Большая книга детективных приключений (сборник)

Девочки, ободрённые поддержкой, ещё активнее принялись тормошить бедного поэта.

– Антоша, ты можешь! – проникновенно говорили они.

– На тебя одна надежда!

– Ты должен спасти класс! Для всех постараться…

– Ведь ты же стихи пишешь? Рассказы сочиняешь? А уж оперетту тебе – раз плюнуть, Мыльченко!

– Ведь это только ты можешь! Только ты!

Никто из восьмого «В» не заметил, как много пристальных глаз следило за ними и сколько настороженных ушей прислушивалось к разговору. А напрасно…

Следующим после большой перемены в восьмом «В» был урок географии. Географию преподавал маленький пыльный человечек по кличке Сырник, которого не то что не слушались, а открыто игнорировали. И пока он, как обычно, тихонько рассказывал сам себе о строении геосинклиналей и движении земных платформ, а затем вызывал кого-то по журналу и ставил этому ученику оценку «два», потому что тот просто не слышал, что его вызвали, и к доске не выходил, в классе шла разработка проекта «оперетта». Девочки, которым больше всего хотелось участвовать в постановке и играть каких-нибудь принцесс, рьяно атаковали Антошу.

– Антончик, – дёргая поэта за рукав, ласково пела самая крупногабаритная девочка в классе Даша Спиридонова, – напиши нам сценарий. А мы за это тебя Гуманоидом обзывать не будем.

– Честное слово – никогда, только напиши! – клялись остальные.

– Да что там – обзывать… – смущённо бормотал Антоша.

К Гуманоиду он давно привык. Как с детских лет к нему это прозвище прилипло, так и преследовало до сих пор. Очень уж он был нестандартный мальчик, вот и выделялся всегда в толпе, словно самый настоящий пришелец-гуманоид среди землян… Сейчас же, казалось растерянному поэту, когда его мечта наконец сбывается – люди сами просят его создать произведение искусства, он ничего-ничего не может сделать…

– Да я ж в драматургии не силён! – восклицал он.

Девочки хором принимались его хвалить, многие вспоминали стихи, которые он когда-то им посвящал, пытались цитировать с последующими восторженными откликами. И Антоша отнекивался всё кокетливее, а вскоре забормотал уже что-то вроде: «Ну я попробую… Может быть, что-то… Но я не могу ручаться…»

За поэтом Антошей, у которого пробил наконец-то звёздный час признания его таланта, с последней парты, пряча улыбку, следила Арина Балованцева. Она радовалась Антошиному успеху. Сама Арина не чувствовала себя артисткой, поэтому в спектакле участвовать не собиралась. Она подмигнула обернувшемуся к ней поэту, давая понять – молодец, я за тебя рада. И занялась более полезным, чем постановка спектакля, делом – Сырник вытащил к доске её верного друга и телохранителя Витю Рындина, который, на беду, свою фамилию, тихо произнесённую Сырником, услышал и вышел к доске, вот Арина и принялась активно Вите подсказывать.

Глава II Как воруют мозги

Быстро понеслись дни, отпущенные на создание драматических шедевров. Ученики восьмых и девятых классов бегали и суетились, стараясь выдумать что-то оригинальное. Где-то уже были придуманы сюжеты спектаклей и шли репетиции. А для того чтобы попасть на сцену актового зала и порепетировать там, даже в очередь записывались.

Восьмой «В» тоже пытался что-то придумать. Но с каждым днём активность постепенно сходила на нет. Все больше становилось понятным, что шансов выиграть, да и вообще просто сочинить что-то дельное, практически никаких. Грустным ходил и классный руководитель Пётр Брониславович. Ведь за все время обучения никогда и ничего, кроме «Весёлых стартов» и лыжных кроссов, его восьмой «В» не выигрывал. Так что хоть загоняй этих оболтусов в спортзал и отдавай команду репетировать оперетту, хоть нет – результат один. Нулевой.

Антон Мыльченко, постоянно понукаемый девочками, и особенно Дашей Спиридоновой и Эльвирой Накоковой, которые во что бы то ни стало хотели выступить в главных ролях, растерялся окончательно. Теперь он вздрагивал от каждого громкого слова и думал лишь о том, что капризная муза отвернулась от него – ведь шанса отличиться в драматургии она ему никакого не давала. Вновь начались насмешки, тычки в спину, а презрительная кличка «Гуманоид несчастный» раздавалась непрестанно. Сник поэт, загрустил писатель…

Однажды в порыве отчаяния, когда Антон решил, что сам уже никогда не сможет придумать НИЧЕГО, он предложил взять за основу и разыграть в лицах дворовую песенку, которую и попытался исполнить перед обступившими его одноклассниками:

В старом сыром чемодане

Блошки танцуют фокстрот.

Маленький толстенький

Серенький клопик

Блошку за ручку ведёт.

– Ну и что там дальше? – наслушавшись его неумелого пения, спросили девочки. – Где оперетта-то?

– Оперетта дальше. Песня-то про любовь и страсть… И танцевать можно, и петь. В оперетте, кажется, всегда так… – неуверенно пробормотал Антоша. – Там дальше вот что…

– Любишь меня аль не любишь?

Сердце клопа не трави!

– Нет, не люблю я,

Нет, не люблю я…

Раздался дружный смех.

– Глупость какая! – фыркнула Эльвира Накокова, которая не собиралась играть какую-то там блошку. Сама Эльвира планировала стать в будущем или артисткой, или моделью – вслед за своей старшей сестрой, которую, правда, после восьмого класса пристроили обучаться профессии мотальщицы.

– Хуже ничего не мог предложить? – добавила Даша, которой тоже роль блошки не казалась привлекательной.

– А дальше-то что? – поинтересовался Костик Шибай.

– Дальше отвергнутая любовь, убийство… – проговорил Антоша, но одноклассники уже отходили от него.

Накрывалась медным тазом Москва с Большим театром, и чаепитие с тортами, и даже просто почётная грамота… Неделя с небольшим оставалась до того дня, когда будут происходить конкурсные показы, а с постановкой оперетты дела обстояли хуже некуда. Ученики восьмого «В» завидовали всем остальным, которые уже что-то придумали и репетировали, репетировали…

И никто из них не догадывался, что где-то дела обстоят точно так же плохо…

Перед последним уроком, входя в класс, Арина Балованцева вдруг увидела листок бумаги, который был прикреплён кнопкой к доске. Видимо, никто его ещё прочитать не успел. Арина сорвала листок с доски.

– Не может быть… Вот это да! – с этими словами она оглянулась на своих одноклассников, поискала кого-то в толпе и бросилась к Вите Рындину.

– Смотри! – прошептала она, показывая Вите свою находку.

На листе бумаги была отпечатанная на принтере надпись:

...

ВНИМАНИЮ 8-го «В»!

Поскольку вы не нуждаетесь в таланте поэта и драматурга Антона Мыльченко, мы берём его под своё покровительство – и его блестящие способности найдут достойное применение. Это не шутка. Просим до конца конкурса шухер не поднимать, потому что всё это время Мыльченко в школе не появится (родители его оповещены им самим, так что искать его не будут). Гарантируем, что сразу после спектакля Мыльченко будет отпущен. А вы выкручивайтесь сами!!! Надеемся, что вы не побежите жаловаться, что у вас произошла утечка мозгов, ведь это конкурс, игра. А игра есть игра. И ещё надеемся, что вы смиритесь со своим поражением, которое неизбежно ждёт вас, ведь без мозгов Мыльченко вы – ноль! До встречи на конкурсе!

Хе-хе!

Внизу текста была нарисована большая ухмыляющаяся рожа.

– Нельзя нашим об этом говорить, – тут же решила Арина, пряча листок за спину, потому что мимо прошли две девчонки. – Кто-нибудь обязательно проболтается. И такой шорох начнется…

– А ты думаешь, это правда? – с сомнением произнёс Витя. – Нашего Мыльченко украли?

– Мы выясним, – ответила Арина.

Она помахала рукой, и вскоре к её парте подскочил шустрый Костик Шибай. Он тоже прочитал послание от неизвестных.

– Круто дело повернулось, – сказал Шибай, почесав в затылке. – Да, и правда, говорить про похищение Мыльченко нашим пока не надо.

– Нет, но вы понимаете, что нам бросили вызов! – с азартом заявила Арина. – Кто-то думает, что, украв наши творческие мозги, они действительно покажут всем, что мы – ноль? Вот этого допустить нельзя. Антошу мы найдём и отобьём, но и с конкурсом надо теперь решать вопрос по-другому.

Арина Балованцева, которую до этого борьба за победу в конкурсе любительских спектаклей не интересовала, резко оживилась. Ведь ситуация изменилась. Началась настоящая игра – с борьбой, трудностями и даже с похищением. Это была её стихия. Спрятав листок в карман, Арина вышла на середину класса и, коротким жестом индейского вождя вскинув руку, заставила всех замолчать.

– Послушайте, – сказала Арина так, как умела только она одна – тихо, но пронзительно. – Пока с конкурсом мы облажались. Мыльченко замучили, ничего не сделали. Он, кстати, даже заболел, с уроков ушёл, в школе его не будет. Так что придётся нам нашу оперетту ставить без него. А я сейчас к тому же узнала – нам брошен вызов.

– Какой вызов? – удивились в классе.

– Обыкновенный, – уверенно ответила Арина. – Все думают, что мы вообще ничего не покажем и уж тем более не выиграем.

– Ну, так оно и будет! – согласились мальчишки.

– Ведь не придумали же ничего. Гуманоид наш в пролёте оказался со своими стихами.

– Не надо было на него наезжать так сильно, – ответила Арина. – А обидеть поэта каждый может.

– И что ты предлагаешь? – поинтересовалась Эльвира Накокова, которая уже успела проститься с карьерой самой великой артистки школы.

– Как – что делать? – удивилась Арина. – Нам брошен вызов. Наши конкуренты, то есть другие классы, которые в конкурсе участвуют, не верят, что мы оперетту поставим. Разве мы хуже всех…

– Вызов? – раздались удивлённые и обиженные голоса.

– Чего это мы хуже всех-то?

– Чего это мы ничего не поставим? Да пошли они со своим вызовом!

– Нет, – перебила эти голоса Арина. – Вызов – дело чести. И мы его принимаем. Оперетта так оперетта. Сделаем мы эту оперетту. Так что давайте сегодня после уроков встретимся, лучше вечером попозже. Попросим Петра Брониславовича спортзал нам открыть. Он только рад будет, что мы репетировать там начнём.

– Что репетировать-то? – захлопав наивными глазками, спросила Зоя Редькина.

– Вот тогда и придумаем, – без тени сомнения заявила Арина. – Только все должны прийти. Раз это дело чести для нашего класса. Значит, давайте-ка соберёмся в шесть вечера. А до этого времени пусть каждый что-нибудь узнает, что в этих опереттах вообще бывает. Я, например, про них ничего не знаю. Но Интернет-то нам на что? К тому же у меня дома книжка про оперетту есть. Я принесу.

– А я спектакль в театре видела, – пискнула Редькина. – Оперетта «Орфей в аду».

– В аду? – усмехнулся кто-то из мальчишек. – Что ты, Редькина, гонишь? Оперетта – это танцы, пляски, визги. А в аду обычно страдают, значит, это трагедия.

– Нет, на афише было написано: «Оперетта!» – попыталась защититься Зоя.

Но в это время в класс вихрем внеслась учительница математики.

– Решено: собираемся в шесть! – крикнула Арина Балованцева, бросаясь к своей парте.

Одноклассники с ней согласились, расселись по местам, обдумывая планы будущей постановки. И обычно страшный урок геометрии прошёл даже как-то весело. Потому что появилась надежда. А надежда – она же ведь компас земной…

Глава III Братство Белой Руки разрабатывает план спасения

В большой просторной комнате среди бела дня царил полумрак. Окно было плотно зашторено, дверь закрыта на латунную щеколдочку. Никто посторонний не мог войти туда, где происходило экстренное заседание мафиозного клана Братство Белой Руки. Из шести человек, которые входили в его состав, присутствовали здесь всего четверо. Двоих не хватало. Один из них томился в плену у неизвестных похитителей. А второй… учился в другой школе на противоположном конце города.

Потому что братьями Белой Руки были дети. И вот сейчас предводитель детской мафии поднял руку и первым нарушил молчание.

– Дорогие братья Белой Руки. Мы собрались с вами сегодня по причине, которую все мы знаем. Неизвестные… – пока неизвестные! – люди похитили нашего брата Антона Мыльченко, – серьёзным голосом начала Арина Балованцева, глядя на сидящих в её комнате Витю Рындина, Зою Редькину и Костю Шибая. – Когда-то мы пообещали защищать друг друга и помогать, что бы ни случилось. И вот сейчас брат Мыльченко нуждается в нашей помощи. Его взяли и украли. И хоть мы понимаем, с чем связано это похищение и что это всё игра, допустить такого не можем. Ведь Антон не вещь, чтобы его воровать.

– Это точно, – согласился брат Костик.

Детская мафия жила по своим законам. Никто не знал о её существовании, кроме самих мафиозных братьев. Какая бы операция ни проводилась Братством, ребята соблюдали строгую секретность. Общая тайна сближала, из-за этого всё вокруг казалось наполненным особым смыслом.

На первый взгляд даже предположить было трудно, что именно могло соединить вместе таких разных ребят. Брат Костик Шибай – насмешник и непоседа, который, как ураган, носился по школе и успевал везде; мафиози Редькина – скромная и очень наивная девочка с тонкими пегенькими косичками; украденный брат Антоша по кличке Гуманоид, которого с детства пинали и угнетали за поэтическое видение мира… Спокойный и серьёзный Витя Рындин, самый сильный мальчик во всей параллели. И Арина Балованцева – странная девчонка, в голове у которой постоянно рождались экстремальные идеи. На радость и созданной когда-то Ариной мафии.

Это случилось тогда, когда все были против них – весь летний лагерь «Зорька» отвернулся от Арины, Кости, Зои и Антоши, посчитав их гнусными преступниками. Вот тогда-то они и объединились, чтобы защитить себя, доказать свою невиновность и найти преступников настоящих. Собравшись вместе, четверо одноклассников, оказавшихся в одном лагерном отряде, над пламенем свечи, которое больно жгло их руки, дали клятву верности своему тайному обществу. А значит – клятву друг другу. Клятвы нельзя давать часто, но уж если эта клятва дана – нет ничего постыднее нарушить её. Да и никому из братьев Белой Руки нарушать клятву не хотелось: члены мафии стали друзьями. Поэтому, хоть и странно было предположить, что очень деловая и независимая, да ещё и имеющая личного телохранителя Арина Балованцева, с которой считались все, будет дружить с гонимым поэтом Гуманоидом и наивной дурнушкой Редькиной, это на самом деле было так.

Чуть позже к мафии присоединился Федя Горобец, он же пан Теодор. Федя учился в школе на другом конце города, но был полноправным мафиозным братом. А потом в мафию приняли и Витю Рындина – красу и гордость Петра Брониславовича, будущую звезду кикбоксинга, а может, и ещё какого-нибудь вида спорта. Едва увидев Арину Балованцеву, которая пришла в их класс в прошлом году, Витя понял: эта девочка – главная радость в его жизни. Вите хотелось быть с ней рядом, делать для Арины что-нибудь хорошее… А что он мог сделать для неё хорошего? Конечно, постараться оградить от всяких неприятностей и проблем, которые часто сыпались на голову девочке с остро романтическим характером. И Витя Рындин везде сопровождал Арину, которая со временем оценила его верность и преданность. И, посоветовавшись с братьями-мафиози, приняла его в Братство Белой Руки.

А почему братство носило имя Белой Руки – никто из ребят уже точно не помнил. То ли потому, что просто очень страшно было тогда, на тёмном чердаке лагерного корпуса, то ли потому, что ожоги на руках после пламени свечки покрылись белыми пузырями и долго болели, напоминая о клятве и тайне.

Конечно, братья-мафиози не ходили по школе весёлой компанией в обнимку, не палили из игрушечных пистолетов. Никто бы не подумал, глядя на них, что эти мальчики и девочки – неразлучные друзья. Очень даже они были «разлучные». Занимались каждый своими делами. Но любая проблема собирала их вместе.

А уж тем более такая…

– Слушайте, – подала голос Зоя Редькина, которая в кругу своих мафиозных братьев не боялась высказываться, не то что в школе, – а может, это всё Мыльченко сам придумал? Чтоб за ним побегали, поискали его, бедного, несчастного? Он же любит вокруг себя всякие тайны устраивать.

У Зои и Антоши, которые с детских лет сидели за одной партой, времена перемирия и вражды сменялись непрерывно. Буйная фантазия порой заносила Антошу в жуткие дебри, а доверчивая Зоя каждый раз попадалась на его удочку. И когда реальное положение вещей оказывалось совершенно не таким, каким представлял ей Антоша, Зоя бросалась или плакать, или драться с несчастным вруном, или клясться, что больше никогда этому Мыльченко – Гуманоиду гнусному – не поверит. И даже общаться с ним не будет. Но время шло, Зоя о недоразумении забывала – и всё повторялось сначала. Так что и теперь она вспомнила, что надо к Антошиным выдумкам относиться скептически. А уж тем более к похищению…

– Типа, чтоб внимание к себе привлечь? – переспросил Костя Шибай. – Может, конечно, Мыльченко у нас на всё горазд.

– Не думаю, что сейчас это так, – перебила его Арина, демонстрируя всем послание от неизвестных похитителей. – Но даже если это и так, нужно кое-что выяснить.

– Как? – удивился Костик.

– Позвонить…

– Мы ему уже несколько раз звонили – он недоступен, – сообщила Зоя.

– Нет! – покачала головой Арина. – Домой ему позвонить. Только надо придумать, что сказать. Вдруг, если там не знают, что его украли, волноваться начнут. Такой шорох начнётся, о-го-го…

Несколько минут понадобилось на то, чтобы придумать, что бы такое спросить у родителей Антоши Мыльченко – и чтобы самим хоть что-нибудь узнать, и чтобы про похищение не проболтаться. Наконец Арина набрала телефонный номер квартиры Мыльченко. На своём мобильном телефоне она нажала кнопку громкой связи – так что все братья Белой Руки могли слышать того, с кем станет разговаривать Арина.

На том конце провода трубку долго не брали. Но когда наконец раздался голос Антошиной мамы, Арина, поздоровавшись, деловито заговорила:

– Скажите, пожалуйста, а Антон случайно не оставил на своём письменном столе коробку театрального грима, корону феи и накидку гнома? А то мы постановку ставим, знаете, да? Вот свой реквизит тут ищем, не знаем, куда задевали.

Мама пообещала пойти посмотреть. А когда вернулась, сообщила:

– Нет, Ариночка, в Антончиковой комнате их нету.

– Значит, он взял. Ой, мы, наверно, театральными костюмами забросали! Найдём. У нас столько этих костюмов, декораций, запутались, не успеваем…

– Арина, скажи, – тут же поинтересовалась мама, – а как вы там? Вы долго будете репетировать? А ничего, что вы в школе до такого позднего времени задерживаетесь? Вы не сильно устаёте?

– Нормально! – радостным голосом уверила доверчивую Антошину маму Арина.

– Ребятки говорили, что ночевать к кому-то из вас пойдёте. А всем места хватит? Может, подушечку вам принести или матрасик? А покушать? Пусть Антошка ещё раз с мальчиками прибежит, захватит – я продуктов положу, яблок, мандаринчиков, а то трудно, наверно, репетировать…

Арина снова уверила маму Антона, что всё замечательно и что нужно трудиться над спектаклем не покладая рук, чтобы конкурс выиграть… Окончательно успокоенная мама положила трубку.

– Хитрые, паразиты, – сказала Арина братьям по мафии. – Все концы обрубили. Родительницу Мыльченко обманули, она искать его не будет.

– Слышали, что она сказала? – подал голос Витя Рындин. – Мыльченко пусть «ещё раз с мальчиками прибежит». Это значит, она его видела с какими-то мальчиками.

– Точно! Узнать бы, с какими… – Арина нахмурилась. – Если у неё опять сейчас что-то спрашивать, она сразу что-нибудь заподозрит. Надо как-то по-другому вычислять этих мальчиков.

– А ведь смотрите, как они мудро сделали – убедили её, что Антошка со своим классом репетирует! – воскликнул Костик. – «Ариночка, как вы там?» То есть маманя уверена, что он с нами…

– Да. Так его взяли в оборот, что даже ночевать где-то будут оставлять.

– Серьёзный у нас противник… – произнёс Витя Рындин.

Наступила тишина. Все сидели, задумавшись. Наконец Костик Шибай прервал молчание.

– Ну, это тем более надо выяснить! У меня прямо такой азарт! – воскликнул он. – Или мы не мафия? Где это вообще видано?

– Что? – спросила Арина. – Что не мафия людей ворует, а у неё брата Антошу украли?

– Да!

– Нигде не видано. Найдём мы Мыльченко. – Арина поднялась со стула и оглядела собравшихся. – И поступим мы очень просто. Сейчас пойдём в школу, тем более что в шесть все наши заявятся оперетту придумывать. А ведь не одни же мы в школе репетируем, как Антошина мама сказала? Эти кексы тоже там… Вот и нужно будет аккуратно посмотреть, кто, где и что делает.

– Проследим, – добавил Костик, – и, может, сразу вычислим, кто Мыльченко к своей постановке привлекает. Его произведение сразу удастся опознать.

– Как? – удивилась Редькина.

– По безумию, Зоя… – улыбнулся Костя. – Творчество нашего брателло Антонелло отличается особой оригинальностью. Согласна?

– Ага… – вздохнула Зоя, вспомнив Антошины стихи и прозу.

Глава IV Сами шутим – сами смеёмся

В большом спортивном зале собрался практически весь восьмой «В» класс. Царило оживление. И хоть мало кому удалось за это время узнать что-то про оперетту, ребята вновь почувствовали свои силы. Теперь уже точно нужно было рассчитывать только на самих себя, а не сваливать всё на одного поэта и потом гневно с него требовать шедевр.

Так что кто-то сидел и, глядя в телефон или прихваченный из дома ноутбук, читал вслух подробности о жанре оперетты или знаменитых её спектаклях, режиссёрах и композиторах.

– Вот что я тут принесла, – сказала Арина, вытаскивая из своего военного ранца потрёпанную книгу «Оперетта – радость моя!», – я эту книжку чуть-чуть посмотрела, кое-что поняла. И вот ещё одна, тоже умная книжка. Нате, девчонки, прочитайте их, а после нам расскажете.

С этими словами она отдала книжки «Оперетта – радость моя!» и толстую серьёзную книженцию «Структура драматического действия» самым прилежным девочкам. Они уселись в уголок и принялись листать их. Все остальные ребята с надеждой смотрели на Арину и ждали, что она скажет. Потому что знали – если она взялась за дело, то обязательно что-то придумает.

– Ну, значит, вот что получается, – продолжала Арина. – Я поняла так, что в оперетте должны быть песни, пляски, музыка и декорации. И какая-то история. То есть либретто, сценарий… Что у нас сейчас есть? Ведь заболевший Мыльченко успел хоть что-то придумать?

– А, фигню какую-то… – махнул рукой Олег Дибич-Забакланский.

– Ничего не фигню, раз его ук… – с жаром заступилась за Антошу Зоя Редькина, но тут же остановилась на полуслове: ведь нельзя было выдавать позор мафии – похищение её брата.

– А покажите, что он придумал, – вовремя переключила разговор Арина. – Можно взять это за основу и дальше что-то сочинить. Антошка плохого не придумает, уж я знаю…

Ну раз уж Арина Балованцева считала, что Антоша крут и ничего плохого не придумает, тут уж ничего не попишешь… Все бросились вспоминать, что там Гуманоид предлагал.

– Да что-то про любовь клопов, – первой вспомнила Накокова. – А слова там у него…

Но слова никто вспомнить не мог. Не записали ведь шедевр на бумажку.

– Клопики там танцуют, – добавил Мамед Батыров. – И мотив вот такой: ля-ля, ля-ля-ля, ля-ля-ля, в общем, я помню…

– Уже легче! – обрадовалась Арина. – Клопами можно очень даже здорово нарядиться. Занятно будет. А танцы…

– Эх, не могу вспомнить, какой там танец Мыльченко называл… – почесал свою голову под кепкой Мамед. – Но вот точно – танцуют эти клопы какой-то танец.

– В оперетте обычно тётки голые в панталонах и в перьях канкан пляшут, – подал голос ещё один из ребят. – Вот нашим девчонкам можно…

– Ага, вот ты и будешь голый в панталонах плясать! – фыркнули девочки.

– Необязательно плясать голыми, – успокоила их Арина. – А вот в перьях и в панталонах – это круто. Короче, нужен этот танец-канкан. Во, Батыров, ты же на каком-то инструменте играешь. Вот и давай…

Друзья Мамеда усмехнулись – ведь Мамед играл на баяне.

– Ага, канкан под баян! – покачал головой Мамед. – Да я и не умею канкан играть.

– А что можешь?

– Вальс.

– Можно и вальс играть. А плясать под музыку вальса будем канкан. – Арину нельзя было испугать ничем.

– Кстати, у нас же Лена во Дворец детского творчества ходит заниматься! – крикнула главная проныра и сплетница класса Даша Спиридонова. – Да, я в журнале, на той странице, где про внешкольные занятия пишут, видела.

– Лена, и ты будешь играть! – Арина хлопнула медлительную девочку Лену по плечу.