Помоги проекту - поделись книгой:
И даже наоборот – то, что он не разглядел среди уезжавших сотрудников санэпидстанции ту подозрительную крысоотравительницу, подтвердило Аринину версию о том, что приходила эта тётя откуда-то ещё. Ведь почему-то она оставила, как удалось выяснить у Петра Брониславовича, только номер мобильника, а не телефонный номер городской санитарно-эпидемиологической станции.
Антоша Мыльченко только хотел сделать ценное замечание, но в это время Арина хлопнула себя ладонью по голове и крикнула:
– Да что ж мы сидим-то? Тётка же Брониславовичу номер мобильного телефона оставила – и, спасибо Вите, этот номер у нас есть! Надо позвонить ей и заставить в школу прийти… А тут-то мы её схватим и всё выясним.
Антон подумал, что хотел предложить то же самое, но его опять опередили. Он понимал, что руководство расследованием плотно перешло в Аринины руки. И теперь наверняка в них и останется. Антоша видел, что Арина очень хочет изгнать из школы крыс. И поэтому она будет такой деловой и решительной, что за ней просто не угнаться. Хоть представляй себя великим сыщиком, хоть нет…
«Ну и ладно! – набычившись, подумал Антоша и продолжал наблюдать за тем, как Арина Балованцева уверенно отдаёт распоряжения и команды, а крупногабаритный балбес Витя и перебежчица Редькина с ней соглашаются и все её приказы выполняют. – Ну и слушайтесь свою Арину, звоните своей тётке. А я сам по себе буду. Независимым. Нечего мной командовать. Я проведу свое собственное, независимое расследование. Я такое узнаю, что о-го-го! Вы ещё вспомните сыщика Великолепенского восторженной речью!»
И в голове Антоши уже громоздились планы, первые наброски нового сюжета будущего детектива, коллизии, перипетии… Он так увлекся, что даже не сразу заметил, как Арина, Витя и перебежчица Редькина двинулись вперёд, на ходу что-то оживлённо обсуждая.
«Ага, звонить всё-таки этой тётке будут, – догадался Антоша. – Встречу ей назначать. Ладно, а я за ними самостоятельно послежу. Ещё посмотрим, кто быстрее всё расследует!»
Антоша только хотел незаметно отбежать подальше и затаиться где-нибудь в укрытии, как Арина обернулась и, показав на него, махнула рукой Вите. Тот быстро подскочил к Антоше и в два счёта доставил его к остальной компании.
– Антоша, а вот теперь расскажи подробно, как эта тётенька выглядела, – сказала Арина. – Нам это очень важно.
– Опиши её приметы, – потребовал Витя.
Ни в коем случае нельзя было детективу Великолепенскому выдавать кому-либо, а уж конкурентам во главе с Ариной тем более, материалы своего следствия. Но что было делать? Конечно, отправить конкурирующую фирму по обманному следу, дать ложные приметы! Правда, как нарочно, Редькина, которая тоже тётеньку видела, могла всё испортить. Но тут Антону несказанно повезло – в сумке Редькиной задребезжал телефон, Зоя поспешно выхватила его и принялась то тщательно вслушиваться, то чуть не плача, оправдываться. Ничего вокруг она больше не видела и не слышала. Поэтому, не теряя драгоценного времени, Антоша застрекотал, на ходу выдумывая форменную околесицу:
– Она такая, эта тётенька… В пальто до пят, не помню, какого цвета, кажется, малинового или каштанового… Нет, всё-таки или терракотового, или цвета маренго. Да. Без сомнения. Именно такого цвета. В чёрных ботинках на каблуках, да, я совершенно уверен – в чёрных, каблуки – во! Намотан длинный шарф, шапка такая изысканная, да – из бараньего меха шапка. Лицо плохо запоминается. Но подозреваемая может употреблять косметические средства, так что узнать её будет трудновато.
Редькина уже поговорила и теперь, нахмурившись, запихивала свой телефон в набитую битком сумку. Антон заторопился:
– Волосы не помню какие. Их не было видно из-под шапки. Да… Вот такая она была. И с большой сумкой. Ведь правда же, Зоя, та тётенька, что к Петру Брониславовичу приходила, была с большой сумкой. Мы с тобой видели.
– Была, – подтвердила Зоя.
– Ну вот! – с облегчением вздохнул Антоша. – Всё как есть вам рассказал. Зоя может подтвердить. То есть она уже подтвердила. А теперь вы будете этой женщине звонить?
– Да, – ответила Арина. – Спасибо тебе, Антоша. Ты очень помог. Это ценная информация. Я её всю записала. А теперь надо договориться, во сколько и где мы ей назначим свидание.
– Где? – удивился Витя. – Конечно, возле школы. Ведь её как будто Пётр Брониславович пригласит, я правильно понял?
– Да. Возле школы, но в таком месте, где она стояла бы так, чтобы мы её видели, а она нас нет. – Арина почесала голову. – Вот, у палатки с журналами – самое лучшее место! Мы назначим ей встречу у палатки, вон, как там хорошо всё просматривается, будто на ладони! А сами вот тут затаимся, за углом школы. Она постоит, подождёт, пока Брониславович не явится. Поймёт, что он не придёт. И мы сможем проследить, куда она отправится дальше. Ведь нам нужно узнать, откуда она и чего ей нужно. Правильно я думаю?
Все согласились. План был хорош. Да и место для встречи выбрано весьма удачное. Только Антоша загрустил.
Арина вытащила телефон, Витя нашёл в своём фотографию бумажки, продиктовал Арине номер крысоубийцы.
…Гудки. Трубку никто не брал…
– Что ж, – сказала Арина. – Напишем ей эсэмэску.
И она принялась набирать на телефоне сообщение: «Добрый день. Это П. Брониславович, учитель шк. № 17. Необходимо встретиться. Это очень важно и срочно! Жду вас сегодня, в 17.00 возле школы, рядом с палаткой «Пресса». Вы обещали помочь. Надежда только на вас».
Сообщение благополучно доставилось абоненту. И… через минуту пришёл ответ: «ОК».
– Сработало!!! – воскликнула радостно Зоя, с восторгом глядя на Аринин телефон – как будто это он лично всё организовал.
– А теперь по домам, – сказала тоже довольная Арина. – До наших семнадцати ноль-ноль ещё далеко. Без десяти минут пять встречаемся здесь, на углу.
Антоша пулей влетел в квартиру. Он работал теперь по своему собственному плану. Всё должно было получиться. Арина вызвала крысоотравительницу на встречу. Тётенька придёт к палатке. Но по тем ложным приметам, которые Антоша благоразумно продиктовал, ребята ни за что её не узнают. Ведь наверняка она явится в своём коричневом пальто… А Арина с Зоей и Витей будут ждать совсем другую женщину – в шапке из бараньего меха и так далее (Антон, если честно, плохо запомнил, чего именно он наплёл). А на эту женщину, настоящую крысоотравительницу, не обратят внимания. И тогда по её следу пойдёт сыщик Великолепенский! И вызнает место её дислокации. Нужно только предпринять соответствующие меры, чтобы слежка оказалась наиболее результативной. На то ведь и дан сыщику его прозорливый ум! Не тратя на пустые размышления более ни секунды, Антон Мыльченко решительно бросился к платяному шкафу. «Будут знать, как отодвигать меня на второй план!» – думал Антоша, собираясь на очередную операцию.
До семнадцати ноль-ноль оставалось ещё несколько минут, а Арина Балованцева и её одноклассники были уже на посту. Палатка «Пресса» просматривалась замечательно. То и дело к ней подходили самые разные женщины – блондинки, брюнетки, в шапках, шляпках и без, в сапогах, туфлях на каблуках, в кедах, даже в валенках.
– Она могла ведь и в другой одежде прийти, – резонно заметил Витя Рындин, присматриваясь к очередной тётеньке в длинном пальто, но в кепке и без намотанного шарфа.
– Вполне, – вздохнула Арина. – А мог и Антоша что-нибудь перепутать. Где он, кстати?
Антон не явился к назначенному времени.
– Я знаю. Он обиделся, – проговорила Зоя Редькина. – Его ведь сейчас хлебом не корми, дай что-нибудь расследовать. А тут вдруг мы все взялись за расследование. Вот он и сидит, наверно, дома. Грустит.
– Понятно, – кивнула Арина.
– Да и не нужен он тут особенно, – пожал плечами Витя.
В это время к палатке подошли две женщины. Одна – в коричневом пальто, другая – в чёрном с наброшенным сверху большим платком с кистями. Они долго стояли возле витрины, что-то рассматривали, одна из них в конце концов купила журнал, но от киоска по-прежнему не отходила. Вторая продолжала рассматривать разноцветное содержимое…
– Редькина, смотри внимательнее, – указывая на женщин, прошептала Арина, – ты же её тоже видела. Может, какая-нибудь из этих? Время-то уже прошло.
– Я плохо помню, как тётенька выглядела. Это Мыльченко за ней следил, – призналась Зоя, – она впереди всё время шла, я лицо не запомнила. Сумку помню. И что тётенька была невысокая и неспортивная – тоже помню. А вот в чём одета – не очень…
– Это хуже, – вздохнула Арина. – Придётся ориентироваться на мыльченковские приметы.
Она ещё раз внимательно прочитала в блокноте всё, что записала со слов Мыльченко.
– Слушайте! – воскликнул Витя Рындин, который вообще был очень внимательный и наблюдательный. – А может, эта тётка тоже не промах. Может, она за тем, как Пётр Брониславович к киоску подойдёт, откуда-нибудь из укрытия следит. Посмотрите-ка вон туда!
С этими словами Витя указал в сторону мусорных контейнеров, за которыми притаилась какая-то весьма подозрительная дамочка. Она то и дело высовывалась, вытягивала шею и приглядывалась к тому, что делается возле киоска «Пресса».
– Да, странная гражданка, – согласилась Арина Балованцева. – Зоя, посмотри, может, это она и есть?
Зоя Редькина прищурилась и пристально вгляделась в высовывающуюся из-за мусорного контейнера женщину в длинном дутом пальто, высоких сапогах и большой шляпе.
– Ну, она?
– Ой, даже не знаю… – проговорила Зоя в нерешительности. – Но как подозрительно выглядывает!
Арина и Витя согласились с Редькиной и во все глаза уставились на подозреваемую. А Зоя мучительно морщила лоб и вспоминала…– Отлично! Явилась! – Антон чуть не подпрыгнул от радости.
Та самая женщина, которая приходила в спортзал и травила крыс, появилась, опоздав всего на несколько минут. Антон сразу её узнал. А вот ребята, похоже, нет. Потому что они не бросились сразу её хватать. А подозреваемая нервно и неуверенно ходила туда-сюда, то и дело озиралась, высматривая кого-то в толпе. Не кого-то, а Петра Брониславовича, понятное дело, она высматривала.
Время шло. Антон посмотрел на часы. Было уже двадцать пять минут шестого.
«Когда же она поймёт, что Брониславовича не будет? – весь в нетерпении думал Антоша. – Когда же она меня поведёт в свою штаб-квартиру? Вернее, я сам за ней пойду…»
И в этот самый момент подозреваемая вдруг покинула место несостоявшейся встречи.
– Не знаю, она или не она… – неуверенным голосом произнесла Редькина. – Та вроде бы толще казалась. И пальто у неё было явно другое.
– Ну, пальто, – усмехнулась Арина. – Это не примета. У моей мамы, знаешь, сколько этих пальто – сотня, наверное. Так и у тёти у этой. А вот то, что она одна-единственная тут за мусором прячется и кого-то высматривает, – это факт. Что будем делать?
– Ждать, когда она восвояси отправится, – предложил Витя.
Самым простым было, конечно же, снова позвонить крысоотравительнице и поинтересоваться, пришла она на условленное место или нет. Ребята так и делали – звонили. Но трубку по-прежнему никто не брал. А сама она почему-то упорно не перезванивала. Хоть и наверняка понимала, что это звонки от того самого «Петра Брониславовича», которому сама же эсэмэску отправляла, подтверждая встречу. И вот на тебе…
Одна из женщин, стоящих возле «Прессы», кстати, вытащила из кармана телефон – но то ли издавал он у неё звуки, то ли нет, издалека расслышать не удавалось.
А вот почему странная дама не принимала звонок – можно было только строить предположения.
Чем все трое наблюдателей и занялись…
И внимание их было по-прежнему приковано к подозрительной гражданке за мусорными контейнерами. Она и сама, кажется, это поняла. А потому внезапно бросилась в переулок. Ноги её в сапогах на высоких каблуках подламывались, гражданочка шаталась, путалась в полах пальто, придерживала руками шляпку, иногда чуть не падала, но бежала шустро.
– Уходит! – воскликнула Арина. – За ней!
Наблюдатели, утомленные долгим ожиданием, с большим удовольствием сорвались с места. Подозрительная гражданка вот-вот должна была скрыться за углом.
– Что делать-то с ней? – на бегу спросила у Арины Зоя Редькина. – Хватать, что ли?
– Неудобно как-то… – проговорил Витя Рындин. – Тётенька все-таки взрослая.
– Давайте хотя бы её просто остановим и спросим, – предложила Арина.
И трое детей среднего школьного возраста с воем и улюлюканьем понеслись вслед за одинокой беззащитной женщиной.Но что случилось с отважным сыщиком Великолепенским, Антон Мыльченко додумать не успел. Борзая тройка окружила его. Всего несколько вежливых реплик типа: «Извините, пожалуйста…», «А вы случайно не Петра Брониславовича ждали?» – успел он услышать. А потом…
– Гуманоид, придурок, ты что, совсем опух? – срывая с головы Антоши любимую шляпку его мамы, разъярённым голосом завопил Витя Рындин, который первым догнал странную женщину и с близкого расстояния признал в ней переодетого Антошку Мыльченко.
– Мыльченко! – Арина Балованцева никак не ожидала такого поворота событий. – Это ты? Но зачем, Антоша? Ты можешь нормально объяснить?
– Он нас нарочно запутал! – со слезами на глазах воскликнула изрядно натерпевшаяся от Антона Зоя Редькина. – Что ж за вредитель-то ты такой!
Она уже занесла кулачок, чтобы решительно треснуть артисту и предателю по лбу, но Витя Рындин – хранитель порядка – успел перехватить её тощую ручку.
– Ты придумал все приметы, которые нам назвал, а сам женщиной переоделся, чтобы нас по ложному следу направить? – продолжала пытать Антошу Арина.
– Нет! Нет! – кричал он. – Я просто хотел сам! А ты… А вы мне не давали это… проявиться! Инициативу проявить! Вот! А я бы сам быстро нашёл.
– Ишь, деловой какой, – усмехнулись ребята.
– Да, Антоша, вот уж не ожидала я от тебя такого… – вздохнула Арина. – Да, это провал. И тётку ту упустили. И в тебе разочаровались.
– Нет! – что было сил завопил Антоша. Он очень не хотел, чтобы в нём разочаровывались.
– Не ори теперь, – хлопнув его по затылку, успокоил Антошу Витя. – Чего орёшь?
– Держите, она уходит! – с этими словами Антоша дёрнулся из рук ребят, которые его крепко держали, ожидая команды начинать расправу. – Я же её преследовать побежал! Её, вон, её!
– Куда, Гуманоид, рвёшься? – усмехнулся Витя, придерживая Антона.
– Она же уходит! Вон, видите! Это она, она! – кричал Антоша, не переставая вырываться.
– Убежать хочешь? – печально вздохнула Арина. – Как же я в тебе ошиблась… И уловки-то у тебя какие-то примитивные, Антошенька… Эх ты… Придумал бы что-нибудь пооригинальнее.
– Нет, это не уловки! Это настоящая тётка, которая приходила к Петру Брониславовичу! Ну, Зоя, ну узнай же её пальто, пока она за угол не завернула! – взмолился Антон, обращаясь к Редькиной. – Ведь это она! Настоящая! Ну что ж вы мне не верите?
Редькина молчала. Все остальные с сомнением смотрели на Антошу и на женщину, которой уже почти не было видно вдали. А направлялась она к их родной школе…
– Опять нас хочешь по ложному следу направить? – глядя Антоше в глаза, поинтересовалась Арина. – Говори правду.
– Нет же! Я сам за ней следил! Хотел сам выследить! – Антоша торопился и косил глазами в сторону удаляющейся подозреваемой. – Сам, один! Она же около палатки стояла! И пальто на ней всё то же – коричневое!– Уже не малиновое? – с издёвкой переспросила Арина.
– Нет…
– И не цвета маренго?
– И шапка не баранья? – ехидно поинтересовался Витя Рындин. – Говори, Гуманоид, правду.
– Ах… – Антон печально вздохнул.
– А ведь она в школу, наверно, идёт… Ну, тогда побежали за ней. Мыльченко, ты тоже можешь, конечно, бежать. Но только смотри, без фокусов. – отвернувшись от Антоши, скомандовала Арина. – Вить, возьми этого чудо-сыщика за руку, чтоб лишней инициативы не проявлял. Ребята, только теперь без фанатизма и улюлюканья. Просто следим, куда она денется. Её нельзя спугнуть ни в коем случае.
И они снова бросились в погоню. На этот раз шумной оравой и с громким топотом никто не нёсся. Ребятам удалось как-то незаметно рассеяться. И начать слежку за той самой тётенькой, которая на их глазах купила журнал в киоске. И вытаскивала телефон из кармана…
Эта женщина в светло-коричневом пальто подошла к двери школы, подёргала её. Но дверь была закрыта. Женщина нервной походкой направилась к окнам, долго в них заглядывала. Наконец к ней подошёл охранник-казак и громко сказал:
– Чего, мамаша, под окнами высматриваете? Не учимся мы сегодня. Закрыли школу – и все дела. Так что идите-ка домой, там своего ребёнка ищите. Вся вторая смена сегодня не училась. Карантин, что ли… Идите-идите…
Он проводил дамочку до ворот. И бедной подозреваемой ничего не оставалось, как, то и дело оглядываясь, удалиться от школы прочь. Витя, Арина и Зоя с Антошей с большим удовольствием «вели» её – кто из ребят прикидывался играющим в «классики» на просохшем асфальте, кто бросался к качелькам и качался, кто делал вид, что считает ворон. Так «довели» её до крайнего подъезда дома, торцом выходившего как раз на здание школы. Ближе, чем этот дом, к школе не стояло ничего.
Тётенька скрылась в подъезде. Через пару минут в угловой квартире первого этажа зажёгся свет.
– Это она в квартиру зашла, – приглядываясь к окнам, проговорила Арина. – Живёт она здесь, что ли?Глава X А они жрут и мрут
Пётр Брониславович Грженержевский медленно вошёл в квартиру. Понуро снял со своих поникших богатырских плеч куртку, кое-как зашвырнул за тумбочку ботинки и заглянул в комнату. Весёлая румяная Галина Гавриловна прекратила играть на пианино бравурную мелодию «Гром победы, раздавайся!», соскочила с вертящегося стульчика и бросилась навстречу Петру Брониславовичу.
– Что же ты такой хмурый, Петечка? – удивилась она, разглядывая своего печального супруга. – Опять плохое настроение? Эх, вот зря ты сегодня утром буженину есть не стал! А она заряжает энергией, так бодрит! Это весь наш мясокомбинат знает! Все бужениной тоску лечат. Ну ничего… Сейчас ты как следует пообедаешь, позитива прибавится. Я приготовила суп на бараньей ноге и свиных отбивных нажарила.
Но Пётр Брониславович отказался от насыщенного мясом обеда. И уже не в первый раз за последние две недели… Галина Гавриловна очень расстроилась. Что-то творилось с её добрым и весёлым мужем, кто-то обижал его. Но вот кто, что – он, как истинный герой, не говорил. Галина Гавриловна налила себе тарелку бараньего супа, села за стол, но есть не смогла. Сжала ладонями щёки и пригорюнилась…
Думала, слушала…
Её супруг затаился где-то в глубине квартиры, вздыхал, иногда вскакивал, листал какие-то книжки, снова вздыхал…
Галина Гавриловна плакала. Горячие слёзы капали в остывающий суп, на вкусное варёное мясо, в густую сметану, которой полила Галина Гавриловна произведение своего кулинарного искусства, к которому её Петруша раньше никогда не оставался равнодушным.
…Так прошло около двух часов.
Стемнело.
Суп подёрнулся холодной плёнкой бараньего жира. И дожидался лишь отправки в помойку…
Галина Гавриловна сидела неподвижно.
В кухне появился Пётр Брониславович.
– А что ж ты, Галиночка, на музыке не играешь? – запинаясь и виновато хлопая глазами, несмело спросил он.
– Не хочется что-то. – Галина Гавриловна подняла голову.
Пётр Брониславович включил в кухне свет, сел перед женой на корточки и очень серьёзно спросил:
– Галиночка, не к столу, конечно… Но у меня есть к тебе вопрос.
– Да… – еле-еле проговорила Галина Гавриловна, сразу приготовившись к самому худшему.
– Это ничего, что не к столу?
– Н-ничего, Петя…
– Скажи, Галиночка, а у вас на мясокомбинате крысы есть?
Бедная Галина Гавриловна меньше всего сейчас ожидала подобного вопроса. Но от сердца у неё сразу отлегло. И она даже весело (как, впрочем, и всегда, когда речь заходила о её любимой работе) ответила:
– Есть, Петя. А как же.
Муж сразу оживился, глаза его заблестели.
– Ну так скажи мне, чем вы их травите? Как изводите?
– Да ничем не травим, – отмахнулась Галина Гавриловна.
– То есть как?
– А вот так, – широко махнула рукой старший технолог мясокомбината. – Это у нас называется физическое уничтожение. Гоняем их швабрами, распугиваем. Одна уборщица умеет мастерски на них орать. Как с утра войдёт в цех, как крикнет – крысы в разные стороны от неё шарахаются. И прячутся, боятся вылезать, пока она по цеху ходит – вот как её голос на них действует…
Пётр Брониславович сел на пол.
– Это что же… – проговорил он. – У вас их так много?
– Много, – подтвердила Галина Гавриловна. – Но травить нам крыс нельзя. Это же вредно для потребителей.
– В смысле? – не понял Пётр Брониславович.
– Да эти паразиты часто в чаны с колбасно-сосисочной массой падают. Сверху, с труб. Случайно, конечно… Простая-то крыса упадёт, её перекрутит – и ничего. А представляешь, если упадёт туда травленая? А-а, вот так-то, Петя. Забота о потребителе.
– Да… – Пётр Брониславович снова помрачнел.
Он поднялся с пола, увидел на столе нарезку ветчинной колбасы с прожилками красного мяса и белого жира, в ужасе отшатнулся от него и побрёл в комнату.
«Стало быть, нет никакого спасения от крыс, – в отчаянии подумал Пётр Брониславович. – Физическое уничтожение… Каждую клюшкой по морде. Из-за меня теперь пострадает вся школа! Бедные дети! Я натравил на них полчища крыс! Как же мне не стыдно! Что же делать? Почему специалист по крысам не помогает, как обещала? Надо найти её во что бы то ни стало! Надо спасать детей!»
Подумав так, он решительно схватил телефон, нашарил в кармане клочок бумаги с номером будущей спасительницы, набрал. Гудок шёл, трубку не брали. Пётр Брониславович не сдавался, набирал и набирал.
И наконец, когда Пётр Брониславович уже совсем отчаялся, звонок приняли. И, хоть из трубки не послышалось ни «да», ни «аллё», Пётр Грженержевский отчаянно заговорил:
– Алевтина Константиновна, добрый день. Это вам звонит Пётр Брониславович Грженержевский. Из семнадцатой школы – помните, телефончик-то вы мне дали. Нам необходимо встретиться! Дело принимает серьёзный оборот. Жду вас! Вы моя последняя надежда! Почему вы молчите, Алевтина Константиновна? Вы не хотите со мной говорить?..
А в кухне сидела несчастная Галина Гавриловна. Помимо воли ей приходилось слышать, как её молодой муж названивает какой-то неизвестной Алевтине Константиновне и ждёт встречи с ней, потому что дело приобретает серьёзный оборот. Галина Гавриловна была не из тех, кто устраивает сцены, разборки и скандалы. Поэтому слёзы не каплями, а двумя полноводными струйками лились из её глаз в холодный суп.
А тем временем четверо учеников седьмого класса «В» крутились возле подъезда, куда вошла их подозреваемая – та самая Алевтина Константиновна, которой в пятый раз названивал сейчас Пётр Брониславович. Как раз в тот момент, когда подозреваемая открывала входную дверь квартиры, телефон в её сумке запиликал…
Арина Балованцева вот уже несколько минут стояла, не двигаясь, точно статуя индейского вождя, и смотрела на окна квартиры на первом этаже, в которую вошла подозрительная крысоотравительница. Остальные ребята тоже не покидали своих постов. Витя, обежав дом вокруг, вернулся и подошёл к Арине.
– Мне кажется, тётка самая обыкновенная, – сказал он. – Чего за ней следить? Факт, что она из службы отравления крыс. Ей нашу школу просто заказали. Поэтому она сообщение получила, честно пришла, но не дождалась Брониславовича, и отправилась туда, откуда ей следующий заказ поступил. Деньги платят, она и травит, работает… Какая ей разница? Вот и сейчас она пошла в эту квартиру, потому что там крыс много. Её и вызвали их извести. Логично?
– Да, – кивнула Арина, подумав некоторое время. – Но тем не менее нужно всё равно подождать, пока она оттуда выйдет. И проследить, куда пойдёт дальше.
Антон Мыльченко, переодетый женщиной, никуда не ушёл и продолжал вести наблюдение. Ему бы сбегать домой сменить одежду, ведь в маминых сапогах на тонких высоких каблуках он чувствовал себя в высшей степени неудобно, да ещё и дурацкая шляпка спадала на глаза и дутое пальто почему-то кусалась за шею. К тому же Зоя Редькина то и дело посмеивалась над его неудавшейся маскировкой. Но сыщик новой формации Антон Великолепенский не обращал на это внимания. Потому что очень боялся, что, пока он будет бегать туда-сюда, самые основные события могут как раз и произойти. И терпел, терпел, терпел ехидство Редькиной. Против её шуток и подколок он был совершенно безоружен.Арина отошла от окон и смерила расстояние от школы до дома. Получалось, что ближе всего к этому дому как раз угол спортзала и находился. К Арине подошёл Витя Рындин, она показала на это расстояние ему. Витя кивнул, соглашаясь с ней.
– Да, какая-то связь между этой квартирой, крысами и бедами Брониславовича точно есть, – проговорила Арина. – Не знаю, какая, но есть.
Витя прошёлся от дома до школы, пытаясь высмотреть что-нибудь. Но тоже ничего подозрительного не обнаружил. Тем не менее слежка продолжалась.
Через некоторое время к подъезду быстрыми шагами подошёл мужчина в короткой куртке и с кейсом в руке. Арина с улицы дала сигнал наблюдателю в подъезде – мирной девочке Зое Редькиной (ведь такую кроткую и примерную не осмелилась бы погнать из подъезда ни одна, даже самая свирепая старуха). Та проследила за мужчиной с кейсом – он действительно вошёл в подозрительную квартиру.
– А, что я вам говорила? – Арина Балованцева торжествовала. – Не с букетом ведь дяденька проник в квартиру! А с кейсом! Кейс – это всегда что-то таинственное и важное. Ну, у кого есть возражения?
Возразить было нечего.
– Надо узнать, что в этом кейсе! – поджимая под себя то одну, то другую уставшую свою ножку, обутую в модный сапог на высоком каблуке, воскликнул Антон Мыльченко.
– Может быть, – согласилась Арина. – Пусть только выйдут, мы за ними проследим дальше.
Замёрзшие наблюдатели вновь заняли свои позиции. В подъезд и из него зачастили люди – возвращались с работы, из магазинов, выгуливали собак, выносили мусор. Старушки одна за другой появились и уселись на скамейку, согнав с неё ребят. И даже усилившийся холодный вечерний ветер был этим старушкам не страшен. Они сели и завязали разговор, то и дело косясь на ребят и обсуждая безнравственность современной молодежи. Бабкам явно не нравилось, что на месте их ежедневных прогулок толкутся какие-то дети. Старушки даже порывались их совсем отсюда прогнать.
Но никто из оставшихся на боевом посту учеников седьмого класса «В» не спешил удалиться. Так что, когда в окнах странной квартиры погас свет, ребята активизировались. Женщина-отравительница и мужчина с кейсом вышли из подъезда. Разумеется, они и предположить не могли, какой длины «хвост» за ними потянется по городу. Проявляя чудеса смекалки, Арина, Витя, переодетый женщиной Антоша Мыльченко и Зоя Редькина шли по пятам двоих ничего не подозревающих взрослых.
Однако слежку пришлось свернуть, как только мужчина и женщина скрылись за стеклянными дверями гостиницы «Поднебесье». Дальше ребят попросту не пустили. Разочарованные, они на всякий случай убили ещё час времени, ожидая: вдруг подследственные выйдут из гостиницы и как-то себя проявят. Продрогших сыщиков радовало только одно – возле входа в гостиницу продавались вкусные горячие пончики и какао в пластиковых стаканчиках. По десятку пришлось съесть каждому, прежде чем стало понятно, что время позднее. И что вряд ли уже выйдут сегодня из гостиницы подозреваемые в крысином нашествии.
– Видно, заезжие гастролёры, – дожёвывая пончик, сделала вывод Арина. – Это добавляет подозрительности. Ну что, придётся по домам идти. Завтра слежку продолжим.
Медленно подходя к дому, Арина в сотый раз смотрела на единственное принятое сообщение от отравительницы сообщение. Снова отправленная ей эсэмэска: «Алевтина Константиновна, почему Вы не пришли на встречу в 17.00? Я ждал Вас…» – осталась без ответа. Как и все звонки.
Это было совершенно непонятно…Антон Мыльченко первым шмыгнул в переулок, заявив, что направляется домой. И когда одноклассники удалились на приличное расстояние, он, короткими перебежками, то и дело озираясь, вернулся к гостинице. Ведь сыщик Великолепенский не мог просто так бросить столь подозрительное дело. Долг чести – закончить операцию с блеском. А деловая Арина Балованцева пусть в этот раз останется с носом! Антоша не хотел, чтобы у него был конкурент в сыскном деле. Ведь когда у тебя конкурентов целая группа, да ещё и во главе с такой активной и пронырливой девчонкой, шансы на победу ничтожны.
Поэтому Антоша решительной походкой вошёл в здание гостиницы.
– Женщина, вы к кому? – Из-за стойки администратора навстречу ему тут же вскочила крупная дама с высокой, утыканной шпильками прической.
Антон сначала не обратил на эти слова внимания – мало ли, к какой женщине администратор обращается. Антон шёл в гостиницу, надеясь, что прошмыгнет незамеченным.
– Женщина, я к вам обращаюсь. – Дама-администратор схватила Антошу за рукав. – В какой вы номер идёте? У нас строго.
Маскировка! Мамина одежда… Рассеянный Антоша только что вспомнил о ней! И как он мог забыть… А все проклятая сыщицкая способность быстро приспосабливаться! Привык он за сегодняшний день передвигаться на высоких каблуках – и забыл обо всём на свете…
А тем временем к нему двигался крупногабаритный охранник.
– Вы, девушка, к кому? Не ночная ли вы, девушка, бабочка?
Антоша судорожно забарахтался в крепких руках тёти-администратора и охранника.
– Нет, какая ещё бабочка… – пролепетал он, теряя с головы шляпу. – Мне надо только кое-что узнать. Я должен…
– Батюшки! – Администратор на миг выпустила Антошу из своих рук. – Ты мальчик оказывается? Докатились…
– Кто тебя заказал? – грозно зашипел охранник, оттаскивая Антошу в угол, к столику с телефоном.
– Меня? Никто не заказывал! – Ноги бедного Антоши, обутые в сапоги на шпильках, стремительно разъехались в разные стороны. И мальчик упал бы, если бы вовремя не оказался подхвачен охранником за шиворот. – Это… Тут заказали нашу школу. И я должен…
– Вас, маленьких негодяев, уже в специальной школе обучают! – Дама-администратор была вне себя от гнева. Несколько шпилек выехали из её прически и вот-вот должны были упасть. – Чтобы вы в гостиницах буржуев развлекали! Ах ты, бесстыдник!
Антоша и сам понимал, что он бесстыдник, – за новые сапоги мама наверняка будет ругаться, ведь она сама успела в них всего лишь раза три по городу пощеголять. Но ради такого важного расследования он был готов претерпеть не только мамин нагоняй. Но сейчас Антоша ничего не понимал.
– Ты уже должен? – удивился охранник. – Кому ты тут должен? Говори, в какой номер идешь? Нам не нужны проблемы с органами правопорядка.
– Я и сам не знаю, в какой номер, – тут же отозвался Антоша. Он был уверен, что эти суровые, но справедливые люди ему помогут. – Мне нужны мужчина и женщина. Они где-то час назад вошли в гостиницу. Я не знаю, как их зовут. То есть только имя женщины знаю – Алевтина Константиновна. А дяденькино нет… Но они мне очень нужны!
Но вместо помощи дюжий охранник подхватил Антошу под мышки и, не говоря ни слова, вынес на улицу. Вынес, отнёс далеко, к закрытой палатке «Лотерея» и, дав мощного тумака, наставительно, точно совсем пропащему человеку, сказал:
– Нечего тебе по гостиницам ошиваться. Катись в этот раз домой, прощаю. Вернись в нормальную школу, в секцию какую-нибудь спортивную запишись. Вырастешь нормальным мужчиной. Ну, побежал!
С этими словами он дал ощутимый тычок Антоше в спину. Едва удерживаясь на высоких каблуках, размахивая руками и подхватывая соскочившую шляпку, Антоша помчался в том направлении, которое задал ему охранник – ревностный воспитатель подрастающего поколения.
– Да что ж вы так девушку толкаете, как же вам не стыдно! – раздался за спиной у Антона возмущённый старушечий голос. – Мужчина, вы форменный нахал!
Охранник, который был в два с половиной раза больше старушки, вжал голову в плечи, ничего не сказал и бросился к стеклянным дверям гостиницы. Долго неслись ему вслед старушкины ругательства. А Антоша, царапая каблуки дорогих сапог и оббивая им носы, мчался домой. Маскировочная шляпка, которую Антон сначала надел, а потом снова сдёрнул с головы, к концу пути почему-то в нескольких местах промялась и совсем потеряла форму.А на следующий день ранним утром, ещё до занятий в школе, у дверей гостиницы «Поднебесье» сыщик Великолепенский нос к носу столкнулся с Ариной Балованцевой и её верным другом Витей Рындиным.
– Следишь? – тут же спросила Арина.
– Слежу, – ответил Антоша.
– Конкурирующая фирма? – усмехнулся Витя.
– А что? – с вызовом спросил Антоша, но тут же виновато потупил глаза.
Арина была обижена на Антошу за вчерашний обман. Они стараются ради общего дела, а Антошенька в игры играет и врёт. Поэтому она развела руками и проговорила:
– Ну, трудись, кустарь-одиночка. Может, у тебя быстрее получится.
Антон растерялся. Он не знал, что делать. Пока детективный рассказ не готов, юный писатель не мог рассказать о нём. Хотя ему страшно хотелось прочитать его перед всем классом, потрясти неожиданным сюжетом, интригой… А с рассказом была беда. Потому что теперь не существовало, считай, рассказа. Тайна присутствовала, но разгадки её не было. Поэтому Антоше, то бишь сыщику Великолепенскому, во что бы то ни стало нужно было провести это расследование до конца, испытать все перипетии на собственной шкуре и выяснить, что же это за таинственное нашествие крыс такое.
Но и за вчерашний обман было стыдно. Арина и Витя стали его друзьями и защитниками от жестокого мира школьных насмешников. А теперь, после того что случилось, вряд ли они будут с ним дружить…
Антоша растерянно смотрел то на Арину, то на Витю. На глаза его наворачивались слёзы. Как же всё это объяснить, что сказать, чтобы вернулись мир и доверие?
Но Арина и так всё поняла.
– Ладно, Антоша, не расстраивайся. Ты ведь, наверно, не просто из вредности неверную информацию для нас дал.
– Да, да! – обрадованно закивал Антоша. – Не из вредности, это же совершенно ясно, Арина!
– Поэтому считай, что ничего не было. Ты ведь больше так врать и всех путать не будешь? Хотя ты больше-то про крысиную тётеньку и ничего не знаешь.
– Не буду врать, не буду, точно! – пообещал Антоша. – Клятвенно заявляю!
– Вот этого не надо. Никаких клятв. – Арина покачала головой. – Значит, тогда работай с нами в команде и не порть ничего. Договорились?
– Ага! – кивнул Антоша.
– Хорошо, что ты пришёл сюда. – Арина быстро придумала новый ход. – Оставайся и жди. Как появятся, следи за ними. Куда пойдут. А мы в школу. Вдруг у нас сегодня и правда уроков не будет. Вчера вторая смена же не училась. А если уроки будут…
– Да я прогуляю за милые веники! – радостно крикнул Антоша.
– Понятное дело. А мы всё узнаем и вернёмся. Учиться не останемся по любому. И если тебя не окажется тут, около гостиницы, начнём искать. Телефон свой мобильный проверь. И не выключай.
– Не буду, ты что!
Пока Арина вела переговоры с Антошей, Витя внимательно следил за дверями гостиницы. Объекты наблюдения не показывались.
– Вить, и ты оставайся, – подумав, сказала Арина. – Ведь если они разделятся, то есть выйдут и пойдут в разные стороны, как за ними уследить? А я из школы сразу к квартире той побегу…
– Квартиру надо брать, – подтвердил Витя.
– Придётся, – согласилась Арина. – Ну, я побежала. Давайте тут, не проморгайте наших подозреваемых.
Арина умчалась, Витя Рындин и Антоша остались ждать «объектов». Антон не разговаривал с Витей, но то и дело косил на него глазом. Детективный азарт жёг Антошу – как можно скорее ему хотелось начать преследование! Чтобы использовать все свои шпионские методы слежения. Только бы суровый Витя не мешал его творческой инициативе! Антон смело подошёл к нему и попытался поведать о своём собственном методе исследования поведения преступника……А в школе был карантин. Радости учеников не было предела, когда они подходили к дверям и видели огромный плакат «КАРАНТИН». Весь школьный двор был наводнён ребятами разного возраста, которые радовались внезапно свалившейся на них свободе и спешили поделиться друг с другом неожиданной радостью, чтобы затем разойтись по домам.
Седьмой «В» тоже кучковался возле входа в школу. Арина быстро нашла своих.
– Арина, глянь, наш Брониславович какой поникший, – махнув рукой в направлении мусорного контейнера, сказал Арине Костик Шибай. – Туда-сюда с ведром ходит, трупы крысиные в помойку носит.
Арина, услышав о крысиных трупах, поморщилась. Но тут же увидела Зою Редькину, которая на всех парах мчалась навстречу ей.
– Тем более надо быстрее переходить к решительным действиям, – быстро справившись с собой, сказала Арина Зое. – Квартиру идём брать. Рындин с Антошей у гостиницы караулят. А мы с тобой давай к квартире. Надо в неё заглянуть.
– Ура! Давай!
Однако в этот момент из дверей школы появился Пётр Брониславович. Грустно опустив голову, он нёс ведро, накрытое сверху куском картонки, так что понять, что там лежит, было нельзя. Но все и так знали, что носит в помойку учитель физкультуры.
Вслед за ним из школы вышло несколько учителей. Они в отличие от Петра Брониславовича ничего не несли на помойку. Только брезгливо поджимали губы и с презрением смотрели на молодого разгильдяя-физкультурника, который развёл в школе крысятник и сорвал учебный процесс.
Пётр Брониславович и сам очень хорошо осознавал свою вину. Поэтому он стеснялся поднять голову, даже когда с ним здоровались его ученики, тяжело вздыхал и торопился как можно скорее исчезнуть за дверью школы. Чтобы опять и опять грести в ведро мёртвых крыс, погибших от яда, который в огромном количестве раскидали по всей школе сотрудники санэпидемстанции.
Без слёз смотреть на несчастного и виноватого Петра Брониславовича было просто невозможно. Арина вздохнула и, прищурив свои глаза, опустила голову.
– Мы вас спасём! – вытянув шейку и смахнув с глаз набежавшие слёзы, слабо пискнула вслед Петру Брониславовичу Зоя Редькина.
Но тот, явно услышав сквозь гвалт толпы этот детский крик, лишь обречённо махнул рукой.
– Я уверена, что он ни в чём не виноват, – решительно нахмурившись, сказала Арина Балованцева. – Только доказать это надо как можно скорее. Погнали к квартире.
Проводив печальными взглядами своего родного Петра Брониславовича, Арина и Зоя припустили прочь от школы. Продолжать операцию спасения классного руководителя и школы заодно.Глава ХI Ножницы как средство слежения
Витя и Антоша переходили улицу. Возле входа в ветеринарную аптеку они остановились. Вчерашние мужчина и женщина вышли-таки из гостиницы. И теперь находились под непрестанным наблюдением.
– Мы их «ведём»! По-настоящему, да? – воскликнул Антоша, радостно подпрыгивая.
Витя тем временем заглядывал в аптеку через окно.
– Пойду посмотрю, что они покупают, – сказал он. – Всё равно они меня в лицо не знают.
– Лучше я! – Антоша рванулся вперёд. – У меня всё круче получится.
– Стой здесь, Гуманоид. – Витя остановил его и вошёл в аптеку.
Антоша вздохнул и, едва за Витей закрылась дверь, припал к стеклу. Эх, никакой у Вити фантазии! Вот был бы на его месте сыщик Великолепенский…
Что произошло с сыщиком Великолепенским дальше, Антон придумать не успел. Витя молча подхватил его под руку и потащил куда-то по дороге.
– В отделе кормов для животных они купили сухой корм для собак крупных пород, а в аптечном отделе – концентрат корня элеутерококка, – тем временем сообщил Витя Рындин. – Что это всё значит?
– Думаю… – начал Антоша, подняв палец вверх, но Витя не дал ему развить мысль: парочка вышла из аптеки. Витя и Антон направились за ней. Вскоре стало понятно, что она движется в сторону всё того же вчерашнего дома, где на первом этаже располагалась подозрительная квартира.
А под окнами этой самой квартиры уже прыгали Арина и Зоя. В общем, всё было хорошо. Кроме одного – на оба окна этой однокомнатной квартиры были повешены с внутренней стороны белые пластиковые жалюзи. И как бы ни вглядывались девочки, никак не получалось увидеть ничего, что происходит в квартире. Теперь вся надежда была на то, что, когда в квартире вновь появятся её подозрительные жильцы, что-то изменится.
По счастью, именно возле самого подъезда асфальт просох. Поэтому Зоя и Арина с чистой совестью нарисовали на нем «классики». Так что перед бдительными старушками, которые могли бы прогнать наблюдателей от подъезда, был неопровержимый козырь – кругом лужи на асфальте, а тут сухо. Где же ещё бедным детям «классики» рисовать? Поэтому теперь тут прыгать можно было хоть до ночи. И вести наблюдение.
Арина пропрыгала очередной кон, «пропала» и села на скамейку, которая по причине утреннего времени была пуста. Бабки, видимо, засели за ранние сериалы. И теперь выйдут не так уж скоро, чтобы поделиться мнениями о просмотренном.
Зоя Редькина принялась скакать по нарисованным на асфальте клеточкам, а Арина со своей скамейки увидела, как вдали показались Витя и Антоша. А перед ними…
– Зоя, соберись, кажется, наши подозреваемые идут! – присмотревшись повнимательнее, сказала Арина.
Зоя тут же бросилась в подъезд.
На всякий случай, чтобы не создавать толпы возле подъезда, Арина затаилась за углом дома.
И теперь наблюдала за тем, как к подъезду приближаются всё те же женщина с сумкой и мужчина с кейсом и огромным пластиковым пакетом. Они вошли в подозрительную квартиру и, как доложила через некоторое время Зоя, закрылись на два замка.
А у подъезда остались Витя и Антоша. Арина из-за угла помахала им, чтобы они шли к ней.
Витя рассказал о том, что эти люди купили в ветеринарной аптеке.
– Корм для крупных собак? – с удивлением повторила Арина. – Зачем? У них что, собака? Неужели мы глобально ошибаемся?
– Да ладно, – махнул рукой Антон. – Нет у них там никакой собаки! У наших соседей вот дома крупная собака – ротвейлер. С ней обязательно вечером до ветру нужно сходить. А мы же следили вчера до упора – никого они не выводили. Может, они этот корм сами едят? А крысами закусывают.
Витя тут же отвесил ему пинок – потому что Арину Балованцеву от этих слов даже передёрнуло. Антоша смущённо затих, а Арина тем временем отвернулась: Зоя сигналила ей, высунувшись из двери подъезда.
Дело было в том, что в одном из окон квартиры, за которой велось наблюдение, распахнулась форточка. Казалось, что наблюдателям легче от этого не стало – жалюзи по-прежнему загораживали обзор.
– Ну вот, это же совершенно меняет дело! – тем не менее радостно воскликнула Арина, но тут же зажала себе рот рукой и заговорила полушёпотом: – Я придумала, как можно посмотреть, что там происходит. В эту форточку заглянуть. Так что я и полезу. Вить, ты меня удержишь?
– Конечно, – ответил Витя. – Но давай лучше что-нибудь другое придумаем.
– Нет, это отличный план! – махнула рукой Арина, отметая все возражения.
А план был такой. Поскольку квартира находится на первом этаже, а фундамент дома невысокий, под окно вполне можно поставить ящик. На него встанет Витя, Арина вскарабкается ему на плечи и как раз дотянется до форточки. Главное – Вите нужно будет стараться не потерять равновесия и страховать Арину, чтобы она не завалилась прямо в окно. Можно было бы, конечно, попросту встать на карниз и, стоя на нём, заглядывать в форточку. Но, во-первых, карниз на окне оказался очень узким и наклонным, так что съехать с него вниз было в сто раз проще, чем хоть полминутки удержаться на нём. И, во-вторых, если долго стоять и маячить в окне, из квартиры наверняка это заметят. А так, с помощью этой сложной конструкции, можно прятаться за стену и высовываться, только заглядывая в форточку.
– Нужно найти большие портняжные ножницы! – продолжала Арина. – Я их возьму в одну руку, раскрою, они жалюзи и раздвинут. Так что вторая рука у меня будет свободная. Я смогу ею за стену держаться. Спокойненько всё осмотрю там и слезу.
– А ещё можно руку в форточку просунуть и сфотографировать! – предложил Антоша. – Если будет, что.
– Точно!
И, оставив Редькину вести наблюдение, все трое разбежались в разные стороны: Арина и Антоша – домой к нему за ножницами, а Витя – за деревянным ящиком, который он приметил возле овощного магазина.
Не прошло и пятнадцати минут, как начался один из самых ответственных моментов операции. Ни в коем случае ничто не должно было помешать, поэтому от дозорного, – а им назначили Антона Мыльченко – зависело очень многое. Любой человек, который мог появиться возле места проведения операции, должен быть нейтрализован. И вот уже «несчастный» Антон с таким визгом и верещанием прицепился к молодой маме с малышом, что та в испуге мгновенно заскочила обратно в подъезд, убеждая ревущего ребёнка, что они потом погуляют, а сейчас, мол, на улице плохо, дождик собирается. Через некоторое время дозорный, восхищаясь собой, уводил с площадки собаковода.
«Да, операция приобретает высшую степень сложности», – приосанившись и оглядывая окрестности, подумал Антон Мыльченко-Великолепенский.
К счастью, народу в этом районе было немного – по узкой улице с разбитым асфальтом мало кто ходил, а поскольку время ещё не перевалило за полдень, то и из дома редко кто выходил. Да и входил в него тоже. Угол дома смотрел как раз на кирпичную стену школьного спортзала. Их разделяли лишь неширокая асфальтированная дорожка и решётчатый забор, окружающий школу.
Зоя продолжала караулить в подъезде. В её функции входило падать в обморок, искать пропавшего котика, проводить анкетирование – только не дать человеку выйти из подъезда и увидеть, как двое детей лезут в окно квартиры на первом этаже. Но если кто-то всё-таки вырвется – тут и Зоя, и Антоша должны их хватать.
И вот на улице уже больше минуты не было ни души. Пока Зоя в подъезде ревностно продолжала не терять бдительность, Антоша, которому роль дозорного уже успела наскучить, задумчиво смотрел на то, что происходило у окна подозрительной квартиры.
А там высокий и сильный Витя Рындин как можно устойчивее взгромоздился на узкий, но длинный деревянный ящик.
Положив огромные ножницы в один карман, а телефон – в другой, Арина принялась расшнуровывать свои высокие ботинки – босиком гораздо удобнее было забраться Вите на плечи.
– Арина, может, пусть всё-таки кто-нибудь другой залезет? Редькина… – ещё раз переспросил Витя. – А вдруг там и правда кры… А ещё лучше, если я сам полезу.
– Но я-то тебя точно не удержу.
– Это да… – согласился Витя.
– К тому же я должна сама, – прибавила Арина шёпотом. – Ведь я не боюсь крыс. Не боюсь, честное слово.
Но на самом деле она по-прежнему очень боялась. Арина была почти на сто процентов уверена, что знала, каких именно зверюшек увидит в подозрительной квартире. И она ни в коем случае не должна струсить. Ведь кто всю эту операцию начал? Кто предложил следить за тёткой и таким образом спасать Петра Брониславовича? Сама она и предложила, и начала. А могла бы спокойно сидеть дома и ждать, пока в школе даже воспоминания о мерзких крысах не останется. Так что выбора нет – надо сказать своим страхам «цыц».
И Арина, сжав зубы, полезла Вите на плечи. Она была девочка гибкая и ловкая, поэтому быстро и без особого труда оказалась возле форточки. Вытащила ножницы, осторожно раздвинула ими две пластинки жалюзи и заглянула внутрь квартиры…Антоша не отводил от Арины взгляда. На всю катушку работало сейчас его воображение. Потому что в этот момент, конечно же, никакая не Арина Балованцева балансировала на мощных плечах Вити Рындина. Это был он, сыщик Антон Великолепенский. То есть именно себя представлял Антоша заглядывающим в квартиру. Эх, ну почему мир устроен так неправильно! Антоша уже хотел начать переживать, почему он не Арина, но детективный рассказ требовал материала, и вот происходящие события начали приобретать в воображении Антоши вид настоящей чеканной прозы…
«
Лаборатория! Одной рукой держась за стену, а другой уже с трудом раскрывая тяжелые ножницы, Арина смотрела в образовавшуюся между пластинками жалюзи щель. То, что она увидела, и правда, потрясало воображение. Вдоль всех стен большой комнаты стояли столы. Широкий железный стол с огромным количеством химических реактивов в разной посуде находился в самом центре. Рядом с ним стоял стол с приборами, а в углу притаился компьютер, соединённый шнурами как раз с этими приборами.
Все остальные столы занимали клетки, в которых сидели крысы. Крыс было множество: больших, подрастающих, совсем малюсеньких крысяток. Провода от приборов тянулись к клеткам.
Арина чуть повернула голову и увидела ту самую женщину, за которой так долго пришлось следить. Теперь она была без пальто, в белом халате. Женщина стояла у стола с реактивами, переливала что-то из пробирки в пузырёк. Затем она встряхнула его и, набрав в пипетку жидкости из этого пузырька, принялась капать тёмную жидкость на кусочки собачьей еды, разложенные на большой пластмассовой миске.
– Приступаю! – услышала Арина. Женщина обращалась к мужчине, который сидел за компьютером.
Мужчина согласно кивнул и уставился в монитор, очевидно, ожидая появления результатов.
Женщина высыпала собачий корм сквозь решётку в одну из клеток. Крысы мгновенно смолотили его. А дальше с ними произошло ужасное: все крысы, что были в клетке, резко подпрыгнули, затем встали на задние лапы, ощерились и с диким визгом принялись раздвигать металлические решётки своей клетки.
Арина затаила дыхание. Забыв о мерах предосторожности, она перестала держаться за стену и взяла ножницы двумя руками. Одной рукой отодвигать пластинки жалюзи ей было уже очень тяжело.
Мужчина за компьютером, как было видно Арине, что-то лихорадочно печатал. Женщина весьма равнодушно смотрела на крыс, но на всякий случай встала коленями на табуретку, чтобы ноги её, как поняла Арина, не оказывались на полу. То есть чтобы крысы по ним не пробежались.
Не прошло и минуты, как обезумевшие крысы погнули прутья и выскочили из клетки наружу. Пометавшись туда-сюда, они спрыгнули на пол, юркнули под стол и исчезли. Глядя на своих сбежавших сородичей, заволновались и все остальные крысы – запрыгали в клетках, заметались и завизжали.
Слыша крысиные визги, Арина готова была тоже завизжать как можно громче, чтобы только перекричать, заглушить эти отвратительные звуки. И бежать сломя голову – куда угодно, но прочь от этого места. Арина покачнулась, но собрала все силы, вновь взяла ножницы в одну руку и, держась за стену и прячась за неё, чтобы её не было видно из квартиры, вновь заглянула в форточку.
Из-за компьютера поднялся мужчина.
– Вот видишь, Алевтина, мы по-прежнему не можем их контролировать. Средство действует очень сильно. А в состоянии повышенной возбуждённости эти крысы способны на всё. В этот раз они освободились ещё быстрее.
– Да, Артём, да… – согласилась женщина.
Мужчина залез под стол, под которым только что исчезли освободившиеся из клетки крысы. Он долго что-то там рассматривал и говорил, но что – Арине слышно не было. Женщина отвечала ему только:
– Да, да…
Наконец мужчина появился из-под стола.
– Так и есть, – произнёс он, – они, как и предыдущие, моментально шмыгнули под плинтус и убежали. Скоро весь этот район заполонят. Я и не думал, что они с такой скоростью плодиться будут.
– Значит, наше средство позитивно действует и на репродуктивную функцию организма! – с гордостью сказала женщина.
– Да, но только травить-то мы их не успеваем. А нам столько крыс точно не нужно… – вздохнул мужчина. – Мы где-то ошибаемся в расчётах.
– Но ведь осталось совсем немного! – воскликнула женщина. – Слушай, давай всё-таки попробуем поставить реакцию модульного преобразования. А потом усилим концентрацию основного действующего вещества…
В этот момент Витя резко дёрнул Арину за ногу. Она обернулась и увидела, что ко второму подъезду дома подкатывает полицейская машина. Акробатическую композицию пришлось срочно сворачивать. Арина упала на руки Вите, тот моментально оттолкнул за угол дома деревянный ящик и поставил Арину на него. И остались под окном только Аринины ботинки «Гриндерс». Антон Мыльченко не растерялся, подхватил их и потащил за угол, где укрылись «штурмовики».
Арина взяла у Антоши свои ботинки.
– Спасибо, Антоша, ты настоящий друг, – сказала она.
– Да пустое, Арина, – махнул рукой скромный герой. – Что там было? Рассказывай!
И Арина начала рассказывать о том, что она увидела в окне странной квартиры, переоборудованной в лабораторию.
Описывая, как вели себя крысы, Арина всё больше понимала, что, видимо, не так уж сильно она их и боится. Поэтому, говоря о том, какие крысы мерзкие, но думая о том, насколько она их боится, Арина улыбнулась своим мыслям и подмигнула Вите.
Тем временем из полицейской машины вышел серьёзный полковник, который, видимо, жил во втором подъезде и просто заехал домой.
– Всё понятно, – прослушав Аринин рассказ, сказал Витя. – Крысы в полу квартиры дырки прогрызают и бегут в такое место, которое там, под землёй, как-то связывается с нашим спортзалом. Видите, ближе к этому дому ничего больше нет.
– Интересно, а в подвал дома крысы бегут? – сказала Арина. – Ведь если бы они и подвал дома заполонили, как наш спортзал, наверняка жильцы дома бы заявили об этом.
– Нет, нет, всё тихо, никакой паники не замечено! – тут же воскликнул Антоша. – Я провёл специальный опрос нескольких жителей этого дома… Они бы сразу отметили, если бы что-то не так: крысы какие-нибудь – хоть в подвале, хоть в квартирах.
И он с достоинством осмотрел своих одноклассников – ну как, мол, вам моя блестящая речь? А находчивость?
– Неужели тогда они бегут только к нам в школу? И именно через спортзал. Почему? – Арина в недоумении пожала плечами. – Тогда тем более нужно это дело сфотографировать. Так что как только всё успокоится, надо будет снова в форточку полезть.
– А можно теперь я? – взмолился Антон Мыльченко. – Я всё сделаю хорошо, можете на меня положиться!
– Нет уж, Гуманоид, обойдёшься, – заявил Витя. – Тебе доверять никак нельзя. В окно упадёшь, да и вообще всё испортишь. Я ведь тебя знаю как облупленного.
– Ну почему? – удивился Антоша.
На его счастье, Зои Редькиной здесь не было. Она оставалась в подъезде на боевом посту. А так бы наверняка кучу каких-нибудь гадостей ухитрилась про него сказать. Ох и зла же была на Антона Зоя после той злополучной истории, когда он так оконфузился с проблемами Петра Брониславовича!
– Нет, Антоша, давай всё-таки я полезу, – ответила Арина твёрдо. – А тебе будет другое задание. Надо позвонить этой Алевтине и сказать, что мы всё про неё знаем. Пусть они прекращают свои опыты в районе нашей школы. А то иначе придётся на них санитарно-эпидемиологической станции нажаловаться. Вот так ей и скажи. Понимаешь?
– Странный вопрос. Конечно.
– Ну, действуй. Номер-то у тебя её точно есть?
– Давно!
Антоша обрадовался и собрался бежать. Но тут же вспомнил, что позвонить-то у него не получится – баланс его телефона ушёл в минус.
– Это… Денег нет на телефоне у меня… – проговорил он, боясь, что и это его задание может отмениться.
– А? – переспросила Арина. – Тогда иди, найди Зою, звоните с её телефона. Отойдите от дома подальше и позвоните. Да, эта тётенька обычно не берёт трубку, так что если опять не возьмёт, просто отправьте ей сообщение.…Зоя долго не верила, что действительно надо позвонить отравительнице, причём в компании с ненавистным вруном Антошей. Но когда выяснилось, что это так, Зоя покинула свой пост в тёплом подъезде. Антон не отставал ни на шаг. Зоя, которая сидела в своей подъездной засаде и не видела всех подробностей разворачивающихся событий, так хотела услышать обо всём, что, разинув рот, внимала тираде вдохновенного Мыльченко. Любопытная, но доверчивая Редькина прослушала и основную Антошину версию того, что происходит, и дополнительную, и альтернативную, выслушала доклад о состоянии психологической картины женщины в коричневом пальто. Реальные события Антоша запросто перемешивал с сюжетом своего детективного рассказа. К тому же во всех этапах операции Антоша рисовал себя главным действующим лицом. Поэтому он не заметил, что поведал Зое, как одновременно он, проявляя чудеса ловкости, заглядывал в форточку подозрительной квартиры, да ещё и, демонстрируя не меньшие чудеса находчивости и красноречия, нейтрализовывал полиционера, уводя его от места разворачивающихся событий.
К сожалению, это заметила Зоя и с визгом: «Ах ты, Гуманоид несчастный!» – бросилась за Антошей, намереваясь по своей традиции вцепиться ему в волосы. Антон пулей влетел в сломанную телефонную будку – и этим спасся. Потому что было необходимо сделать чрезвычайно важный звонок. А значит – волей-неволей придется объявить временное перемирие.
После долгих препирательств Антоша выбил себе право позвонить и озвучить крысозаводчице тот текст, который он уже успел придумать.
– «Гражданка, немедленно выходите из квартиры!» Вот как надо ей сказать, – грозным голосом заговорил Антоша. – «Иначе вас ждут очень большие неприятности!»
– Ага, так она тебе и выйдет! – перебила Антошу Зоя.
– А как же тогда сказать? – растерялся Антоша.
– Это же дело чрезвычайной важности!
Зоя Редькина уже дёргала его за курточку.
– Дурак гуманоидный, дай лучше я! Я нормально всё скажу… – в раздражении шептала она, прибавив к этому ещё с десяток обидных для Антоши прозвищ.
Но Антоша чувствовал себя на задании, поэтому не мог никак сейчас достойно ответить противной обзывальщице.
– Тогда я скажу ей так: «Выходите, а то хуже будет, надо поговорить! Иначе у вас начнутся серьёзные проблемы с санэпидстанцией и другими органами!» – всё так же грозно рявкнул Антон. – А вот так можно?
– Нет. – С этими словами Зоя Редькина вырвала у Антоши из рук свой телефон. – Вот как надо, глупый Мыльченко! «Гражданка, немедленно прекратите свои противоправные действия в районе нашей школы! – решительно залопотала она. – А то мы на вас заявим!»
– Плохо! – сморщился Антоша.
– А как хорошо-то?
Долго они бились над составлением грозного текста речи, обращённой к крысоразводительнице. И наконец позвонили. Трубку снова никто не взял – так что действительно опять пришлось писать эсэмэску.Поделиться книгой: