Помоги проекту - поделись книгой:
Султан запечатал письмо своей печатью, вручил его Бейбарсу и сказал: «Отвези его Мааруфу ибн Джамру».
На следующий день Бейбарс уже был возле крепости Сахьюн. Стражники спросили его, кто он такой и зачем пожаловал, и Бейбарс ответил, что он посланец считана ж везет начальнику крепостей письмо от повелителя правоверных. Стражники с мечами наголо ввели его в большую залу. Там встретил его Мааруф ибн Джамр, приветствовал и спросил, кто он такой и чего желает. Бейбарс ответил: «Я эмир Бейбарс, привез тебе письмо от повелителя правоверных султана ас-Салиха Айюба». Мааруф ибн Джамр прочитал письмо повелителя, поцеловал его и сказал Бейбарсу: «Почтение мое к тебе и к господину моему султану ас-Салиху так велико, что я сам буду охранять королевскую дочь я не возьму никакой платы, а деньги эти дарю тебе». Но Бейбарс ответил; «Они мне не нужны». – «Если так, – сказал начальник крепостей, – то я прикажу раздать их беднякам, вдовам и сиротам». Потом Мааруф ибн Джамр приказал зажечь костры на вершинах гор, и по этому знаку воины его и начальники собрались в крепости. Он усадил Бейбарса рядом с собой, велел слугам заколоть множество молодых барашков и верблюдов, все стали пировать, а после устроили в честь эмира Бейбарса военные игры и конные состязания. И Мааруф ибн Джамо объявил своим людям: «Знайте, что эмир Бейбарс – мой брат. Повинуйтесь ему, как мне, а кто ослушается его, будет иметь дело со мной».
Так пировали они и веселились десять дней, а потом Бейбарс испросил разрешения у начальника крепостей оставить его и вернуться в Каир. Мукаддам Мааруф поехал его провожать и ехал вместе с ним и его людьми целый день. Наконец они расстались, и эмир поклялся Мааруфу еще раз навестить его, а мукаддам дал ему письмо для султана и сказал: «Я завтра же отправлюсь в Яффу встречать дочь короля Генуи». «Мукаддам Мааруф, – подумал про себя Бейбарс, – человек высоких достоинств и необыкновенного благородства, в нем сочетаются скромность и великодушие».
Приехав в Каир, Бейбарс явился к султану, пожелал ему долгих лет жизни и могущества и отдал письмо начальника крепостей. А написано в нем было следующее:
Султан прочитал письмо, и стало у него приятно на сердце.
Между тем мукаддам Мааруф прибыл со своими людьми в Яффу и стал ждать королевскую дочь. Через семь дней подошел к берегу корабль, бросил якорь, с него спустились матросы, разбили на берегу палатки и шатры, и наконец показалась Марьям, дочь короля Генуи. Она сошла с корабля в окружении слуг и большой свиты и расположилась в шатре, Мукаддам Мааруф приблизился к шатру и приказал слугам: «Передайте вашей госпоже, что я послан повелителем правоверных охранять ее по дороге к святым местам». Когда слуги доложили о том принцессе, она позволила Мааруфу войти и, увидев, что лицо посланного дышит благородством, воспылала к нему любовью. Она спросила: «Ты будешь сопровождать меня?» Он сказал – да. «Добро пожаловать», – промолвила принцесса и пригласила мукаддама отведать угощения.
На следующий день мукаддам приказал своим людям собираться в дорогу. Вещи принцессы погрузили на лошадей и мулов, Марьям села в паланкин, а Мааруф и его люди поехали рядом с ней. Они благополучно прибыли в Иерусалим. Марьям посетила святые места, раздала пожертвования, и повсюду мукаддам Мааруф сопровождал ее.
Однажды проходили они мимо Иерусалимской мечети, и Марьям спросила своего телохранителя: «Могу ли я войти в нее?» – «Пожалуйста, – ответил он, – но только без свиты». Она согласилась, вошла в мечеть вместе с мукаддамом и стала осматривать ее убранство. Особенно долго любовалась она прекрасным куполом мечети и наконец промолвила: «Душа моя радуется при виде этого чудесного храма». Потом Марьям заметила имама, окруженного учениками, и спросила: «Кто это?» Мукаддам Мааруф объяснил ей: «Это ученый шейх со своими учениками». – «Я видела сон, – сказала принцесса, – и хочу, чтобы он истолковал его». Мукаддам подошел к шейху, – испросил прощения за то, что потревожил почтенного учителя, и сказал: «Эта девушка хочет, чтобы ты истолковал ее сон». – «Пусть расскажет мне его», – ответил шейх. «Мне снилось, – начала девушка, – будто стою я в выжженной долине и мучит меня жажда. Тут увидела я реку, вода в которой была белее молока и слаще меда. Я зачерпнула пригоршню и лишь поднесла к губам, как почувствовала в груди приятную прохладу. Тут изо рта моего вылетела черная муха, а белая влетела, и стало мне еще приятнее. Потом я увидела, что по реке плывет корабль, села на него и переплыла на другой берег. Я сошла с корабля и очутилась в цветущей долине, где текли ручьи, зеленели деревья и пели птицы. Я села отдохнуть под высокое дерево, рядом со мной опустилась белая птица, ударила меня клювом, и из меня вылетела маленькая птичка. Я обрадовалась ей, но, откуда ни возьмись, появилась черная птица, схватила птенца и унесла его. Я стала плакать и проснулась». Выслушав рассказ Марьям, шейх сказал ей: «Знай, что выжженная долина – это твоя ложная вера. Аллах спас тебя от нее. Цветущая страна – это мусульманская вера. Черная муха – мрак неверия, покинувший твое сердце. Вместо него там воцарилась вера в единого бога, аллаха и в пророка его Мухаммеда. Корабль же – это корабль спасения. Белая птица, что села рядом с тобой, – благородный муж, который станет твоим супругом. Ты родишь от него дитя, но дитя твое вырастет вдали от тебя. Таково значение твоего сна. Если ты жаждешь спасения, обратись к аллаху и прими ислам». – «Господин мой, – спросила Марьям, – что должен сказать тот, кто желает принять ислам?» – «Он должен произнести священную формулу: «Свидетельствую, что нет бога, кроме аллаха, и Мухаммед – пророк его». Госпожа Марьям произнесла священные слова и приняла ислам. Она поцеловала шейху руку, а он пожелал ей твердости в вере. Потом она промолвила: «Теперь, когда я приняла веру аллаха, мне нет возврата на родину. Потому я хочу выйти замуж за человека, который был бы мне другом и опорой». – «Кого бы ты желала себе в мужья?» – спросил шейх. «Я не найду человека более достойного, чем этот», – ответила Марьям, указывая на мукаддама Мааруфа. Шейх обратился к мукаддаму: «Девушка желает, чтобы ты стал ее мужем. Что ты на это скажешь?» Мукаддам Мааруф поведал шейху историю Марьям, рассказал о том, что султан поручил ему охранять королевскую дочь, и шейх промолвил: «Сын мой, я напишу фетву[71] и сам заключу меж вами брачный союз. Не тревожься, моя фетва будет тебе защитою от упреков». Мукаддам Мааруф согласился. Тогда шейх спросил девушку: «Кого изберешь ты своим свидетелем?» Она ответила: «Будь ты моим свидетелем во всех делах». – «Я согласен, – промолвил шейх, обернулся к Мааруфу и спросил: – Сколько ты даешь за невесту калыму?» – «Я заплачу десять тысяч динаров, как только вернусь домой. Даю в том мое слово». – «Пусть так и будет», – произнес шейх.
Он составил брачный договор. Госпожа Марьям поцеловала шейху руку и подарила ему пятьдесят динаров. Он поблагодарил ее и написал фетву, разрешающую их брак, поставил на ней свою печать и отдал грамоту мукаддаму Мааруфу. Потом он велел госпоже Марьям закутаться в шаль, чтобы лица ее никто не видел. Мааруф вывел госпожу из мечети, и она отправилась в свою палатку я провела там ночь, а наутро мукаддам Мааруф приказал трогаться в обратный путь. Госпожа Марьям села в паланкин и опустила занавески, а мукаддам Мааруф порадовался ее благочестию. Когда достигли они развилки дорог, Мааруф велел своим людям свернуть к крепости Сахьюн. Министр, сопровождавший госпожу Марьям, воскликнул: «Куда мы едем, господин мой?» – «Я хочу, чтобы вы были моими гостями», – отозвался мукаддам. Все с радостью, согласились. Они приехали в крепость, там встретили их слуги и воины Мааруфа, и начался пир. Десять дней пировали и веселились гости, а когда настала брачная ночь, мукаддам Мааруф вошел к Марьям.
Наутро он спустился в залу, и друзья поздравили его. Тут приблизился к нему министр и сказал: «Господин мой, мы благодарны тебе за гостеприимство. Однако ж нам пора возвращаться». Мукаддам ответил министру: «Поезжай к своему королю и скажи, что дочь его приняла ислам и вышла замуж за мукаддама Мааруфа, начальника крепостей и укреплений». – «И ты уже вошел к ней?!» – воскликнул министр. «Да, вошел прошедшей ночью». Как услышал это министр, стал хлестать себя по щекам и кричать; «О горе, горе мне, как я вернусь без королевской дочери в Геную?!» – «Мы не принуждаем ее, – сказал мукаддам, – спроси сам, может, она хочет уехать с вамп». Он велел позвать Марьям, и, когда она пришла, министр спросил, желает ли она вернуться в свою страну. «Нет», – ответила госпожа Марьям. Тогда министру и всей свите пришлось вернуться в Яффу, сесть на корабль и отправиться в Геную. А мукаддам Мааруф зажил со своей женой Марьям в любви и согласии, ни о чем не заботясь.
Между тем, когда прибыл министр в Геную и король увидел, сколь печально его лицо, удивился он и спросил: «Какое горе постигло вас и кто виновник его?» – «Случилось несчастье, о король, – ответил министр. – Дочь твоя; Марьям приняла ислам и вышла замуж за Мааруфа, начальника крепостей и укреплений». Услышав это известие, король Генуи стал бить себя по щекам в великом отчаянии и гневе. Потом он послал четверых гонцов с письмом к султану ас-Салиху Айюбу. Гонцы прибыли в Каир и передали письмо султану. Оскорбленный отец писал:
Прочитав письмо, кадий сказал: «Господин наш, король отдал дочь под твое поручительство. Ты послал Бейбарса в крепость Сахьюн, чтобы он именем твоим повелел начальнику крепостей и укреплений охранять королевну. А мукаддам Мааруф женился на девушке и прогнал ее свиту. Они нарушили данное тобой слово и запятнали твою честь. И повинен во всем этом Бейбарс». Султан призвал Бейбарса и спросил его: «Знаешь ли ты, что сделал друг твой мукаддам Мааруф?» – и поведал ему всю историю. Бейбарс ответил: «Клянусь аллахом, я ничего этого не знал». – «Тогда поезжай и привези сюда новобрачных, послушаем, что они скажут». Бейбарс промолвил: «Слушаю и повинуюсь», – вышел из дворца, взял с собой Османа и поехал в крепость Сахьюн.
