Прикосновение Хаоса

Окружающие слегка оживились, и по помещению пролетела, еле уловимая волна ненавязчивого затсктвания. Раздался негромкий, тактичный и одобрительный смех. Ридгеру показалось, что он легко, словно чародей, развеял царившее здесь до его появления напряжение.

— Я рад, что уважаемые партнёры и коллеги согласились на эту встречу, которая, уверен, принесёт каждому из нас, положенное по праву.

Голоса одобрения, и поддержки.

Ридгер только теперь бегло оглядел собравшихся.

— Разрешите начать? — и снова его вопрос был задан в утвердительной манере.

Ридгер вмиг посуровел, раскрыл подготовленные для него документы, и начал наскоро просматривать отпечатанные листы, с текстом, цифрами, графиками, диаграммами. Он словно демонстрировал свою, особо тщательную подготовку к данному мероприятию. Хотя практически ни один документ ему не был нужен, вся необходимая информация, и самые крепкие аргументы были чётко уложены в его голове, и для того, что бы воспользоваться ими, ему совершенно не нужно было, ковыряться в деловых бумагах. Но что поделаешь, демонстрация усилий затраченных на подготовку — неотъемлемая часть церемонии.

Собравшиеся должны думать, что ради них, он потратил массу времени и нервов. Они должны находиться в плену собственных иллюзий, возносящих их к пьедесталу первостепенной значимости. И тогда их собственное тщеславие не позволит принимать решение разумом, заставив чувства занять главенствующее положение.

— Смешные. — думал про себя Ридгер, делая вид, что заканчивает последние приготовления к своему обращению, — Думаете, что от вас здесь что‑нибудь зависит? Считаете своё слово последним? Хм….я покажу, кто в этой комнате принимает решение.

Он снова поднял взгляд, на приглашённых на встречу финансистов, и начал говорить.

— Каждый из нас человек дела. Каждый знает, что он делает и точно знает для чего. Я лишь постараюсь объединить наши устремления в едином, выгодном для всех потоке. Не стану убеждать вас, и не стану навязывать своего мнения, ибо, ваша репутация, не позволяет мне, что‑либо объяснять, вы и сами понимаете очевидность моего предложения, и уверен, разделяете мою точку зрения.

Ридгер сделал паузу, и скользнул глазами по собравшимся. Он не всматривался в лица, он был убеждён, что слушатели поддерживают его.

— Вы знаете, что речь пойдёт о финансировании Московского Завода Приборов и Оборудования. Это предприятие значиться в списке кандидатов на получение Государственного заказа, и от вашего финансового участия, во многом будет зависеть, решение комиссии Министерства Обороны. Завод нуждается в средствах, а я как вам известно, имею интересы в этом проекте, но не смогу обеспечить без вас должного финансирования. Если же деньги не поступят на предприятие, то Государственный заказ скорее всего уплывёт из под носа, и тогда завод полностью потеряет коммерческую привлекательность и скорее всего обанкротится. Я могу оказать некое влияние на решение комиссии, а по сему мне бы хотелось понимать насколько вы расположены участвовать в данном проекте.

— Прошу прощения Игорь Георгиевич. — председатель правления Техно–Банка, сам не ведая того, оказался невольным исполнителем в постановке Ридгера.

— Да, Семен Варламович. — Ридгер являл собой само почтение и чуткость.

— Мы, безусловно, обладаем нужными сведениями, но хотели бы от вас услышать о гарантиях. Ведь сумма не малая и вкладывать такие средства в воздушный замок, сами понимаете не слишком осмотрительно.

Ридгер понимающе покачал головой, и, подняв перед собой руку, демонстрирующую полную готовность, стал зачитывать и озвучивать цифры и выдержки из подготовленных для этого случая бумаг.

В дальнейшей своей речи он предоставил сведения о состоянии дел на предприятии, нарочито приукрасив своё выступление несколькими заведомо завышенными показателями, которые должны были, склонить собравшихся, к выводу о положительном решении комиссии, но одновременно с этим посеять сомнение в правдивость цифр. Он постарался заверить всех в своём безусловном влияние на нужное решение, но мастерски оставил пробелы, всё с той же целью. А в завершение, он сообщил о новой, скорректированной сумме кредита, которая значительно превышала ранее озвученную. В этом вопросе он сослался на информацию, полученную из достоверных источников, которым он безмерно доверяет, и внёс свои компетентные пояснения.

Ридгер постарался выглядеть убедительно, но всего лишь на девяносто девять процентов. Он говорил со знанием дела, почти не позволяя усомниться в своей полной осведомлённости, но всё же оставил микроскопические чёрные точки, совсем немного портящие идеальный блеск.

— Таким образом, господа, смею вас заверить, что выделенные вами средства, позволят значительно укрепить ваши финансовые позиции. Хотя… — Ридгер манерно улыбнулся. — Хотя понимаю, что они и без того весьма надёжны.

В душе Игорь ликовал. Всё прошло именно так, как он и рассчитывал. Нет ничего хуже противоречивых сведений, заставляющих людей искать подвох, там, где его нет. Много правды и совсем немного лжи, это именно то, что ему было нужно.

Теперь информацию станут перепроверять, и если даже сухие факты, позволят говорить за выделение средств, сомнение заставит их ещё раз задуматься, над верностью решения.

Далее последовали вопросы и ответы. Конкретные вопросы и конкретные, но с напускным туманом ответы. И так около часу.

Вид представителей пяти значительных финансовых организаций, был несколько обескураженный. А вид Игоря Ридгера немного заискивающий. Он продолжал свой спектакль, и теперь ему нужно было выглядеть не таким уверенным в себе, что бы ещё больше укрепить сомнение в сознании возможных партнёров.

— Благодарим вас Игорь Георгиевич, за предоставленную информацию. — Семён Варламович Райзмон, снова взял на себя смелость озвучить общее мнение. — Надеюсь, вы понимаете, что нам потребуется время, на принятие общего решения. Но смею вас уверить, что много времени это не займёт, ведь ваша репутация практически является гарантом истинной обстановки дел. Но, тем не менее….

Райзмон окинул взглядом своих коллег, ища одобрение своему резюме.

— Да…..

— Конечно……

— М–м-м..да…

Прозвучали голоса банкиров и финансистов.

— Благодарю, вы были убедительны.

Последние слова принадлежали представителю, Банка «Слава». Ридгер только теперь хорошо рассмотрел его. Это была неизвестная пока в финансовом мире личность. Человек, занявший пост президента банка совсем недавно. Янсон Эдуард Карлович, Ридгер отчётливо вспомнил его имя.

Игорь по обыкновению, не занимал своё внимание персонами, которые, как он считал, этого не заслуживают. И Янсон был одним из тех, на кого это правило распространялось.

Его банк интересовал Ридгера в последнюю очередь, да и сама личность банкира, недавно возникшая в финансовом пространстве столицы, требовала более прочной репутации, для проявления к нему интереса.

Пожилой, полный, с маленькими невыразительными глазками, в дорогом костюме хорошо скрывающем лишний вес, Эдуард Карлович сидел на встрече молча, и только теперь позволил себе произнести слова благодарности. Лучше бы он молчал! Лучше бы ушёл таким же серым представителем финансового мира, каким и появился. Но он высказался, и высказался, подчёркнуто вежливо, и Ридгер не сумел пропустить мимо ушей его реплику.

Игорь смотрел на Янсона, и в его сознании всплывали образы, старательно пытающиеся напомнить, где же он встречался с этим господином. И он вспомнил.

В момент рукопожатия, Ридгера словно ударило током. Он лишь усилием воли заставил себя, оставаться внешне непроницаемым.

— До свидания, Игорь Георгиевич. Уверен, мы примем положительное решение по этому вопросу.

Янсон, учтиво склонил голову, и направился к выходу.

Остальные, не произнесли ни обнадёживающих, ни двусмысленных речей перед уходом. Скупое рукопожатие, и официальное прощание.

Ридгер слепым взглядом проводил визитёров, и так и остался стоять неподвижно, после того, как дверь за последним медленно затворилась.

— Всё хорошо? — обычным для себя, без эмоциональным тоном, спросил Северцев.

Ридгер не повернул головы в его сторону, он смотрел на закрытую дверь. Веко его судорожно подрагивало.

— Всё хорошо, Игорь Георгиевич? — повторил Северцев.

— Что?…А, да всё хорошо. — растерянно ответил Ридгер, — Ты…. знаешь, что. Ты выясни мне всё про этого Янсона. Кто? Откуда? С кем? Как? Ну,…в общем всё. Ты понял меня, Альберт.

— Что‑то не так? — Севрцев, тон, которого не позволял судить, о степени его интереса, к взволнованности шефа, как и Ридгер, уставился на входную дверь.

— Надеюсь, что нет….хотя да, что‑то не так. Поэтому выясни всё, и немедленно. И ещё…Хотя ладно, пока всё.

Северцев, несколько секунд смотрел на дверь, стараясь разглядеть причину беспокойства, затем молча покинул комнату переговоров.

— А вот это уже, неприятности. — вслух пробормотал Игорь.

Он покачался на пятках, медленно обошёл комнату переговоров, и присел на стул, где только что сидел Янсон.

— Ну, надо же, а я даже ни разу не взглянул на него, — посетовал Игорь, незримому собеседнику, на свою беспечность.

Он рассмеялся. Не от огорчения, не от досады, в нём закипала злость. Злость на тех, кто затеял с ним эту мерзкую игру.

Янсон вчера ужинал с предполагаемым покойником, Всеволодом Славиным, или с его братом близнецом, что вовсе не делает создавшееся положение проще. Сегодня же Эдуард Карлович приходит в офис к Ридгеру, и практически повторяет слова Славина, которые для последнего оказались фатальными.

Всеволод Анатольевич Славин, управлял компанией «Триор» и являлся основным акционером банка «РосИнвестКредит». Именно Славин решил выдать необходимую сумму заводу «МЗПО». И хотя Ридгер всячески пытался тянуть время, старательно снабжал бизнесмена, через третьих лиц недостоверными сведениями, красноречиво кричащими против капиталовложений, но всё же Славин почувствовал выгоду от своевременного кредитования завода и решил, что выделит деньги.

Тогда и Ридгер решил, что Всеволод Славин должен умереть, иначе все его планы рухнут.

А план его был до глупости прост, но именно это и делало его гениальным. И вся гениальность, заключалась, лишь в разнице цен на акции, до получения денег и госзаказа, и после. Ридгер хотел скупить акции предприятия пока они стоили гроши. Купить за копейки то, что скоро будет стоить миллионы, ну разве не здорово?

Для того, что бы скупить акции, Ридгеру было необходимо время. Для этого он подкупил заместителя председателя комиссии Министерства Обороны, Возняцкого Валерия Викторовича, который был готов предоставить Ридгеру необходимый срок, при условии, что на МЗПО, не поступит ни копейки инвестиций. В противном случае Возняцкий мог попасть в довольно затруднительное положение, ведь тормозить планы Министерства Обороны, зная, что предприятие обладает достаточными средствами для реализации этих планов, ни что иное, как преступление за которое, учитывая нарастающую борьбу с коррупцией, могли показательно определить в места, где деньги хоть и имеют значение, но не такое как дома.

Ридгер различными способами старался не допустить финансирования, пока контрольный пакет акций не будет принадлежать ему и кроме Славина никто не вмешивался в его игру. А Славин вмешался, и….умер.

— Или всё‑таки не умер!? И почему банк Янсона называется «Слава»? — Ридгер подскочил, словно на него выплеснули ведро ледяной воды.

В ярости, он сильно стукнул кулаком по столу, сильно ушибив о поверхность стола кисть, скривил от боли и негодования лицо, и рухнул на стул с мучительным стоном.

Часы продолжали оглушительно отстукивать уходящие в никуда секунды. Игорь, поймал себя на мысли, что уже довольно долго, непроизвольно отсчитывает их исчезновение.

— Пятьсот сорок пять…пятьсот сорок шесть…

Он поднялся со стула. Лицо его теперь не выражало ни гнева, ни растерянности. Лишь холодный блеск стальных глаз, и слишком ровное, слишком спокойное дыхание.

Игорь Ридгер вновь усмехнулся невидимому собеседнику. Нехорошо усмехнулся, не добро.

— Ну что ж посмотрим. — произнёс он в пустоту, за которой прятались неизвестные пока для него персонажи.

Он взглянул на распухшую руку, неторопливо собрал со стола, свои бумаги и документы, на несколько секунд замер в размышлении, затем уверенно направился к выходу.

Глава 12

— Хороший двор! Тихий, зелёный. — подумал Венский, остановив машину около дома одного из своих прежних сослуживцев.

Он вышел из машины, и мягко захлопнул водительскую дверь. Коротко пропищал сигнал центрального замка.

Александр поймал себя на мысли, что непроизвольно оценивает обстановку, на предмет подвыпивших компаний, и странных прохожих. Он поморщился, провёл рукой по лицу:

— Параноик! — вынес он личное заключение собственной диковатой подозрительности.

Подъезд хрущёвской пятиэтажки, в которую он направлялся, был, как и двор тих и чрезвычайно чист. Таких домов на севере Москвы предостаточно, но не все жильцы могут похвастаться казарменным порядком в помещениях общего пользования. Венский любил порядок, поэтому, оценив обстановку, он одобрительно кивнул.

Легко поднимаясь по ступенькам, он скользил рукой по прохладному дереву перил, и мгновенно остановился, как только рука его соприкоснулась, с чем‑то липким и влажным.

Он брезгливо отдёрнул руку, морщась и шумно выпуская воздух из лёгких.

— Ну что за гады? — негодующе прошипел он, обращаясь сразу ко всему подъезду, просматривая сверху донизу лестничные пролёты.

Запах машинного масла, отчётливо бил в нос.

— Ну что за люди? — каким‑то плаксивым тоном повторил вопрос Венский.

Дальше он поднимался не торопясь, внимательно осматривая перила, а на четвёртом этаже остановился, и некоторое время, изучал информативную надпись, процарапанную на побелке возле одной из квартир: «Здесь живёт Катька».

Венский покачал головой, хотел, было произнести слова осуждения, но вместо этого у него получилось длинное: «За–а-ануда».

Он глубоко вздохнул, расстраиваясь противной противоречивости собственных мыслей. На секунду закрыл глаза… открыл… ещё раз шумно и резко выдохнул, и уже не останавливаясь, и ни на что, не заглядываясь, в несколько прыжков преодолел последние два лестничных пролёта, и сильно нажал на кнопку звонка нужной ему квартиры.

В квартире долго ничего не было слышно, потом тяжёлые шаги, крайне медленно приближающиеся к двери, словно из ниоткуда, долгая возня с замком, и, наконец, дверь медленно, на половину открылась. Из‑за неё на полкорпуса высунулся небритый, и здорово помятый здоровенный детина.

— Чо–о-о надо? — спросил амбал, даже не взглянув на гостя.

Венский криво усмехнулся, сейчас ему снова захотелось понудить, тем более повод представился знатный, но он решил воздержаться. Вместо этого он схватился рукой за край двери и резко потянул на себя. Амбал, не успев среагировать, вывалился из квартиры, потеряв опору в виде входной двери, но тут же вскочил и, приняв угрожающую позу, уставился на Венского. Тот стоял спокойно, и довольная улыбка расплывалась по его лицу.

— Саня! Венский! — радостно, срываясь на писк, прокричал амбал, и распростёр руки для объятий.

Венский перестал улыбаться и сурово сдвинул брови.

— Давно пьёшь?

— Да ты ч–о-о? Я …нет…несколько дней.

Вид амбала сделался виноватым. Он ещё сильнее взъерошил и без того лохматую голову, и пожал плечами, демонстрируя, полную безвыходность ситуации.

Венский снова улыбнулся. Покачал головой.

— Ну, ты чудовище. У тебя похмелиться то есть?

— А как же? — радостно произнёс амбал, и глаза его заблестели.

— Ну тогда пригласи войти.

— Ну, конечно заходи, какие вопросы, командир. Я ж тебе всегда…ты ж знаешь…в любое время. — и амбал заговорил быстро и невнятно, активно жестикулируя, здоровенными ручищами.

Квартира Миши Данилина, по кличке «Миша» или «Медведь», выглядела, как настоящая берлога. По сравнению с ней жилая комнат, в нежилой квартире Венского, представлялась, образцово–показательным по степени порядка помещением.

Александр, не торопясь, проследовал сквозь заваленный, непонятным хламом коротенький коридор и зашёл на кухню, где Миша активно пытался разгрести заставленный пустыми бутылками и грязными тарелками стол.

— Командир, ты иди погуляй по комнатам, а я через пять минут сделаю здесь блеск. — сказал он не прекращая складывать в и без того полную раковину, посуду с уже засохшими остатками трапезы.

— Сделаю блеск! — иронично передразнил его Венский, — Ну, делай.

Венский минут пятнадцать обследовал квартиру Данилина. Две небольшие комнаты, одна заперта на ключ, другой трудно сразу определить назначение. Она, по–видимому, являлась и спальней, и гостиной, и складом. Кровать не заправлена, бельё не менялось, как показалось Венскому месяца три, у одной стены несколько больших коробок, в углу телевизор, вероятно один из первых цветных аппаратов, произведенных за рубежом, по противоположной стене шкафы и полки, плотно уставленные книгами. На столе у окна пыль, исчёрканные и исписанные листы бумаги, и книги.

Венский задержался у стола.

— Элифас Леви «Книга Мудрецов$1 — прочитал он название одной из них, — Карлос Кастанеда «Путешествие в Икстлан», Елена Бловтская «Разоблачительная Изида».

Александр просмотрел ещё несколько книг, все они являлись, по его не очень компетентному мнению, произведениями мистическими, и отчего‑то немного пугали.