Отголоски прошлого

— Ну, как тебе сказать… Прекрасно. Как родные братья.

— Надо же… Не ожидала, — как ни в чем не бывало ответила рыжекудрая, не расслышав явного сарказма. — Вы с ним разговаривали? Ну, конечно, вы разговаривали! Он рассказывал тебе что-то обо мне? Что бы он ни сказал, это все ложь и клевета.

— Не так уж и много он успел мне поведать… А лучшим средством от клеветы будет, если ты сама мне расскажешь хоть немножко правды.

— Ладно, я расскажу тебе, как у нас все с ним было…

— Нет, совсем «все» мне, пожалуй, не надо… Мне только самые существенные моменты.

— Как скажешь. Мы познакомились с ним здесь, на Трилистнике, когда мой отец еще не умер. Я тогда была зеленой девчонкой, а Барт был на пару лет меня старше, но казался мне уже таким взрослым…и даже привлекательным. Но я не подавала виду. Он тогда как раз искал работу боцманом на каком-нибудь судне, а я уже чуть ли не с пеленок ходила на «Сколопендре» и гордо считала себя самой матерой морячкой во всем свете. Вот и он решил попытать счастья и попроситься на службу к Рыжей Бороде. Да только папаша дал ему от ворот поворот. «Боцман у меня, — говорит, — уже есть. Простым матросом хоть сейчас возьму, но ежели на такие условия не согласен, так и катись ко всем чертям, парень». Ах, как я тогда над ним насмехалась… А Ламберт был гордый… Он не захотел снова начинать свой путь с самого низа и ушел…туда, наверное, куда послал его отец. На этом наше первое знакомство завершилось.

— Романтично, не то слово, — скептически хмыкнул Ларри.

— А то с тобой у нас что, лучше было? Мне напомнить, как кто-то краснел, бледнел и мямлил у меня в каюте, чуть в обморок не грохнулся?..

— Нет, прости, больше не буду перебивать.

— Так вот, потом мы с ним еще пересекались пару раз, но следующая серьезная встреча у нас произошла спустя несколько лет, уже после отцовской смерти. У меня тогда как раз был траурный месяц…я только получила «Сколопендру» и пустилась во все тяжкие. А Барт тоже недавно сам стал капитаном, и жизнь свела нас в одном из крупных портовых городов, в которых захочешь кого специально найти — так днем с огнем не сыщешь, а если случайно встретить — так на тебе, пожалуйста. И у нас как-то все так быстро закрутилось… Он говорил, что я — самая красивая женщина на пяти морях, и прочую лапшу, которой полагается обвешивать девичьи уши… А я чувствовала себя с ним как-то более…уверенно, что ли. Я думала, что вместе мы сможем осилить вдвое больше, и бояться нас будут вдвойне… А через два года вышел королевский указ о помиловании для пиратов. Мастер Бертоло тогда сумел вправить мне мозги, спасибо ему большое за это, посоветовал брать все свое «приданое» и идти снимать шляпу перед губернатором первого же миртлиарского портового города. Мы обсуждали это решение с Ламбертом, сильно ругались, побили немало посуды, прострелили потолок…высадили окно…стулом. В общем, он наотрез отказался принимать мой выбор и заявил, что никогда не оставит пиратство, вне зависимости от того, буду я с ним или нет.

— Ты приняла мудрое решение. Что ж, раз уж ваши жизненные пути разошлись в противоположные стороны, это было достаточной причиной для расставания…

— Да нет же, причина была не в этом, — отмахнулась Шейла. — Он изменил мне.

— Ах, вот оно что…

— И ладно, если бы он променял меня на женщину, которой было бы чем со мной потягаться. Я, возможно, даже смогла бы его понять. Я умею проигрывать с честью…ну, правда. И достойную соперницу я бы приняла. Но он-то выбирал себе каких-то домашних непуганых курочек-простушек! Ты представляешь, он изменил мне с прачкой, белошвейкой и булочницей!

— Представляю. Знаешь, иногда так бывает, что противоположности…

— Одновременно! На моих глазах! Правда, я тогда вошла в комнату случайно и не должна была этого видеть… И вот тогда всему пришел полный конец, — Ларри уже не пытался что-либо ответить, понимая, что это все равно бесполезно. Капитан Гайде всегда принимает решения сама, она не советуется, а ставит перед фактом, и сейчас ей нужно было не обсудить, а просто выговориться… По ее настроению, по ноткам обиды и бессильной злобы, невольно проскальзывающим в голосе, можно было предположить, что девушка так и не забыла поступок пирата, и он до сих пор причиняет ей…боль? Значило ли это, что она все еще испытывает к капитану какие-то чувства?.. Неизвестно. Но теперь-то она в любом случае делит постель с судовым врачом, а Варфоломео Ламберт, наверное, заснет сегодня один…хорошо еще, если не вечным сном… — Самовлюбленный болван… Ты же видел, какое представление он устроил сегодня в трактире? Он никогда и не в чем не знал меры… До сих пор ведет себя как мальчишка. Если он будет такими же темпами транжирить деньги и позволять команде распоясываться, через какой-нибудь месяц может лишиться всего и дойти до ручки, никто даже имени его не вспомнит.

— Раньше. Я уверен, что твои прогнозы сбудутся намного раньше.

— Что ты имеешь в виду?..

— Ничего. Уже поздно… — доктор задул стоящую на прикроватном столике свечу. — Спокойной ночи, любимая…

Глава 5. Капитанская бабушка

Это утро разбудило сколопендровцев не теплыми лучами восходящего солнца, пробивающимися сквозь тонкую занавеску, а раскатами грома, от которых даже стекла в окне трактирной комнаты дребезжали. Лауритц проснулся и первым делом чихнул от шивиллиных волос, которые постоянно умудрялись лезть ему в лицо. Мысленно посетовав на переменчивую вешнюю погоду и взглянув на свои часы, он только успел подумать о том, что было бы неплохо еще полчасика вздремнуть, как вдруг расслышал, что гроза была здесь не единственным источником шума. Кто-то колотил в дверь, причем очень настойчиво, на протяжении уже минут пяти. Капитан Гайде тоже проснулась от назойливого звука, заворочалась в постели и тут же спросонья начала отдавать какие-то команды.

— Спите, капитан, я сам посмотрю, кто это… — прихватив с собой заряженный пистолет (ничего удивительного — обыкновенная техника личной безопасности в подобных заведениях) и зевая на ходу, Ларри босиком пошлепал к двери, на которую не переставали обрушиваться чьи-то кулаки. — Кто там? — вежливо поинтересовался он, щелкая затвором.

— Это я!!! — последовал гениальный ответ.

— Нет, мне кажется, вы ошибаетесь… — доктор еще раз широко зевнул, — я — здесь. А вы кто такой?

— Да это же я, Барт Ламберт! Лекарь, ты, что ли?.. Впусти меня, дело срочное! Мне нужна Шивилла! Шивилла-а-а!!! — жалобно, как кот, которому прищемили хвост, взвыл капитан «Дикого пса» …если это был действительно он.

Дверь неспешно приоткрылась, и перед судовым врачом предстал Варфоломео собственной персоной, простоволосый, насквозь мокрый и по колено забрызганный грязью. С капитана на пол уже успела натечь приличная лужа, а на плече его сидел такой же мокрый, взъерошенный и совершенно недовольный жизнью попугай.

— Так ты жив?.. — тихо проговорил Траинен, и в голосе его прозвучало не только удивление, но даже толика какой-то радости за удачливого шельмеца. Но, решив, что не хватало еще такого гостя встречать с распростертыми объятьями, быстро исправился. На пирата любопытно уставилась не только пара заспанных синих глаз, но и чернеющее дуло пистоля. — Вижу, погода на улице не самая подходящая для утреннего променада.

— Ларри… — кэп немного нервно захихикал и попытался одним пальцем отодвинуть от себя угрожающее оружие. — Ты же все равно в меня не выстрелишь.

— О, да ты даже представить себе не можешь, на что я способен, пока не выпил утреннюю чашечку чаю.

— Шивилла!!! — заорал Ламберт, пробуждая всех постояльцев трактира. Из соседнего номера показались две девицы в неглиже, которым стало любопытно, что это за птица кукарекает ни свет ни заря.

— Эй, красавчик, здесь нет Шивиллы, зато есть Аманда и Моника. Мы можем тебе помочь?..

В любое другое время Барт, пожалуй, не преминул бы согласиться на такое предложение, но сейчас он лишь отчаянно замахал руками на игриво настроенных девчонок, и те поспешили спрятаться обратно и захлопнуть за собой дверь.

— Ты ничего не понимаешь… — застонал он. — Корабль увели! Моя шхуна!!! Шиви… — блондин заткнулся на полуслове, когда на пороге показалась капитан Гайде, уже при полном параде, и сна не было у нее ни в одном глазу.

— Поддувало закрыл, златовласка, — строго приказала она. Эта девушка умела успокаивать людей, находящихся на грани нервного срыва… — Что стряслось?

— Бунт! Пр-редательство! Кор-рабльукр-рали! — заорал Ричи. — Я нищий. Нищий, горе мне, гор-ре!

— Ну, это уже всему трактиру известно. А я-то тут при чем?

— Я думал, ты мне поможешь… Шивиллушка, я остался совсем один, даже мужики, которые продрыхли весь бунт здесь, отказались иметь дело с капитаном без корабля. А друзей лучше тебя у меня здесь нет. К тому же… — он снова обратил лихорадочно блестящие, серо-стальные глаза на доктора Траинена, и в них отразился тяжелый мыслительный процесс. — Твой судовой врач… Ведь он вчера пытался мне сказать…

Барт теперь выглядел совсем несчастным и ничтожным…мокрым, грязным…только сейчас доктор заметил, что рукав у кэпа еще и забрызган кровью… Еще вчера у него было все, а сегодня он практически нищ… Все-таки он был неплохим капитаном, удачливым, но глупым. Он пытался позаботиться о своих людях в любой ситуации, а они отплатили ему черной неблагодарностью. А вот сейчас пират наверняка начнет сам благодарить доктора за то, что тот ему практически жизнь спас… Хотя Ларри на самом деле не сделал ничего особенного. Наоборот, он в тот вечер сделал слишком мало и даже позволил себе поддаться деструктивному чувству зависти и ревности, почти позлорадствовать чужой беде и, выполнив свой долг, гордо умыть руки… Неудобно получилось. Тем не менее, он приготовился с достоинством выслушать поток восхищенных слов и заверений в вечном должничестве и даже успел набросать в уме скромненькую ответную речь… Но не тут-то было, зря губу раскатал.

— Ах ты мерзавец! Это же ты во всем виноват! — Варфоломео припер бы его к стенке, если бы не знал, что лекарь не такой уж белый и пушистый, каким кажется на первый взгляд. — Он знал!!! Этот докторишка все знал и не сказал мне!

— Ларри, это правда?.. Ну надо же, ты что, успел организовать бунт на чужом корабле и вернуться домой до полуночи? Не ожидала от тебя такого… Хвалю, растешь, второй помощник.

— Что?! Да как ты смеешь меня в чем-либо обвинять! — возмутился Ларри. — Я пытался тебя предупредить, я сказал тебе даже больше, чем следовало бы! И нет моей вины в том, что до некоторых так туго доходит. Видать, слухи о выдающихся умственных способностях блондинов — всего лишь выдумка.

— Да я был пьяный вчера, пьяный, пьянющий! Будто ты не видел…

— Налей мне р-рому! — поддакнул попугай.

— Я бы и имени своего правильно написать не смог, а тут еще ты со своими тонкими намеками. Да ты бы мне еще веером помахал, как девица на балу, а я должен был бы расшифровывать, что ты имеешь в виду!

— А что я должен был, по-твоему, делать? Бить в рынду и кричать: «Шесть склянок! Все спокойно… Кроме того, что команда затеяла БУНТ!». Не было никакой гарантии, что до тебя дошел бы даже такой толстый намек, а наживать неприятности на свою голову мне как-то не хотелось.

Это спор мог продолжаться бесконечно, особенно когда в него включилась Шивилла, с радостью готовая «лестно» отозваться об интеллекте и капитанских способностях своего бывшего кавалера. Но вскоре еще одна из соседних дверей распахнулась, и в коридор шаркающей походкой выплелся Веселый Сэм с бритвой в руках, полотенцем на плече и одной намыленной щекой. Протерев глаза кулаком и глядя на скандальную троицу так, словно видит их впервые в жизни, он бесцеремонно ткнул пальцем в капитана Ламберта и заговорил тоном прокурора:

— Я вам соболезную, сударь. Новость о вашей потере разнеслась по трактиру с такой скоростью… Потому что вы, черт возьми, орали на весь остров! Если хотите знать мое профессиональное мнение, то в том, что у вас увели корабль, не виноват никто из присутствующих, кроме вас. Кто капитан, с того и спрос. А вы, — обвинитель переключился на судового врача, — сэр доктор, ревнуете одного капитана к другому. Мне все равно, какого именно и к кому, но если вы думаете, что это незаметно, то очень ошибаетесь. Об этом тоже уже знают все постояльцы. А вы, мадам Гайде… Вам я просто очень сочувствую. И я выражу общее мнение, если скажу, что мы все любили бы вас троих гораздо больше, если бы вы выясняли свои отношения хоть бы на полтона тише, а желательно так вообще где-нибудь на улице.

Уже через полчаса бравая компания сидела внизу, в полупустой гостиной, за длинным, сколоченным из грубых досок, полупустым столом. Дождь на улице продолжался, но гроза поутихла, и мальчишки, сыновья трактирщика, активно работали швабрами, ликвидируя многочисленные следы грязных башмаков. Доктор Траинен с почти ритуальной щепетильностью распивал свою утреннюю чашечку чаю, почитывая недельной давности газету с архипелага, которую он купил у кого-то втридорога. Капитан Пратт бодро наминал с огромной чугунной сковороды шкварчащую яичницу с жирными кусками бекона. А Шивилла вот уже полчаса пыталась отвязаться от Варфоломео, который прилип к ней, как банный лист…

— Почему ты так упорно отказываешься меня выслушать? — гнул свою линию светловолосый капитан. — Я ведь прошу только послушать, что я тебе предложу.

— Ага, тебе только рот позволь открыть, так ты потом не закроешься.

— Да-да, как в той сказке про лиса, который сначала попросил у рыбака разрешения положить свой хвост на телегу, а потом влез туда целиком и выжрал всю рыбу…

— Ох уж эти сказки…ох уж эти сказочники, — Барт недовольно зыркнул на доктора и продолжил «охмурять» капитаншу. — Ты ведь лучший капитан из тех, кого я знаю… Твое судно такое быстроходное… Оно словно создано для погони. Давай объединим наши усилия и перехватим «Дикого пса». Они снялись с якоря перед самым штормом и не могли далеко уйти.

— «Наши» усилия? С какой это стати я должна пошевелить ради тебя хоть одним пальцем?

— Я тебе щедро заплачу.

— Ой, не смеши меня… — расхохоталась девушка. — Чем ты мне заплатишь, ты ведь теперь бродяга. У тебя же нет денег.

— Неправда, — обиделся мужчина, но, демонстративно обшарив свои карманы, нашел в них только хлебные галеты, которые тут же приватизировал синеперый попугай. — Это только при себе у меня денег нет, зато на корабле еще полно награбленного. Я уверен, что эти сукины дети не поспешат избавляться от моего золота…

— Да уж… Единственное, в чем я могу тебе поверить, так это в том, что ни один пират не умеет транжирить деньги с такой скоростью, с которой это делаешь ты. Я не собираюсь делить тушу неубитого кита с человеком, который не в состоянии оплатить даже гостиничный номер.

— Кхм… — всерьез задумавшись над ее словами, Варфоломео отвлекся, обращаясь к вертевшемуся неподалеку трактирщику: — Любезнейший, а не осталось ли у тебя случайно со вчерашнего вечера денег из тех, что я тебе давал?.. Если да, то попрошу вернуть, — забавно было наблюдать, насколько капитан изменился за ночь, и как его дерзкий и вызывающий тон сменился мирно-дипломатичным.

— Эээ, кэп, так дела не делаются, — покачал чернявой головой хозяин. — Подарок — не отдарок. Денег больше нет.

— Ах ты хапуга! Грабеж средь бела дня! Я протестую!.. — дипломат в Ламберте исчез, едва успев явить себя свету, но на мужчину это, кажется, не только не произвело должного впечатления, но даже слегка позабавило.

— Если ты считаешь, что я тебя обворовал, тогда можешь позвать сюда стражу… Единственное, что я могу охотно для тебя сделать, кэп, — угостить завтраком за счет заведения, — на стол аккурат перед пиратом приземлилась плошка, наполненная чем-то горячим. — А о деньгах больше и не проси.

— Что это?.. — удивился Барт. — Омлет??? Да я воспринимаю это как личное оскорбление! Ты не имеешь права…

— Ты когда-нибудь, наконец, заткнешься?! — совершенно неожиданно капитан Пратт залепил своему молодому коллеге подзатыльник такой силы, что не готовый к такому повороту блондин с размаху влетел лицом в миску со своим завтраком. — У меня от твоего нытья уже башка раскалывается! Раз уж прохлопал свою посудину, то хоть веди себя достойно, а то разверещался тут, как девчонка, сотню акул тебе в задницу!

— Ему хватило бы и одной… — заметила Шивилла, покатываясь со смеху, когда ее милый друг поднял лицо с запутавшимся в бороде и усах жареным яйцом.

— Ну ладно, — зло фыркнул Варфоломео, утирая физиономию рукавом, — если тебе это неинтересно, я буду разговаривать с умным и уважаемым человеком… Капитан Пратт, — тут же сменил он мишень для упражнений в красноречии, — ты лучший капитан из тех, кого я знаю…

— А Шивиллу ты, поди, уже забыл?

— Нет… Она — лучший капитан среди женщин, а ты — среди мужчин, — быстро выкрутился Барт. — У тебя столько мудрости и жизненного опыта, поделиться которым было бы самым великодушным подарком. Я всегда хотел брать с тебя пример. Знаешь, мой родной отец оставил нас, когда я был еще мальчишкой, но я всю жизнь мог мечтать о таком отце, как ты… То же самое предложение все еще в силе. Мы перехватываем «Дикого пса» и я отдаю половину добычи, — Хельмут молчал. — Шестьдесят процентов. Семьдесят. Нет, ну это уже грабеж получается!..

— Хотел набираться опыта, так слушай сюда. Шел бы ты отсюда, молодчик, да не лез не в свое дело, пока цел еще.

— Нет, ну я не понимаю… Что это, здесь все такие богатые, что отказываются от действительно хорошего вознаграждения?

— Пффф, тоже мне. Да мне твоего золотишка — на один зуб. Его и мне одному не хватит, а ты что-то там делить вздумал, процентщик.

— Что-то совсем не похоже это на тебя, дядя Хельмут… С каких это пор ты стал воротить нос от вполне приличных сумм? А ежели ты такой богатей, так, может, смог бы занять мне сотню-другую, чтобы я сам уладил свои проблемы?.. — и тут Варфоломео, наконец, осенило. — Или вы все-таки собрались на дело, и ваше «никуда мы не намылились» попахивает большими деньгами? Возьмите меня в долю, а, господа и дамы? По старой дружбе?..

Пираты за столом многозначительно переглянулись, и игра в гляделки продолжалась пару минут. Первым тишину нарушил старпом «Трехмачтового».

— Я так и знал.

— Да у него даже в младенчестве первыми словами было «я так и знал», когда его мамаша на пол уронила!.. — подал голос боцман.

— Я же вас предупреждал, что рано или поздно случится что-то подобное. Делайте теперь, что хотите, но на нашем корабле я Ламберта прописывать не собираюсь. Не так ли, капитан Пратт?

— Согласен. Барт, я тебя, конечно, уважаю… Но иди, пожалуйста, к черту, дорогой друг.

— Шивилла, а ты?.. — пират обратил к капитанше умоляющий взор. А та приняла такой величавый вид, словно бы держала сейчас в руках весь мир и одним мановением пальца решала судьбы человечества.

— Назови мне хотя бы одну убедительную причину, — бархатным голосом заговорила она, — по которой я, по твоему мнению, должна брать тебя с собой. И тогда я могу над этим подумать…может быть.

— А помнишь ли, Шивиллушка, когда ты только-только встала в ряды королевского торгового флота, ты хвалилась на каждом углу, что капитан ты настолько опытный, а корабль твой настолько быстроходный, что ни одному пирату не будет по силам тебя поймать.

— Помню. И что?

— А помнишь, как в один из твоих первых рейсов я тебя догнал и почти взял на абордаж?

— Почти — не считается. То была дурацкая показуха и игра в салочки. А если у тебя оказались руки коротки для того, чтоб меня достать, то наберись смелости так и сказать.

— Да я тебе показать хотел, что ты не такая уж и непобедимая! Я тебя специально великодушно отпустил, чтобы впредь ты была осторожнее.

— Если ты тогда правда считал, что можешь захватить «Сколопендру»… Что ж, тогда ты болван вдвойне. Я бы на твоем месте не упустила бы своего шанса — отобрала бы и товар, и корабль, а тебя бы высадила на необитаемом острове. Но к чему вообще ты вспомнил эту маленькую милую историю?

— Ну так…как же… Она же наглядно демонстрирует, какой я добрый и благородный, и отношусь к тебе хорошо, и…возьми меня на корабль.

— Нет, не убедил, — с наигранной досадой пожала девушка плечами. — Может быть, попробуешь еще раз? Может быть, ты предложишь мне что-нибудь настолько полезное, от чего я не смогу отказаться?.. В чем я, конечно, очень сомневаюсь. Разве что у тебя есть какой-нибудь камушек, который превращает свинец в золото, или морскую воду в пресную, или еще какая подобная безделушка?

— Ну… Я… У меня…есть отличный попугай.

— Хорошая попытка. Ради Ричи я готова, конечно, на многое… Но если мне вдруг понадобится твой попугай, я смогу намного легче заполучить его через твой труп. Зачем же мне на борту целых два болтливых клюва, когда и одного будет более чем достаточно? Сечешь метафору?

Но Ламберт метафору не просек. В следующий раз он попытался надавить на свою бывшую пассию более подлым и радикальным способом, едва ли не в ультимативной форме заявив, что может сам собрать команду не меньше ихнего и тоже поискать то, что ищут они. Или вообще, на правах доброго анонима доложить куда следует о том, что Шивилла Гайде снова была замечена в каких-то мутных делах, за что ей грозит лишение торгового патента и самые строгие санкции. Делать нечего, пришлось посулить мерзавцу золотые горы и пообещать участие в тайной экспедиции…

На следующий день, когда погода решила на время оставить свои капризы и побаловать жителей острова ясным солнцем и свежим ветром, капитаны уже втроем направились в порт. По дороге они болтали и смеялись, как старые друзья (коими в некотором роде и могли считаться), в общих чертах обсуждали предстоящее путешествие и наперебой расхваливали перспективы, которые перед ними открывались. Вот уже в просвете узкой улочки портового квартала показалась пристань, над которой вздымала свои черные мачты к небу «Золота Сколопендра», и капитан Ламберт, завидев знакомое судно, ничуть не изменившееся за несколько лет, восхищенно присвистнул. Но буквально в нескольких шагах от желанной цели он понял, что здесь что-то не так. К сожалению, осознание этого пришло к пирату слишком поздно, только тогда, когда тяжелая рука втолкнула его в крохотный безлюдный переулок. В следующую минуту Варфоломео почувствовал, как с его лицом встретился пудовый кулак милого, добродушного дядюшки Хельмута, и привалился к холодной кирпичной стене. А когда в голове у него отзвенело, и поле зрения, наконец, очистилось от плавающих в воздухе разноцветных пятен и колец, мужчина понял, что загнан в тупик, — три стены да пара запертых дверей, совсем не выглядящих так, словно за ними хоть кто-то обитает, а его давешняя возлюбленная уже нацелила не него пистолет.

— Прости, Барт, — бесцветным голосом проговорила капитан Гайде, щелкнув взводимым курком. — Ничего личного. Серьезно, мне самой совсем не приятно это делать, но ты просто слишком много знаешь… — девушка сжимала пистоль в вытянутой руке, держа на прицеле еще толком не пришедшего в себя пирата, но выстрелить не торопилась. Она уже давно не убивала людей…а уж тем более безоружных и беззащитных, не в честном бою, а со спины, как вор в подворотне…тем более одного из тех немногих, кого некогда, пусть и очень давно, могла назвать своим другом… Но раз уж общее благо того требовало, она преодолеет этот небольшой моральный дискомфорт. Интересно, а кого из теперешних своих друзей пиратка могла бы отправить на тот свет, если бы обстоятельства вынудили?..

— Ты что, Шейла, совсем уже обабилась со своими судовыми докторами? — с укором покачал головой Пратт, прерывая ее размышления. — Может, вы еще обниметесь и поплачете на прощанье? Не можешь довести дело до конца, так давай тогда я высажу ему мозги на стенку.

— Слышь, дядя, отвали со своими советами! Ты меня еще задницу подтирать научи… — прошипела рыжекудрая. — Я сама!

Она снова выпрямила дрогнувшую руку… Но ей помешала со скрипом распахнувшаяся ветхая дверь, которой понадобилось открыться именно здесь и именно в этот момент. А Ламберт даже почти успел обрадоваться, что вот и спасенье его пришло, и почти рванул в ту сторону, но вовремя заметил, что в переулок вышел человек в форме жандарма. Шивилла только и успела спрятать оружие и сложить руки за спиной, как нашкодившая школьница, и эта великолепная троица поспешила сделать самые нелепые и неубедительные на всем белом свете беззаботные лица.

— Силы небесные, — тихим шепотом посетовал Хельмут, — да что ж за место такое — тут и человека грохнуть спокойно не дадут…

Но блюститель порядка, кажется, интересовался вовсе не пиратами. За собой он вытащил на свет слабо сопротивляющуюся старушонку, одетую в цветастые лохмотья, которая, завидев свидетелей, громко и жалобно запричитала противным, как скрип ножа по стеклу, голоском:

— Ой, обижают бабушку!.. Из дому выгоняют! А бабушка ничего плохого не делает, только кружева плетет на продажу, пока глаза еще хоть что-то видят…

— Тоже мне, нашлась кружевница, — жандарм выругался и вроде как даже начал объяснять ситуацию случайным свидетелям происшествия. — Был донос, что эта старуха — гадалка и облапошивает честных людей, занимается своими колдунствами без лицензии.

— Ой, неправда, ложь и клевета! — заверещала бабка пуще прежнего. — Помогите-спасите, люди добрые! Безобидную бабушку в темницу ни за что, ни про что бросить хотят!..

На шум, как назло, с улицы притащилось сразу несколько любопытных зевак и начали шумно обсуждать, на чьей стороне правда. Под шумок и капитан Ламберт чуть не улизнул, но Пратт словно бы ласково приобнял его, по-дружески, а на деле заключил в такие тиски, что у блондина больше не было возможности куда-либо дернуться.