Между тем жена мукаддама Мааруфа госпожа Maрьям занемогла. Опечалился мукаддам, и, заметив следы тревоги на его лице, один из его приближенных, Муса аль-Кассар, спросил: «Что с тобой, о мукаддам?» – «Жена моя занемогла, – ответил Мааруф, – и потому потерял я покой. Поезжай в Сирию и привези оттуда искусного лекаря». Муса исполнил повеление мукаддама, и лекарь осмотрел госпожу Марьям и сказал Мааруфу: «Знай, что болезнь твоей жены проистекает от здешнего климата. Если поживет она три месяца на берегу моря, хворь ее пройдет». – «А не отвезти ли ее в Дейр аш-Шакиф?» – спросил мукаддам. «Да, это место ей подойдет, ибо оно неподалеку от моря». Мааруф щедро наградил лекаря за совет и стал собираться в дорогу. Он оставил вместо себя в крепости своего племянника Амад ад-Дина, взял Марьям и нескольких людей и отправился в Дейр аш-Шакиф.
Когда Бейбарс прискакал в крепость Сахьюн и узнал, что мукаддам уехал с больной женой в Дейр аш-Шакиф, он воскликнул: «Я должен найти его!» – и отправился следом за мукаддамом. Тот встретил его в Дейр аш-Шакифе радушно и гостеприимно. После обильного угощения стали они беседовать, и Бейбарс спросил: «Брат мой, скажи мне честно, ты вынудил Марьям принять ислам или она сделала это по своей воле? Кто заставил тебя жениться на ней? И как это, все случилось?» Мааруф рассказал эмиру все, как было, и показал фетву, данную ему шейхом. Бейбарс прочитал фетву, удостоверился в правдивости слов Мааруфа и промолвил: «Фетва эта обладает большой силой. Но знай, что король Генуи прислал повелителю правоверных письмо и требует назад свою дочь. Кадий оговорил нас с тобой перед султаном, и я приехал, чтобы знать, где правда, а где ложь. Теперь я вижу, что тебя не в чем упрекнуть. Так я и скажу султану. А он напишет королю Генуи, как было дело». – «Коли так, – сказал мукаддам, – то я не стану утруждать повелителя правоверных и отягощать тебя хлопотами. Я привезу короля Генуи к султану, и пусть повелитель правоверных нас рассудит». – «Ты правильно решил», – ответил Бейбарс. Тогда Мааруф попросил Бейбарса остаться в Дейр аш-Шакифе до его возвращения, а сам отправился в Геную. Он сошел на берег в генуэзском порту и стал думать, как сделать то, что он замыслил. Вдруг увидел он бедуинов из племени Бану Исмаил, приветствовал их и спросил, как они очутились в этих краях. «Господин наш, – ответили Бану Исмаил, – мы приехали сюда за товаром. Вон стоит наш корабль. Мы уже загрузили его и завтра утром собираемся в обратный путь. А что привело в Геную тебя? Если тебе нужна наша помощь, приказывай, мы все исполним». – «У меня здесь важное дело, – сказал мукаддам, – пойдемте на корабль, и я расскажу вам о нем». Они поднялись на корабль, и мукаддам рассказал им о том, что задумал он привезти в Каир короля Генуи. «Нет ничего проще, – воскликнули Бану Исмаил, – мы твои верные слуги и сегодня же ночью доставим тебе короля покорным, как овечка. Жди нас на корабле и не утруждай себя». – «Да благословит вас аллах», – сказал мукаддам.
Ровно в полночь трое бедуинов пробрались в королевский дворец и, дождавшись, когда там все уснут, вошли в опочивальню короля. Они накинули ему на лицо платок, смоченный соком банджа, потом положили короля в мешок и принесли на корабль. Мукаддам Мааруф встретил их с радостью и отблагодарил. Затем он приказал поставить паруса, и корабль вышел в открытое море. Когда они отплыли далеко от берега, мукаддам велел разбудить короля. Очнувшись, король воскликнул: «Где я?!» – «Ты в руках твоего зятя мукаддама Мааруфа, – ответил мукаддам, – ты написал повелителю правоверных, что я предал тебя и соблазнил твою дочь. Но это ложь. Аллах указал ей праведный путь, и она приняла ислам по своей воле, безо всякого принуждения. А замуж за меня пошла по любви и с разрешения шейха ислама. Я не хочу, чтобы меня обвиняли в грехах, кои я не совершил, и потому везу тебя в Каир, к повелителю правоверных».
В скором времени они благополучно прибыли в Яффу, а оттуда в Дейр аш-Шакиф, где ожидал их Бейбарс. Препоручив заботы о Марьям слугам, Мааруф с Бейбарсом и королем отправились в Каир. Мааруф предстал перед султаном и пожелал ему долгих лет здоровья и могущества. Султан ответил: «Добро пожаловать, мукаддам Мааруф ибн Джамр, начальник крепостей и укреплений, – а потом спросил: – Скажи мне, мукаддам, кто разрешил тебе жениться на дочери короля Генуи, когда я поручился за ее честь?» Мааруф подал султану фетву, составленную шейхом ислама, и сказал: «Возьми, о повелитель правоверных, эту фетву. Из нее ты узнаешь всю истину». – «Отдай ее кадию – знатоку законов шариата, пусть он прочтет ее нам и растолкует». Кадий прочел фетву и сказал: «Эта фетва составлена по законам шариата». – «Так кто же прав?» – спросил султан. «Правы мукаддам Мааруф и эмир Бейбарс. На них нет никакой вины. Аллах сам указывает путь к исламу рабам своим». – «Так почему же, – воскликнул султан, – король Генуи написал мне письмо, полное упреков?» – «Он не знал правды, о повелитель правоверных», – ответствовал кадий. «Как же рассеять его заблуждение?» Тут поднялся со своего места мукаддам Мааруф и сказал: «Король Генуи стоит за дверью дивана. Я привез его сюда». – «Ты правильно сделал, – промолвил султан, – введите его». Эмир Бейбарс вышел и вернулся с королем и Османом. Султан приветствовал франка и сказал: «О король, ты напрасно упрекаешь Мааруфа в предательстве и требуешь вернуть свою дочь. Дочь твоя приняла ислам по доброй воле и сама пожелала выйти замуж за начальника крепостей и укреплений». – «Если таково ее желание, – ответил король Генуи, – я не стану противиться судьбе». Тут кадий обратился к султану и попросил у него позволения оказать гостеприимство королю. Султан милостиво разрешил, и кадий повел короля к себе в дом. Когда остались они одни, кадий снял с себя мусульманское платье, и оказалась под ним монашеская ряса. Король Генуи удивился и спросил: «Кто же ты?» – «Я Хуан». – «Почему же ты стал кадием у мусульман?» – «Чтобы вредить им и помогать христианам. И для этого благого дела ты должен дать мне денег». – «Хорошо, отправь со мной своего слуги! – сказал король, – и я пошлю с ним деньги». Так они и сделали.
Слуга Хуана поехал вместе с королем в Геную, а потом вернулся оттуда с деньгами и письмом для своего господина. Король писал:
Хуан испугался, тут же написал письмо и приказал слуге: «Поезжай в Дейр аз-Зейтун, передай письмо Нана Эмили и скажи, чтобы он исполнил все, что в нем написано». Потом отправил королю Генуи такое послание:
Когда король Генуи узнал о коварном плане Хуана, он обрадовался и велел своим племянникам Матуну и Брамилю отправляться в Александрию.
Между тем к Мааруфу явился однажды торговец тканями и сказал: «Во имя святого имама Али, да начнет он с миром, прими от меня эти ткани в подарок». Мукаддам удивился и спросил: «Почему ты решил подарить их мне?» – «Я хочу, – ответил купец, – просить у тебя защиты и покровительства. Напиши мне своей рукой охранную грамоту, чтоб была она мне защитою от обидчиков». – «Изволь», – сказал Мааруф и написал: «Кто обидит владельца сей грамоты, пусть пеняет на себя». Купец взял грамоту, поблагодарил мукаддама и удалился. Он отъехал от города немного и, послав своих людей с товарами вперед, остановился, ударил себя камнем по голове, разорвал одежду, посыпал ее пылью и вернулся в Дейр аш-Шакиф, стеная. Увидел его мукаддам Мааруф и спросил: «Какая беда тебя постигла и кто обидел тебя?» – «Господин мой, – отвечал купец, – на мой караван напали вооруженные всадники и убили моих людей. Когда я сказал им, что у меня есть охранная грамота от мукаддама Мааруфа ибн Джамра, они рассмеялись и заявили, что не знают никакого Мааруфа. Потом забрали мои товары и ускакали в пустыню. А всадники те были из племени Бану Исмаил». Мукаддам спросил: «Где же случилось это?» Купец назвал ему место примерно в двадцати милях от Дейр аш-Шакифа, и Мааруф сказал: «Жди меня здесь», – а сам сел на коня, взял с собой людей и поскакал.
В доме остались всего два стражника, и купец, а это был Нана Эмили, стал угощать их сладкими лепешками. Только были они непростые, а с зельем. Стражники съели по одной лепешке и через полчаса упали наземь без чувств, словно мертвые. Тогда Нана Эмили связал Марьям, одурманил ее банджем и увез в Яффу. Он явился к правителю Яффы и сказал ему: «Хуан приказал мне украсть Марьям, дочь короля Генуи. Я увез ее из дома ее мужа мукаддама Мааруфа ибн Джамра и теперь хочу отправить в Геную, к отцу». – «Тогда не медли, – промолвил наместник Яффы, – садись на корабль и выходи в море, потому что я тебе от Мааруфа не защитник». Эмили сел с Марьям на корабль и поплыл в Геную.
Тем временем Мааруф прибыл в указанное место и стал искать злодеев, которые обидели бедного купца. Но ему сказали; «О мукаддам, мы ничего про это не знаем». – «А видели ли вы людей, которые ограбили караван?» – «Мы не видели и не слышали ни о чем подобном во всей округе. И в двух днях пути отсюда не случалось разбоя. Тот, кто послал тебя, либо человек несведущий, либо обманщик».
Мукаддам со своими людьми вернулся в Дейр аш-Шакиф и увидел, что стражники лежат без чувств, а жена его пропала. Он стал горько оплакивать Марьям, потому что знал, что она ждет ребенка. Потом Мааруф собрал своих людей и сказал: «На все воля аллаха. Он указует мне бродить по свету, пока я не разыщу жену свою Марьям и не убью виновного в ее похищении. А вам приказываю без меня прилежно нести свою службу». – «Слушаем и повинуемся», – ответили воины. Мукаддам вскочил на коня и поехал в Яффу. Там он пришел к правителю и спросил о Марьям. «Да, я видел ее, – ответил правитель, – ее привез какой-то человек и уплыл с ней на корабле в Геную». Мааруф отправился в порт, сел на корабль и поплыл в Геную.
Менаду тем Марьям очнулась, увидела себя на палубе корабля и спросила: «Как я сюда попала?» Нана Эмили ответил ей: «Я увез тебя из дома твоего мужа». – «Зачем ты это сделал?» – «Отец требует, чтобы ты вернулась». Услышав эти слова, Марьям поняла, что после былого счастья ее ждут тяжкие испытаний, горько заплакала и вручила свою судьбу в руки аллаха, моля, чтобы он послал ей спасение. Вдруг поднялись на море волны, подул сильный ветер, и мачта у корабля сломалась. Три дня бушевала буря, и корабль носило по морю, а потом ветер стих, и капитан повел судно к острову под названием аль-Аранис, где было много мачтового леса. Когда корабль пристал к берегу, Марьям почувствовала, что пришло ей время родить, и сказала своему похитителю: «Позволь мне отойти от корабля». Он ответил: «Иди», – так как знал, что бежать ей некуда. Марьям отправилась в глубь острова и набрела на разрушенный монастырь. Там в сухом бассейне родила она мальчика, прекрасного, как полная луна. Побоялась она взять ребенка с собой, опасаясь, что грозит ему погибель. Завернула его в свое платье, поцеловала и сказала: «Оставляю тебя на попечение всевышнего. Он не покинет младенца. Если же я возьму тебя с собой, сынок, тебе не миновать смерти на дне морском». Потом простерла она руки и воскликнула: «О духи храма, заклинаю вас великим аллахом, всеми его пророками и посланниками, берегите этого ребенка. Отдайте мальчика лишь тому, кто поклянется, что разыщет его отца с матерью». Она еще раз поцеловала сына и вернулась на корабль.
Когда прибыли они в Геную, Эмили привел Марьям к отцу и сказал: «Вот твоя дочь». Король сурово спросил ее; «Это правда, что ты отказалась от своей веры и вышла замуж за мусульманина? Горе тебе, нечестивица. Ты будешь наказана за свой грех». Марьям заплакала, а он довел ее к матери, которая занемогла от тоски по ней. Мать с дочерью бросились друг к другу в объятия и зарыдали, а потом Марьям заперлась в своей комнате и не выходила из нее ни днем, ни ночью, тоскуя о сыне.
И продолжал мухаддис: тем временем мукаддам Мааруф прибыл в Геную, пришел во дворец к королю и спросил его, где Марьям. «Она у меня, господин мой», – ответил король, и у Мааруфа отлегло от сердца. Король рассказал ему о том, как вернулась домой Марьям и как тоскует она здесь. «Проводи меня к ней», – попросил мукаддам. Король послал с ним своего слугу, и они поднялись в покои Марьям. Когда Мааруф переступил порог ее комнаты, она спросила: «Кто ты?» – «Я Мааруф». – «Ты, – воскликнула Марьям, – по всему свету ищешь меня, а о своем сыне и не думаешь. Я не выйду из этой комнаты, пока не привезут мне сына. А если я не увижу его, то погребу себя здесь заживо!» И она залилась слезами, а с нею заплакал и Мааруф. Потом он спросил: «Где родила ты его?» – «На острове аль-Аранис». – «А как назвала?» – «Арнусом, по имени острова». – «Клянусь, – вскричал мукаддам, – что привезу тебе сына». Он поспешил на остров, разыскал монастырь, но ребенка там не нашел.
И поведал мухаддис, как исчез младенец. Киньяр, король Каталонии, плыл по морю, и буря прибила его к острову аль-Аранис. Он со своими людьми сошел на остров, чтобы переждать бурю, и увидел разрушенный монастырь. Вдруг услышал он плач ребенка, подивился, но пошел на плач и увидел в бассейне младенца. Только он наклонился, чтобы взять его, как невидимая сила повалила его на землю. Король поднялся и воскликнул: «О духи, хранители монастыря, знайте, что я отец этого мальчика и хочу отвезти его к матери, чтоб не умер он с голоду». Он снова наклонился над младенцем, и на этот раз никто не помешал ему взять мальчика. Он принес его на корабль и приказал поднять паруса. В море встретился королю корабль с паломниками, плывшими к святым местам. Киньяр со своими людьми напал на него и захватил. Паломники стали молить о пощаде, а Киньяр сказал им: «Если среди вас есть женщина, которая станет кормилицей этого ребенка, отпущу вас с миром». Волею судьбы среди паломников оказалась женщина, у которой только что умер грудной ребенок. Она сказала своим спутникам: «Я спасу вас и останусь у этого неверного. Только вы не забудьте помолиться за меня, когда будете в святых местах». Потом она подошла к Киньяру и промолвила: «Я согласна кормить ребенка». Тогда Киньяр отпустил паломников, забрал женщину к себе и поплыл в свою страну. Там он поселил кормилицу в хорошем доме и приказал слугам угождать ей во всем. А мальчика назвал Альдьябро и дал ему прозвище Арнус по имени острова.
Два года женщина кормила младенца, а потом отняла от груди. Однажды ночью она спускалась с лестницы, упала с верхней ступеньки и умерла. Утром слуги нашли ее мертвой, взяли мальчика и отвели к королю Киньяру. Король очень огорчился, узнав о смерти кормилицы, но делать нечего, оставил мальчика у себя. Однажды играл он с ним, и мальчик ударил короля по лицу. Киньяр вскричал от боли и хотел убить ребенка, но один из его министров сказал, что мальчик не виноват, ибо он не отличает дурное от хорошего. Он предложил показать мальчику финики и горячие уголья и посмотреть, что он выберет: если возьмет он финики, следует его убить, если же выберет уголья, – значит, он невиновен. Так и сделали. Мальчик потянулся к горячим угольям, и король остановил его и сказал: «Он ни в чем не виноват». Потом он призвал одного из своих приближенных и повелел ему заботиться о ребенке и учить его наукам. Приближенный поселился с мальчиком в доме, который отвел ему король, и стал обучать Арнуса. А был воспитатель человеком добрым и обращался с Арнусом ласково. Мальчик вырос и стал красавцем – глаз не отвести.
Однажды гулял он со своим воспитателем за городом. В это время мимо проходил Мааруф. Он увидел мальчика, и сердце его громко забилось. Он подошел к воспитателю, приветствовал его и спросил: «Этот мальчик твои сын?» Тот ответил: «Нет, это сын короля Киньяра, а я его воспитатель». Мааруф долго вглядывался в ребенка и увидел, что он очень похож на него. На щеке у него, точь-в-точь как у Мааруфа, была родинка величиной с чечевичное зерно. Мааруф подумал про себя: «Это мой сын, а не сын короля Киньяра», а воспитателя спросил: «Друг мой, часто ли ты приходишь сюда?» Тот ответил: «Я каждый день вожу сюда мальчика гулять, чтобы он рос крепким и здоровым». Мааруф тоже стал приходить на это место и приносить мальчику игрушки и подарки. Вскоре Арнус полюбил Мааруфа и всякий раз встречал его с радостью. Мааруф же замыслил украсть мальчика и терпеливо дожидался удобного случая, чтобы вместе с сыном сесть на корабль и покинуть остров Киньяра. Однако воспитатель Арнуса заметил сильную привязанность Мааруфа к ребенку и заподозрил неладное. Рассказал он о своих сомнениях королю, и Киньяр сказал: «Когда в следующий раз увидишь этого незнакомца, пригласи его в гости, подсыпь ему в еду зелья и, как только он уснет, извести меня». Приближенный взял снадобье и ответил: «Слушаю и повинуюсь».
Когда Мааруф наутро стал играть с мальчиком и, по обыкновению, говорить ему: «О благородный сын благородного отца, ты свет моих очей», воспитатель ребенка подошел к нему и сказал: «Окажи мне честь отобедать со мной». Мааруф с радостью принял приглашение, потому что хотел узнать, где живет мальчик. Они пришли в дом воспитателя Арнуса, и тот стал угощать Мааруфа и. подсыпал ему в еду зелья. Едва проглотил Мааруф кусок, как тут же помутилось у него в голове, и он упал. Воспитатель немедля известил об этом Киньяра. Король поспешил к нему в дом, увидел Мааруфа, который лежал без чувств, осмотрел его оружие и заметил на нем надпись: «Мукаддам Мааруф, начальник крепостей и укреплений». Король удивился, поблагодарил воспитателя мальчика, а потом велел заковать Мааруфа в кандалы и отвезти в тюрьму. Тюрьма та была крепостью из свинца, окруженной с трех сторон морем. Окна закрывали чугунные решетки, а в камеру вела одна-единственная окованная железом дверь из покоев короля Киньяра. Мааруфа положили на охапку соломы, покрытую одеялом, а высоко над головой повесили его меч и щит. Потом король разбудил Мааруфа, а сам скрылся за дверью и стал возле глазка. Мааруф очнулся и проговорил: «Где я?» Киньяр отозвался: «Ты у меня. Знай же, мукаддам Мааруф, начальник крепостей и укреплений, я разгадал твой коварный замысел: ты хотел украсть у меня сына. Но я поймал тебя, и теперь эта тюрьма будет твоей могилой». Мааруф стал молить: «Прошу тебя, Киньяр, отпусти меня. Я буду врагом твоих врагов и другом твоих друзей. Я никогда в жизни никому не обещал этого». Но Киньяр ответил: «Ни за что». Тогда Мааруф воскликнул: «Если господь поможет мне спастись, я жестоко отомщу тебе, Киньяр». – «Если ты выйдешь отсюда, – промолвил король, – делай что хочешь». С этими словами он оставил пленника, поручив рабыне приносить ему еду.
Свет померк в глазах Мааруфа, и он стал горестно восклицать: «Где вы, друзья? Где те, кто говорил: «мы будем с тобой и в счастье и в горе»? О господи, пошли мне спасение!»
Между тем вернемся к султану ас-Салиху Айюбу. Однажды явился к нему гонец с письмом из Александрии. Султан приказал кадию прочесть его. А в письме было следующее:
А как вы помните, король Генуи по совету Хуана послал в Александрию племянников своих Матуна и Брамиля, чтоб они грабили и обижали жителей города.
Султан выслушал письмо и, как всегда, поручил Бейбарсу найти виновных, а кадий вызвался помогать ему. Прибыла они в Александрию, и Бейбарс с Османом явились к наместнику, а кадий скрылся неизвестно куда. Ночью, когда все уснули, Бейбарс переоделся и вышел на улицу. Вдруг заметил он человека, который шел крадучись. Вид его показался Бейбарсу подозрительным, и он сказал себе: «Клянусь аллахом, это – преступник», – и двинулся следом за ним. Человек шел, оглядываясь, пока не юркнул в ворота просторного двора. Бейбарс заглянул во двор и увидел кадия, рядом с ним его слугу аль-Бартакиша, а вокруг них сорок разбойников. Стал эмир корить себя: «Зачем я не послушался Османа? Ведь не раз говорил он мне, что кадий – это переодетый злодей Хуан, а я не верил ему».
Между тем жулик, которого преследовал Бейбарс, подошел к Хуану и сказал: «За мной шел кто-то из людей Бейбарса, а может, и он сам. Клянусь, он сейчас стоит за воротами, подсматривает за нами и подслушивает». Тогда Хуан прошептал ему на ухо: «Возьми кого-нибудь из моих слуг, приготовьте по камню и встаньте за воротами, а когда я заманю Бейбарса во двор, бейте его камнями». Они сделали, как Хуан приказал, и он громко крикнул: «Только трусы прячутся за стеной!» Бейбарс рассердился и бесстрашно вошел во двор. Но тут один камень ударил его по голове, другой по спине, и он упал на землю. Разбойники накинули ему на лицо платок, смоченный банджем, положили в ящик и закрыли. Хуан сказал им: «Оденьтесь в платья купцов и несите этот ящик в порт. А я пойду с вами в платье кадия. Начальник порта пропустит нас, вы погрузите ящик на корабль и увезете в Геную». Так они и сделали. Разбойники принесли в порт несколько ящиков, и Хуан сказал начальнику порта: «Не утруждай себя проверкой, брат мой. Я знаю этих купцов, они честные люди. Разреши им погрузить ящики на корабль». Начальник порта, который относился к кадию с большим почтением, ответил: «Как будет тебе угодно, господин мой», – и разрешил погрузить ящики без досмотра. Разбойники подняли парус и поплыли к Генуе. А Хуан и его слуга скрылись, и больше их никто не видел.
Продолжал мухаддис: когда Осман спросил об эмире Бейбарсе, ему сказали, что эмир вышел ночью и с тех пор не возвращался. Осман встревожился и пошел искать хозяина. Он долго бродил по городу и наконец попал в порт. Там он осведомился у начальника порта, не видел ли тот Бейбарса. Начальник ответил, что эмира он не видел, но приходил в порт кадий с купцами и просил разрешить им погрузить ящики без досмотра. И был среди них один большой и тяжелый. «Глупец, – воскликнул Осман, – почему ты не осмотрел груз? Чует мое сердце, что в большом ящике был эмир Бейбарс, а в остальных – награбленное у жителей Александрии добро. Как же ты выпустил жуликов, безмозглый дурак?! А куда они направились?» – «Мне кажется, они поплыли в Геную». Осман всплеснул руками и подумал: «Во всем, что случилось, следует винить султана ас-Салиха». Он поспешил в Каир и явился в диван. Султан ас-Салих ласково приветствовал его: «Добро пожаловать, Осман». Но Осман ответил: «Не трать слов попусту. Верни мне моего господина». – «А где он?» – «Ты послал его в Александрию вместе с кадием, злодеем, который подговорил разбойников грабить беззащитных жителей». Осман рассказал султану историю с ящиками и добавил: «Клянусь аллахом, я знаю, что в большом ящике был господин мой Бейбарс. А нечестивец, который выдавал себя за кадия, исчез бесследно, потому что тайна его раскрыта. Сколько раз я предупреждал вас о нем, но вы не слушали меня». – «Что делать, Осман, – промолвил султан, – только аллах всеведущ». Потом приказал визирю Шахину: «Напиши письмо королю Генуи, чтобы он вернул нам эмира Бейбарса».
Между тем Хуан и его слуга аль-Бартакиш скрывались некоторое время, а потом Хуан переоделся в платье франкского купца и отправился вместе со своим слугой в Геную. Прибыв туда, он повстречал Матуна и Брамиля, которые приехали раньше его, и велел им привести Бейбарса. Они привели закованного в цепи эмира, и Хуан приказал бросить его на плаху, а палачу встать у изголовья. «Наконец-то я добился своего», – произнес Хуан. Вдруг поднялся один министр и сказал королю: «Не торопись казнить этого юношу, лучше посади его в тюрьму. Посмотрим, что будет. Опасаюсь я, что султан ас-Салих и все бедуины будут мстить нам за его смерть». Хуан спросил: «Почему так страшитесь вы этого султана?» – «Я боюсь, – ответил министр, – за наших купцов и за их товары. Генуэзские корабли нередко ходят в Александрию, и, если мы убьем этого юношу, египтяне станут нам мстить, и пострадают ни в чем не повинные люди. Скажи, за что ты хочешь казнить его? Разве он убил у тебя сына или украл что-нибудь?» – «Я не держу на него зла, – сказал король Генуи, – но Хуан хочет его смерти». – «Хуан, – возразил министр, – насладится местью и отправится восвояси, а нам потом придется отвечать перед султаном». – «Ты прав», – промолвил король и приказал отвести Бейбарса в тюрьму, хорошо обращаться с ним и сменить тяжелые кандалы на легкие. Хуану же ничего не оставалось, как покинуть Геную.
Тем временем визирь Шахин по приказу султана написал такое письмо:
Султан прочитал то, что написал Шахин, и поставил в знак согласия свою печать. Потом призвал гонца и велел немедля доставить письмо королю Генуи и привезти ответ от него.
Однажды явился к королю Генуи гонец с письмом. Король прочитал его, побледнел и задрожал как собака в холодную погоду. «Что о тобой, о повелитель?» – спросили его приближенные. Он протянул им письмо, они прочитали его и встревожились. Министр, который отговорил короля убить Бейбарса, сказал: «Так я и думал. Если бы мы казнили этого юношу, нам пришлось бы горько раскаяться, и не помог бы нам ни Хуан, ни кто другой. Теперь же поскорее исполни то, что требует султан». Король тут же послал за тюремщиком и приказал ему снять с Бейбарса оковы и привести его во дворец. Когда Бейбарса привели, король встретил его ласково и попросил у него прощения. Потом велел принести добро, украденное у жителей Александрии, и в придачу два сундука с золотом. Все это погрузили на корабль, и Бейбарс покинул Геную. Вместе с ним отправился и гонец султана. В Александрии Бейбарс велел созвать всех тех, кого обокрали жулики, и возвратить им их имущество. Потом он поспешил в Каир, предстал перед султаном, поцеловал ему руку и пожелал силы и могущества. Затем Бейбарс приветствовал визиря Шахина и всех придворных и сказал: «Я выполнил твое повеление, господин мой, и вернул жителям Александрии украденное у них добро. А вот два сундука золота от короля Генуи». – «Да благословит тебя аллах, сын мой, – воскликнул султан, – возьми себе один сундук, а другой отвези в Александрию и раздай тем, кто пострадал от разбойников. Как исполнишь мое поручение, немедля возвращайся в Каир».
На следующий день Бейбарс отправился в Александрию, одарил пострадавших золотом и вернулся в Каир. Там узнал он, что султан ас-Салих заболел. Бейбарс привел к султану лекаря. Тот осмотрел больного и сказал! «О повелитель правоверных, болезнь твоя не опасна. Стоит переменить климат, и, бог даст, здоровье твое поправится». – «Куда следует мне поехать?» – спросил султан. «В Мансуру, господин мой». Султан собрался в дорогу, взял с собой визиря Шахина и поехал в Мансуру. Там поселился он на берегу реки в доме о красивым садом, в котором было много зелени и цветов, Он прожил в Мансуре месяц, оправился от своей болезни и вернулся в Каир. Однако вскоре одолела его снова хворь, и тогда призвал он к себе Бейбарса и сказал ему: «Сын мой, я хочу, чтобы ты выстроил мне мечеть и гробницу». Бейбарс собрал строителей и приказал им исполнить повеление султана. Когда закончили они работу, уведомил он об этом султана, и султан сказал: «В эту пятницу намерен я помолиться в мечети святого Хусейна, а потом осмотреть то, что ты построил для меня». Так он и сделал и пришел в восхищение от своей мечети и гробницы. Вернувшись в диван, хотел он сесть на трон, но почувствовал смертельную слабость. Слуги подхватили его под руки и отвели в спальню. Несколько дней султан провел в постели, а потом сказал: «Все мы созданы аллахом и к нему возвращаемся. Поверните меня лицом к кибле[72]». Слуги исполнили волю повелителя, и он произнес: «Свидетельствую, что нет бога, кроме аллаха, и Мухаммед – пророк его». И это были его последние слова на земле. Когда душа повелителя правоверных отлетела, знатные люди государства разослали, по всем странам гонцов с печальной вестью, а муэдзины[73] оповестили об этом с минаретов. Потом тело покойного обмыли, прочитали над ним положенные молитвы и понесли на плечах – а был труп султана легче страусиного пера – к гробнице.
Через сорок дней после кончины султана визирь Шахин собрал придворных и спросил их: «Кого хотите вы видеть на султанском троне?» Курды и двоюродные братья ас-Салиха воскликнули: «Повелителем правоверных должен быть только потомок султана. У покойного есть сын в городе Тикрит, которого зовут Иса Туран-шах». Тогда Шахин написал наследнику письмо и послал его с одним из курдов-айюбидов в сопровождении десяти всадников. Они приехали в Тикрит, пришли к Исе Туран-шаху и увидели, что он сидит под деревом с чашей вина в руках. Они сказали друг другу: «Глядите, что оп делает. Его отец султан ас-Салих ел мясное только по праздникам, а он в будни пьет вино!» Но они подошли к нему, поклонились и отдали письмо. И прочел в нем Иса:
Когда прочитал Иса письмо, глаза его наполнились слезами, и он выплеснул вино на землю. А на следующий день собрался в дорогу, взял с собой гонцов визиря Шахина и своих людей и отправился в Египет. В Дамаске встретили его знатные люди государства и устроили пиршество, которое продолжалось семь дней. Эмиры и визири принесли присягу новому султану и дали согласие ему повиноваться. Потом все отправились в Каир, и Иса поднялся в диван и сел на султанский трон. Народ признал его султаном, и он взял себе имя аль-Муаззам.
На следующий день повелитель правоверных Иса аль-Муаззам поехал в сопровождении своих приближенных совершить молитву в мечети святого Хусейна. Оттуда направился он в мечеть отца своего султана; ас-Салиха, приложился к гробнице и прочитал «Фатиху». Тут одолел его сон, и он уснул. Во сне увидел Иса своего отца, который сказал ему: «Ты стал султаном, о Иса. Так защити же, во имя аллаха, нашу веру!»
Вскоре явился к Исе гонец с письмом из Дамиетты. Султан приказал визирю Шахину прочесть письмо, и тот прочел следующее:
Султан выслушал письмо и спросил: «Какой совет ты дашь мне, о визирь?» – «Не мешкая пошли своих воинов навстречу врагу и объяви священную войну». – «Но кто не побоится повести войско против неверных?» – «Назначь военачальником эмира Бейбарса и пусть выступит он вперед, а ты поддержишь его с тыла». Султан так и сделал.
И поведал мухаддис, как случилось, что король французов пришел на земли мусульман: покинув Геную, Хуан решил поехать к франкским королям и подговорить их напасть на мусульман. Первым делом явился он к Людовику Девятому,[74] королю французов, который правил тремя областями и владел большой армией. Людовик Девятый принял Хуана ласково, послушался уговоров злодея и согласился пойти войной на мусульман. Он собрал воинов со всех своих областей, переправился с ними через море и высадился на землях Египта. Чтобы поскорее завоевать страну, король опрометчиво разделил свое войско на две части. Одна часть осадила Дамиетту, а другая направилась к Мансуре. Здесь дожидался врагов Бейбарс со своими воинами. Он приказал крестьянам направить воды Нила навстречу неверным, и стали французы вязнуть в грязи и захлебываться в воде. Тут на них напали мусульманские воины вместе с крестьянами, убили великое множество неверных, а тех, кто остался жив, взяли в плен, и был среди пленных король Людовик Девятый. Бейбарс заточил его в тюрьму в Мансуре, а сам направился к Дамиетте, куда уже подошел султан аль-Муаззам со своим войском. Мусульмане разбили лагерь неподалеку от вражеской армии, выставили караулы и легли спать. Утром султан приказал напасть на врага. Начался бой, и эмир Бейбарс бился впереди всех, не зная страха и усталости. До позднего вечера сражались враги, а когда наступила ночь, разошлись, чтобы с утра снова пойти друг на друга стеной. И опять Бейбарс разил врагов без пощады. В полдень Хуан воскликнул, обращаясь к неверным: «Бросайтесь же на него все разом, жалкие лентяи!» Французы набросились на Бейбарса, но он встретил их бесстрашно, как лев. Тут визирь Шахин подал знак к наступлению. Султан аль-Муаззам поднялся на наблюдательную вышку, чтобы смотреть за ходом боя, и захотелось ему выпить чашу вина. Когда поднес он ее к губам, она ярко сверкнула на солнце. Бейбарс заметил этот блеск и приблизился к султану с мечом наголо. «Не пей запретного зелья, о повелитель правоверных, – сказал он ему, – лучше вознеси молитву всевышнему, чтобы послал он нам победу над врагами». – «Да сохранит меня аллах от греха», – ответил султан, протянул чашу слуге и упал с вышки на землю. Ударился он головой и тут же умер. Его отнесли в шатер, а Бейбарс снова бросился в гущу врагов, увлекая за собой мусульман. Натиск их был так неудержим, что не прошло и часа, как неверные дрогнули и обратились в бегство. Мусульмане преследовали их, многих убили, многих взяли в плен но Хуану и его слуге аль-Бартакишу удалось скрыться.
И поведал мухаддис: после смерти султана Туран-шаха враги Бейбарса стали обвинять его в убийстве повелителя правоверных. Визирь Шахин спросил их: «А какие у вас доказательства?» Они ответили: «У нас их нет, мы были на поле боя, но говорят, что эмир подъезжал к султану с обнаженным мечом». Тогда визирь призвал слугу, который был при султане во время битвы, и велел ему рассказать, как было дело. Слуга сказал, что султан упал с вышки сам – видно, такова была воля аллаха, и никто не виноват в его смерти. Все поняли, что Бейбарса оговорили его враги, и занялись похоронами султана. Визирь Шахин приказал обмыть тело покойного, закутать в саван и с почестями похоронить в Фараскуре.[75] Потом армия отправилась в Каир и вошла в город с приспущенными знаменами и без музыки. Ага Шахин собрал всех знатных людей государства, поделил меж ними добычу по справедливости, а затем стал держать совет, кому быть султаном. Визирь Айбек сказал: «Будь ты над нами, султаном». Шахин ответил: «Это не по закону». Они заспорили, и узнала об их споре госпожа Шаджарат ад-Дурр, супруга султана ас-Салиха. Она призвала визирей к себе и сказала: «Кому как не мне быть султаншей? О том, же свидетельствуют грамоты, которыми я владею. Я назначу своего поверенного, который моим именем будет править страной». Курды сказали: «Мы согласны». Турки тоже согласились, И госпожа Шаджарат ад-Дурр стала султаншей. Она приказала выбить на монетах свое имя и титул. Когда дошли эти монеты до Хиджаза, шериф Мекки написал египетским визир ям письмо, полное упреков:
Однажды к нему явился гонец из Александрии, пожелал долгих лет здоровья и благополучия и подал письмо.
Прочитав письмо, султан спросил визиря Шахина, как ему поступить. «Пригласи этого министра сюда, повелитель правоверных, – отвечал Шахин, – и выслушай его», – «Если таков твой совет, напиши письмо наместнику Александрии, чтобы он не мешкая доставил ко мне министра и его свиту», – распорядился султан. Вскоре прибыл французский посол в Каир. Он явился со своей свитой в диван и приветствовал султана! Султан спросил министра, зачем он пожаловал. «Я прибыл, о султан, – отвечал министр, – просить
Продолжал мухаддис: стали приближенные советовать султану Айбеку жениться на госпоже Шаджарат ад-Дурр, ибо это укрепит его власть. «Я согласен, – сказал султан, – но кто посватает мне ее?» – «Никто не справится с этим лучше эмира Бейбарса, потому что госпожа Шаджарат ад-Дурр любит его, как сына, и доверяет ему всецело». На следующий день султан обратился к Бейбарсу со следующими словами: «Сын мой Бейбарс, сослужи мне службу». – «Я исполню все, что ты пожелаешь, господин мой», – ответил Бейбарс. «Нет греха в дозволенном, – промолвил султан, – и потому я хочу, чтобы ты посватал мне госпожу Фатиму Шаджарат ад-Дурр. Не откажи в моей просьбе». Эмир Бейбарс безмолвствовал. Тогда визирь Шахин сказал ему: «Сын мой, ты всего лишь поверенный султана, иди и передай госпоже, что тебе поручили. Согласится она – хорошо, не согласится – твоей вины в том не будет». – «Слушаю и повинуюсь», – ответил Бейбарс.
Он пришел к госпоже Шаджарат ад-Дурр и встал перед ней, не зная, с чего начать. Госпожа Фатима промолвила: «Добро пожаловать, сын мой, что привело тебя ко мне?» – «Ничего», – ответил Бейбарс. А до госпожи Фатимы уже дошли слухи о намерениях султана, и она спросила: «Разве не для того ты пришел, чтобы посватать меня Айбеку?» – «Не скрою от тебя, матушка, для этого». – «Клянусь аллахом, сын мой, – промолвила Шаджарат ад-Дурр, – я не хотела выходить замуж после смерти супруга моего султана ас-Салиха, но сегодня явился он мне во сне и сказал: «Нет греха в дозволенном, о Фатима. Если кто-нибудь посватается к тебе, выходи замуж. Сейчас придет к тебе Бейбарс, прими его посредничество, не то мой гнев падет на твою голову». Посему не бойся, говори смело, что тебе велено». Бейбарс передал госпоже Фатиме слова Айбека о том, что хочет он взять ее в жены, и она сказала: «Ступай к Ага Шахину и извести его, что я желаю сделать его своим поверенным». Бейбарс пошел в диван и передал визирю Шахину, что госпожа Фатима согласилась стать женой султана Айбека и поручила Шахину быть ее поверенным. Визирь на это ответил: «Пусть пожалует госпожа Фатима к нам в диван, встанет за пологом и в присутствии улемов объявит о своем решении». Как требует того закон, госпожа Фатима явилась в диван и встала за пологом. Визирь обратился к Айбеку: «О султан всех времен, я, поверенный госпожи Фатимы, спрашиваю тебя, согласен ли ты взять ее в жены?» – «Согласен», – ответил Айбек. «А что скажешь ты, госпожа моя, согласна ли ты выйти за него замуж?» – «Я согласна, – отозвалась госпожа Фатима, – по хочу по-прежнему жить в своем дворце». – «Пусть будет так, как желает невеста», – произнес Айбек. После этого прочитали «Фатиху», а на следующий день заключили брачный договор и сыграли свадьбу. Семь дней пировали гости на свадьбе у султана. Потом Айбек поднялся в полой к госпоже Шаджарат ад-Дурр. Там встретили его рабыни и певицы. И провел Айбек ночь, полную блаженства. Однако не мог султан пренебречь государственными делами и наутро явился в диван.
Минуло некоторое время, и султан Айбек, устав от трудов, решил развлечься. Отправился он вместе с эмирами и мамлюками за город. Когда подъехали они к Нилу, султан увидел бедуинку с кувшином на голове. Красота ее поразила Айбека в самое сердце. Он спросил: «Красавица, кто твой отец?» – «Я дочь вождя племени Хассана», – ответила девушка и пошла своей дорогой. А Айбек со свитой последовал за ней в селение ее племени. Там разыскал он шейха Хассана и почтительно приветствовал его. Шейх оказал Айбеку гостеприимство и пригласил к себе в дом. После приятной беседы Айбек сказал Хассану: «Я пришел к тебе, о почтенный шейх, чтобы посватать твою дочь». – «Мы еще не имели чести узнать твое имя», – ответил шейх племени. «Я султан аль-Муизз Айбек». Едва произнес он эти слова, как Хассан, а следом за ним старейшины племени поднялись со своих мест, и шейх воскликнул: «О повелитель правоверных, не гневайся на нас, что не оказали мы тебе почестей, достойных султана, ведь мы не знали, кто ты. Я и дочь моя Сальма – твои покорные слуги». – «Да благословит тебя аллах», – ответил султан. Он уплатил за девушку богатый калым, пожаловал ее отцу обширные земли и освободил его племя от уплаты налога. Шейх Хассан обрадовался нежданному счастью. А Айбек провел ночь в его доме и наутро вернулся со свитой в Каир.
Он призвал к себе начальника строителей и приказал ему: «Построй мне дворец в квартале аль-Гутийя и назови его «дворец аль-Бадавийя». «Слушаю и повинуюсь», – ответил начальник строителей. Когда построил он знаменитый дворец, султан Айбек щедро наградил его и велел поселить во дворце красавицу бедуинку с матерью и сестрой. Потом устроили пышную свадьбу, и народ веселился на ней семь дней подряд. В ночь же на пятницу Айбек вошел к девушке и насладился ее красотой. С тех пор стал он проводить у молодой бедуинки дни и ночи, пренебрег супругой своей Шаджарат ад-Дурр и старшей женой Умм Ахмед и забросил дела государства. Минул месяц, а султан по-прежнему не выходил из дворца аль-Бадавийя! И визирь Шахин решил напомнить ему о том, что не след дует султану забывать о неотложных государственных делах. Он явился вместе с улемами во дворец аль-Бадавийя, попросил разрешения предстать перед султаном и приветствовал его. Увидев визиря Шахина, Айбек сказал: «Дошло до меня, что Шаджарат ад-Дурр разгневана моей женитьбой и что сердце ее снедает ревность. Я хочу, чтобы ты успокоил ее». – «Слушаюсь и повинуюсь, – промолвил Шахин. – Однако осмелюсь спросить тебя, о повелитель правоверных, когда же ты пожалуешь в диван?» – «Завтра, иншаалла[76]». С этим Шахин ушел и направился. к госпоже Шаджарат ад-Дурр. «Сделай милость, – сказал он, – прости его величество султана, не гневайся на него». Сердце госпожи Фатимы смягчилось, и она простила неверного супруга. Когда султан узнал, что госпожа Шаджарат ад-Дурр сменила гнев на милость, он обрадовался и поспешил в диван, где ждали его визири и эмиры. Айбек решил все неотложные дела и отправился к госпоже Шаджарат ад-Дурр. Она встретила его приветливо, усадила подле себя, пожурила немного, а потом они помирились, и султан провел у нее всю ночь.
Утром госпожа Фатима велела натопить баню и пригласила Айбека вымыться вместе с нею. Она сняла с себя одежды и спросила: «О султан всех времен, неужели бедуинка красивей меня лицом, белее телом и волосы у нее пышнее моих?» – «Клянусь аллахом, – ответил Айбек, – ты прекрасней ее и всех других, но бедуинке всего четырнадцать лет». Женщины не прощают подобных слов, и Шаджарат ад-Дурр решила отомстить Айбеку за оскорбление. Однако она не подала виду, что обиделась, и не стала упрекать мужа. Вскоре притворилась она, будто ей что-то нужно принести, вышла из бани, взяла кинжал и вернулась, прикрыв его полотенцем. Она снова ласково заговорила с Айбеком, взяла мыло и начала намыливать ему голову. Султан зажмурил глаза и не видел, как развернула она кинжал и вонзила его ему в шею. Кровь полилась ручьем вместе с водой в сад. А в саду сидел сын Айбека Ахмед. Увидел он кровавый ручей, испугался и бросился во дворец узнать, что случилось. Вбежал он в баню и увидел зарезанного отца. От горя помутился у него разум, кинулся он искать преступника и заметил госпожу Шаджарат ад-Дурр с кинжалом в руке. Она была полураздета, а с кинжала капала кровь. Ахмед обнажил меч и бросился на Шаджарат ад-Дурр. Она же метнулась вверх по лестнице, выскочила на крышу дворца, и тут нога у нее поскользнулась, она упала, ударилась головой о землю и умерла? Ахмед ибн Айбек подбежал к трупу госпожи Фатимы с обнаженным мечом в руке и промолвил: «Ты получила свое, преступница». Только произнес он эти слова, как подъехал визирь Шахин с мамлюками. Он подумал, что Ахмед убил госпожу Фатиму, и закричал своим слугам: «Хватайте его!» Ахмеда схватили и повели в тюрьму, а он по дороге кричал: «Я не убийца, я невиновен!» – «Если вины твоей нет, – ответил визирь, – мы отпустим тебя».
И поведал сказитель, как случилось, что визирь Шахин появился так своевременно. Той ночью приснилось ему, что предстал перед ним султан ас-Салих и сказал: «Айбек убит в бане». Шахин подивился сну, однако взял с собой мамлюков и отправился во дворец Шаджарат ад-Дурр. А о том, что было дальше, вам известно.
Вскоре весть о смерти султана Айбека и госпожи Фатимы распространилась по всему городу. Курды вознамерились отомстить за Шаджарат ад-Дурр, а туркмены – за Айбека. Дело чуть не дошло до междоусобицы. Но визирь Шахин заявил: «Клянусь всевышним, всякого, кто обнажит оружие и начнет распрю, я прикажу бросить в тюрьму и заковать в цепи. Разойдитесь по домам, а я призову судей, и они решат дело по справедливости». Визирь Шахин велел совершить положенные церемонии и похоронил Айбека и Шаджарат ад-Дурр неподалеку друг от друга. Потом созвал судей, и установили они, что во всем виновата женская ревность, и никто посторонний в этой ссоре не замешан. Смерть же постигла султана и его супругу по воле судьбы. Ахмеда ибн Айбека выпустили из тюрьмы, на том дело и кончилось.
После этого визири и эмиры стали совещаться, кому быть над ними султаном. Курды сказали: «Повелителем правоверных должен стать отпрыск из рода Шаджарат ад-Дурр. У Исы Туран-шаха аль-Муаззама есть малолетний сын по имени Ала ад-Дин. Пусть он будет нашим султаном». Визирь Шахин согласился, мальчика провозгласили султаном и дали ему титул аль-Музаффар, а правителем при нем назначили его двоюродного брата из курдов.
Однажды прибыл гонец с письмом от наместника Халеба, и писал наместник:
Через десять дней пришло письмо от наместника Дамаска, который писал:
Одно за другим приходили письма от наместников павших городов. Наконец враги дошли до Газы и отправили в Египет сорок послов, которые потребовали, чтобы египтяне сдались подобру-поздорову, а не то они разграбят всю страну и перережут всех жителей. Послы вели себя гордо и высокомерно и никому не хотели выказывать уважения. Правоверные поместили их в «доме гостей» и стали думать, как им быть. Съехались наместники всех областей, шейхи бедуинских племен, собрались улемы аль-Азхара,[77] визири, эмиры и мамлюки. Были тут и жители других стран, бежавшие в Египет от врага. Они познали жестокость врагов и потому говорили: «У этих завоевателей нет ни совести, ни чести. Они убивают и тех, кто воюет с ними, и тех, кто сдается на их милость. Нет меры беззакониям, которые они творят». Мамлюк по имени Кутуз промолвил: «Что можем мы сделать, братья мусульмане? Отдать врагу Египет и уйти на запад? Этот выход неприемлем для нас. Сдаться врагу и покорно терпеть насилие, убийство и грабежи? Этого не снесем мы. Остается единственный выход – объявить священную войну и всем сражаться против врага до победного конца. Что вы на это скажете?» – «Будем сражаться, – закричали все, – и да поможет нам аллах!»
Затем шейх ислама составил фетву, согласно которой всякий, кто не хочет сражаться с врагами аллаха, объявляется неверным и в случае смерти не дозволено хоронить его на мусульманском кладбище. И всякий, кто не пожертвует своими богатствами во имя победы над врагами, также будет объявлен неверным и лишен всего имущества. Все согласились с фетвой, а потом стали думать, как быть с послами. Одни сказали: «Раз мы решили пойти войной на неверных, бросим их послов в тюрьму». Другие возразили: «Их следует убить, ибо неверные вероломны и не признают ни договоров, ни обязательств». Шейх ислама объявил, что это истинно так, и составил фетву, разрешающую казнить послов, потому что они убивали тех, кто сдавался на их милость. Потом стали эмиры и визири совещаться, кого назначить главным военачальником. Выбор пал на эмира Кутуза, речь которого всем понравилась, ибо свидетельствовала о его храбрости и силе духа. Когда предложили Кутузу встать над всем мусульманским войском, он ответил: «Я поведу вас на врагов, если вы изберете меня султаном. Отстраните от власти малолетнего Ала ад-Дина и его опекунов, и я буду командовать армией». – «Мы согласны», – воскликнули знатные люди государства.
Как только провозгласили Кутуза султаном, он тут же разослал во все концы страны письма с приказом собирать войско, снарядил отряды мамлюков, повелел шейхам бедуинских племен сражаться с врагом, пригрозив им фетвой шейха ислама, и объявил священную войну против неверных. Сам же султан выехал за город встречать войска и готовить их к бою. И учил он воинов скоро и умело. Что же до сорока вражеских послов, то их всех Кутуз приказал повесить у Баб Зувейля[78] в устрашение противнику и сказал: «Мы должны первыми напасть на врага, не дожидаясь, когда он пойдет на нас войной».
Армия мусульман выступила в поход, дошла до Газы и напала на врага врасплох. Неверные поспешно отступили при виде огромной армии мусульман. Опьяненные своими победами, они не ожидали встретить столь сильное сопротивление. Между тем воины Кутуза бросились вслед за бегущими врагами и убили многих из них, а остальных преследовали до самого Айн Джалута.
Между тем султан Кутуз решил победить врага хитростью. У Айн Джалута сходились три долины: долина аль-Лиджун, Баркин и Джинин. Часть армии Кутуза подошла незаметно по этим долинам к Айн Джалуту и неожиданно напала на противника. Началась кровавая битва. Неверные были вооружены лучше мусульман: у них были огромные стрелы на колесах, подобные пушкам. Много всадников Кутуза полегло от этого страшного оружия. Мусульмане дрогнули, и враг уже решил, что победа на его стороне, как вдруг по трем долинам устремилось на помощь правоверным подкрепление. Мусульмане взяли противника в кольцо и перебили почти всех врагов. Уцелели лишь те, кому на роду написана долгая жизнь.
Когда сражение закончилось, мусульмане подобрала своих раненых, похоронили убитых, а мертвых врагов оставили на растерзание хищным зверям. Стали искать султана и нашли его среди убитых. Погоревали, похоронили с почестями, а военачальником сделали эмира Бейбарса. Он приказал преследовать остатки разбитого вражеского войска. Бедуины и местные жители пришли воинам на помощь, и скоро не осталось на землях мусульман ни одного неверного. А сражение под Айн Джалутом почитается одним из самых знаменитых в истории ислама. В нем аллах помог мусульманам одержать верх над жестокими и непобедимыми завоевателями, которым покорилось множество народов.
Изгнав неверных из Египта, эмир Бейбарс назначил наместников областей и городов и велел им управлять по справедливости. Он приказал соорудить за городскими стенами сторожевые вышки и неусыпно нести караульную службу, велел наместникам починить и укрепить городские ворота и быть всегда наготове встретить любого врага. Он позаботился о том, чтобы почта исправно доставляла письма из одной области в другую, наказал наместникам следить за порядком и беспощадно бороться о ворами и разбойниками. Потом эмир оставил в помощь каждому наместнику отряд своих войск и вернулся в Каир. Жители встретили его с почетом, как победителя. Три дня длились празднества, а потом визирь Шахин созвал всех визирей и эмиров, и снова стали они думать, кому быть султаном. На этот раз не было промеж ними споров, и порешили они дружно, что султаном должен стать Бейбарс. Он принял присягу в том, что будет править своими подданными милостиво и справедливо, и воссел на султанский трон. Ударили пушки, глашатаи объявили весть народу, и люди обрадовались и стали приходить поздравлять нового султана. Отчеканили монету с – именем Бейбарса. В мечетях вознесли молитвы за его здравие. Султан Бейбарс пожаловал визирю Шахину роскошное платье со своего плеча, назначил визирями самых достойных людей, провозгласил верховного кадия и выбрал улемов из шерифов и сейидов.[79] Потом он призвал к себе начальников крепостей и укреплений и объявил им, что до тех пор, покуда не объявится их прежний эмир, мукаддам Мааруф ибн Джамр, главным над ними будет Шиха по прозванию Джамаль ад-Дин. Султан постановил, что каждый мукаддам должен иметь свое знамя, указал, где положено им сидеть в диване, назначил жалованье и выделил каждому дом. Тут явился в диван Осман ибн аль-Хибля и сказал: «Ты всех наградил достойными должностями и забыл брата своего Османа». – «Добро пожаловать, уста Осман, – ответил султан, – соблаговоли принять титул эмира».
Покончив с государственными делами, султан вернулся во дворец, к жене своей госпоже Тадж Бахт. А была она родом из Хорезма, и привез ее Бейбарс из своего последнего похода. Тадж Бахт встретила его с любовью и лаской, и он провел у нее всю ночь. Наутро, помолившись, султан Бейбарс снова отправился в диван. Все визири и эмиры почтительно приветствовали его, и не успел он сесть на трон, как в дверях дивана показался бедуин высокого роста, широкий в плечах, тот самый, который спас Бейбарсу жизнь и не открыл своего имени. «Слава аллаху, – промолвил бедуин, – наконец-то отверзлись пред тобой врата счастья, о повелитель правоверных». Султан улыбнулся в ответ и сказал: «Добро пожаловать». Потом обернулся к людям племени Бану Исмаил и спросил: «Кто он такой?» – «Это мукаддам Ибрагим ибн Хасан аль-Хаурани», – ответили Бану Исмаил. «Требуй, чего хочешь, о Ибрагим», – сказал ему султан. «Я хочу, – сказал Ибрагим, – быть твоим главным телохранителем». – «Ты будешь моим другом, – сказал султан, – а в телохранители найди мне второго такого, как ты». – «О повелитель правоверных, у меня есть племянник. Он тебе очень понравится. Один у него недостаток – он не умеет красиво говорить, не сердись на него за это». – «Ступай и приведи его- сюда». Ибрагим привел своего племянника. Он и впрямь понравился султану статностью и силой. Бейбарс подумал: «Из такого на самом деле получится отличный телохранитель», и спросил юношу: «Как тебя зовут?» – «Меня зовут Саад, о повелитель правоверных». – «Иншаалла, – промолвил султан, – твое появление предвещает нам счастье и удачу». Он щедро одарил мукаддама Ибрагима и его племянника, дал каждому из них по секире, и они встали по обе стороны его трона.
Однажды пришел к султану Бейбарсу человек и сказал: «Помоги обиженному, о повелитель правоверных, и да пошлет тебе аллах удачу во всех свершениях». – «Кто обидел тебя?» – спросил султан. «Я купец из Сирии. Каждый год я приезжаю со своими товарами в Египет. Вот и в этом году упаковал я ткани и шелка, погрузил их на верблюдов и отправился в Египет. У аль-Ариша напал на наш караван король Франжиль, захватил товары и верблюдов и взял в плен моих людей. Сам я спасся чудом». Выслушал султан рассказ купца и воскликнул: «Доколе мы будем терпеть обиды от этого неверного?! Он нападает на всякого, кто едет в Египет. Пусть будет путь в наши земли свободен для всех путешественников!» Он велел отвести сирийского купца в «дом гостей» и приказал эмирам и военачальникам готовиться к походу. За неделю собрали они войско, и сам султан повел его на врага. Бедуины из племени Бану Исмаил решили помочь Бейбарсу и отправились вместе с ним. Достигнув аль-Ариша, мусульмане окружили крепость со всех сторон. Когда король Франжиль увидел во главе мусульманских войск победоносного султана, растерялся он и в испуге воскликнул: «О горе мне, зачем я послушался тебя, Хуан, и напал на купца?» – «Не бойся, – ответил Хуан, – я помогу тебе одержать победу. Но прежде всего прикажи хорошенько укрепить крепость и запереть ворота».
Между тем явился к султану Бейбарсу Джамаль ад-Дин Шиха и сказал: «О повелитель правоверных, будь этой ночью настороже. Мне стало известно, что Хуан отправился к правителям морских портов за помощью. Но я опережу его и сегодня же ночью открою тебе ворота крепости». Джамаль ад-Дин оделся в монашескую рясу, взял в руки кадило и подошел к городским воротам. Стражники приняли его за Хуана и с почтением поклонились, а он сказал им: «Дети мои, сядьте, я отгоню от вас нечистую силу». Стал он размахивать кадилом, а в нем вместо ладана была белена. У стражников помутилось в голове, и они без чувств упали наземь. Тогда Джамаль ад-Дин открыл ворота, свистнул, и мусульмане ворвались в город с криками; «Аллах велик!», «Победа!». Выхватили они мечи, потекла кровь неверных, и разгорелась жаркая битва. Сила была на стороне мусульман, и враги вскоре сдались. Султан приказал, собрать все богатства и все продовольствие, что были в городе, и отослать вместе с пленными в Каир, а крепость – разрушить.
После этого он направился на Аскалан, где его ждал Джамаль ад-Дин Шиха, который появился в крепости несколькими днями раньше. Когда подошел Джамаль ад-Дин к Аскалану и увидел, что ворота его заперты, он переоделся в платье врача и таким образом проник в город. Там оп поселился на постоялом дворе и стал лечить людей. Случилось так, что Хуан приходил к нему четыре раза и не узнал его, потому что Джамаль ад-Дин приклеил себе белую бороду и смазал лицо снадобьем, от которого стало оно будто рябое.
Между тем султан аз-Захир ждал вестей от Джамаль ад-Дина. И вот наконец пришел однажды человек с письмом, а написано в нем было следующее:
Султан наградил гонца и приказал армии выступать. Подошел к Аскалану, окружил его со всех сторон. Три дня осажденные выжидали, притаившись у запертых ворот, а потом ударили боевые барабаны, из крепости выехал всадник и стал вызывать мусульманских воинов на поединок. Навстречу ему выступил воин-бедуин и с первого же удара снес неверному голову с плеч. Затем выехал второй франк и тут же повалился замертво, потом упал третий и четвертый. Когда короли вместе с Хуаном увидели, как расправляются мусульмане с их лучшими воинами, разгневались они и приказали открыть ворота крепости. Враги хлынули из них лавиной, и пошли гулять мечи, сея смерть. Жестокая битва продолжалась весь день, а к вечеру неверные не выдержали натиска мусульман, отступили и сгрудились в воротах. Многие погибли здесь от мечей правоверных, а уцелевшие скрылись в крепости и заперли ворота.
Хуан, видя поражение франков, пришел в уныние, а аль-Бартакиш стал упрекать его: «Это ты во всем виноват». Тогда Хуан посоветовал королю Аскалана попросить помощи у правителя Яффы. Тот послушался его и написал письмо Диафилу, королю Яффы.
Узнав, какое горе постигло короля Аскалана, Диафид заплакал, а племянник его Кяфриат сказал: «Не плачь я спасу короля Аскалана». Тогда Диафил дал своему племяннику Кяфриату пять тысяч всадников и сказал: «Отправляйся в Аскалан и помоги королю Брижиту». Кяфриат со своим отрядом выступил в поход. Когда им оставался день пути до Аскалана, увидели они вдали огромной облако пыли. Потом показались всадники и с криком: «Стойте, презренные!» – обнажили мечи и бросились на людей Кяфриата. В жестокой схватке сразили они самого Кяфриата и перебили всех его воинов. А потом переоделись в платья убитых, сели на их коней и поскакала в Аскалан. Городская стража приняла их за воинов короля Яффы и открыла им ворота. Тут подоспело войско султана, мусульмане в один голос закричали: «Аллах велик!», «Победа!» – и ворвались в крепость.
И поведал сказитель, как разгадал султан Бейбарс коварный план Хуана. Случилось так, что Шиха Джамаль ад-Дин переоделся слугою и слышал, как советовал Хуан королю Брижиту попросить помощи у короля Яффы. Дождавшись ночи, он пробрался в лагерь мусульман и рассказал султану аз-Захиру о том, что задумал Хуан, и порешили мусульмане устроить засаду на дороге из Яффы в Аскалан. Так захватил султан Бейбарс крепость Аскалан и перебил всех неверных. После победы приказал султан разыскать Хуана и королей Франжиля с Брижитом, но Хуан, как увидел, что мусульмане ворвались в крепость, убежал вместе с королями в Яффу. Там спросили они короля Диафила: «Почему же не выслал ты нам подмогу?» – «Клянусь верой, – ответил Диафил, – я послал к вам своего племянника с пятью тысячами всадников. Разве они не прибыли в Аскалан?» – «Знай, – сказал ему Хуан, – Что твой племянник и все его люди погибли в битве». Король в сильном горе стал бить себя по щекам, а Хуан велел закрыть ворота Яффы и приготовиться к обороне. Между тем Джамаль ад-Дин Шиха, распрощавшись с султаном, направился в Яффу. Там пришел он на постоялый двор, вежливо приветствовал хозяина и спросил, как его зовут. Хозяин ответил, что его имя Танус. Ночью Шиха убил хозяина и переоделся в его одежду. И так искусно подражал Джамаль ад-Дин речи и повадкам Тануса, что все приняли его за владельца постоялого двора. Через некоторое время пришел на постоялый двор слуга из дома Тануса и сказал: «О Танус, тебя зовет дочь», Джамаль ад-Дин отправился за слугой в дом Тануса, там встретила его девушка и сказала: «Добро пожаловать, Джамаль ад-Дин Шиха, предводитель Бану Исмаил, который пришел в наш город и убил моего отца». Услышав такие слова, Джамаль ад-Дин испугался, но скрыл свои чувства, притворился удивленным и воскликнул: «Что за несуразицу ты говоришь?» Девушка ответила: «Не бойся, о Шиха, я мусульманка. А приняла ислам потому, что было мне видение от аллаха. Во сне предстал передо мной святой и сказал: «Тебе суждено быть спасенной в Судный день.[80] Отец твой умер, но не печалься о нем. Его убил Джамаль ад-Дин Шиха и переоделся в его платье. Пошли за ним, стань его женой, и дети твои будут праведными. Вот какова моя история». – «Слава аллаху, господину вселенной, – промолвил Шиха, – возьми расписку на тысячу динаров, это часть моего калыма за тебя, а завтра я приведу свидетелей, и ты станешь моей женой согласно закону». Он попрощался с ней и отправился в тюрьму. Там Шиха убил тюремщика Христофана, переоделся в его платье и сел у ворот тюрьмы. Ночью, когда все уснули, он открыл тюрьму, вывел двоих пленных, приказал им идти вместе с ним в дом своей невесты и быть свидетелями на его свадьбе. После отпустил он их, вошел к жене и провел с ней ночь.
Утром Шиха оставил молодую жену в доме ее отца и вернулся в тюрьму. Там увидел он, что один пленный по имени Али аль-Анкяри горько плачет, и спросил: «Почему ты плачешь?» – «Отпусти меня, господин», – ответил Али. «Поведай мне свою историю, – сказал ему Джамаль ад-Дин, – не бойся, я такой же мусульманин, как и ты». Тогда Али рассказал: «Я купец и ехал со своими товарами в Египет. По дороге напали на нас неверные, отняли товары, а нас бросили в Тюрьму и заставляют целыми днями рубить дрова. Не выдержал я такого позора и заплакал от жалости к самому себе». – «Слушай, Али, – промолвил Джамаль ад-Дин, – я отпущу тебя на свободу, если ты доставишь письмо в Аскалан[81] султану Бейбарсу». Али обрадовался, взял письмо и отправился в лагерь султана. Представ перед повелителем правоверных, он отдал ему письмо, и султан прочел в нем следующее:
Султан пожаловал Али аль-Анкяри тысячу динаров и отпустил его. Потом приказал разрушить крепость Аскалан, – ее развалины до сих пор высятся на берегу моря, – и мусульмане выступили в поход. Подойдя к Яффе, армия султана окружила крепость со всех сторон и встала вокруг нее лагерем. Наутро Хуан приказал бить в боевые барабаны. Ворота крепости открылись, и из них выехал рыцарь богатырского сложения. Это был аль-Кафир. Он стал вызывать на поединок воинов Бейбарса. Одного за другим побеждал он мусульман и брал в плен. Так пленил он пятнадцать правоверных, и франки увели их в крепость, радуясь победам аль-Кафира. Султан же аз-Захир огорчился и сказал: «Завтра я сам выйду сразиться с ним». Бедуины стали отговаривать его и поклялись не пожалеть для своего султана Жизни. С этим все разошлись на покой.
Между тем, когда пленных привели в крепость, Хуан приказал отрубить им головы. Король Диафил возразил ему: «Лучше мы обменяем их на своих пленных». Хуан хоть и был недоволен, не стал перечить королю. А Диафил кликнул слугу и велел ему позвать тюремщика Христофана. Когда Христофан явился, король сказал ему: «Отведи этих пленных в тюрьму». Хуан
Как только взошло солнце, Хуан велел бить в боевые барабаны, аль-Кафир выехал на поле брани и стал поносить мусульманских воинов. Султан воскликнул: «Сразитесь с ним, бедуины из племени Бану Исмаил!» Вдруг, откуда ни возьмись, появился всадник, и сшиблись кони, зазвенели мечи. Схватка была так жестока, что ребенок, поседел бы от ужаса. Два часа продолжалась она, и кони уже выбились из сил. Наконец противник аль-Кафира изловчился и на полном скаку отсек неверному, голову.
А всадник этот был Фахр ад-Дин Хасан из племени Бану Исмаил, который отправился на поиски Мааруфа ибн Джамра.
Он приехал в одну из крепостей и стал расспрашивать о мукаддаме, но ему сказали, что Мааруф все еще не возвратился и нет о нем никаких вестей, а начальником стал араб из Газы по имени Шиха. Тогда воскликнул Фахр ад-Дин: «Я знаю Бейбарса еще с тех пор, как он приезжал к мукаддаму Мааруфу. Он достоин быть султаном, но напрасно он назначил нашим начальником Шиху. Я поеду в Каир и скажу об этом султану». Ему ответили: «Не езди понапрасну в Каир, султан и твои братья воюют с врагом в Яффе». Фахр ад-Дин тут же собрался и отправился в Яффу. Подъехав к стенам Яффы, он увидел аль-Кафира, который похвалялся своей силою перед мусульманскими воинами. Тут взыграла в нем кровь, и он бросился на нечестивца. Когда появился Фахр ад-Дин на коне, султан аз-Захир спросил своих людей: «Кто этот всадник?» – «Не знаем», – ответили они. А Фахр ад-Дин, победив могучего рыцаря аль-Кафира, подъехал к султану, пожелал ему вечного могущества и победы над всеми врагами и сказал: «Я мукаддам Фахр ад-Дин из племени Бану Исмаил. Я узнал, что ты, о повелитель правоверных, воюешь здесь с врагами, и приехал сразиться за святую веру». Султан приветствовал его и промолвил: «Чего бы ты желал в награду за свою храбрость?» – «Я хочу, господин наш, чтобы ты назначил меня начальником крепостей, и укреплений». – «А нет ли у тебя иных желаний?» – «Нет, о повелитель правоверных». Султан подумал: «Испытаю-ка я этого человека и узнаю, на что он способен». А вслух сказал: «Если хочешь стать начальником крепостей и укреплений, схвати наших врагов – франкских королей и злодея Хуана, – и я исполню твое желание». – «Это проще простого», – воскликнул Фахр ад-Дин и поскакал к Яффе. Он подождал, когда стемнеет, переоделся в платье неверных, потом пробрался во дворец короля Диафила и смешался с толпой придворных. В одной из зал увидел он трех королей, а с ними Хуана. Хуан заметил его и воскликнул: «Разве не ты убил аль-Кафира?» – «Да, это я, – ответил Фахр ад-Дин, – и вам тоже не избежать смерти». Он бросился на них, на слуги схватили его, связали и отвели в тюрьму к Христофану. Христофан заковал его в цепи, а Фахр ад-Дин подумал про себя: «Эта беда постигла меня оттого, что я дурно говорил о Шихе. Если господь пошлет мне спасение я буду ему верным слугой». Тут тюремщик спросил его: «Какой смерти ты себе желаешь?» – «Уйди прочь, – ответил Фахр ад-Дин, – или я позову своего спасителя». – «Кто же может спасти тебя из моих рук?» – «Потерпи, узнаешь, – ответил Фахр ад-Дин и добавил: – Мне было знамение, что меня спасет Джамаль ад-Дин Шиха». Вдруг тюремщик промолвил: «Тот, о ком ты говоришь, перед тобой», – и снял с него оковы. Мукаддам Фахр ад-Дин, пораженный, спросил: «Кто ты?» – «Я – Шиха, которого ты звал». – «Если это так, то знай, что я твой верный слуга». – «Зачем ты пришел в Яффу?» – спросил Шиха. «Я дал слово султану захватить город и привести к нему франкских королей, злодея Хуана и слугу его аль-Бартакиша, но вместо этого сам попал в плен». – «Я помогу тебе выполнить твое обещание», – сказал Шиха. Они пошли вместе во дворец, усыпили всех, кто там был, снотворным снадобьем и притащили спящих в тюрьму. Джамаль ад-Дин освободил пленников-мусульман и сказал мукаддаму: «Вези королей, Хуана и аль-Бартакиша к султану, а узники-мусульмане тебе помогут. Скажи султану, чтобы он брал город: я перерезал всех стражников и открыл городские ворота».
Фахр ад-Дин доставил королей и Хуана султану и передал ему слова Джамаль ад-Дина. Султан велел своим войскам идти на приступ, и не успели франки опомниться, как засверкали мусульманские мечи, и через два часа не осталось ни одного франка в живых. Султан приказал собрать все богатства, что были в городе, а город разрушить. Потом уселся в своем шатре и повелел мукаддаму Фахр ад-Дин Хасану привести к нему трех королей и Хуана с аль-Бартакишем. Бейбарс хотел отрубить им головы, но Шиха вмешался и сказал; «О повелитель правоверных, сохрани им жизнь. Всему свое время». Тогда султан приказал дать Хуану и аль-Бартакишу плетей, а потом бросить их в тюрьму.
Затем мусульмане тронулись в обратный путь, ведя за собой трех королей, закованных в цепи. Жители повсюду встречали воинов султана как победителей. Наконец они достигли окрестностей Каира. Гонцы уже известили горожан о приближении султана, и весь город украсился в честь победы над неверными. Победители торжественно вошли в город, и впереди брели пленные короли в цепях, а за ними красовался верхом на скакуне султан Бейбарс. Все от мала до велика высыпали на улицу поглядеть на это зрелище. Вернувшись в Каир, султан занялся делами государства, а франкских королей бросили в тюрьму.
Прошло немного времени, и однажды явился к султану гонец из Халеба. Халебский наместник писал:
Поделиться книгой: