Помоги проекту - поделись книгой:
— Вот уж где-где, а здесь я тебя увидеть не ожидал. Ты можешь позволить себе гостиницу, где постель меняют каждый день, а утром подают чай в чистых чашках… Но ты выбрала настоящую пиратскую забегаловку. Неужто ты…взялась за старое?
— Нет, еще чего. Ты сам прекрасно знаешь, что я завязала. И точка.
— Ну, как скажешь, Шейла, как скажешь… — блондин ухватил свободный табурет у соседнего стола, приставил его поближе к капитану «Золотой Сколопендры» и, по-свойски плюхнувшись на это почетное место, выкрикнул: — Эй, прислуга, вина на стол даме! И за каждую минуту задержки от вас будут убегать хорошие чаевые… — практически мгновенно перед ним вырос мальчишка с бутылкой вина, но Барт отвесил ему легкий подзатыльник и недовольно скривился. — Я же сказал, что это для дамы?.. Так что же ты меня выставляешь таким скупердяем? Много тащи, чтоб на всех хватило, — он широким жестом обвел всех сидящих за столом. — Кстати, Шейла, познакомишь меня со своими ребятами? Вот Пратта и нескольких его бойцов я уже заметил…здорово, дядя Хельмут! А остальные? Пить с незнакомцами — дурной тон…но хороший повод познакомиться поближе.
Представив капитана Ламберта всем, кто доныне не имел счастья его знать, и назвав несколько имен, она демонстративно приобняла Лауритца одной рукой за плечи и притянула его к себе.
— А вот это — Лауритц Траинен, доктор медицины, мой судовой врач…и кавалер.
— О, судовой врач — это прекрасно. Мне бы самому он сейчас очень не помешал бы… А ты что-то еще после этого сказала?.. Просто мне послышалось такое смешное…думаю, надо бы переспросить.
— Тебе не послышалось, — сухо промолвила Шивилла, и лекарь почувствовал, что ее пальцы еще сильнее впились в его плечо — вот-вот выпустит когти и сорочку прорежет… — Да, Ларри — мой любимый мужчина, и в этом нет ничего смешного.
— У тебя как было, так и осталось специфическое чувство юмора, — расхохотался пират.
— Вообще-то это правда, — вмешался судовой врач, которому было сейчас еще менее весело, чем его эксцентричной пассии. — Мы действительно состоим с мадам Гайде в отношениях, и я очень попрошу вас, в честь нашего знакомства, воздержаться от шуточек в этот адрес. Иначе мне бы очень не хотелось портить так приятно начавшийся вечер (и ваше явно хорошее настроение) выяснением того, кто из нас прав, а кто виноват…
— Что, таки серьезно?.. — сверкающая улыбка сразу скрылась в аккуратно остриженной бороде капитана Ламберта, и он постарался изобразить на лице более серьезное выражение. — Ну, ничего, с кем не бывает… И не нервничай ты так …Ларри, верно? Я вовсе не хотел никого обидеть. Я вообще очень добрый…когда на суше. И давай ты обойдешься без своих мудреных речей, а то длинные слова меня только расстраивают… Кстати, честно говоря, я уже успел порядком накатить, так что все равно не вполне хорошо тебя понимаю, — Лауритц скрестил руки на груди и проворчал что-то более-менее примирительное. — Вот и славно! Расскажите мне лучше, чего это вы здесь забыли? Али собрались куда-то?
— Никуда мы не собрались, — отрезала капитанша.
— Знаю я ваше «никуда»… — Барт хитро сощурил глаза и прицокнул языком, — могу его себе даже представить, если туда набирается такая команда.
— О, сынок, ты даже представить себе не можешь… — начал было Пратт, отрываясь от миски жаркого, которую ему принесли, но его прервал его же старпом:
— Да-да, кэп, никто себе этого не представляет. Вы кушайте-кушайте, не отвлекайтесь, приятного аппетита.
— Ну ладно, скажете, не мое собачье дело?.. Можете не рассказывать, если это такой секрет…
— Лучше ты сам нам расскажи, что это за такой аттракцион невиданной щедрости сегодня? — Шейла достаточно хорошо знала своего друга для того, чтобы суметь перевести разговор на беспроигрышную тему. А оседлав своего любимого конька, Варфоломео мог болтать с таким энтузиазмом, с каким молодая мать восхищается долгожданным ребенком или профессор описывает свою диссертацию…
Почти час пират рассказывал о своих подвигах, благородных…но в основном не очень. Его послушать, так он за последние два месяца раздел и разул всех торговцев в Малахитовом море, и теперь от одного упоминания его имени не дрожат разве что заезжие купцы. Одного из которых Ламберт со своими головорезами ограбил не далее, чем вчера. И дело вышло очень удачным — торгаш как раз успел обменять весь свой товар и возвращался на юг с деньгами, так что пиратам даже не пришлось морочить голову тем, как бы сбыть краденое повыгодней на черном рынке. Им оставалось только считать богатый улов…удовольствие слегка подпортил только один факт — рыбка оказалась с зубами, и для того, чтобы заполучить ее в свои сети, пришлось потратить немного пороха и свинца.
— Кстати, — внезапно вспомнил Варфоломео, — я ведь говорил, что мне не помешал бы судовой врач… Так он и правда нужен. Лауритц, а не мог бы ты сделать мне большое одолжение…нет, не подумай, что я пытаюсь тебя сманить. Это не по понятиям. Просто у меня после захвата того кораблика в команде осталось несколько раненых, а подлатать их некому. Знаешь ли, не так просто найти в этой дыре хорошего врача, а не какого-нибудь придурка и шарлатана, который, ко всему, еще согласится добровольно иметь дело с пиратами… Так вот, могу ли я нанять тебя для оказания самых что ни на есть профессиональных услуг? Я в долгу не останусь, заплачу вперед.
Не заметить, что доктору пират сразу пришелся не по душе, мог только глупый, слепой или очень пьяный человек. Ну, или настолько самоуверенный, каким был капитан Барт Ламберт, чтобы хоть на секунду поверить в то, что кто-то может его не любить. Тем не менее, помимо недавно и неожиданно возникшей ревности, Траинен перманентно обладал джентльменским набором из порядочности, чувства долга и милосердия, поэтому ему не составило труда войти в положение Варфоломео. Как врач он чувствовал себя обязанным помочь, ведь помогать — его работа. Пусть сверхурочная, но та, которую за него никто другой не сможет выполнить. Еще в студенческие времена у них была такая славная пословица: «Не откладывай в долгий ящик, или в этот ящик кто-то сыграет», и ее Ларри хорошо запомнил на всю жизнь…
— Я согласен, — ответил он после непродолжительных раздумий. Врач был готов потерпеть невыносимое общество капитана, лишь бы потом спокойно заснуть ночью и не мучиться угрызениями совести за то, что обрек кого-то на смерть своей глупой личной неприязнью.
— По рукам! — обрадовался Ламберт, торжественно пожал руку «своему новому другу» и протянул ему пахнущий порохом кисет, в котором позвякивали монеты. — Как и обещал — плата вперед, чтоб ты знал, что дело чистое. Я так рад, что ты согласился, дружище!
— Ох, не нравится мне этот весельчак… — прошептал судовой врач своему капитану, передавая ей деньги.
— Мне тоже не нравится…уже давненько, — фыркнула Шивилла. — Если не хочешь, не иди, еще не поздно отказаться.
— Неужели все настолько плохо?..
— Да нет, в принципе, он мужик адекватный, по крайней мере, в этом деле ему довериться можно… У тебя пистолет заряжен, на всякий случай?
— Как всегда, капитан.
— Вот и хорошо, тогда можешь спокойно идти развлекаться. Хотя мне не очень нравится это зарабатывание грошей, — она приоткрыла кисет, в котором находилась довольно крупная сумма, — когда совсем скоро в нашем распоряжении будут миллионы…
— О чем речь ведете? — оживился Ламберт, видимо, расслышав финансовую тему.
— Черт… Лимоны, говорю, на кухне закончились, а без них у грога вкус совсем не тот. Так когда именно тебе понадобится мой доктор?
— Да хоть сейчас. Ларри, сейчас сможешь, ты еще достаточно трезвый? Я тогда с тобой пойду, посмотришь заодно мою великолепную шхуну «Дикий пес», вон Шейла ее знает…
Траинен только перекинул через плечо сумку со всем необходимым, и они с Ламбертом вышли из «Стойла», когда любительский хор нетрезвых исполнителей затягивал веселую, добрую песенку:
— …Но только кто заботится о цвете, коль за душою нету ни гроша? — допел Варфоломео последние строчки и хлопнул Ларри по плечу, от чего последний начал испытывать первые симптомы острой аллергии на фамильярность. — Ну что, знахарь, пойдем в порт? Как говорится, раньше сядем, раньше выйдем.
— Пойдем… Только я…кхм…как бы, не знахарь. «Знахарь» и «врач» — это разные вещи. Врачей выпускает Высшая Школа, а знахарей — какая-нибудь бабушка-шептунья с веничком целебных травок. Понимаешь?
— Отчего же не понять… Только не нервничайте, сэр судовой врач.
По дороге Лауритца постепенно покидало легкое, ничем не обоснованное, параноидальное чувство того, что морской разбойник ни с того ни с сего захочет прирезать его в ближайшем темном переулке…зато нарастало желание самому принять меры, лишь бы этот хвастливый болтун закрыл свой капитанский рот. Этот тип оказался намного словоохотливей сидевшего на его плече попугая… Наконец, пытка пиратскими байками окончилась, и мужчины оказались у нужного причала, где была пришвартована шхуна со спущенными парусами, слабо освещенная бортовыми огнями.
— Вот он, мой «Дикий пес», — с гордостью заявил Барт.
— Не очень-то он большой…
— А знаешь, как говорят: главное — не размер лодки, а…
— …мастерство кормчего. Знаю-знаю. Только вот не люблю эту поговорку, у меня с ней не самые приятные ассоциации…
— Ну как, много ли Гайде тебе платит? — поинтересовался кэп, когда они поднимались на палубу.
— Ни больше, ни меньше, чем платят людям моей квалификации на торговом флоте.
— Нет, я не об этом, — Варфоломео прищурил глаз, словно бы хотел повнимательней рассмотреть доктора. — Сколько она тебе платит, чтобы ты на людях изображал, что вы — пара? Тут уж можно не притворяться, признайся честно, как мужчина мужчине.
— Да сколько можно?! — вспыхнул Ларри, остановившись на месте, как вкопанный. — Ты издеваешься, или до тебя действительно не доходит?.. Здесь никто никем не притворяется, уж тем более за деньги. Мы действительно пара, — в ответ на это Ламберт дважды изменился в лице, погрузился в кратковременный мыслительный процесс, который ярко отразился в его серых глазах, а затем переменился в лице третий раз.
— Так значит, это все-таки правда?.. Да ладно! Быть такого не может! Так ты не врешь?
— Я совершенно не понимаю, что в этом может быть странного.
— Да я думал, что ни один мужчина в здравом уме и трезвой памяти не станет серьезно встречаться с этой женщиной.
— Но ты же сам встречался, — озвучив этот факт вслух, доктор, наконец, сумел его полностью осознать и принять как данность.
— Да, я в этом деле был первооткрывателем… — от этих слов Ларри передернуло. Осознание осознанием, но спокойно думать о том, как какой-то пиратишка со своей открывашкой позарился на его возлюбленную, он не мог. — Но я давно осознал свою ошибку и исправился. У нее ведь просто невыносимый характер, от которого бы даже ядовитые пауки, скорпионы и ее любимые сколопендры передохли или пожрали бы друг друга…хотя кому я это рассказываю. Тебе это тоже должно быть уже хорошо известно.
— Возможно, ты в некотором роде прав… — рыжий глубоко вдохнул, приводя мысли в порядок и подбирая наиболее вежливые слова. Непросто сохранять спокойствие, когда чувствуешь себя так, будто к тебе в постель влез какой-то незнакомец в своих грязных сапожищах. — У Шивиллы непростой характер, но он делает ее яркой, уникальной личностью. Перед небольшими трудностями, вроде этой, пасуют только трусы. И я в который раз попрошу не соваться в нашу личную жизнь. А если тебе больше не о чем поговорить, то я могу посоветовать тебе какую-нибудь хорошую книгу, которую мы потом сможем обсудить.
Тут Варфоломео посмотрел на «своего преемника», как на святого или на сумасшедшего, что в некотором роде могло быть понятиями схожими, особенно в сознании этого пирата.
— Ладно-ладно, как скажешь. Так ты все-таки будешь лечить моих людей, или мне уже можно отправляться искать нового судового врача?..
— Буду, — «черт возьми», — я от своих слов не отказываюсь. Где они?
— В кубрике. Это вниз и прямо, — он показал направление рукой на случай, если врач, как человек все-таки не «мореходной профессии», не ориентировался в «сторонах света». — Там всего одно помещение. Сам найдешь, или проводить?
— Найду как-нибудь.
— Вот и отлично. Они люди добрые, не съедят тебя… А если попытаются, ты кричи, я буду в капитанской каюте.
Проследив за удаляющейся спиной капитана, Лауритц прошелся по палубе, туда, где располагался спуск в трюмное помещение. Присев на корточки, он взялся за веревочную петлю и уж было собирался открыть люк, но его остановили голоса, доносящиеся откуда-то снизу. Боязливо обернувшись на предмет того, не видят ли его вахтенные, Ларри едва не приник ухом к вентиляционной решетке и расслышал обрывок разговора, который его просто шокировал.
— …капитан? Да что нам этот капитан! Кто он такой — лопух, да и только. От него уже давно пора было избавиться…
— Барт все-таки неплохой мужик, он много раз приводил нас к хорошей добыче…
— А тебе-то что, жалко его стало? Жалостливый сильно? Может, пойдешь поплачешь и пососешь мамкину титьку? Такой капитан нам не нужен. Или владеть кораблем самим, или будете до конца жизни у его сапог палубу выскребать.
— Но когда?..
— Сегодня или никогда, пока он меньше всего этого ждет…
Траинен резко выпрямился и отшатнулся от люка, словно оттуда ему в лицо дохнуло огнем. Понадеявшись на то, что его все так же никто не заметил и не услышал, лекарь на цыпочках отошел в сторону и прислонился к мачте. Ему сейчас казалось, что скрип его сапог…да что там сапог, стук сердца был слышен во всем порту. Ужасную новость он узнал только что и понимал, с одной стороны, что это совсем не его дело, в которое вмешиваться вредно для здоровья и опасно для жизни, но, с другой стороны, он мог воспользоваться этим знанием и как-то повлиять на ход событий… Отдышавшись, доктор совершил самый героический поступок, на который был сейчас способен. Просто, специально создавая побольше шуму, он вернулся к люку, распахнул его и, как ни в чем не бывало, спустился вниз.
— Добрый вечер, джентльмены, — поздоровался Ларри с группой из полудюжины мужчин, постаравшись принять самый непринужденный вид. — Ваш кэп говорил, что недавно поучаствовал в небольшой стычке, после которой остались раненые. Я — нанятый им (временно) судовой врач. Так кому здесь нужна медицинская помощь?..
— Здрасьте, доктор, — премило ответил ему тот самый голос, который совсем недавно вещал о покушении на капитана. — А откуда это вы к нам такой явились, можно узнать?
— Из «Стойла морского конька». Ламберта этот ответ вполне устроил. Ну так что, лечиться будем?
С ужасом доктор обнаружил, что большая часть «боевых ранений» у пиратов была типичным самострелом и членовредительством. Это подтвердило его догадку о том, что определенная, негласно сколотившаяся шайка просто притворилась ранеными для того, чтобы иметь возможность остаться на корабле и осуществить свой план. Траинен понадеялся, что эти разбойники достаточно глупы для того, чтобы не понять, как легко их обман может раскрыть профессионал. Он обработал и перевязал каждого, не подав виду, будто что-то не так, и впервые был рад тому, что его превосходное мастерство и многолетнее образование не читается у него прямо в глазах или на лбу. Окончив же свою работу, Ларри распрощался с пиратами (с большой надеждой на то, что видит их в последний раз) и поспешил в капитанскую каюту.
— Капитан Ламберт?
— Да-да, сэр фельдшер, входите, — Барт поднял голову от тетради, которую читал, и на его лице просияла улыбка. У Траинена раньше никогда не возникало спонтанного желания просто подойти и дать какому-то конкретному персонажу в морду…вот и сейчас его не возникло. Но этот пират своим дурацким весельем и издевательскими манерами с каждой минутой все больше действовал ему на нервы.
— Я доктор, — процедил Ларри. — Это совсем нетрудно запомнить, так что уж потрудись. «Доктор» — всего шесть букв, даже меньше, чем в слове «капитан».
— Доктор! Доктор! Доктор! — закричал синеперый попугай, доказывая небольшое интеллектуальное превосходство над своим двуногим хозяином.
— Меньше букв… Даже тут видно, что капитан, как ни крути, фигура более важная. Так что у тебя за новости? Все в порядке, никто не сдох в процессе?
— Никто. Все раны оказались легкими, при необходимости моряки могут немедля приступать к работе.
— А по деньгам как? Считаешь, что я достаточно тебе заплатил, или нужно еще?
— Честно говоря, ты дал даже больше, чем я бы сам стал просить. Но сдачу я возвращать не буду — мы не на базаре.
— Ну, так будет, значит, тебе на чай, — хохотнул блондин, — сводишь куда-нибудь свою девушку…кхм…опять забыл, что вы с Шивиллой вместе. Ну, так как, все справедливо, мы в расчете? — он протянул доктору руку и замер в ожидании.
— В расчете, — Лауритц медленно, словно нехотя, потянулся к капитанской руке, сжал его кисть и чуть склонился вперед, загадочным шепотом проговорив: — Я бы на твоем месте поостерегся.
— Чего? — Барт скорчил такую забавную, непонимающую мину, что напрочь нарушил торжественность момента.
— Чего слышал, — чтобы акцентировать внимание на своих словах, он попытался стиснуть капитанскую руку чуть крепче. — Тебе следовало бы быть начеку, унять свое безудержное веселье и побеспокоиться за собственную жизнь, пока не поздно. Особенно сегодня. Особенно на этом корабле.
— Ты что это, мил человек, — нахмурился капитан, — угрожать мне вздумал, совсем сбрендил на почве ревности? Тоже мне, напугал морского ежа голым задом.
— Ой, дурак… — Ларри зажмурился и почти болезненно скривился. — Вот делать мне больше нечего. Я тебя предупредить пытаюсь по-товарищески. Тебе тут угрожает реальная опасность. И узнал я об этом только что…
— Да ладно тебе, знахер, хорош трепаться, — окончательно отмахнулся от него пират. — Какая еще, к дьяволу, опасность может угрожать мне на моем же судне? Я день и ночь окружен верными людьми, и только тухлый морской язык может утверждать обратное.
— Напыщенный осел! — выругался лекарь, направляясь к выходу, пока кэп не докричался до кубрика и их обоих не настигли упомянутые неприятности. — Больше ни слова доброго от меня не дождешься. Зря ты не хочешь меня слушать, вот пожалеешь об этом потом, но будет уже поздно…
В трактир Лауритц вернулся уставшим и невеселым, когда уже совсем стемнело. Ряды посетителей в зале поредели, некоторые из них потерпели поражение в битве с хмелем и сейчас валялись без сил, как на поле брани, другие сгруппировались в кучки поближе к очагу и продолжали оживленно общаться. Доктор заметил нескольких пиратов с «Трехмачтового», но подходить к ним не стал, а, перешагнув через похрапывающего на ступенях пьянчугу, направился по скрипучей лестнице наверх, прямо в свою комнату. Пройдясь по коридору и найдя нужный номер (а на этаже их было, кстати, обустроено ровно двенадцать, и отмечались они не обычными цифрами, а точками, как на игральных костях, все с предусмотрительной заботой о неграмотных), Ларри потянул на себя дверную ручку и с огорчением обнаружил, что здесь заперто. С еще большим огорчением похлопав себя по карманам, он понял, что и ключ забыл.
— Шивилла? Ты там?.. — рыжий с надеждой постучался в дверь.
— Пароль, — откликнулась Гайде за деревянной преградой. К счастью, она была там…но что еще, на милость, за пароль?..
— Кхм, дорогая… У нас не было никакого пароля.
— Пароль! — рявкнула девушка из-за двери. Похоже, она была уже слегка не в духе…
— Рыжая борода?.. — попытался Ларри выдать в качестве настойчиво требуемого пароля первое, что пришло в голову.
— Рыба-меч-сковорода! — ответила Шивилла. — Неправильно. Давай еще.
— Ммм… Морская черепаха.
— Кандалы-веревка-плаха! — эта игра вызывала уже азартный интерес…
— Шивилла? Я, конечно, люблю играть в буриме… Но, может быть, ты все-таки сначала откроешь мне эту грешную дверь? — озадаченно обратился доктор к замочной скважине. — У меня был тяжелый вечер, я устал, я спать хочу… А ты меня, честно говоря, немножко пугаешь. У тебя все в порядке?.. — на этих словах дверь широко распахнулась и, после того, как Лауритц чуть не ввалился в комнату, тут же захлопнулась. Перед ним, задумчиво подперев рукой подбородок, стояла капитан Гайде, одетая по-домашнему — без камзола, ремня и сапог, и взгляд у нее был очень подозрительный…
— У меня-то все в порядке. А у вас, — быстро проговорила она, ткнув рыжего пальцем в грудь, — все ли у вас в порядке, сэр доктор? Не успели ли вас на другой корабль перевербовать? А не шпион ли вы? Не хотите ли сокровищ моего батюшки? Не стесняйся, там хватит на всех… Лучше уж признайся сразу, а то я умею пытать.
— Нет… Конечно же, нет! Чего ты вообще себе навыдумывала… — всплеснул руками судовой врач. — Кошечка, ты хорошо себя чувствуешь? Ты случайно не ела шоколад?.. — он аккуратно взял ее лицо в ладони и тщательно принюхался к губам девушки.
— Какой шоколад, о чем речь… — она замотала головой, но через пару секунд состроила самые умилительно-невинные глазки, на которые была способна, и коротко чмокнула доктора в нос. — Ну, разве что совсем чуть-чуть. Вот такусенький кусочек…
— Заметно. — Лауритц вздохнул и поплелся мыть руки в стоявшем на тумбочке тазу, а Гайде завалилась в постель. — Вот вроде бы серьезный человек… А оставить на час одну, и уже начинается черт-те что. Ты ведь знаешь, что тебе нельзя, и чем это обычно заканчивается. Где ты вообще его взяла?
— Дядя Хельмут дал… Он сам так аппетитно уплетал целую плитку, что и мне захотелось… Я только попробовала!
— Ох уж мне эти твои дяди… — тоже забравшись на кровать, Ларри скинул с ног сапоги и приобнял девушку. — Один краше другого, и каждый день новые. Чует мое сердце, не доведут они нас до добра…
— Я что-то так расстроилась, когда ты ушел… Вообще не знаю, что на меня нашло. Появление этого прохвоста Ламберта выбило меня из колеи, все настроение испортило… Кстати, вы с ним поладили?
Поделиться книгой: