Помоги проекту - поделись книгой:
Когда же Зоя и Антоша вернулись к месту событий, Витя и Арина шептались, координируя свои дальнейшие действия. Теперь, рассудили они, нужно действовать совсем смело, ведь правда на их стороне – можно сказать, они полиции помогают.
Стоя в одних носках, Арина Балованцева отдавала последние распоряжения:
– Зоя, Антоша, значит, действуем с двух флангов. Главное, чтобы мы сделали всё синхронно: как только вы звоните в дверь и её вам открывают, даёте нам знак – и я фотографирую из форточки всё, что удастся.
Антон просиял. Ведь сейчас он был уже в составе основной штурмовой бригады, которая должна была затаиться под дверью квартиры и, позвонив в звонок, дождаться, когда откроют. И всей толпой вломиться в квартиру. Не беда, что толпа – это всего два человека. Смелость города берёт!
– А если не откроют… – Арина развела руками. – Тогда хоть отвлечёте их, пока я буду фотографировать. Фотографии ведь станут считаться уликами, как ни крути… И пойдём нашего директора приведём, пусть убедится, что это не Брониславовича происки, а кое-кого другого. Ну, Витя, полезли…Глава XII Таблетки бесстрашия
Арина вновь раскрыла жалюзи ножницами и заглянула в форточку. Мужчины в комнате видно не было, только женщина стремительно перебирала реактивы на столе, взбалтывала, смешивала, капала из пипетки на куски собачьего корма и с волнением говорила:
– Скорее, Артём, постарайся заделать эти дырки! А то они и обратно к нам будут оттуда бежать! К тому же надо мне в эту школу ещё раз наведаться, отраву новую раскидать. У них там, наверно, наших подопытных полным-полно развелось… Видишь, какие крысы стали сильные, в момент толстое дерево прогрызают! У нас всё получится! Мы в нескольких шагах от успеха. Только кто же это нам всё время звонит? Кто пронюхал? Я сначала решила, что это учитель из школы, ну, спортсмен. Оказалось – не он…
Арина отодвинулась от форточки и оглянулась. Из двери подъезда высунулась Зоя Редькина и махнула рукой. Это означало, что штурмовая бригада приготовилась. И начался очередной этап операции.
Арина просунула руку с мобильным телефоном в форточку, настроила фотоаппарат…
А группа захвата в лице Зоеньки и Антона принялась названивать в дверь квартиры.
Арине было видно, как женщина заметалась. Из-под стола сейчас же появился мужчина с молотком и куском деревяшки. Они вдвоём бросились к входной двери. В комнате остались только крысы.
Не боясь упасть, Арина, которую Витя крепко держал за ноги, как можно глубже влезла в форточку и принялась фотографировать и клетки, и компьютер, и многочисленные пузырьки и банки на столе.
А тем временем начинался бой у двери в квартиру.
– Откройте! – вслед за продолжительными звонками неслись детские голоса.
– Пустите!
– Что у вас там такое?
– Кто там? – раздался наконец голос мужчины.
– Откройте, ваши действия незаконны! – на разные голоса завопили «штурмовики».
– Мы всё про вас и про ваших крыс знаем!
За дверью долгое время была тишина. Осаждённые и захваченные врасплох взрослые собирались с мыслями и совещались. Ребята тоже замолкли под дверью и ждали. Наконец до них донёсся всё тот же мужской голос:
– Дети, уйдите от квартиры. Делать вам тут нечего.
– Полиция!
– Санэпидстанция! – храбро кричали Антон и Зоя.
– И не нужно нас запугивать! – Когда вопли чуть стихли, раздался женский голос: – Мы не делаем ничего противозаконного.
– Отойдите от двери, – повторил своё требование мужчина.
На это ребята продолжали вопить:
– Откройте!
– Мы хотим посмотреть!
– Почему ваши крысы к нам в школу бегут?..
Взволнованные мужчина и женщина стояли в узком коридоре. Откуда принесло этих детей? Почему они так нагло решили запугивать их санэпидстанцией и полицией? Что им известно и откуда?
– Алевтина, кажется, надо немедленно сворачиваться, – тревожно сказал мужчина. – Они так кричат, что сейчас весь дом сюда сбежится. Даже если этих детей и прогонят, наверняка кто-нибудь из взрослых обязательно заинтересуется.
– Так, тогда, Артём, надо брать только самое необходимое! – Женщина вбежала в комнату.
Первым делом она кинулась к столу с пробирками и пузырьками и стала собирать их в чемоданчик. Затем бросила это занятие, принялась открывать клетки с крысами и выпускать грызунов на волю. Крысы шустро соскакивали на пол, лезли под стол и там пропадали. Очевидно, они убегали сквозь прогрызенные их предшественниками дыры в полу и плинтусе. Когда крысы остались только в нескольких клетках с решётками, сделанными из особо прочного материала, женщина вновь принялась укладывать в чемоданчик пузырьки, коробочки и колбы.
Мужчина сел к компьютеру, начал суетливо переписывать информацию с ноутбука на мобильное запоминающее устройство, прятать компьютер в кейс, разбрасывать то, что невозможно унести, чтобы никто не узнал, чем занималась их таинственная лаборатория.– Сматываются! Они сматываются! – Арина соскочила на землю. – Вещички собирают!
– Отлично, значит, им есть чего бояться, что скрывать и прятать! – радостно подхватил Витя.
В это время под окно прибежала часть группы захвата – то есть Антон Мыльченко.
– Что будем делать? – точно разгорячённый битвой полевой командир, спросил он.
Арина, которая в решительные моменты очень напоминала молодого индейского вождя, посмотрела вдаль, на здание школы, и сказала:
– А дальше начинается финал. Теперь на сцене должен появиться Пётр Брониславович Грженержевский и объяснить директору и всей честной компании, что он ни в чём не виноват. Теперь следите за дверью, чтобы они из неё не вышли. Не выпускайте ни в коем случае. Вить, а ты следи за окнами. Вдруг ещё что-нибудь интересное заметить удастся. А я в школу. Мне надо постараться всех убедить…
С этими словами она протянула Вите портняжные ножницы и свой телефон. И со всех ног бросилась к школе.А в школу Арину пускать не хотели. Карантин, и точка. Ей ничего не оставалось делать, как встать под окнами кабинета директора и громко-громко скандировать:
– Ми-ха-ил! А-фа-нась-е-вич! Ми-ха-ил! А-фа-нась-е-вич!
На её счастье, директор оказался в своём кабинете. Он с изумлением подошёл к окну и погрозил настырной девчонке пальцем. Однако когда она принялась отчаянно жестикулировать, призывая директора спуститься к ней на улицу, чтобы поговорить, Михаил Афанасьевич всё понял. И через три минуты был уже на улице.
– Крысиный источник обнаружен, – сообщила Арина.
Директор, ёжась на холодном ветру, слушал её рассказ, весьма напоминающий или бред, или художественный вымысел. И не знал: верить всему этому или не верить.
– Да не может такого быть, Балованцева! – услышав о том, что в квартире оборудована какая-то странная лаборатория и что её создатели, весьма напуганные, спешно собирают вещички, чтобы исчезнуть, проговорил Михаил Афанасьевич.
– Может, – отрезала Арина. – Мы всё это сфотографировали. Вы всё увидите. А теперь надо взять Петра Брониславовича, представителя санэпидемстанции – и скорее туда идти. А то удерут ведь. Крысы уже почти все убежали, я сама видела. А теперь те, кто их разводит, убегут.
И директор принял решение.
– Стой здесь, не уходи, я сейчас приду, – велел он и вошёл в двери школы.
Через десять минут он появился в пальто и кепке. Директора сопровождал врач из санэпидстанции вместе с удивлённым и растерянным Петром Брониславовичем, у которого на шее болтался респиратор.
– Туда! – Арина бросилась к дырке в заборе – ведь так гораздо проще и быстрее можно было добраться до нужного дома.
Директор хотел возмутиться на это явное нарушение, но девочка бежала вперёд так шустро, что наверняка бы даже не услышала его. Взрослые еле-еле за ней поспевали.А тем временем осаждённые в квартире, зная, что им не удастся выйти через дверь, открыли окно и попытались выпрыгнуть из него – первый этаж всё-таки.
Первое, что увидели они, распахнув оконные рамы, было раскрасневшееся лицо Антоши Мыльченко. Дело в том, что Антону удалось обхитрить Витю и поменяться с ним местами – он испуганно наврал, что если осаждённые начнут вышибать дверь квартиры, то он, Антоша, не сможет этому помешать. А Витя ведь сильный, тому и не такое по плечу… Витя поверил и поставил Антошу наблюдать за окнами. Чего тому и было надо. И вот теперь он усиленно подпрыгивал на ящике, стараясь заглянуть в окошко и хоть что-нибудь разглядеть…
– Не убежите! Мы за вами следим! – увидев осаждённых в окне, не растерявшись, закричал детектив Мыльченко-Великолепенский громким голосом.
После этого он покачнулся, чуть не упал, взмахнул руками и лишь чудом удержал равновесие. Это выглядело весьма воинственно. Бедные Алевтина и Артём поняли, что оба пути отступления перекрыты. Так всего трое детей с восторгом держали двух несчастных взрослых в осаде. Однако было понятно, что долго это продолжаться не может. Хорошо ещё Алевтина с Артёмом не знали, сколько именно человек караулит их. Антоша с Редькиной в начале операции подняли такой крик и визг, что осаждённым казалось, будто в подъезде под дверью стоит целая детская армия.
К тому же Арина со школьным руководством задерживалась, и нужно было что-то решать. Витя бегал от окон к двери и думал… Одной из мыслей было, конечно, усилить охрану квартиры полицией – ведь не зря же полиционер к дому на машине прикатил. Однако когда о нём вспомнили, машины нигде уже не было. Дядя-полицейский успел за это время уехать.Но обошлось и без полиции. К дому приближался директор школы вместе с гонимым классным руководителем седьмого «В», Ариной и представителем санэпидемстанции. Вскоре они вошли в подъезд. Директор Михаил Афанасьевич нажал на кнопку дверного звонка. Уж ему-то и его солидным сопровождающим не открыть осаждённые теперь не могли.
Антон Мыльченко стоял под окнами квартиры преступников и с затуманенным лицом взирал на происходящее. Теперь, казалось Антоше, он умыл руки. И ему было не до мелкой суеты. Ведь теперь всё и так решилось. Преступники понесут заслуженное наказание. А значит, и дело, начатое им, – да-да, им одним! – победило.
Можно сказать, распутано это дело. В рассказе о сыщике Великолепенском, разумеется. Антон придумал такой замечательный сюжетный ход, что всё в его произведении сразу встало на свои места. «А всё благодаря чему? – весьма довольный собой, подумал Антоша. – Благодаря моему методу исследования реальности. Да».
Он уже было собрался бежать домой и записывать на бумагу свой бессмертный детективный рассказ. Но любопытство пересилило. И Антоша рванул к квартире крысозаводчиков, за дверями которой уже скрылись директор, классный руководитель и остальные.Михаил Афанасьевич не стал вызывать полицию. Поскольку дверь ему действительно открыли, он решил поговорить и выяснить всё мирным путем. Он попытался проникнуть в квартиру в сопровождении лишь Петра Брониславовича и врача. Но настырные дети из седьмого «В» всё равно просочились в подозрительную квартиру. И пока все четверо там не оказались, входная дверь не закрылась. Когда же в эту дверь попыталась сунуть нос любопытная старушка – жительница этого подъезда, – дети решительно дверь захлопнули. Так что бедной бабушке ничего не оставалось, кроме как начать подслушивать, чтобы выяснить очень важный вопрос – зачем столько народу с шумом и гамом вдруг набилось в маленькую однокомнатную квартирку, в которой до этого всегда было тихо?
Растерянные и пришибленные, стояли посреди комнаты мужчина и женщина, готовые к бегству. Помимо чемоданчика и кейса, при них оказались обёрнутые бумагой клетки, в которых они пытались вынести особенно ценные экземпляры крыс.
– Вон они, крысы, смотрите! – указав на клетку, крикнула Зоя Редькина.
Директор машинально посмотрел туда, куда указала Зоя, – и от неожиданности отшатнулся. Он никак не ожидал увидеть, как две стоящие на задних лапах крысы, протянув передние лапы сквозь металлические решетки, яростно рвали бумагу, которой была обёрнута клетка. Им тоже хотелось видеть, что без них на белом свете происходит.
– Смышлёные твари… – проговорил директор, стараясь не показаться растерянным. – Так, ребята, все отойдите на два шага назад.
Пока Зоя, Антоша, Арина и Витя отходили на полшажочка назад, было тихо.
– Ну-с, а теперь представьтесь, пожалуйста. И будьте так добры, расскажите, что за крысятник вы тут устроили, – увидев, что его команда практически выполнена, обратился директор к захваченным с поличным. – Только уж говорите истинную правду. У нас же тут дети, сами видите… Ну, так как?
Глядя на людей, с интересом уставившихся на неё, женщина-крысовод по имени Алевтина Константиновна всхлипнула, посмотрела на своего сообщника. И, дополняя и поправляя друг друга, они начали рассказ.Алевтина и её коллега-ученый по имени Артём, работали в научно-исследовательском институте, который занимался разработкой новых лекарств и витаминов. Денег им платили мало, совсем мало, а вокруг все занимались бизнесом и богатели. Бизнес был даже в науке, а потому ничего зазорного в этом Алевтина и Артём не видели. И в один прекрасный день им пришло на ум создать лекарство, которое во много-много раз повышало бы иммунитет и жизнестойкость человека. Они начали исследования, опыты, трудились не покладая рук. Но постепенно их институт всё больше приходил в упадок. И когда пришёл совсем, обоих ученых попросту уволили. А процесс разработки лекарства они уже остановить не могли. Очень хотелось Артёму и Алевтине создать это лекарство. Создать, запатентовать и запустить в широкое производство. Во-первых, каждый бы захотел его купить – и Артём с Алевтиной стали бы наконец богатыми людьми. А во-вторых (или всё-таки во-первых?), и всем людям от этого лучше бы стало. И учёные продолжали работу над созданием препарата в своих квартирах. А когда дело стало близиться к завершающей стадии, пришла пора начинать испытания нового лекарства на живых организмах. Алевтина и Артём уехали из своего родного города, чтобы не привлекать до поры до времени пристального внимания как своих любопытных коллег, теперь уже бывших, так и различных органов. Учёные решили уехать, остановили свой выбор на этом городе, сняли под лабораторию квартиру и продолжали работу.
Испытания на крысах проходили успешно. Одно только не давало покоя: крысы после применения препарата становились очень сильными, быстро плодились и могли прогрызать чуть ли не железо. Они бежали вон из своих клеток, из квартиры-лаборатории – и всё куда-то вниз. Долго лазил Артём по подвалу дома, выискивая, куда могли убегать крысы и где жить. И случайно наткнулся на мелкую, но плотную решётку, сквозь которую было видно, что под землёй, мимо дома, куда-то вдаль ведёт узкий коридор со старинными коммуникациями. Выйдя на улицу, Артём сопоставил, куда эти коммуникации могут вести. И понял – к школе, к углу её спортивного зала.
После этого-то и оказалась Алевтина Константиновна на пороге спортзала, чем несказанно обрадовала замученного нашествием крыс Петра Брониславовича. Как люди порядочные, Алевтина и Артём не хотели, чтобы из-за них страдали другие. Поэтому и решили отравить бывших своих подопытных, которые, точно непобедимая армада, неслись в школу и жрали там всё подряд. Алевтина и Артём не могли позволить себя рассекретить. Оттого-то и оставили Петру Брониславовичу только номер запасного мобильного телефона – если случится что-то совсем непредвиденное. Правда, отвечать на его звонки они всё равно опасались. На ту странную встречу, которую назначил у киоска с газетами учитель физкультуры, Алевтина его брала, но когда стало понятно, что звонит кто-то другой, что учитель на встречу приходить и не собирался (что выяснилось после оставленного им голосового сообщения), путаница и напряжение только усилились…
– Мы на крысах почти закончили испытания… – всхлипнула Алевтина, вытирая лицо белым платочком. – Нам уже должны были двух обезьянок привезти. Мы за них уже заплатили, да, последние свои деньги истратили, больше нету… И мы бы на этих обезьянках могли лекарство очень продуктивно испытывать…
Напарник Артём взял её за локоть, заглянул в лицо и попытался хоть немного успокоить. Было видно, что и сам он очень расстроен.
Сотрудник санэпидстанции слушал рассказ бедных учёных с ледяным спокойствием. Тогда директор школы и Пётр Брониславович засуетились.
– А ну-ка, дети, давайте-ка выходим все отсюда, – шуганули они героическую четвёрку, которой, собственно, и были обязаны в деле раскрытия тайной лаборатории.
– Давайте выходите, сейчас здесь будет санитарная служба работать, – присоединился к ним представитель санэпидстанции.
Ребята неохотно выползли на улицу. Антоша выходил первым, поэтому едва не пришиб дверью трёх любопытных старушек, которые приникли к двери и самозабвенно подслушивали, забыв обо всех мерах предосторожности.Арина Балованцева и Витя Рындин вот уже полчаса сидели на дальней скамейке во дворе дома. Когда их выставили по требованию сотрудника санэпиднадзора, Арина поняла, что теперь там, в захваченной квартире, прекрасно обойдутся и без неё. И в крысиное гнездо решила больше не соваться.
Бледная и уставшая, она еле-еле добрела до скамейки и села на неё. Аринины силы на этом закончились.
– Ещё раз я бы в эту форточку уже заглянуть не смогла, – сказала она верному человеку Вите, который сел на скамейку рядом с ней. – А уж в квартиру заходить… Ведь они могут из любой норки, из любого уголка выпрыгнуть и броситься. Из вредности. Почувствуют, что я их боюсь, – и прыгнут. Крысы, знаешь, какие хитрые и прыгучие… Нет, всё-таки я их никогда не перестану бояться.
– Но в форточку ты лихо лазила, – покачал головой Витя. – Я уж думал, ты и правда больше не боишься.
– Надо было, вот и лазила, – честно призналась Арина. – А сама бы ни за какие коврижки. Знаешь, Вить, почему я ещё не боялась, когда лезла в форточку? Потому что ты меня за ноги держал. То есть это как на войне – я так лихо воевала, потому что ты был моим тылом… В общем, спасибо тебе!
Витя хотел сказать, что ради Арины он на всё готов, не только в форточку подсаживать… Но застеснялся. А через некоторое время к скамейке подбежали Зоя с Антошей, которые всё-таки подслушивали под дверью, решительно оттеснив старушек. Они принялись с жаром рассказывать, что дальше произошло в крысиной лаборатории.
– Ну вот и отлично. – Арина, явно довольная, поднялась со скамейки.…Представитель санэпидстанции вызвал к бывшей лаборатории специальный наряд. И вскоре быстро образовавшаяся огромная толпа любопытных с интересом наблюдала, как к квартире бежали люди в блестящих защитных костюмах, тащили шланги, ёмкости с надписью «Осторожно – яд!». Там, в квартире, они направили шланги в прогрызенные крысами дыры в полу и под большим напором пустили туда сильнодействующую крысиную отраву. Через некоторое время квартиру опечатали, а наряд санэпидслужбы направился в школу.
Толпа по наивности хлынула за ним. Но совершенно напрасно – в школу не пустили никого. Ведь выжившие крысы, напуганные струями яда, со всех ног бросились спасаться – и, конечно, через спортзал в школу. Там они и умирали. Много часов провёл Пётр Брониславович, разгребая кучи отравившихся крыс.
А основная борьба с ними продолжалась. Спецотряд санэпидемстанции, разворотив стену и фундамент спортзала, пробрался в ход старинных коммуникаций, который, как выяснилось, был построен в самом начале двадцатого века. Во время Великой Отечественной войны сюда угодил авиационный снаряд, здание, куда вели коммуникации, разнесло, всё это место впоследствии разровняли, построили возле него жилой дом, а затем рядом и школу со спортзалом. Тоннель с коммуникациями, к тому времени оказавшийся под землёй (и даже под заасфальтированной дорогой), существовал сам по себе и уже грозил обвалом. Так что, если бы там не завелись сбежавшие от учёных подопытные крысы, никто не проявил бы к нему интереса. И в один прекрасный момент перекрытия старинного тоннеля рухнули бы. А с ними провалилась бы дорога – да мало ли что могло случиться! Тот же угол спортзала обвалился бы, или угол дома, или…
Но об этом никто не хотел думать. Потому что добродушный директор школы № 17 Михаил Афанасьевич, который в нужный момент умел оказываться весьма грозным, позвонил в соответствующие инстанции и потребовал, чтобы незамедлительно этот опасный объект был отремонтирован.
Через несколько часов напуганная грозным требованием Михаила Афанасьевича дорожно-строительная служба отправила к школе бригаду и огромную машину-бетономешалку. Разворотив всё вокруг, строители под самую завязку залили бетоном тоннель со старыми коммуникациями. И, кое-как разровняв дорогу и пообещав в скором времени её заасфальтировать, они уехали. Теперь ни крысам, ни кому бы то ни было ни с какой стороны хода в подземные коммуникации не было.
Крысиное нашествие на школу было остановлено!Алевтина и Артём, воспользовавшись суматохой, постарались слиться с толпой, хлынувшей из их бывшей лаборатории. И, оглянувшись вокруг, незаметно юркнули за угол.
Они не сразу приметили, что за ними по пятам движется тщедушная девочка с тонкими косичками. И не только…
– Вить, ты посмотри-ка, а ведь крысоводы-то уходят. – Арина Балованцева указала в ту сторону, где мелькнули светло-коричневое пальто и чёрная куртка.
– Ага, но зато смотри, кто идёт по их следу! – удивился Витя.
– Редькина! – Арина тоже увидела Зою, которая, озираясь, бежала вслед за Алевтиной и Артёмом. – Вот ведь какая бдительность! Молодец, Зоя! Но нам надо тоже узнать, что там такое. Побежали?
И Витя с Ариной припустили вслед за Зоей, идущей по следу экспериментаторов.… – Подождите, пожалуйста! – услышали у себя за спиной Алевтина и Артём.
Алевтина испуганно вздрогнула.
– Что? – тревожно спросила она, оглянувшись. Но, увидев, что их нагнала всего лишь одна безобидная девочка, немного успокоилась.
Тем временем Зоя сделала решительный шаг по направлению к Алевтине и Артёму и сказала:
– Я хочу попросить вас… Извините. Вы тут говорили, я слышала, что лекарство разрабатывали. Да?
– Да, – не понимая, к чему она клонит, ответил Артём.
– Тогда я бы очень хотела вас попросить… – Зоя замялась, но потом заговорила более смело. – А тогда дайте мне, пожалуйста, ваших таблеток везучести и бесстрашия! Я их съем, болеть никогда не буду и бояться перестану! Мне везти будет наконец-то! Хорошие оценки повалят… Мне это очень-очень надо! Дайте, пожалуйста…
Разработчики «лекарства бесстрашия» растерялись. Однако девочка так трогательно сжимала свои ладошки и просительно смотрела им в глаза, что очень-очень хотелось ей помочь. Но…
– Видишь ли, – начала Алевтина, – лекарство-то ещё до конца не апробировано. Ещё на подопытных животных не прошло всех нужных тестов.
– Да?.. – грустно сказала Зоя. – Но посмотреть-то хоть на него можно?
– Если хочешь, конечно, можно… – Оглянувшись по сторонам, Алевтина раскрыла свой чемоданчик.
Но тут к ним стремительно подбежали мальчик и девочка. Это были Витя и Арина.
– Зоя, не вздумай ничего есть! – крикнула Арина, вставая между Редькиной и Алевтиной.
Прячась и наблюдая за тем, куда направляются горе-учёные и агент Редькина, Арина и Витя услышали, что наивная Зоя попросила таблеток бесстрашия, которые ещё не прошли испытания на крысах.
– Ведь съест, глупая, – решили они.
И бросились спасать Зою.
– Редькина, не нужны тебе эти таблетки, – заявил Витя. – А то вот съешь их и в крысу превратишься.
Зоя насупилась.
– Ага, вам-то хорошо… – проговорила она.
– Что – хорошо? – не поняла Арина.
– Ты ничего не боишься, – вздохнула Зоя. – Да и Рындин вон тебя везде защищает. А я… А меня… А я сама никак… И мне бы такое лекарство очень пригодилось!
Тут она заплакала.
Некоторое время двое взрослых и Арина с Витей стояли, не зная, что делать. А потом Арина взяла Зою под руку и сказала:
– Ты молодец, Зоя. Никакое лекарство тебе и не нужно. Ты же очень смелая. Да, смелая, потому что не боишься говорить о своих страхах. А я вот боюсь. Но мне стыдно в этом признаться. То есть почти всегда стыдно.
– Ты – боишься? – не поверила Зоя, вытирая слёзы.
– Ага, – честно ответила Арина. – Но я с этим разберусь. Значит, и ты разберёшься. А со всеми, кто тебя будет обижать, разберёмся мы. Веришь?
– Ну… – Зоя в нерешительности пожала плечами.
– Тебя что, кто-то обижает? – поинтересовался Витя Рындин.
Зоя тут же испуганно замахала руками.
– Так обижает или нет?
– А вы что, будете с ним разбираться сразу? – Зоя пристально посмотрела на Арину и на Витю.
– Само собой, – ответила Арина.
– Нет, не надо, не разбирайтесь! – взмолилась Зоя.
– Ладно, не будем, – удивился Витя. – Но почему?
– Потому что это Мыльченко обижает, – призналась Зоя. – А он всё-таки положительный.
Арина и Витя с облегчением засмеялись.
– Конечно, положительный, – согласилась Арина. – А вы что, с ним так и не помирились? В такой операции вместе участвовали – и не помирились? Ну, это надо ещё ухитриться… Всё-таки вы с Антохой – герои. Первыми опасность заметили… А мы чуть вас пытать не начали.
– Да уж, – усмехнулся Витя. – Чуть-чуть осталось до этого…
– Так что прости уж его, а, Зоя? – попросила Арина.
Зоя вздохнула:
– Эх, ладно уж, прощу.
– Ну, вот и классненько, – улыбнулась Арина. – Пойдёмте, что ли…
Ребята не заметили, что, пока они разбирались, Алевтина и Артём тихонечко ушли. А может быть, специально не заметили. Чтобы взрослые не чувствовали себя поднадзорными у детей. Пусть даже и у таких добрых и сообразительных. Ведь им нужно было уйти – и чтобы смириться с поражением, и чтобы начать свой научный эксперимент сначала.Глава XIII Торжественная раздача слонов
К безграничной радости учеников, ещё несколько дней в школе продолжался карантин. Пётр Брониславович, теперь уже не опальный Пётр Брониславович, а герой Пётр Брониславович, первым принявший на себя страшную волну крысиного нашествия, уже не убирал по школе дохлых крыс и мусор. А все остальные учителя не смеялись над ним. Наоборот – теперь он руководил уборочной страдой, а учителя под его командованием трудолюбиво махали мётлами.
И, как только в школе начались занятия, перед первым же уроком возле кабинета директора выстроились ученики седьмого «В» класса, организованные деятельной Ариной. Кабинет был ещё закрыт, но ребята терпеливо ждали. Когда же Михаил Афанасьевич появился в конце коридора и увидел возле своего кабинета всё тех же учеников седьмого «В», то всё сразу понял. Арине Балованцевой даже листочек с его торжественным обещанием предъявлять не нужно стало.
– Помню, всё помню, – бодро размахивая своим блестящим портфелем, первым заговорил директор. – Уговор дороже денег. Так что остаётся у вас классным руководителем Пётр Брониславович наш героический. Отстояли.
– Ура! – завопили на всю школу Арина, участники её операции и другие одноклассники.
Услышав этот дружный вопль, из нескольких кабинетов с удивлением выглянули учителя. Увидев директора школы в окружении толпы прогульщиков, они в недоумении пожали плечами и вернулись к урокам.
– А теперь быстро учиться! – скомандовал Михаил Афанасьевич.
Проворных учеников седьмого «В» точно ветром сдуло.
Вызвав Петра Брониславовича к себе в кабинет, директор школы долго и с пафосом хвалил его. Он вспомнил всё – и твёрдость, и находчивость, и несгибаемость характера учителя физкультуры. Похвалил его педагогический талант – ведь именно питомцы Петра Брониславовича проявили столь завидное упорство в достижении цели. Кто, если бы не он со своим доблестным седьмым «В» классом, ещё спас бы школу?
– Так что разлучать вас с вашими любимцами я не стану, – в заключение своей речи заявил Михаил Афанасьевич. – Оставайтесь в седьмом «В». А для восьмого «Г» класса я что-нибудь придумаю.
Долго сияло счастьем лицо Петра Брониславовича. Он смущённо и радостно жал руки Вите, Арине, Антоше и Зое, обнимал их, с уважением и даже удивлением хлопал по плечам.
– Ну, спасибо… – повторял он. – Вот это выручили! И как вы догадались-то? Ну, молодцы!
– Дедуктивный метод! – собрался пуститься в рассуждения Антон Великолепенский – он же ученик седьмого «В» класса средней школы № 17 Антоша Мыльченко.
Но ученица этого же класса Арина Балованцева остановила его.
– Пётр Брониславович, вы про нас особенно не рассказывайте, – попросила она, – это ведь весь класс хотел, чтобы вы с нами остались. А желания должны исполняться. И вы ведь хотели, чтобы крыс в школе не было. Правильно?
– Правильно…
– Вот мы и помогли этим желаниям исполниться, – улыбнулась Арина. – Ведь, наверно, самое главное в жизни, чтобы желания исполнялись.
– Это правда, – глядя на Арину и её друзей, радостно подтвердил Пётр Брониславович.
– Ну, тогда мы побежали! – весело сказала Арина.
Рындин Витя и Редькина с чуть замешкавшимся Мыльченко, которого Зое пришлось тянуть за руку, тоже умчались вслед за Ариной.Сияющим шёл домой Пётр Брониславович Грженержевский, радостно распахнул он дверь своей квартиры.
Галина Гавриловна собиралась на работу.
– Галиночка! Что-то давно ты на музыке не играла, – подводя жену к пианино, весело сказал Пётр Брониславович.
Галина Гавриловна с удивлением посмотрела на своего Петечку, который вот уже сколько дней ходил мрачным и грустным. Да ещё и каким-то неизвестным женщинам названивал… А вот теперь он вдруг стал прежним – весёлым, добрым.
– А что такое, Петя? – на всякий случай спросила она.
– А вот сыграй-ка ты какую-нибудь музыкальную радость! – попросил Пётр Брониславович.
– «Гром победы, раздавайся!» подойдёт?
Пётр Брониславович подхватил Галину Гавриловну на руки и собрался подбрасывать её к потолку. Только она благоразумно уцепилась ему за шею – и не взлетала.
– Как же ты угадала, Галиночка! – не переставая пытаться её подбросить, радостно восклицал Пётр Брониславович. – Умница ты всё-таки! Победа! Именно победа! Играй, а я теперь тебе всё и расскажу!
Галина Гавриловна с удовольствием уселась за пианино и изо всех сил ударила по клавишам. Из-под её пальцев зазвучала музыка. Под бравурные звуки маршируя по комнате, Пётр Брониславович принялся за рассказ. Легко и просто давались ему теперь описания тех мытарств и злоключений, которые претерпевал он во время крысиного нашествия. Ведь, как настоящий мужчина, он не хотел огорчать Галиночку своими неприятностями на работе. А вот теперь неприятностям конец…
– Дети мои из седьмого «В» молодцы, они Алевтину Константиновну и её коллегу-крысовода выследили, – с довольной улыбкой говорил о своих подопечных Пётр Брониславович.
– Эх, Петруша, какие же они у тебя замечательные! – в восхищении всплеснула руками Галина Гавриловна. – Добрые дети. А давай-ка, Петя, на майские праздники их в поход сводим. К Гремячему роднику! Мы с тобой давно туда собирались.
Неизвестно, кто больше радовался в эту минуту в квартире Грженержевских – Пётр Брониславович или его супруга. Ведь как ей было не радоваться – и за то, что на работе у Петруши всё хорошо, и за то, что их семейная жизнь из-за всех этих тайн и звонков неизвестной Алевтине Константиновне была на грани развала, а теперь так счастливо наладилась…
– В поход! – Пётр Брониславович закружил Галину Гавриловну по комнате. – Отлично, Галочка! Завтра же своим гаврикам скажу! Пусть начинают экипировку подбирать!Витя Рындин появился на пороге дома Арины.
– Смотри, что я тебе принёс! – помахав компакт-диском, сказал он. – Игрушка что надо!
Арина тут же вставила этот диск в дисковод. И игра началась…
Два дня – субботу и воскресенье – не отходили дети от компьютера. С яростным азартом крошили они монстров, сменяя друг друга на боевом посту. Но враги не сдавались, и Арине с Витей пришлось вызывать подкрепление. Так, один за другим, в доме Арины появились одноклассники Костик Шибай, Мамед Батыров, Зоя Редькина и Олег Дибич-Забакланский. Когда очередной боец выдыхался, на его место к компьютеру садился следующий. И битва продолжалась…
Спали по очереди, ели тоже. Напрасно звонили своим детям родители и пытались зазвать их домой, напрасно Аринино семейство, смирившееся с нашествием и воинственными криками среди ночи, пыталось отвлечь девочкиных гостей чем-то ещё… Компьютер не выключался до тех пор, пока не был пройден самый последний, самый зверский, практически непроходимый уровень. И пока самый кошмарный, самый неубиваемый монстрище не был загашен.
Ни о чем другом нельзя было ни говорить, ни думать.
Витя Рындин крушил монстров вместе со всеми. Он один знал главный смысл этой игры. Монстры помогут Арине забыть о крысах.
Так оно и случилось. Монстры, закованные в броню, были пусть трёхмерными, но всё-таки нарисованными. И там, по другую сторону экрана. Убивая их сотнями и слушая их предсмертные вопли, Арина уже не могла вспоминать о длинных хвостах, острых жёлтых зубах и противном крысином писке. От одного воспоминания о котором у бесстрашного предводителя Арины Балованцевой холодело и замирало сердце.
Ведь об этом не должен был знать никто. И теперь точно не будет.
… – Есть! Мы их сделали! – увидев победную заставку игры, воскликнула Арина, вместе со стулом отъезжая от компьютера.
– Слушайте, это что ж получается – мы всё можем? – удивленно произнёс Витя Рындин.
– Конечно. Потому что мы – сила, – радостно кивнула счастливая Зоя Редькина, которую никто тут не обижал и не собирался обижать.
– Сила, – подтвердила Арина и благодарно улыбнулась Вите Рындину.Учительница математики Екатерина Александровна рвала и метала от злости, когда узнала, что распоряжением директора школы она назначена классным руководителем в ужасный и неуправляемый восьмой «Г». Она рычала, кричала. Но толку было мало. Ученики восьмого «Г» безжалостно не слушались её. Овчарка, привыкшая к тому, что на её уроках дети обычно сидят как пришибленные, грозила восьмому «Г» полицией, интернатом и детской колонией строгого режима. Но ничего не помогало. От злости Екатерине Александровне хотелось батареи грызть. Но вместо этого она изощрённо издевалась и ставила двойки во всех остальных классах. И в седьмом «В» особенно. На этот класс она была чрезмерно зла. Дело дошло до того, что практически всем его ученикам грозила неудовлетворительная оценка за четвёртую четверть по алгебре и геометрии. Но седьмой «В» терпел зверства Овчарки. Потому что этим ребятам некогда было её бояться. Ведь они собирались в двухдневный поход со своим Петром Брониславовичем и его задорной женой. Они обдумывали маршрут, заносили его на карту местности, заранее отмечали возможные привалы, стоянки, тщательно составляли списки необходимых вещей…
Крысы исчезли из школы, точно никогда их тут и не было, точно не носились они табунами по столовой, не грызли спортинвентарь и не пугали народ. Исчезли из города и горе-испытатели. Санэпидемстанция только хотела предъявить им счёт на сумму ущерба, нанесённого их незаконной деятельностью, но Алевтина и Артём испарились, словно их, как и крысаков в школе, тоже никогда и не было. Как воспоминание о них остались только опечатанная квартира и попорченные гимнастические маты, которые под руководством всё того же Петра Брониславовича латал и штопал весь седьмой «В». Да – и фотографии в Аринином телефоне и компьютере.
Даже несмотря на то, что на улице стало совсем тепло и ни о каком снеге не было даже речи, уроки физкультуры вновь проводились теперь в любимом спортзале. Чему седьмой «В» был особенно рад.
Пётр Брониславович принимал прыжки в длину с места. Те, кто уже прыгнул и получил оценку, разбрелись по спортзалу и занимались своими делами.
Арина Балованцева уселась на брусья. Взгляд её гордого индейского лица, обрамлённого тёмно-пепельными волосами, постриженными в каре, был устремлён вдаль.
Антон Мыльченко, только что с трудом преодолевший рубеж, за который Пётр Брониславович выставил в журнал заслуженную оценку «удовлетворительно», торопливо направлялся к выходу из спортзала. Но остановился. Потому что глядящая в неведомую даль Арина привлекла его внимание.
«Интересно, о чём она думает? – поинтересовался сам у себя Антоша, не переставая смотреть на Арину. – Наверное, опять какую-нибудь стратегию разрабатывает, какое-то приключение унюхала. А что же я? Ведь я, как писатель и психолог, в первую очередь должен все события общественной жизни разузнавать. И превращать их в художественные произведения! Вот он, мой гражданский долг. Так что, Балованцева, мы ещё посмотрим, кто кого в приключенческом плане переиграет…»
Антон знал, что имеет полное право так думать. Ведь его детективный рассказ был наконец-то готов. Тем более что на горизонте показался и первый его читатель – Зоя Редькина. Эта добрая девочка заявила Антоше на днях, что не держит на него зла за всё былое. И прощает его.
Так что Антон Мыльченко смело подошёл к Зое.
– Послушай, Зоя, как я в своем рассказе сделал ряд существенных исправлений, – без всякого вступления начал Антоша, не дойдя даже нескольких шагов до слегка ошарашенной Редькиной, – и из-за этого детективный рассказ приобрёл свою основную красоту. Ну, значит, действие его я перенёс в девятнадцатый век…
– Зачем? – Меньше всего сейчас Зоя готова была слушать о детективном рассказе и девятнадцатом веке. Но Мыльченко – он и есть Мыльченко. От него чего угодно ожидать можно.
– Россия девятнадцатого века! Это романтизм! – воскликнул Антоша на весь спортзал, так что половина класса очень внимательно на него посмотрела. – И сыщик Великолепенский – главный герой. Остальная история – прямо как наша. Только вот слушай мою гениальную находку! Вместо крыс в моём детективе действуют гибриды. Нухорики. Которые угрожали… Да нет, не Петру Брониславовичу, это же художественный вымысел. А помещику и другу Антона Великолепенского князю Грженержевскому. Угрожали эти гибриды уничтожением посевов зерновых. Да. Сыщик, конечно же, поспешил на помощь своему страдающему другу. И вывел тех, кто этих гибридов-нухориков разводит и заставляет посевы жрать и соседям вредить, на чистую воду… Круто?
Зоя Редькина долго молчала. А потом сказала негромко:
– Антоша, во-первых, этих гибридов-нухориков не ты сам придумал…
– Сам! Клянусь! – Антоша постучал себя в грудь.
– Есть такие зверюшки – ханурики, то есть хонорики, тоже гибриды, смесь хорька и норки. Я по телевизору смотрела, их на шапки выращивают. Ты тоже, наверно, это слышал, но забыл…
Антоша заметно сник и сгорбился.
– А во-вторых, – продолжала Зоя, – ты Балованцевой и Рындину детектив-то свой лучше не показывай.
– Почему это? – удивился писатель. – Повествование о событиях, не столь отдалённых. Практически чистая документальная правда. Только с художественной обработкой.
– Понимаешь… – Зоя развела руками. – Они обидеться могут за эту твою художественную обработку. Операцию провернули они. А рассказ-то ты не про них, а про каких-то помещиков написал.
– Я ж тебе объясняю – это художественный вымысел!
– Не надо, Антоша, – попросила Зоя, – за этот за свой вымысел ты всегда будешь по ушам получать. А оно тебе ведь, правда, не надо?
Антон Мыльченко глубоко вздохнул. Шаркнул кроссовком перед собой, заложил руки за спину и с пафосом произнёс:
– Да, нам, творческим людям, никогда не было легко жить на свете и бытовать в искусстве… Всегда гонения, непонимание. Ишь ты – по ушам, по ушам…
Он говорил долгую речь. Зоя Редькина смотрела на него и думала о своём. С некоторых пор у неё появилась некая таинственная вещь. Которую обязательно нужно было спрятать от нахальных взглядов и шаловливых ручонок родственничков. Но куда спрятать? Больше всего для этой цели подошёл бы, конечно, тайничок – то есть перекочевавшее к Петру Брониславовичу домой пианино. Но как туда пробраться, не вызвав излишних вопросов? Помощник нужен.
А может, взять этого путаника Гуманоида в напарники? Всё-таки он немножко в курсе дела. Да и вдвоём, наверно, легче хранить тайну. Как ни крути, всё-таки Антоша – друг. Своеобразный, конечно. Но друг.
И Зоя Редькина решила поведать свою тайну Антоше.
– Ну, Мыльченко, слушай…
Антоша просиял.
– Неужели правда тайна? – широко раскрыв глаза, спросил он. – И ты мне её будешь рассказывать?
– Ага.
– Так ты слушаешь про мою тайну, Гуманоид? Эй, ты где?
– Я само внимание, Зоя!
А что за тайна была у Зои Редькиной – это уже совсем другая история.Мафия пишет оперу
Глава I Пинок навстрецу искусству
Дети среднего школьного возраста – существа вполне мирные. Но если их вдруг среди долгого учебного дня лишают самого святого, то есть большой перемены, заставляя сидеть тихо и слушать что-то непонятное, – вот тогда держись, господа учителя!
Именно так случилось сегодня, пятого апреля. Учеников трёх восьмых и трёх девятых классов средней школы номер семнадцать загнали на большой перемене в гулкий холодный актовый зал, якобы чтобы сообщить что-то очень важное. Что может быть важнее свободы, почти никто из учеников понимать не хотел, поэтому классные руководители и двое завучей, как электровеники, метались вдоль галдящих рядов и добивались спокойствия и тишины.
Классный руководитель восьмого «В» Пётр Брониславович Грженержевский, молодой и красивый учитель физкультуры, гордо возвышался возле нескольких рядов стульев, которые занимал его класс. Порядка он добился быстро: несколько лёгких подзатыльников, один фофан и по десять приседаний для наиболее активных – вот и порядок в его строю наведён. Увидев этот порядок, завучи призвали Петра Брониславовича в качестве миротворческих сил в другие классы. И вскоре в актовом зале установились относительная тишина и спокойствие.
На сцену вышли завуч по воспитательной работе Маргарита Алексеевна и завуч по учебной работе Валентина Петровна.
– Дорогие ребята, – начала Маргарита Алексеевна.
Несколько совестливых ребят, услышав это, тут же постарались сесть ровно, не качаться на стульях и не ковырять их – чтобы, когда речь зайдёт о том, какие они действительно ребята дорогие и как дорого обходятся родной школе и государству, смело могли считать, что данные слова к ним не относятся. Но остальные ничего подобного не подумали, и правильно сделали, потому что речь завучей была совершенно о другом.
– Все вы помните о конкурсе театральных постановок, который проводился в конце третьей четверти между десятыми и одиннадцатыми классами, – вещала между тем Маргарита Алексеевна, – помните, что победивший в этом конкурсе одиннадцатый «А» ездил в Москву в один из лучших театров смотреть замечательный спектакль. Теперь настала ваша очередь. В смысле конкурса, а точнее, победы в этом конкурсе. Ведь вы хотите победить, прокатиться на комфортабельном автобусе до самой Москвы, посмотреть спектакль и целый день не учиться?
Поднялся страшный гвалт. «Да!», «Хотим!» – это было единственное, что можно было разобрать. Наверняка все хотели разного: кто – съездить в Москву, кто – актёрской славы, а кто – просто целый день не учиться. Но кричали все одинаково громко. Миротворец Пётр Брониславович не сразу утихомирил это бушующее море.
– А раз хотите, давайте, ребята, действовать! – подхватила вслед за Маргаритой Алексеевной Валентина Петровна. – Сейчас Маргарита Алексеевна расскажет вам условия конкурса, для вас мы их немного изменили, и сообщит о наградах. Вы ведь хотите награды?
И снова грянул хор голосов. Но быстро стих – все как можно скорее хотели услышать, что же за награды их ожидают.
– Значит, первая премия, – заговорила Маргарита Алексеевна, которая в отличие от Валентины Петровны выступать со сцены любила, – почётная грамота, поездка в Москву и посещение спектакля в Большом театре с предварительной прогулкой по столице нашей Родины.
– Ура! – слаженно гаркнул девятый «Б», как будто он эту поездку с прогулкой уже выиграл.
– Тихо, тихо, – погрозила пальцем Маргарита Алексеевна, – вторая премия! Чаепитие в столовой…
– С предварительной прогулкой по территории нашей школы! – добавил смешливый лопоухий троечник из восьмого «В» Костик Шибай.
– Нет, Костя, – перекрикивая смех, с укоризной ответила ему завуч, – с большим количеством вкусных тортов и почётной грамотой в придачу. А третья премия, она тоже приятная, – почётная грамота и большой групповой снимок участников спектакля. Кроме того, особо отличившихся артистов, режиссёров и драматургов ждут специальные призы.
Ученики, ещё несколько минут назад недовольные тем, что их согнали в актовый зал, лишив возможности носиться по коридорам и заниматься своими делами, теперь забыли обо всём и думали только о конкурсе. Особенно после того, как Маргарита Алексеевна добавила:
– Это будет повышение оценки за четвёртую четверть на один балл по всем гуманитарным предметам.
Это был уже верх блаженства! Настоящие золотые горы сулило ни за что ни про что вдруг раздобрившееся школьное руководство. Хотя как ни за что – за постановку, которую осуществить не так-то просто…
– Главное условие нашего конкурса – это чтобы сюжет вашего драматического действия был взят ниоткуда, – продолжала тем временем Маргарита Алексеевна. – То есть чтобы вы не показывали нам «Колобок» или «Репку» на новый лад, а придумали спектакль сами. Это трудно, да. Но – интересно. И не просто спектакль вы должны показать, а именно такой, какой вам по жребию достанется разыграть. Поэтому сейчас я прошу подняться на сцену по одному представителю от каждого класса. Ну, старосты, выходите к нам тянуть жребий.
В руках у Валентины Петровны появилась меховая кроличья шапка, которой она встряхивала, перемешивая насыпанные туда бумажки.
Старосты один за другим потянулись к сцене. Только в рядах восьмого «В» наблюдалась суета и возня. Дело в том, что старосты в этом классе до сих пор не было. За журналом – что было главной обязанностью классного старосты – ходили в учительскую все, кому не лень. А организационные вопросы решал в приказном порядке строгий, но всегда справедливый командир Пётр Брониславович. Вот и сейчас среди учеников восьмого «В» шла борьба за то, кому идти на сцену тянуть бумажку. Никто не хотел брать на себя ответственность. А предводитель Пётр Брониславович был занят и не видел ничего вокруг: со счастливой улыбкой на лице он набирал на своем мобильном телефоне SMS-сообщение для любимой жены Галины Гавриловны.
– На подготовку спектакля вам даётся ровно три недели, – говорила тем временем Маргарита Алексеевна, – и ровно через три недели в этом самом зале мы с вами, а вместе с нами и вся школа увидим шесть театральных постановок. Итак, это будут: драма, трагедия, комедия, оперетта, рок-опера и балет. И сейчас какой класс что вытянет, то и будет готовить для конкурсного показа. Ну, уважаемые старосты, приготовились. Подходите к Валентине Петровне и… тяните каждый по одной бумажке!
Пять рук одновременно сунулись в шапку.
– Пётр Брониславович, Пётр Брониславович, ну пожалуйста! – взмолились девочки восьмого «В» класса, от которого на сцене в момент раздачи так и не было представителя.
– Что, что? – засуетился Пётр Брониславович, отправивший наконец сообщение.
– На сцену, на сцену идите!
– Бумажку тяните!
– Узнайте, что нам показывать-то?
– Да не тяните же – тяните идите!
Пётр Брониславович соколом влетел на сцену и схватил из шапки последнюю бумажку. И только после этого сообразил – а почему, собственно, этого не смог сделать ни один из его учеников? Он грозно посмотрел в зал – но ученики лишь разводили руками и нетерпеливо спрашивали: «Что? Что нам досталось?»
– Жанры распределились следующим образом! – констатировала завуч, проходя вдоль выстроившихся в ряд старост и поочерёдно заглядывая в их бумажки. – Восьмой «Б» показывает трагедию, девятый «В» драму, девятый «А» балет, восьмой «А» рок-оперу, девятый «Б» комедию и восьмой «В»… – С этими словами она усмехнулась, оглядев застывшего с бумажкой в руке физкультурника – мужчину богатырского сложения. И повторила: – И ученики восьмого «В» – оперетту!
Пораженный словом «оперетта» Пётр Брониславович поспешил убраться со сцены, где старосты всех остальных классов продолжали топтаться и спрашивать у завучей, что им теперь делать с этими комедиями, балетами и трагедиями.
– Оперетта какая-то… – загнусили недовольно ученики восьмого «В», когда классный руководитель вернулся к ним.
– Лучше бы…
– Что – «лучше бы»? – строго спросил Пётр Брониславович. – Отставить критику действий руководства. Не нравится оперетта – могли бы сами выбрать себе что-нибудь из шапки. А то ишь – они делегата не могли на сцену послать. Стыд, позор!
– Почему это оперетта – позор? – поинтересовалась завуч Валентина Петровна, совершенно неожиданно вынырнув из-под руки Петра Брониславовича и внимательно оглядывая его учеников. – У нас все жанры хороши, кроме скучного. Правильно, ребята?
– Да… – нестройно и вяло затянули те.
– А оперетта – это очень весёлый жанр. У вас есть шанс сделать самую смешную постановку, всех развеселить – и выиграть конкурс! – задорно добавила завуч и направилась к классной руководительнице девятого «А», которая призывно махала ей рукой.
И тут, не сговариваясь, все ученики восьмого «В» посмотрели на Антона Мыльченко – мечтателя и витателя в облаках, сочинителя стихов и рассказов, за которым с первого класса закрепилась слава чуть ли не местного сумасшедшего. Вот теперь-то он, вечно гонимый и непонимаемый народом, оказался нужен. Кто, как не он, постарается и придумает для своего родного класса оперетту?
– А ну-ка, Мыльченко, давай напряги мозги.
– Ты ж понимаешь, что нам оперетта нужна.
– Вот и придумай по-быстрому сценарий, – тут же окружили его девочки.
– И мы спектакль поставим…
Их кольцо постепенно сжималось. Несчастный Антоша заметался. Вроде бы вот он, желанный успех и признание, но…
– Я, да я… – запинаясь, заговорил Антоша. – Стихи могу, да, прозу тоже… А оперетту я никогда, нет, никогда…
– Ну надо же когда-нибудь начинать, – резонно заметил кто-то из мальчишек.
Поделиться книгой: