поцеловал ему руку и сказал: «Я привез тебе письмо от Джамаль ад-Дина Шихи». Султан взял письмо и прочитал в нем следующее:

«Знай, о повелитель правоверных, что Хуан и Фортамакус сбежали из Антакии в город Сис. Я последовал за ними туда и узнал, что правитель Сиса принял Хуана и Фортамакуса, послушался их уговоров и решил; воевать с тобой. Он укрепил крепость, запер ворота и перекрыл все подходы к городу. Как только получишь мое письмо, иди на Сие».

Прочитав послание, султан приказал армии выступать на Сие. Мусульмане подошли к городу и окружили его. Через три дня султан написал письмо королю Сиса и велел Ибрагиму аль-Хаурани передать его правителю города и принести от него ответ. Ибрагим отправился в Сие. У ворот стражники спросили его, зачем он пожаловал. «Я везу письмо от султана аз-Захира», – ответил он. Тогда стражники открыли ворота, и Ибрагим вошел во дворец и отдал королю письмо. А написано в нем было следующее:

«От повелителя правоверных султана аз-Захира Бейбарса правителю Сиса. Если ты хочешь мира, а не войны, жизни, а не смерти, выдай мне Хуана, аль-Бартакиша и Фортамакуса да еще поклянись платить ежегодную дань. Не сделаешь, как я велю, – пеняй на себя. Разумен тот, кто думает о последствиях своих поступков. Засим приветствую тебя».

Франсис прочитал письмо и опечалился. «Что пишет тебе султан Бейбарс?» – спросил его Хуан. Франсис дал ему прочитать письмо, и Хуан сказал: «Напиши ему в ответ, что ты будешь сражаться». Франсис написал, как приказал ему Хуан, и вручил письмо Ибрагиму. Ибрагим взял письмо, но не тронулся с места. Франсис спросил Хуана: «Чего он еще хочет?» – «Гонцов следует вознаграждать», – ответил Хуан. Тогда Франсис дал Ибрагиму пятьдесят динаров, и тот уехал. Получив ответ Франсиса, султан Бейбарс в гневе разорвал письмо на клочки и приказал бить в боевые барабаны. Неверные услышали стук барабанов, открыли ворота, и из них выехал воин, призывая мусульман сразиться с ним. Против него вышел один мукаддам из племени Бану Исмаил, и вскоре неверный лежал на земле бездыханный. Десять дней продолжались такие поединки, и в каждом из них неверные теряли своих лучших воинов. Хуан встревожился, опасаясь, что войско короля Франсиса не выстоит против армии мусульман.

Между тем однажды ночью к султану явился Джамаль ад-Дин Шиха и рассказал: «Знай, о господин мой, что мне удалось убить слугу короля Франсиса и занять его место. Когда Франсис и Фортамакус пили вино, я подсыпал им снотворного снадобья, и они уснули. Я спрятал их в надежном месте и пришел известить тебя. Что же касается Хуана, то его нет в городе. Он отправился искать подмогу. Дай мне людей из Бану Исмаил, и я открою тебе ворота». Султан разрешил Шихе взять столько воинов, сколько ему было нужно, и Джамаль ад-Дин провел их в город. Сам же надел монашескую рясу и под видом Хуана пошел к городским воротам. Заметил он, что большинство стражников спит, и вскричал: «Так-то вы несете службу? Если бы не я, враги уже захватили бы город. Вам нельзя доверить охрану городских ворот. Я прикажу поставить вместо вас надежных людей!» Он переодел воинов Бану Исмаил в костюмы стражников, сам облачился в платье начальника стражи и, приказав своим людям молчать, подошел к городским воротам. «Хуан прислал меня сменить вас», – сказал он начальнику стражи. Стражники обрадовались и ушли. А Шиха открыл ворота и приказал одному из своих людей предупредить султана, чтобы он не мешкая атаковал город. Султан последовал совету хитрого мукаддама, и к утру город был в его руках. Захватив город, Бейбарс приказал привести к нему двух королей. Их разбудили и доставили к султану. Он спросил Франсиса: «Почему ты пошел на меня войной?» – «О повелитель правоверных, – воскликнул Франсис, – меня уговорил Хуан». Шиха посоветовал султану заковать Франсиса н Фортамакуса в цепи и увезти с собой в Каир. Султан так и сделал. Когда армия подошла к Каиру, наместник приказал украсить город в честь великой победы мусульман. Все жители вышли на улицы и приветствовали победоносного султана.

Поведал мухаддис: между тем Масаба, племянник ан-Насра ибн-Аджбура, передав султану письмо, возвратился к своему дяде мукаддаму ан-Насру, и тот спросил его: «Объявился ли мукаддам Мааруф?» – «Нет, – ответил племянник, – начальником крепостей и укреплений стал теперь Джамаль ад-Дин Шиха, человек не из племени Бану Исмаил». Ан-Наср рассердился и отправился в свою крепость. Там он увидел, что на воротах написано имя Джамаль ад-Дина Шихи, и спросил стражу: «Кто сделал его начальником над нами?» Ему ответили: «Султан аз-Захир». – «Я не желаю ему подчиняться и провозглашаю начальником крепостей и укреплении себя». Воины сказали: «Поступай как знаешь. Если ты возьмешь над ним верх, мы будем повиноваться тебе. Если он тебя одолеет, будем считать начальником его». – «Слова ваши разумны», – промолвил ан-Наср. Потом он подозвал своего племянника и спросил его, видел ли он Шиху и каков он собой. «Сложения он не богатырского, но хитер и ловок и может принимать сто разных обличий». – «Ну что ж, – промолвил ан-Наср, – посмотрим, что будет дальше». Сел на коня и уехал. По дороге встретился ему бедный путник в чалме из мочала, с кувшином и барабаном в руках. Он шел и поминал аллаха. Ан-Наср подъехал к путнику и спросил: «Как тебя зовут?» – «Мое имя шейх Адас». – «Клянусь аллахом, – воскликнул ан-Наср, – ты Джамаль ад-Дин Шиха». – «Да, – признался тот, – я начальник крепостей и укреплений, чего ты от меня хочешь?» – «Послушайся моего совета: откажись от этой должности и убирайся подобру-поздорову». – «Как будет угодно аллаху, о мукаддам, – проговорил Шиха, – я вижу, ты более меня достоин быть начальником крепостей». – «Твоя правда, – отозвался ан-Наср, – а ты иди своей дорогой». Шиха поспешил уйти, радуясь, что остался цел, а мукаддам ан-Наср вернулся в крепость и рассказал людям о том, что произошло. Когда воины услышали, что Шиха покорно уступил свою должность ан-Насру, они сказали: «Будь осторожен, о мукаддам, и знай, что не быть тебе начальником крепостей и укреплений. Эта должность от тебя так же далека, как земля от неба». – «Почему вы так говорите?» – удивился ан-Наср. «Увидишь, – ответили ему, – а сейчас берегись, потому что этому человеку все нипочем… Султан не назначил бы его начальником над нами, если бы он не был достоин того». Ан-Наср призадумался и решил посоветоваться со своим отцом. Отец выслушал его и сказал; «Все, что тебе говорили про Шиху – правда. Не накликай на себя беды, подчинись ему, как сделали это твои братья». – «Нет, отец, что бы ни было, я не признаю его над собой начальником». С тем они и расстались. Ан-Наср пошел и лег спать. В это время в крепость пробрался Шиха, переодетый слугой. Он поднялся в комнату ан-Насра, увидел, что тот спит, одурманил его банджем, завернул в одеяло и увез в пустыню. А отцу его оставил письмо.

Когда мукаддам Аджбур пришел утром будить сына, увидел он, что комната пуста. Тут заметил Аджбур письмо, развернул его и прочитал следующее:

«Ан-Насра забрал я, Шиха. Знай, о Аджбур, что сын твой – высокомерный гордец. Я увез его, чтобы проучить, как следует, и не отпущу, пока он мне не подчинится».

Аджбур, воздев руки, в отчаянии поспешил к жене, рассказал ей о том, что случилось, и жена горько заплакала.

Между тем Шиха привез ан-Насра в лес и там разбудил его. Ан-Наср промолвил: «Где я?» – «Ты в руках Джамаль ад-Дина Шихи. Вместо того чтобы принять меня с почетом и уважением в своей крепости, ты угрожал мне и требовал, чтоб я отдал тебе свою должность, будто это кафтан, который я могу снять с себя и надеть на твои плечи. Кто ты такой, негодяй, чтобы быть начальником крепостей и укреплений?! Если хочешь, чтобы я тебя простил, подчинись мне, и ты займешь достойное место среди своих братьев Бану Исмаил». На эти слова ан-Наср ответил: «Знай, что я не покорюсь тебе, даже если ты разрубишь меня на куски». Тогда Шиха взял плеть и избил строптивого ан-Насра. Затем он отправился в Каир и повсюду, где останавливался, потчевал наглеца плетью. Приехав в Каир, Шиха привел ан-Насра в свой дворец и снова предложил ему подчиниться. Но ан-Наср по-прежнему упорствовал.

Между тем несчастный Аджбур стал думать, как ему спасти сына из рук Шихи. Ему посоветовали ехать в Каир, к мукаддаму Ибрагиму ибн-Хасану. Аджбур так и сделал. Он явился к мукаддаму Ибрагиму и сказал: «Помоги мне. Мой сын Хасан ан-Наср ездил разыскивать мукаддама Мааруфа, а не найдя его, не захотел признать начальником крепостей и укреплений Шиху. Тогда Шиха увез его куда-то, а меня уведомил, что, если мой сын не подчинится ему, он убьет строптивца. Прошу тебя, будь посредником между ними». Ибрагим сказал: «Я поговорю с Шихой, но твоего сына ничто не спасет, если он не покорится Джамаль ад-Дину». Ибрагим пошел к Шихе и передал ему просьбу Аджбура. «Я отпущу его, – ответил Шиха, – но прежде пусть признает он меня начальником над собой. Тогда я сделаю его мукаддамом, и он займет в диване подобающее – ему место». – «Да благословит тебя аллах, – воскликнул Ибрагим, – разреши мне повидать ан-Насра. Я посоветую ему не упорствовать». Шиха разрешил Ибрагиму войти к ан-Насру, и Ибрагим увидел, что бедняга сидит, прикованный к стене. «Что это?! – вскричал Ибрагим. – Зачем ты обрекаешь себя на мучения? Ведь все люди из племени Бану Исмаил подчинились Шахе!» Он освободил ан-Насра от оков и стал превозносить необыкновенные достоинства Шихи, заключив свою речь словами: «Клянусь аллахом, таких, как он, мало. Он защищает всех Бану Исмаил, словно отец родной. Лучше тебе подчиниться Шихе, и тогда он даст тебе место в диване рядом с другими мукаддамами». Хасан ан-Наср послушался совета Ибрагима и сказал: «Как прикажешь, брат, я согласен подчиниться ему». Ибрагим пошел к Джамаль ад-Дину и передал ему слова Хасана. Шиха обрадовался, пожал Хасану руку и повел его в диван. Там перед лицом султана, эмиров и визирей Хасан заявил, что отныне признает Джамаль ад-Дина Шиху начальником крепостей и укреплении. Султан обласкал его и дал ему место в диване среди других мукаддамов из Бану Исмаил.

После этого мукаддам Хасан ан-Наср поехал в свою крепость и приказал воинам выбить на мечах имя Шихи, Затем он отправился со своими людьми в Каир, чтоб нести службу при султане. Проезжая по дороге мимо крепости Мишна, узнал он, что отряд, который охраняет эту крепость, отказался повиноваться Шихе. Начальник крепости мукаддам Хасан аль-Мишнати, как и ан-Наср, ездил на поиски мукаддама Мааруфа, а не найдя его, не пожелал признавать Шиху. Хасан ан-Наср объехал крепость стороной, боясь, как бы Хасан аль-Мишнати не склонил его к бунту. А Хасан аль-Мишнати, вернувшись после бесплодных поисков Мааруфа к себе в крепость, увидел, что на воротах написано имя Джамаль ад-Дина Шихи. Он спросил своих людей, что все это значит и кто теперь начальник крепостей и укреплений. Ему ответили, что султан аз-Захир Бейбарс назначил начальником Джамаль ад-Дина Шиху. Услышав это, аль-Мишнати повалился от смеха на спину и воскликнул: «Я убью Шиху и свергну aз-Захира и не будет на земле другого султана, кроме мукаддама Хасана аль-Мишнати?» Воины в ответ сказали ему: «Султан стоит сейчас с армией под Тараблусом, Поезжай туда и покажи, на что ты способен. Да только ты не лучше Хасана ан-Насра и всех остальных мукаддамов, которым пришлось смириться перед Шихой». И они рассказали, как заставил Шиха подчиниться себе Хасана ан-Насра. Но Хасан аль-Мишнати воскликнул: «Вот увидите, что я сделаю. Подайте мне коня». Ему подали коня и он поскакал в Тараблус ага-Шам.

Поведал мухаддис: к султану аз-Захиру явились однажды четверо купцов. Они поцеловали край его одежды, пожелали ему долгих лет могущества и процветания, а затем сказали: «О султан всех времен, мы пришли к тебе с жалобой на короля аль-Бринза, правителя Тараблуса, который отобрал у нас товары и пленил наших людей. Мы просим у тебя помощи, о повелитель правоверных. Верни нам наше добро, и да поможет тебе аллах и да пошлет победу над врагами». Выслушав рассказ купцов, султан решил овладеть Тараблусом и взять в плен короля аль-Бринза, чтобы посадить его в тюрьму вместе с остальными королями. Он тут же приказал готовить войско к походу и через три дня выступил в Тараблус.

И на этот раз виною всему был коварный Хуан. Отправившись искать подмогу для правителя Сиса, он приехал в Тараблус. Там он узнал, что Сис пал. Тогда Хуан пошел к аль-Бринзу и стал уговаривать его выступить против султана аз-Захира. Аль-Бринз ответил: «Знай, о Хуан, что никто не может одолеть султана, и я не безумец, чтобы воевать против него. Ведь тебе известно, что он взял в плен множество королей и разрушил их города. Хочешь – будь моим гостем, а нет – ступай себе с миром». Хуан не стал выдавать своих тайных помыслов, а про себя подумал: «Еще не бывало, чтоб мое появление не превратило бы в развалины цветущий город. Я добьюсь того, что аль-Бринз станет узником султана». И он приказал своим людям грабить караваны на дорогах, ведущих к Тараблусу. Они принялись нападать на купцов и чинить разбой, пока наконец не узнал об этом султан и не выступил с армией на Тараблус. Хотя королю аль-Бринзу было известно о бесчинствах Хуана, он не остановил его. Когда же король узнал, что султан аз-Захир движется на Тараблус, он стал упрекать Хуана: «Вот чего ты добился, притесняя купцов на дорогах. Если бы не ты, нам не грозила бы опасность». На это Хуан возразил: «Разве не лестно тебе победить султана аз-Захира и освободить королей, томящихся в темнице?» Аль-Бринз понадеялся, что он и впрямь одолеет султана, запер ворота города и приготовился к обороне. Султан же, подойдя к Тараблусу, написал королю аль-Бринзу письмо и потребовал, чтоб выдал он ему Хуана и его слугу, а также вернул купцам их добро и уплатил выкуп за пролитую кровь.

«Если же ты не сделаешь этого, – предостерег султан аль-Бринза, – окажешься в тюрьме вместе с другими королями».

Когда Хуан прочел письмо султана, переменился он в лице и воскликнул: «Если ты выдашь меня аз-Захиру, земля разверзнется и поглотит тебя!» Тогда аль-Бринз сказал: «Напиши ему сам что хочешь». Хуан взял бумагу и написал:

«Наш ответ – война».

Получив такой ответ, султан в сердцах разорвал письмо, потом собрал своих эмиров и приказал готовиться к бою.

В это время в Тараблус приехал мукаддам Хасан аль-Мишнати. Он явился к королю во дворец и, увидев там Хуана, приветствовал его и сказал: «Я Хасан аль-Мишнати, владелец крепости Мишна. Я приехал помочь тебе воевать с султаном». Хуан обрадовался и пообещал Хасану назначить его начальником крепостей и укреплений. Потом велел он бить в боевые барабаны и приказал Хасану выехать на поле брани и показать всем свою доблесть. Хасан выехал на поле и стал кричать: «Кто меня знает, тот уж на посмеет сразиться со мной, а кто не знает, выезжайте навстречу мне, мукаддаму Хасану аль-Мишнати, начальнику крепостей и укреплений!» Услышав эти крики, султан спросил людей Бану Исмаил: «Кто этот мусульманин и почему сражается он на стороне врагов?» Ему ответили: «Это мукаддам Хасан аль-Мишнати, о повелитель правоверных. Он не желает признавать нового начальника крепостей и укреплений. Видно, гнев лишил его разума». – «Так пусть кто-нибудь сразится с ним», – приказал султан. На поле выехал эмир аль-Бахлаван, но Хасан одолел его и взял в плен. За аль-Бахлаваном выехал аль-Джавили. Но и он стал пленником Хасана. Так аль-Мишнати взял в плен пятерых эмиров. И всякий раз, победив противника, он кричал громовым голосом: «Никто не сравняется силою с Хасаном, начальником крепостей и укреплений». Вечером, когда Хасан вернулся в крепость, ведя за собой пленных, Хуан сказал королю аль-Бринзу: «Убей пленных эмиров». Но король возразил: «Пусть посидят в тюрьме. На войне никто не знает, что будет завтра. Не придется ли Менять их на наших пленных».

Между тем султан аз-Захир, удрученный происшедшим, воскликнул в недоумении: «Как может мусульманин совершить такое предательство?!» Визирь на это ответил: «Шайтан помутил его разум, о повелитель правоверных, но погоди, предчувствую я, что все будет хорошо».

На следующий день мукаддам Хасан снова победил в пяти поединках и взял в плен пятерых мусульманских воинов. Так продолжалось шесть дней. Уже тридцать лучших бойцов томились в плену у неверных. Злодей Хуан ликовал и благодарил Хасана. Султан же не мог дольше терпеть подобного позора и сказал мукаддаму Ибрагиму: «Возьми с собой Саада, и проберитесь с ним в город. Кто знает, может, сумеете вы открыть нам ворота». Ибрагим и Саад переоделись в платья неверных, пробрались поодиночке в город и стали обходить квартал за кварталом. В одном месте зашли они в харчевню. Хозяин встретил пх приветливо и сказал: «Проходите во внутренние комнаты, дорогие гости, там будет вам покойнее». Когда они прошли в дом, он спросил их: «Разве вы не узнаете меня? Я Джамаль ад-Дин Шиха». Ибрагим и Саад обрадовались и рассказали ему, как горько султану, что Хасан аль-Мишнати перешел на сторону врага, взял в плен тридцать лучших мусульманских воинов и похваляется, что он начальник крепостей и укреплений. А люди из племени Бану Исмаил не знают, куда деваться им от стыда перед султаном. Джамаль ад-Дин ответил на это: «Не тревожьтесь, я доставлю его султану смирным, как овечка». Потом он принес Ибрагиму и Сааду поесть, а сам встал на пороге харчевни. В это время мимо проходил Хасан аль-Мишнати. Джамаль ад-Дин узнал его и пригласил зайти. Хасан спросил его: «Не видел ли ты здесь Хуана?» – «Он проходил недавно мимо моей харчевни вместе со своим слугой, господин, – ответил Шиха, – и просил тебя подождать его в харчевне. Святой отец пошел осматривать город и должен вот-вот вернуться». Хасан, ничего не подозревая, вошел в харчевню и сел. Шиха принес ему. вина. Аль-Мишнати выпил его и упал без чувств. Шиха связал его, втащил в комнату, где были Ибрагим с Саадом, заковал ему руки и ноги, а потом привел в чувство. «Где я?» – спросил Хасан. «Ты в моих руках». – «А кто ты?» – «Я начальник крепостей и укреплений Джамаль ад-Дин Шиха. Готов ли ты подчиниться мне?» – «Замолчи, обезьяна! – воскликнул в ответ Хасан. – Я никогда тебе не подчинюсь!» Тут Шиха вытащил из-за пояса плеть. Хасан, глядя на нее, засмеялся и спросил: «Что это, дядя?» – «Это то, чем учат непокорных». – «Клянусь аллахом, ты спятил, если собираешься учить меня куском кожи, когда я не боюсь ни мечей, ни кинжалов». – «Хорошо, – промолвил Шиха, – если ты вытерпишь десять ударов этой плетью, быть тебе начальником крепостей и укреплений». – «Неужто ты сдержишь свое слово?» – спросил Хасан. «Клянусь именем творца. Но если не под силу будет тебе терпеть, согласишься ли ты признать меня?» – «Признаю и стану рабом твоим». – «Будьте свидетелями», – сказал Шиха Ибрагиму и Сааду. Он снял с Хасана одежду и засучил рукава. Что же до его плети, то она вся' была усеяна мелкими гвоздями, которые пребольно впивались в кожу и сдирали' ее клочьями. Шиха нанес первый удар. Плеть опоясала Хасана, а Шиха потянул ее назад, раздирая тело несчастного. Хасану показалось, будто душа его расстается с телом, но он пересилил себя и стерпел. Шиха ударил во второй раз. Тут аль-Мишнати не выдержал и запросил пощады. «Я согласен, – воскликнул он, – подчиниться тебе». Шиха осторожно, чтоб не причинить ему новой боли, размотал плеть, снял с Хасана оковы, смазал его раны и перевязал их. «Теперь я понял, что только безумец может враждовать с тобой, – сказал ему Хасан, – я всегда буду тебе и султану аз-Захиру верным, слугою». Джамаль ад-Дин пожал ему руку, а потом сказал всем троим: «Оставайтесь здесь, а я попробую освободить из тюрьмы наших братьев». Он усыпил тюремщиков снотворным зельем, освободил пленных и переодел их в платья тюремщиков. Потом они вернулись зa Хасаном, Ибрагимом и Саадом и пошли все вместе к городским воротам. Неподалеку от ворот Шиха спрятал своих людей, а стражников одурманил банджем. Тут его люди вышли из засады, перерезали всех стражников и открыли ворота. Шиха сказал Хасану аль-Мишнати: «Иди скорей предупреди султана». Хасан явился к повелителю правоверных и промолвил: «Прикажи, о султан, взять город. Джамаль ад-Дин Шиха открыл ворота, освободил пленных и ждет твое войско. Я же признал его и стал верным слугою ему и тебе, господин мой». – Султан не мешкая повелел идти в наступление, и воины с громкими криками бросились на приступ. Шиха, увидев, что войска султана ворвались в город, поспешил вместе с Ибрагимом и Саадом во дворец аль-Бринза, чтобы не дать злодею Хуану и королю аль-Бринзу бежать. Они схватили их, связали и доставили к султану.

Еще не наступил вечер, как воины неверных запросили пощады. Султан аз-Захир велел отправить пленных в Египет, забрал казну аль-Бринза, разрушил крепостные стены, а короля Хуана и слугу его аль-Бартакиша заковал в кандалы и двинулся в обратный путь. В Каире жители встретили его, как подобает встречать победителя. Прибыв во дворец, султан приказал бросить Хуана, аль-Бринза и аль-Бартакиша в тюрьму к остальным королям. А Хасану аль-Мишнати пожаловал высокую должность и большое жалованье.

Вскоре получил султан известие о том, что прибыл в Александрию посол из Рима – города всех городов – и привез правителю правоверных подарки и письмо от короля Баш Карана. Главный визирь посоветовал султану принять посла, дабы узнать, с чем явился он в их страну. Султан приказал Калауну: «Одень сто мамлюков в самые дорогие одежды и отправляйся с ними за послом». Калаун исполнил повеление султана и привез посла со свитою в гавань Булак. Там встретили их четыре эмира, а вдоль всей дороги от гавани до султанова дворца стояли рядами воины, мамлюки и бедуины в нарядных одеждах с мечами наголо. Посол ехал и дивился могуществу аз-Захира Бейбарса. Султан ласково приветствовал гостя, усадил рядом с собой и спросил: «Откуда ты, о чужеземец, и с чем прибыл?» – «Меня послал к тебе с письмом король Баш Каран, правитель Рима – города всех городов». И он протянул султану письмо. А написано в нем было следующее:

«От Баш Карана, короля Рима, султану аз-Захиру. Извещаем вас, что явились к нам жены плененных вами королей и стали просить помочь их горю. Мы готовы заплатить за каждого короля по сундуку золота и дать еще по сундуку тем, кто доставит их сюда. Тщим себя надеждой, что ваше величество не откажет нам в нашей просьбе. Засим приветствуем вас».

Султан передал письмо визирю, тот прочел его и сказал: «Мой совет тебе, о повелитель правоверных: исполни просьбу короля». – «И я думаю так же, – ответил султан и продолжал: – Отведи посла со свитой в свой дом и пусть до отъезда они будут твоими гостями».

На другой день султан собрал визирей, эмиров и военачальников, и стали они думать, кого послать с королями в Рим. Поднялся Ибрагим и сказал: «Пошли меня, о повелитель правоверных». Султан согласился и велел Ибрагиму выбрать себе помощников. Ибрагим выбрал Айдемира и Саада, и султан сказал им: «Отвезите королей Баш Карану и получите с него, как он обещал, по сундуку золота за каждого». Потом султан приказал принести из казны три ящика и отдал их Ибрагиму со словами: «Возьмите эти ящики с собой и не открывайте их, пока не приедете к Баш Карану». Затем привели из тюрьмы Хуана, его слугу и королей, закованных в цепи. Ибрагим, Айдемир и Саад попрощались с султаном и со свитой из десятерых мамлюков и десятерых слуг и отплыли из Булака в Александрию вместе с послом Баш Карана. Посол, польщенный приемом, который оказал ему султан, не уставал восхвалять его щедрость и благородство. В Александрии они пересели на другой корабль и поплыли в Рим.

Сойдя на берег, посол немедля отправился к королю, а Ибрагим и его товарищи разбили палатки и расположились в них для отдыха. Посол, превознося щедрость султана и гостеприимство визиря Шахина, рассказал своему повелителю о том, что просьба его выполнена, и короли в сопровождении послов султана прибыли в порт. Король велел четверым слугам сейчас же привести их во дворец. Айдемир надел платье посла, Ибрагим и Саад нарядились в богатые одежды, взяли оружие и повели пленных королей к Баш Карану. Повелитель Рима встретил их ласково и приветливо. Мукаддам Ибрагим отдал ему письмо султана, и король прочитал в нем следующее:

«От повелителя правоверных, хранителя святынь султана аз-Захира Бейбарса. Извещаем вас, о король, что мы получили ваше письмо и посему узнали о вашем желании освободить плененных нами королей. Да будет вам известно, что эти короли запятнали свою честь недостойными поступками, каковые совершают лишь воры и разбойники… Они нападали на путников и грабили караваны. Я взывал к их благоразумию, но они не вняли моим призывам. Тогда понял я, что их наставником может быть лишь меч, пошел на них войной, разбил одного за другим и взял в плен. Хуан и его слуга не раз попадали к нам в руки, и мы отпускали их. Однако этот злодей вновь подстрекал против нас королей, сеял войны и кровопролития. Мы исполнили ваше желание и дали свободу королям, Хуану и аль-Бартакишу. Их доставят вам визирь Айдемир, мукаддам Ибрагим и Саад. Судите злодеев, как они того заслуживают. Засим приветствуем вас».

Прочитав письмо, король Баш Каран обратился к неразумным королям: «Кто заставил вас пасть столь низко?» – «Хуан», – в один голос отвечали они. «Так где же были ваши головы? – воскликнул Баш Каран. – Я просил за вас султана аз-Захира и уплатил за каждого по сундуку золота, – продолжал Баш Каран, – возвращайтесь в свои страны, но помните, что но пристало королям заниматься разбоем. Пусть караваны спокойно ходят по вашим дорогам, а купцы безбоязненно торгуют между собой. Это сделает вам больше чести и принесет в казну больше богатств, нежели войны и грабежи». – «Мы согласны», – отвечали короли. «Так отправляйтесь же к себе и заботьтесь о процветании ваших стран. И пусть каждый из вас возвратит мне по сундуку золота, что заплатил я султану». Короли поклонились Баш Карану, распрощались с ним и отправились восвояси, проклиная Хуана и его козни.

А король Баш Каран обратился к Хуану и аль-Бартакишу и спросил: «Что толкнуло вас на эти преступления?» Хуан и слуга его молчали, понурив головы. «Если вы снова приметесь за прежнее, – промолвил король, – не ждите от меня пощады». – «Слушаем и повинуемся», – ответил Хуан. С тем король отпустил их, и они покинули Рим, замышляя новые злодеяния.

Между тем Айдемир велел слугам внести три сундука, что везли они с собой по приказу султана. Слуги внесли сундуки и поставили их перед королем. «Прими подарки от повелителя правоверных», – обратился к Баш Карану Айдемир. «Благодарствую», – с улыбкой промолвил король и приказал открыть сундуки.

В первом оказались прекрасные вазы, изукрашенные серебром и золотом, и другие редкостные изделия Востока. Во втором – золоченое оружие, мечи и кинжалы из сокровищ Бадиса ас-Собки. В третьем – тканные золотом и серебром египетские и сирийские ткани, которым нет подобных в других странах. Король Баш Каран обрадовался подаркам и превознес щедрость султана. Потом сказал он послам аз-Захира: «Я хочу, чтобы двадцать дней вы были моими гостями, а если вам понравится у нас, то живите, сколько захотите». Он отвел им дворец на берегу моря, дал слуг и драгоманов и приказал выполнять все их желания. Однажды, прогуливаясь, увидели послы султана рабочих, которые таскали тяжелые камни, а стражники били их немилосердно, стоило им лишь замедлить шаг. Ибрагим услышал, как один рабочий сказал другому! «Султан аз-Захир видит наше унижение и позор». Ибрагим крикнул стражникам: «Перестаньте их бить!» Потом подошел к одному из пленников и спросил: «Кто вы и почему принудили вас к непосильному труду?» – «Мы пленные, господин наш, и потому с восхода до заката таскаем на Себе камни. Вам же придется держать ответ за нас перед господом в Судный день, ибо вы живете в довольстве и счастье, а про нас позабыли». При этих словах на глазах у Ибрагима выступили слезы, и он воскликнул: «Бросьте эти камни. Я пойду сейчас к Баш Карану, и он освободит вас». Он велел драгоману перевести его слова, а сам обернулся к Айдемиру и Сааду и сказал: «Пойдемте со мной к королю». Баш Каран встретил их приветлив во и спросил, всем ли они довольны. «Вы, – вскричал Ибрагим, – печетесь о своих пленных и требуете, чтобы мы их освободили, а сами в тайне от нас держите в плену тысячи наших людей! Клянусь всевышним, мы не уедем из Рима, пока вы не освободите их всех до единого!» – «Твое желание будет исполнено, о мукаддам Ибрагим», – промолвил король. Он тут же приказал собрать всех пленных, одеть и накормить их, а потом отпустил с посланцами султана на родину. Когда собрались послы аз-Захира в дорогу, пришли они проститься с королем, и он сказал: «Если есть у вас какие-нибудь желания, просите, я все исполню». – «Мне хотелось бы, – ответил Ибрагим, – вернуться домой по суше. Зимой море неспокойно, и. морское путешествие затруднительно». – «Поступай, как тебе угодно», – согласился король. «Но с нами шесть тысяч пленных, – продолжал Ибрагим, – им нужны лошади». – «Я дам все, что потребуется», – сказал король и велел привести четыре тысячи лошадей и мулов и приготовить все необходимое для долгого пути. Когда приказ его был исполнен, Айдемир, Ибрагим и Саад распрощались с королем Баш Караном, поблагодарили его и отправились в свою страну.

Между тем однажды сказал Хуан аль-Бартакишу: «Поедем в Рим, разузнаем, уехал ли оттуда Ибрагим со своими спутниками». Они оделись в платья купцов, приехали в Рим и встали неподалеку от королевского дворца. Вдруг видят? вышли из него Ибрагим, Айдемир и Саад и направились к пленным мусульманам. Хуан пошел за ними следом и услышал, как Ибрагим приказал пленным: «Собирайтесь в дорогу и будьте готовы к утру следующего дня». Когда Хуан узнал, что мусульмане поедут сушей, он сказал аль-Бартакишу: «Опередим их, а там придумаем, какое зло им причинить».

Наутро Ибрагим приказал грузить поклажу и выкуп за королей. Потом велел пленным сесть по двое на лошадь, а на остальных лошадей и мулов погрузить съестные припасы и вещи пленных, и караван двинулся в путь. А проклятый Хуан ехал впереди, обогнав мусульман на день, и подстрекал правителей городов, мимо которых пролегал их путь, напасть на Ибрагима и его спутников. Он говорил им: «Отберите у него золото и не опасайтесь ни короля, ни султана». Но правители отвечали ему: «Они едут от короля Баш Карана, и мы боимся его гнева, да и султан не простит нам, если мы нападем на его людей». Наконец Хуан приехал в город аль-Анджабар, пришел к его королю и сказал: «Только такой храбрец, как ты, не побоится взять добычу, которая сама идет к тебе в руки». – «Что это за добыча, – спросил король, – и кто ее охраняет?» – «Ибрагим аль-Хуарани везет из Рима, от короля Баш Карана, десять сундуков золота и пленных. Завтра они подойдут к твоему городу. Убей их, и золото будет твоим». – «Это дело опасное, – возразил король. – Если султан аз-Захир пойдет на меня войной, я не выстою против него». – «Не бойся, – сказал Хуан, – я призову на помощь всех королей, и ты победишь султана». Так уговаривал он доверчивого короля, пока тот не согласился.

Король собрал свое войско и, когда караван мусульман подошел к городу, вероломно напал на него. Завязалась упорная битва. Ибрагим, Айдемир и Саад встретили врага, как герои. Они бились, не зная устали. Под вечер противники разошлись на ночлег, а с утра снова устремились в бой. Ибрагим, его товарищи и все пленные сражались бесстрашно. Саад взял в каждую руку по мечу и одним ударом рубил сразу две головы, а Ибрагим так разил врагов, что они в страхе расступались перед ним. Он убил их великое множество. Неверные пали духом и уже собрались отступать, но Хуан вскричал: «Врагов осталась лишь ничтожная горстка! Что ж вы медлите? Прикончите их скорее!» И они продолжали сражаться. Тогда Ибрагим сказал Сааду: «Поезжай в Каир, скажи султану, чтобы он пришел сюда с войском и отомстил за нас». – «Но султан подумает, что я бежал с поля боя, и прикажет убить», – возразил Саад. «Пусть не тревожат тебя подобные мысли, – сказал Ибрагим, – ты отважный герой, но кто-то должен рассказать султану, нашим братьям Бану Исмаил и всем людям в нашей стране о том, как вероломно напали на нас неверные и как храбро мы сражались. Пусть они помнят о нас. А еще поезжай к моим родителям, поведай им обо мне и скажи отцу, чтоб отомстил за меня». Тут Саад выехал вперед и во весь голос закричал: «Знайте, о жители аль-Анджабара, что ждет вас погибель и не избежать вам расплаты!» – и поскакал во весь опор.

А битва стала еще жарче. Тяжко раненный Айдемир из последних сил наносил врагам удары, пока не упал с коня. Один за другим погибли в бою все пленные, и наконец Ибрагим остался один среди врагов. Силы его истощились. Он хотел поднять меч и не смог. Голова у пего закружилась, и он повалился на землю. А время было уже около полуночи. Неверные не заметили, что Ибрагим упал, и в темноте разили друг друга. Только когда наступило утро, они увидели, что Ибрагим исчез. И вот как случилось это: Джамаль ад-Дин Шиха был свидетелем битвы, однако не мое помочь товарищам. Когда же он увидел, что Ибрагим упал, он пробрался к нему и вытащил с поля боя. Потом он вернулся, чтобы спасти Айдемира, но не нашел его. Тогда он спрятал Ибрагима в укромном месте и стал лечить его от ран.

Между тем министр короля аль-Анджабара возвратился домой, радуясь победе. Жена его, женщина умная и предусмотрительная, спросила мужа: «Чему ты радуешься?» – «Разве ты не знаешь, что мы одержали победу?» – «То, что ты называешь победой, скоро обернется нашей погибелью. Султан аз-Захир не простит вам вероломного убийства его преданных слуг и придет сюда с несметным войском. И Бану Исмаил не заставят себя долго ждать: завтра же они явятся к нам грозные, словно разъяренные львы, и будут мстить. Зачем вы напали на караван и убили безоружных пленных? Разве султан чем-нибудь обидел вас? Как могли вы решиться на подобное безрассудство? Я вижу, что нашему королю нельзя доверить и постоялого двора. Попомни мои слова, вам придется ответить за содеянное. А сейчас иди и разыщи Айдемира и Ибрагима. Если они еще живы, мы будем их лечить, если же распрощались с жизнью, то набальзамируем их тела и сохраним до прихода султана. Может быть, это благодеяние спасет нас. Если же ты не найдешь посланцев султана я не приведешь их в наш дом, я завтра же покину город, так как нет сомнения в том, что будет он разрушен и станет приютом сов и ворон».

Министр послушался мудрого совета своей жены, пошел с двумя слугами на поле битвы и стал разыскивать Айдемира и Ибрагима. Он нашел лишь Айдемира, который был между жизнью и смертью, и приказал слугам перенести его в свой дом. Жена министра стала ухаживать за раненым Айдемиром, лечить его разными снадобьями. Три дня Айдемир был без сознания, а потом пришел в себя и поблагодарил добрую женщину.

А Джамаль ад-Дин Шиха тем временем врачевал Ибрагима. Наконец раненый пришел в себя, открыл глаза и спросил: «Где я?» – «Ты у начальника крепостей и укреплений и, бог даст, поправишься. Я не пожалею для тебя своей жизни, Ибрагим». – «Да благословит тебя аллах», – ответил Ибрагим.

Между тем Саад скакал в Каир так быстро, как мог, и во всех городах и крепостях рассказывал о том. что постигло Ибрагима, Айдемира и пленных. Наконец он прибыл в Каир и явился в диван. А войдя, увидел на степе секиру Ибрагима и упал без чувств. Султан и все его приближенные удивились, кинулись к Сааду, стали приводить его в чувство. «Что с тобой, – спросил его султан, – и где Ибрагим с Айдемиром?» – «Вели, о господин наш, прочитать «Фатиху» за упокой души Ибрагима, Айдемира и шести тысяч пленных. Все они убиты возле аль-Анджабара». При этих словах поднялся неслыханный плач и стон. Но султан аз-Захир воскликнул громовым голосом так, что задрожали стены: «Что вы рыдаете, словно женщины?! Мужчины не льют слез, а мстят, смывая обиду кровью!» Потом султан велел Сааду рассказать, как было дело, и, выслушав его, промолвил: «Клянусь аллахом, вручившим мне власть над его рабами, я разрушу аль-Анджабар и не оставлю в нем камня на камне».

Он приказал воинам готовиться к походу и разослал гонцов во все города и крепости с повелением собраться под Халебом. А еще повелел он мукаддамам Бану Исмаил созвать своих бедуинов и идти к Халебу. И вот через неделю несметное войско двинулось из Каира на Халеб. По пути к нему приставали отряды воинов из других городов и крепостей, а в Халебе дожидались люди Бану Исмаил, горящие желанием отомстить за брата своего Ибрагима. Через три дня султан выступил из Халеба, и армии его не видно было конца. Вскоре аз-Захир созвал военачальников и сказал им: «Как преступим мы границы нашего государства, не оставляйте в живых ни одного неверного и забирайте все их имущество».

Между тем лазутчики донесли королям портовых городов, что султан аз-Захир ведет несметное войско на аль-Анджабар, чтобы отомстить за коварное убийство верных слуг его – визиря Айдемира и мукаддама Ибрагима и шести тысяч пленных. Короли поспешили известить о том правителя аль-Анджабара и стали упрекать его за безрассудство.

«Что ты наделал? – писали они ему. – Разве ты не знаешь, что было с нами? Султан разрушил и разгром бил наши города, и если бы не заступничество Баш Карана, мы до сих пор томились бы в плену».

Тогда король аль-Анджабара воскликнул в тревоге: «Хуан обманул меня. Не думал я, что навлеку на себя столь ужасные беды». Он послал за Хуаном, дал ему прочитать письма и сказал: «Из-за тебя нам грозит смертельная опасность. Думай же, как спасти королевство». – «Нет ничего проще, – ответил Хуан, – я попрошу других-королей помочь тебе». Он взял с собой золота и отправился по соседним городам собирать людей в. подмогу аль-Анджабару. Каждый из правителей послал сколько мог воинов и солдат, и наконец в аль-Анджабаре собралось большое войско неверных.

Когда султан аз-Захир со своей армией подошел к городу, неверные ударили в боевые барабаны, ж из крепостных ворот выехали рыцари и стали вызывать противников на поединки. Враги бились один против одного, десять против десяти и сто против ста. Когда же наступила ночь, султан собрал своих эмиров и мукаддамов и сказал им: «Пусть завтра выедет на поле брани один из лучших воинов и вызовет противника на поединок. Они начнут сражаться, а через час мы все разом ударим по неверным».

Так они и сделали, и сошлись враги в смертельной схватке. Метались кони, рекой текла кровь, звенели мечи, и гремели боевые клики. И всех отважнее сражались Бану. Исмаил. В разгар боя вдруг показался отряд всадников на чистокровных арабских скакунах, легких, как газели. Впереди летел всадник, закованный в латы, и кричал: «Отомстим за Ибрагима!» Это был отряд аш-Шамты, матери Ибрагима, и сражались в нем одни женщины, храбрые, как львицы. Они молнией налетели на врагов, круша их беспощадно. Когда воины увидели бесстрашие женщин, силы их удесятерились, и они обрушились на врага, словно орлы на голубей. Неверные не выдержали натиска, дрогнули и побежали. Одни из них пали под мечами Преследователей, другие укрылись в городе, а остальные попрятались кто куда.

После победы султан аз-Захир собрал храбрецов в своем шатре и одарил их орденами. Тут вошла в шатер статная женщина, одетая в костюм воина, и сказала: «Привет и низкий поклон господину нашему султану. Я Аиша аш-Шамта, мать Ибрагима». – «Добро пожаловать, мать героя», – приветствовал ее султан. Потом он усадил ее рядом с собой и сказал с укоризною: «Зачем рискуешь ты жизнью, сражаясь с врагами на поле битвы? Разве ты не знаешь, что Ибрагим дорог мне, как сын?» Аш-Шамта поблагодарила султана и промолвила: «Господин наш, разве могла я не отомстить за сына своего Ибрагима?» На глазах ее показались слезы, и все мужчины, глядя на нее, заплакали.

Тут в шатер вошел Джамаль ад-Дин Шиха. Султан приветствовал его и спросил: «Какие вести ты нам несешь?» – «Слава аллаху, хорошие, о повелитель правоверных. Твои верные слуги – Ибрагим и Айдемир – живы и скоро оправятся от ран». – «Где же они?» – воскликнул султан. «Они в городе. Ибрагима я спрятал и сам врачую его, а Айдемир живет в доме министра короля, и они с женой ухаживают за ним, надеясь заслужить этим твое прощение». Аиша аш-Шамта, услышав, что сын ее жив, несказанно обрадовалась и принялась благодарить Шиху: «Да благословит тебя аллах. Господин наш султан не ошибся, когда назначил тебя начальником крепостей и эмиром Бану Исмаил. Среди женщин я первая готова присягнуть тебе в верности». На это Шиха ответил: «Госпожа моя, я слуга всех Бану Исмаил от мала до велика». – «Да пошлет тебе аллах удачу на службе господину нашему, повелителю правоверных», – промолвила аш-Шамта. Тут султан спросил: «Скажи нам, Джамаль ад-Дин, как лучше овладеть городом?» – «О повелитель, – ответил Шиха, – жители его, узнав о том, что армия разбита, король пал на поле брани-, а Хуан бежал, мечутся в растерянности, подобно стаду, оставшемуся без пастуха. Поэтому нам лучше напасть на город теперь же, пока неверные не опомнились и не выставили охрану на крепостных стенах». – «Ты прав», – сказал султан.

Затем Джамаль ад-Дин попрощался с султаном и вернулся в город, чтобы помочь мусульманам с тыла. А султан приказал идти на приступ, и еще не наступило утро, когда воины его вошли в город, и никто не осмелился преградить им путь. Жители смиренно молили о пощаде и вывешивали на домах белые флаги. Султан же обещал, что мусульмане не тронут тех, кто сдался на милость победителей.

Когда аз-Захир, окруженный воинами и полководцами, въехал в город, навстречу ему вышел Джамаль ад-Дин Шиха и повел султана к Ибрагиму. Визирь был еще очень слаб и не мог подняться, чтобы приветствовать победоносного султана. Бейбарс обнял его, поцеловал и велел перенести в свой шатер. Потом султан пожелал навестить Айдемира, и его отвели во дворец министра. Там увидел он эмира, который почти оправился от ран, и султан приветствовал его, расспросил обо всем и велел доставить? в свой шатер. Затем султан аз-Захир приказал собрать все богатства короля аль-Анджабара и разыскать золото, которое вез с собой Ибрагим. Слуги выполнили его приказ, и султан повелел вывести из города всех жителей, чтобы разрушить его до основания, но Джамаль ад-Дин Шиха остановил его: «О повелитель, какая корысть тебе от развалин? Лучше, если жители будут платить тебе ежегодно дань и станут твоими подданными». – «Но я поклялся сровнять этот город с землей и тем отомстить за вероломство». – «Чтоб искупить нарушение клятвы, постись три дня. А жители наказаны достаточно бедствиями, что выпали на их долю. Те же, кто повинен в вероломном нападении, получили по заслугам. Подданные не отвечают за проступки своих королей». Султан согласился с Шихой и спросил: «Кого же оставим мы правителем в этом городе? Тут нужен человек разумный и достойный». – «Я подыщу такого человека», – обещал султану Шиха. Он собрал всех знатных жителей города и сказал им: «Выберите себе правителя, вы лучше знаете друг друга». Они выбрали того, кого посчитали самым достойным, и Шиха отвел его к султану и сказал: «Знатные люди города пожелали, чтобы он был над ними правителем». Султан объявил новому правителю, что тот обязан каждый год посылать султану дань, следить за порядком в городе и быть честным и справедливым к жителям. «Если же, – добавил султан, – дойдут до меня жалобы в притеснениях или разбое, висеть тебе распятым на городских воротах». После этого султан вернулся в свой шатер, приказал соорудить Ибрагиму и Айдемиру удобные носилки и выделить для каждого по два сильных мула, чтобы покойно было героям ехать до самого Каира.

Барабаны возвестили о выступлении, и армия султана двинулась на Халеб. По дороге воины из Бану Исмаил попросили у султана разрешения вернуться домой, к своим семьям. Султан щедро наградил их, отдал им часть добычи и отпустил. Когда войско подошло к Дамаску, жители города радостно и торжественно встретили победителей. Султан провел в Дамаске три дня, навестил всех родных и друзей.

Однажды пришли к нему мукаддам Хасан, отец Ибрагима, и мать его аш-Шамта и сказали: «Позволь, о повелитель, забрать нам Ибрагима и отвезти его в Хауран. Там он вылечится и окрепнет. А когда вернутся к Ибрагиму силы, он снова приедет в Каир служить тебе». Султан милостиво согласился, щедро одарив их добычею.

Наконец войско султана подошло к Каиру. Горожане украсили город и вышли на улицы, чтобы приветствовать победоносного султана и его доблестных воинов. А султан поднялся во дворец и занялся делами государства.

Вскоре явился в диван гонец с письмом от наместника Халеба.

«Извещаем тебя, о повелитель правоверных, – писал наместник, – что пришли ко мне четверо халебских купцов и рассказали о том, что в порту ас-Сувейдийя вдруг появился корабль, полный вооруженных людей. Он напал на торговое судно, что собиралось бросить якорь в том порту, и увел его в Латакию вместе с товарами и людьми. Одному из матросов удалось бежать. Он явился к купцам и поведал им о случившемся. Сообщаем все это господину нашему султану и ожидаем его повелений».

Прочитав письмо, султан велел привратнику дивана отвести гонца в «дом гостей», чтобы он дожидался там ответа, и послал в Александрию за эмиром флота Абу Али аль-Батарли. Когда эмир прибыл, султан призвал к себе Джамаль ад-Дина Шиху и других верных ему люден, прочитал им письмо и спросил их совета. Абу Али аль-Батарли промолвил: «Моряки не раз жаловались мне на пиратов, и я посылал корабли для охраны торговых судов. Только не знал я, кто же они, эти морские разбойники. Теперь, когда тайна пиратов раскрыта, их следует проучить. Мы завоюем Латакию – это пристанище разбойников и тем совершим благое дело, а заодно приобретем хороший порт и удобную гавань. Прикажи, о повелитель правоверных, и я нападу на город с моря». – «А я, – добавил Джамаль ад-Дин, – соберу Бану Исмаил, мы окру, жим город с суши и захватим его. Так минуют тебя, о султан, тяготы похода». – «Да благословит вас аллах», – ответил им султан. Эмир флота и Джамаль ад-Дин сговорились напасть на Латакию одновременно с моря и с суши и стали готовиться к войне.

Абу Али аль-Батарли вооружил корабли пушками, запасся порохом и продовольствием, а команды составил из магрибинцев – опытных и отважных моряков. Закончив приготовления, стал он ждать вестей от Джамаль ад-Дина Шихи. Тем временем начальник крепостей и укреплений приказал зажечь костры на вершинах гор. По этому знаку собрались в крепости Сахьюн, неподалеку от Латакии, двенадцать тысяч воинов Бану Исмаил. И Джамаль ад-Дин выступил в поход, уведомив о том эмира флота. Получив это известие, Абу Али аль-Батарли приказал кораблям немедля выходить в море, и мусульмане окружили город и с моря и с суши. Корабли ударили из пушек, храбрецы матросы высадились на, берег и обрушились на неверных. Абу Али вел их в бой и кричал: «Во имя аллаха, вперед, герои морей!»

Тем временем Бану Исмаил бросились на приступ. С криками «аллах велик!» они ворвались в город и пустили в ход свои мечи. Потом открыли городские ворота, и султанская конница промчалась по улицам города. Не прошло и нескольких часов, как Латакия пала, а король ее бежал. Джамаль ад-Дин и Абу Али завладели казной и сокровищами короля, выпустили из тюрем пленных мужчин, женщин и детей – числом более двух тысяч – и написали письмо султану, извещая его о победе. Султан обрадовался и послал в ответ Джамаль ад-Дину письмо с приказом назначить Абу Али аль-Батарли наместником Латании. Султан писал:

«Как правителю города, надлежит ему взимать пошлину за товары и расходовать ее согласно закону, строить корабли, нанимать моряков и укреплять порт, который отныне станет главным местом стоянки египетских кораблей. Не следует ему притеснять купцов, из каких бы земель они ни прибыли, а напротив: долг его – радеть о торговле. Должен он управлять городом справедливо и разумно, заботиться об обучении моряков, охранять морские пути от пиратов и разбойников».

Такой наказ дал султан новому правителю Латакии, а в придачу послал два самых богатых платья со своего плеча, одно Джамаль ад-Дину, другое – Абу Али аль-Батарли. Гонца же, что принес весть о славной победе, султан аз-Захир щедро наградил.

Когда Али аль-Батарли узнал волю повелителя правоверных, обрадовался он и с рвением принялся за дело. А Джамаль ад-Дин разделил добычу между воинами, дав каждому сколько он заслужил, и вернулся в Египет.

Прошло некоторое время, и вот однажды, когда жил султан в Александрии, вошел в порт корабль, полный пленных, и вел его эмир флота Абу Али аль-Батарли. Корабли, что стояли в порту на якоре, приветствовали славного эмира пушечными выстрелами, а султан велел тотчас позвать к нему наместника Латакии. Али аль-Батарли поспешил во дворец, приветствовал султана и пожелал ему долгих лет здоровья и могущества. Султан ласково принял эмира, усадил подле себя и спросил: «Какие вести ты привез нам, эмир флота?» – «Хорошие, о повелитель правоверных, – ответил Али аль-Батарли, – я построил десять больших кораблей, обучил людей морскому делу и вышел с ними в море, чтобы охранять его от пиратов. Тут увидели мы, как три пиратских корабля, вооруженных пушками, напали на торговое судно. Мы окружили разбойников и в упорном сражении победили их. Нам досталась богатая добыча: три корабля и множество пленных, которые признались, что посланы королей Генуи и Хуаном, чтобы нападать на суда подданных султана». – «Король Генуи по-прежнему чинит нам зло!» – воскликнул султан. «Прикажи, о повелитель правоверных, и мы уничтожим его», – ответил эмир флота. «Разрешаю тебе поступать по собственному разумению», – промолвил султан.

И вот аль-Батарли начал готовиться к походу против Генуи. Прежде всего он захватил генуэзские торговые суда, что стояли в Александрии, а потом приказал всем египетским кораблям идти из Латакии в Александрию. Когда прибыли они, стал он снаряжать флот, и понадобились ему храбрые воины. Тогда султан повелел визирю Шахину прислать в помощь эмиру флота пятьдесят тысяч воинов. Они прибыли в Александрию, спешились, сняли с себя тяжелые доспехи и взошли на корабли. Али аль-Батарли испросил у султана позволения напасть на Геную и проучить ее подлого короля. Султан милостиво разрешил, пожелал эмиру победы, и опытные капитаны-магрибинцы повели корабли в море.

Ночью мусульмане подошли к Генуе и бросили якорь поблизости от берега. На воду спустили лодку, в нее сели десять переодетых воинов и поплыли к городу. Они взяли с собой пороху, пробрались к городским воротам и подложили под них бочки с порохом. Еще не рассвело, когда египетские корабли вошли в порт и захватили его. Тут раздался страшный взрыв, и ворота города рухнули., С криками «аллах велик!» мусульмане устремились на берег и ворвались в город. Не успели неверные прийти в себя, как обрушились на их головы мечи. Король Генуи, Хуан и аль-Бартакиш проснулись от криков и поняли, что надо им бежать. Тогда скрылись они в подземной сточной канаве, что проходила под городом.

Между тем жители не стали противиться судьбе и сдались на милость победителей, а эмир поклялся пощадить их. Потом пошел он в королевский дворец, забрал казну и все сокровища и велел погрузить их на корабли. Еще приказал он открыть тюрьмы и выпустить пленных, которых неверные захватили, нападая на корабли. Из людей короля многие были убиты, а пять тысяч взяты в плен. Самого же короля, Хуана и слугу его аль-Бартакиша нигде не нашли. Тогда Али аль-Батарли написал письмо и приказал одному пленному разыскать своего короля и передать ему это письмо. Вот что было написано в нем:

«От Абу Али аль-Батарли, эмира флота султана аз-Захира Бейбарса. Знай, о неверный, что истинные короли сражаются с врагом честно в открытом, бою. А ты, трус, нападаешь на безоружных путешественников и купцов. Но помни, о презреннейший из королей, я охраняю порядок на море и в любой день и час готов обрушить карающий меч на твою голову! Ты уже поплатился за беззакония и лишился кораблей, что стояли в Александрии. А засим ни мира тебе, ни привета, проклятый нечестивец».

Прочитав письмо, король Генуи задрожал, как пес в холодную погоду, и прогнал Хуана, который накликал на него беду, прочь из своего города.

Тем временем Али аль-Батарли привел свой флот в Александрию, и корабли в порту приветствовали его пушечными выстрелами. Когда султан аз-Захир узнал о том, что эмир флота вернулся с победой и привез добычи столько, что и сосчитать не под силу, он обрадовался, ласково встретил Али аль-Батарли, усадил подле себя и стал расспрашивать. Эмир флота рассказал, как он напал на врагов врасплох, как сдались они на милость победителей и потому не было среди мусульман ни убитых, ни раненых. И султан улыбнулся и сказал: «Да благословит тебя аллах, Абу Али. Укрепляй наши порты и будь всегда начеку». – «Слушаю и повинуюсь», – ответил эмир флота. На том они и расстались.

Султан призвал к себе начальника порта и велел ему хорошенько следить за всеми приезжающими иноземцами и неукоснительно доносить о них наместнику. Наместнику же он приказал увеличить городскую стражу и поставить начальником человека бывалого и осмотрительного, от взгляда которого ничто не укроется. Он велел также предупредить жителей, чтоб были они всегда готовы встретить врага с моря. Каждому следует иметь оружие, чтобы помочь страже и воинам сражаться, пока не подоспеет войско султана. С тем султан аз-Захир отпустил наместника и начальника порта, а на следующий день вернулся в Каир, где ждали его дела государства.

Али аль-Батарли же отдал пятую часть добычи в казну, остальное поделил между воинами и разрешил им вернуться в свои крепости и племена. Потом все помыслы устремил он на постройку кораблей и создал могущественный флот, который стал охранять от пиратов все побережье Египта и Сирии.

Что же касается Джамаль ад-Дина Шихи, то многие из мукаддамов Бану Исмаил по-прежнему не хотели признавать его начальником крепостей и укреплений и бунтовали против него. Но мало-помалу он сумел лаской да уговорами усмирить их. Каждого мукаддама он определил на должность в диване, и стали Бану Исмаил верно служить султану во всех его походах и сражениях. И самые достойные из них – мукаддам Джабаль, Саван и Мансур аль-Акаб были преданными помощниками Шихи.

Поведал мухаддис: однажды явился к султану гонец в невиданной одежде. Когда заговорил он, никто не понял его слов, и лишь султан ответил гонцу на его языке и беседовал с ним столь ласково, что все приближенные пришли в изумление. Султан взял у гонца письмо, прочел его, и на глазах у него выступили слезы. Визирь Щахин удивился и спросил: «Что с тобой, о повелитель правоверных? Поведай нам свою печаль, ведь мы готовы отдать за тебя жизнь». – «Этот гонец, – ответил султан, – посланец моего отца шаха Джамака. Я понял его речь, а он, услышав родной язык, обрадовался и сказал мне: «Нет сомнений в том, что ты сын нашего господина шаха Джамака». В письме же говорилось следующее:

«От шаха Джамака, правителя Хорезма и Дербента, сыну нашему, повелителю правоверных, хранителю святынь, султану Египта и Сирии по имени Махмуд ибн Джамак, рожденному от госпожи Айяк. Знай, сын мой, что с того дня, как мы волею аллаха расстались с тобой, ни я, ни твоя матушка не внаем сна и покоя. Твоя родительница не перестает оплакивать тебя, а я утешаю ее, ибо, если аллаху будет угодно, мы непременно встретимся. Однажды паломники из нашей страны отправились в святые места. На обратном пути они посетили Египет и совершили пятничную молитву в мечети аль-Азхар. Вдруг в мечети появился ты в окружении воинов и знатных людей, и паломники сказали друг другу: «Этот султан очень похож панаше го шаха Джамака, наверное, он его сын». Потом имам стал читать проповедь и упомянул в ней твое имя и титул, вознеся молитву за твои успехи и победы. Вернувшись в свою страну, паломники пришли ко мне и рассказали обо всем, что видели и слышали. Окажи милость, поведай нам, впрямь ли ты сын наш Махмуд, или паломники ошиблись. Уповаем на аллаха в надежде получить от тебя ответ с нашим гонцом. Засим приветствуем тебя».

Султан велел отвести гонца в «дом гостей», а потом спросил у визиря Шахина совета, как ему поступить. «О султан всех времен, – отвечал Шахин, – напиши письмо и отправь его с гонцом, а сам собирайся в дорогу, поезжай к своим родителям и поживи у них месяц, ибо хотят они увидеть тебя, а должно почитать родительскую волю, подобно воле всевышнего». – «Слова твои разумны», – промолвил султан. Он написал родителям письмо, вручил его гонцу, щедро одарил его, и гонец отправился в обратный путь, в город Дербент. Там он явился к шаху, передал ему письмо, и щах прочел следующее:

«Да будет с вами мир и милость аллаха. Извещаем вас, отец наш шах Джамак, да продлит аллах ваши дни, что мы получили ваше письмо и прочли его с великой радостью. Благодарение аллаху за то, что вы и матушка наша пребываете в добром здравии. Знайте, что паломники, которые посетили Египет и видели меня, не ошиблись, я и вправду ваш сын. Если будет угодно аллаху, я в самом скором времени предстану перед вами и буду служить вам, как повелевает мне сыновний долг. Знайте же, отец мой, что все, что случилось со мной, произошло по воле рока. Иначе как бы я мог стать султаном Египта и Сирии?! Видно, таково было предначертание судьбы. Да будет аллах щедр к вам в своей милости и да вознаградит вас за долготерпение и муки, которые вы вынесли в разлуке со мной. Да пребудет с вами мир и благословение аллаха».

Отослав письмо, султан стал собираться в дорогу. Он оставил вместо себя сына своего Саида, а советником при нем назначил мудрейшего визиря Шахина, велев Саиду во всем слушаться его совета. Султан взял с собой верных слуг своих Ибрагима, Саада и Айдемира и еще двадцать мукаддамов из Бану Исмаил и тысячу мамлюков. Он приказал им всем одеться в нарядные одежды, украсить себя лучшим оружием и сесть на чистокровных арабских скакунов. Потом султан повелел приготовить дорогие подарки: сундуки с египетскими и сирийскими тканями, шелками, золотой и серебряной парчой, искусными изделиями из серебра и золота – богатства эти были из сокровищницы Бадиса ас-Собки, – сложить шатры и палатки. Подарки, а также припасы на дорогу погрузили на мулов. Султан выехал из Каира и расположился лагерем поблизости от города. К нему стали приезжать визири, эмиры и знатные люди, чтобы проститься с султаном, пожелать ему счастливого пути и благополучного возвращения. Наконец по истечении трех дней султан аз-Захир двинулся в Дербент.

По дороге во всех городах наместники и знатные люди выходили ему навстречу и почтительно приветствовали его. Когда султан подъезжал к Дербенту, он послал вперед мукаддама Саада предупредить родителей о своем приезде, чтобы не волновать их внезапным появлением. Увидев огромного роста чужеземца в пышном одеянии, шах Джамак пришел в изумление и спросил: «Кто ты, о юноша?» – «Я телохранитель твоего сына султана аз-Захира, повелителя правоверных, – ответил Саад, – и явился известить тебя о том, что султан скоро прибудет, он в двух фарсангах[82] отсюда». Услышав это, шах немедля приказал седлать коней и ехать навстречу султану.

Когда встретились отец с сыном, они сошли с коней, крепко обняли друг друга и от великой радости заплакали. А приближенные стали поздравлять их со счастливой встречей после долгой разлуки. Потом шах Джамак и султан аз-Захир в окружении знатных людей, воинов и мамлюков отправились в город Дербент, столицу шаха. Там их приветствовал ликующий народ. Они приехали во дворец, и султан выразил желание увидеть свою мать. Шах поднялся в гарем и обрадовал жену свою Айяк радостной вестью. Она воскликнула: «Что ж ты мешкаешь, веди его сейчас же». Увидев султана аз-Захира, Айяк кинулась к нему, прижала его к своей груди, стала целовать и плакать, повторяя: «Клянусь великим аллахом, это он, Махмуд». Счастье ее было так велико, что она потеряла сознание. Тогда султан заботливо усадил мать и велел слугам принести ароматический уксус и прохладительные напитки. Вскоре Айяк пришла в себя и рассказала сыну о том, как тосковала в разлуке с ним. Даже теперь не верилось ей, что видит она его перед собой, и свидание с сыном казалось прекрасным сном. «Всем твоим горестям пришел конец, – промолвил султан. – Не грусти о том, что уже позади. Лучше полюбуйся на подарки, которые я тебе привез». Он велел внести сундуки с подарками, стал открывать их один за другим и вынимать великолепные узорчатые ткани и драгоценные украшения, которые не оставят равнодушной ни одну женщину. Матери очень понравились подарки, и она принялась благодарить сына.

Затем султан попросил у матери разрешения покинуть ее, ибо ждало его множество людей, желавших приветствовать вновь обретенного шахом Джамаком сына, знаменитого султана аз-Захира. Султан ласково встретил поздравителей и каждому пожал руку. Потом велел принести оставшиеся сундуки с подарками и преподнес шаху оружие, украшенное драгоценными камнями, несравненной красоты блюда и другие редкостные вещи из сокровищ Бадиса ас-Собки. Затем он одарил визирей своего отца. Все восхищались подарками и благодарили султана. Шах отвел гостям лучшие покои и приказал своим приближенным развлекать их прогулками и пирами, чтобы за празднествами подольше не вспоминали они о возвращении в свою страну.

Однажды шах признался сыну, что огнепоклонник Халаун наложил на его страну ежегодную дань, которая стала тяжким бременем для подданных. Он попросил султана написать могущественному правителю, чтоб он отменил непосильные поборы, ибо только султан аз-Захир может облегчить участь подданных его страны, потому что проклятый Халаун не посмеет ослушаться его. «Твоя воля – закон для меня», – ответил султан, тут же написал письмо, позвал Ибрагима и сказал ему: «Отдай это письмо какому-нибудь мукаддаму из Бану Исмаил и прикажи доставить царю Халауну, но так, чтобы тот и не заметил, как оно очутилось у него». Ибрагим пошел к воинам Баку Исмаил и передал им приказ султана, а мукаддам Саван вызвался его исполнить. Порадовался Ибрагим смелости мукаддама, которому любое опасное дело нипочем. À мукаддам Саван поехал с письмом в Тавриз,[83] столицу царя Халауна, пробрался ночью во дворец и спрятался там. Когда все уснули, он проник в опочивальню царя, который спал на кровати из слоновой кости. Саван положил письмо султана аз-Захира возле головы Халауна, вышел из дворца и вернулся в город Дербент. Он явился к Ибрагиму и заявил, что выполнил приказ султана наилучшим образом. Ибрагим поблагодарил смельчака и донес об этом султану.

Между тем Халаун, проснувшись утром, нашел у изголовья письмо султана и несказанно удивился. «Кто положил его сюда?! – воскликнул Халаун. – Кто осмелился войти в мою опочивальню?!» Он выбежал из покоев и увидел, что стражник спит как убитый. Халаун кликнул слуг, велел им разбудить стражника и грозно спросил его: «Кто входил ко мне ночью?» – «Никто, ваше царское величество». – «Предатель! – закричал на него царь. – Ты впустил врага в мою опочивальню! Отрубить ему голову!» И стражнику тут же отрубили голову.

Потом царь Халаун развернул письмо и прочел в нем следующее:

«От повелителя правоверных, султана Египта и Сирии аз-Захира Бейбарса, сына шаха Джамака, правителя Хорезма и Дербента, царю Халауну ибн Мункатиму. Мой отец известил меня, что ты каждый год взимаешь с него дань, которая ложится тяжелым бременем на его подданных. Приказываю тебе немедленно освободить шаха от этой повинности. Жду твоего ответа в Хорезме и Дербенте. И знай, что тот, кто доставил тебе это письмо, способен принести мне и твою голову. Если же ты причинишь моему отцу или его подданным малейший урон или обиду, я вторгнусь в твою страну с несметной армией. Ты тиранишь своих подданных, ты замучил их налогами и податями. Они ненавидят тебя и потому помогут мне справиться с тобой. Я тебя предупредил, и не смей помышлять о хитрости и вероломстве».

Прочитав письмо, Халаун собрал своих визирей и стал советоваться с ними. Один из визирей сказал: «Нам следует напасть на султана и разделаться с ним». Но другой министр возразил: «Не поступай опрометчиво, о царь. У султана огромная армия, мы не выстоим против него. Лучше сделай так, как он велит». – «Ты прав», – сказал царь Халаун и написал султану такое письмо:

«Во имя огня и света. Извещаем тебя, о султан, что мы прочли твое письмо и были рады узнать, что ты пребываешь поблизости от нашей страны. Соблаговоли посетить нас, когда будет у тебя на то время. А что до повинности, которую мы взимаем с твоего отца, то мы навеки отменяем ее, раз таково твое желание. Не ведали мы, что шах Джамак – твой родитель, иначе никогда бы не стали облагать его данью, В заключение прими от нас уважение и привет».

Султан аз-Захир показал письмо своему отцу, и шах Джамак порадовался могуществу сына, внушающему страх и уважение огнепоклонникам. Затем султан сказал своим родителям: «Я оставил править вместо себя внука вашего Саида. Опасаюсь я, что по молодости лет не справится он с делами государства. Страна моя обширна, у нее много врагов, особенно из числа франков, что живут в городах на берегу моря. Позвольте мне вернуться в Египет, ибо боюсь я, что враги воспользуются моим отсутствием и нападут на мою страну». – «Да поможет тебе аллах во всех твоих деяниях, – ответил шах, – возвращайся к своим подданным и пусть тебе сопутствует благополучие. Но. не забывай нас, пиши нам письма и приезжай погостить». Султан поцеловал руку отцу с матерью, обнял их и приказал своим приближенным готовиться к отъезду.

Через три дня двинулись египтяне в обратный путь, и шах Джамак со свитой сопровождал их целый день. Султан поклялся отцу, что приедет еще раз навестить его, и шах повернул назад, в Дербент. Султан же продолжал свой путь. Когда караван приблизился к Каиру, султан выслал вперед Саада предупредить наследника и визиря Шахина о своем возвращении. Они поспешили навстречу султану, поздравили с благополучным возвращением и вместе с ним въехали в Каир, где народ радостно встретил повелителя правоверных.

Прошло некоторое время. Однажды приснился султану сон, будто очутился он в стране франков, в большом, богатом городе, окруженном с трех сторон морем. Тут почувствовал он сильную жажду, заметил невдалеке колодец и заглянул в него, но вдруг окликнул его кто-то. Он обернулся и увидел, что сидит на лавке человек, истощенный болезнью и голодом, и зовет его: «Ко мне, ко мне, о повелитель правоверных, спаси меня, я на краю гибели». Султан вгляделся в пего и узпал мукаддама Мааруфа ибн Джамра, бывшего начальника крепостей и укреплений. Султан проснулся, взволнованный странным сном, и решил во что бы то ни стало спасти мукаддама Мааруфа. Придя в диван, он сказал Ибрагиму: «Нынешней ночью я видел во сне Мааруфа ибн Джамра изможденным и больным. Он звал меня на помощь». – «Сон твой вещий, о повелитель правоверных. Если бы мне только знать, где томится Мааруф ибн Джамр, я бы не мешкая отправился туда и спас его. Мне известны все страны, что находятся на суше, если же это остров, то о нем должен знать эмир флота. Пошли за ним, без сомнения, он поможет нам». – «Ты говоришь разумно», – промолвил султан. Он написал письмо Али аль-Батарли и велел ему немедля приехать.

Эмир флота поспешил исполнить повеление и вскоре предстал перед султаном. «Знаешь ли ты все города, что омываются морем?» – спросил султан. «Да, о повелитель правоверных. Спрашивай, о чем пожелаешь». – «Я хочу знать, что за город, богатый и процветающий, стоит на острове и с трех сторон окружен морем». – «Разреши мне, о султан, принести карту морей», – сказал Али аль-Батарли. Он вышел и вернулся с большой книгой, в которой были карты всех заморских стран. Он стал показывать их султану и рассказывать про каждую страну. В конце концов Али аль-Батарли произнес: «Полагаю я, господин наш, что город, который ты видел во сне, называется аль-Каталан, потому что он окружен морем с трех сторон». – «Поезжай, о Абу Али, в этот город и разузнай, не томится ли там в тюрьме брат твой мукаддам Мааруф ибн Джамр. Если же заключен он в темницу, мы попытаемся спасти его. Сердце подсказывает мне, что он там». – «Слушаю и повинуюсь, ваше султанское величество, – ответил Али аль-Батарли, – я сейчас же отправлюсь в этот город и разыщу Мааруфа». Он попрощался о султаном и уехал.