"Счастливый очаг"

V

После всего пережитого я отставил возникший было у меня в Турции план отравить редакцию «Счастливого очага» при помощи пилюль. Я намеревался послать им эти пилюльки с письмом: мол, я изобрел ароматические пилюльки «Счастливый очаг», а теперь прошу сотрудников редакции попробовать и подтвердить достоинства пилюль на страницах издаваемого ими журнала, так как намереваюсь выслать по коробочке, притом совершенно бесплатно, всем подписчицам, чтобы ввести свое изделие в обиход.

Подобный способ умерщвления врага обещал быть весьма действенным, однако в нем отсутствовало то, что особенно ценно для каждого порядочного человека, который решился мстить.

Не знаю, поймете ли вы меня, но сразить врага собственноручно— вот что чертовски приятно! Мысль о том, как я разнесу там все в пух и прах, вызывала радостную дрожь в членах и невыразимое наслаждение в душе. Перестреляю сотрудников редакции поодиночке, решил я.

На завтрак мне дали кашу «Счастливый очаг» из распаренных отрубей. Это уж было чересчур, и я подумал: а не отравить ли пули?

С таким добропорядочным намерением я вышел из дома и купил себе револьвер, а к нему сто патронов. Хотелось превратить в решето эту ученую публику!

С той минуты, как револьвер оказался у меня в кармане, я пришел в хорошее настроение. Если все убийцы так же веселы, как я,— жить на свете одно удовольствие!

Помню, я шел и беззаботно насвистывал. По пути заглянул в пивную «У Иисуса Христа», съел паприкаш и запил его пивом. Мне и в голову не приходило, что всю последующую жизнь, возможно, предстоит пробавляться пустой тюремной похлебкой. Я был уверен, что коллегия присяжных оправдает меня, если хоть у одного из них супруга читает «Счастливый очаг». Он быстро убедит заседателей в моей правоте.

День, помнится, был великолепный. Ясный, веселый, как будто созданный для того, чтобы радостно совершать убийства. На пути мне повстречался воз с сеном, что было счастливейшим предзнаменованием: я их всех поубиваю быстренько, и мне ничего за это не будет.

Я быстро нашел дом, в котором предстояло совершить массовое убийство, и к своей великой радости узнал, что главная редакторша на месте. Велел доложить о себе и с улыбкой вошел в редакторский кабинет. Моей первой жертвой должна была стать пожилая дама, на вид столь рассудительная, что я сразу понял: превратить керосиновую бочку в детскую колясочку — это ее идея!

Она держалась величественно, будто именно она осчастливила человечество, подарив ему всех великих мужей, когда-либо увидевших мир божий. Тон ее напоминал проповедь страстного обличителя разврата.

Я представился как супруг госпожи Аделы Томсовой. Она важно поднялась, горячо пожала мне руку и начала вещать:

— Вы один из счастливейших мужей на всем свете, ибо ваша супруга, наша Адела, или, иначе сказать, Вера Подградешинская-Баштова-Крумгольцова — вам, разумеется, известно, что она избрала себе сей благозвучный псевдоним — является лучшим другом нашего журнала. Читательницы благодарны ей за ее многочисленные советы по кулинарии и по вопросам семейной жизни, которые печатаются в каждом номере «Счастливого очага». Ваша супруга основала фонд помощи обедневшим подписчицам «Семейного очага», и в ближайшее время, что вам, конечно, известно, с этой целью будет продан ваш столовый гарнитур. Супруга ваша не покладая рук трудится во славу «Счастливого очага», и «Счастливый очаг», в свою очередь, учит ее, как поступать в трудные минуты, когда на человека обрушивается карающая длань судьбы.

«Погожу стрелять,— решил я. — Пусть выговорится до конца».

— Прошу садиться, счастливый супруг! — предложи- на она, и я подвинул стул поближе, чтобы не промахнуться.

— Вы должны быть очень счастливы, живя с ней! Всякий раз, когда ваша жена заходит в редакцию, она рассказывает, как, следуя советам «Счастливого очага», медленно, но верно создает для своей семьи прелестное, уютное гнездышко. У нее золотые руки! Она так мила и интеллигентна, она уразумела, что ей следует быть для своего мужа энергичной и внимательной подругой жизни, веселым товарищем, а вы, со своей стороны, как она говорит и как я вижу, стараетесь подтянуться до ее культурного уровня, вместе с ней трудитесь и вместе развлекаетесь. В своей семейной жизни вы видите основу вашего благополучия, и это совершенно правильно. Визиты, театры, концерты и иные забавы — пусть они время от времени освежают вашу душу. Тщательно следите за своей внешностью, владейте собой! Боже упаси вас руководствоваться в семейной жизни принципом: «Для жены и так сойдет». Нет! «Для милой женушки, которая так обо мне печется, — все самое лучшее!» — вот ваш девиз. Скрывайте свое дурное настроение и памятуйте — ваша жена не любит празднословия. Будьте ей верпы всю жизнь, старайтесь, чтобы и она видела в вас лучшего друга своего!

— Больше вы ничего не имеете сообщить мне, уважаемая? — спросил я, сжимая в кармане револьвер.

— О, много, много всего лежит на сердце! Вот, например: вы, счастливейший из мужей, могли бы оказать большую услугу «Счастливому очагу», если бы стали его пропагандистом! Рассказывайте повсюду о нашем журнале, который сделал вас счастливым, довольным человеком. Будьте нашим передовым бойцом и требуйте в кафе и ресторанах первым делом «Счастливый очаг», чтобы очарование семейного счастья, которое вы вкушаете полной мерой, распространилось и на других истинных чехов.

Я вынул из кармана револьвер:

— А это, уважаемая, револьвер...

Она жадно выхватила его у меня, словно это была подписная плата.

— Так вот он, тот ценный предмет, о котором обмолвилась ваша супруга, пожелавшая прислать нечто для приза победительнице конкурса «Обед на пять персон за шестнадцать геллеров», программа коего у нас разрабатывается!..

Редакторша сунула револьвер в ящик стола, повернула ключ, а потом взяла меня под руку, и мы прошли в соседнее помещение, где я был представлен другим сотрудницам.

Что там со мной делали, не помню. Я трижды лишался чувств, пока меня учили завязывать галстук и убеждали, что всего практичнее шить галстуки дома, из обрезков, остающихся при кройке нижних юбок. Но, возможно, причину обмороков следует искать в том, что я был удостоен чести услышать такие вещи, которые приберегались в редакции, дабы поразить читательниц.

Из древесных стружек, к примеру, предлагали готовить освежающий кисловатый напиток. Если же добавить сметаны, прокипятить и выпить его еще горячим, это прекрасно помогает от насморка и черной оспы. Не возбраняется пить его и в том случае, если у вас нет насморка и вы не болеете черной оспой.

Использованную промокательную бумагу рекомендовали хорошо разжевать и из полученной бумажной каши лепить изящные запонки.

Зайца советовали годами выдерживать в денатурате, употребляя небольшими кусочками вместо фитиля.

Если растолочь в муку высушенных майских жуков, получится очень вкусная и полезная приправа к каше для детей и взрослых, а если добавить в нее немного золы,— великолепное средство для чистки ножей и вилок.

Потом они поставили меня рядом с самоварящим агрегатом «Нурсо» и сфотографировали.

— Увидите себя в следующем номере,— услыхал я. — Снимок пойдет под шапкой: «„Счастливый очаг" и „Нурсо" сделали меня счастливейшим из смертных».

Наконец меня оставили в покое, и я ушел. Однако в ушах еще долго звучало: покупки... домашнее хозяйство... кухня... фабрика на дому... рождество... уют... собственный домик... свой садик... для наших малюток... для счастья семьи...

В кармане, вместо револьвера, я нащупал булавку для заколки юбок с надписью «Счастливый очаг» и наперсток. На нем была выгравирована надпись: «„Счастливый очаг" сделает каждый наперсток источником счастья!»

Смотрите же на меня! Я никого не убил, а мои волосы побелели как свежевыпавший снег. Глубокая меланхолия овладела всем моим существом, и, вместо молодого жизнерадостного мужчины, домой возвратился павший духом и спавший с тела индивидуум.

VI

Первые два дня после посещения «Счастливого очага» я был безучастен ко всему на свете. Не раз ловил себя па том, что, механически надев па указательный палец наперсток, я три часа подряд постукиваю им себя по лбу — все это глядя в одну точку.

На третий день я попросил жену сшить из моего черного пиджака практичную дорожку на буфет и вышел из дома.

Голова была полна каких-то странных идей, к тому же словно бы нечто подталкивало меня делиться ими с прохожими. Я делал отчаянные усилия, чтобы удержать эти идеи при себе, но на Вацлавской площади все-таки заговорил с незнакомой дамой, рассматривавшей искусственные цветы в витрине.

— Уважаемая,— сказал я,— возьмите небольшую доску, четыре пустые ящика из-под сигар, сбейте все вместе — и получится оттоманка.

Поклонился и пошел дальше. Выйдя на Фруктовую, остановил какого-то мужчину:

— Вы поступите правильно, если будете делать спички собственноручно. Для этого разбейте в щенки бочонок, растопите серу, намочите в ней ваши щепки, а когда остынут, опустите их в жидкий фосфор. Фосфор можно приобрести в любом химическом магазине по удостоверению, дающему право покупать яд для борьбы с мышами и крысами. Засим примите уверения...

Я повернул за угол. За мной шло несколько человек; па Гавиржской это была уже целая толпа, и я обратился к ней со следующими словами:

— Кто желает быть счастливым, тот должен с пользой употреблять куриные потроха. Будьте экономны — прибавьте к ним трюфелей и вы испечете прекрасный паштет. На сэкономленные деньги купите зонтик, матерчатый верх которого пойдет на дешевые и элегантные галстуки, а из металлического каркаса смастерите вазочки для печенья. Если прикрепить к ручке несколько куриных перьев, получится метелка для удаления пыли с мягкой мебели — и вы будете счастливы. Благодарю за внимание!

Толпа все росла. Слушатели следовали за мной до Староместской площади, где я был задержан блюстителем порядка.

— Папаша,— обратился я к нему,— если будешь ежегодно выдирать из своего плюмажа по три-четыре пера, то через пять лет у твоей дражайшей половины получится богатое украшение для зимней шляпы. Из сабли сделай сечку для рубки капусты, а из кобуры элегантный портсигар.

— Я все это незамедлительно исполню, но прежде пройдемте со мной в отделение, чтобы я взял специальный отпуск,— отвечал он.

В полицейском отделении мне пришло в голову множество практичных идей.

— Господин комиссар, вам необходимо подписаться па «Счастливый очаг», дабы сделать из отделения уютное гнездышко. Пусть полицейские разобьют топором письменные столы и сколотят из них элегантные нары, а если кого арестуете, дайте ему лобзик — пусть выпиливает жене к рождеству вазочку. Украсьте нужники, увенчайте их двери гирляндами, и сами убедитесь, что мир снизойдет на вашу душу, а загаженное полицейское отделение осенит тепло домашнего очага.

Полицейский врач установил, что у меня депрессия в тяжелой форме. Послали за женой.

Она явилась с полной сумкой писем: ее только что избрали членом комитета по рассмотрению опросных листов на тему: «Как извлечь из цементно-проволочной переборки застрявший предмет».

— Не пугайтесь, мадам,— обратился к ней полицейский врач. — Ваш супруг скоро выздоровеет, но я все же рекомендую поместить его в лечебное заведение. В настоящее время у него наблюдается тяжелая депрессия, в остальном же психика у него вполне здоровая; он знает, что солнце всходит и заходит, что существуют четыре стороны света и что Чехия расположена в самом центре Европы.

Мы отправились домой, хотя я ничего не имел против лечебницы, ибо домашняя атмосфера действовала на меня как-то странно.

Дома мне пришлось разбирать с женой письма. Первое было очень длинное и содержало «Десять советов всем, у кого что-либо застряло в цементно-проволочной переборке. 1. Подыскивайте себе квартиры, в которых нет названных переборок! 2. Не забывайте, что такого рода стены очень тонки. 3. Ни в коем случае не вешайте на цементно-проволочные переборки зеркала и картины. 4. Не вколачивайте в них гвоздей. 5. Ни в коем случае! 6. Намучаетесь с их извлечением! 7. Боже упаси вас испортить такую переборку! 8. Не ссорьтесь с женой, если за подобной стенкой находятся посторонние. 9. Для извлечения гвоздей пользуются гвоздодером. 10. Имейте в виду, что слишком длинным гвоздем можно поранить соседей!»

Я пришел в ярость, расколотил камин и дико закричал: «Прибейте к стенке все и вся!» Меня немедленно отвезли в частную клинику доктора Шимсы, что в Крчи.

Там уже лечились два человека, чья судьба, как две капли воды, походила на мою.

Беда первого из них заключалась в том, что у него была сестра, которая выписывала «Счастливый очаг», а у другого жена страдала той же неизлечимой болезнью, что и моя, то есть желала в полном соответствии с рекомендациями этого журнала свить для своей семьи уютное гнездышко.

Я наблюдал за обоими больными. Они сторонились всякого общества и все время о чем-то шептались; заметив же, что на них никто не смотрит, уходили в дальний уголок сада и, сидя па корточках под деревом, поучали один другого.

— Разбей шестьдесят штук яиц, добавь немного муки, размешай, намажь полученной смесью ломтики белого хлеба, обжарь их на сковороде и подай еще теплые к столу.

— Курицу ощипли, разруби на мелкие части, чтобы они по виду напоминали объедки, а затем отвари с кореньями, уксусом и желатином — получится заливное.

Они брались за руки и, подпрыгивая, скандировали: «А мы хозяйничаем! А мы хозяйничаем!»

Помню, что в один прекрасный день я тоже очутился в их обществе — и вот мы уже втроем сидим на корточках и обмениваемся опытом, как работать дома на благо семьи, как, например, изготовить из сушеных слив красивый багет для картины? Для этого достаточно наклеить их на ту раму, что у вас уже есть, и позолотить.

Все это потом появилось на страницах «Счастливого очага», потому что наши разговоры подслушивала племянница доктора Шимсы, препровождая рецепты и наставления в «Счастливый очаг», где всю эту чепуху печатали с большим удовольствием.

Оба мои собеседника были неизлечимы. Вероятно, и я остался бы таким же сумасшедшим, если бы вскоре не произошло одно событие, настолько потрясшее мою психику, что я быстро пришел в себя.

Около полутора лет я и в глаза не видел своей жены, как вдруг доктор Шимса уведомил меня, что со вчерашнего дня я стал счастливым отцом.

Сначала я обрадовался, ведь, знаете, до сумасшедших не сразу все доходит, а потом занялся подсчетами... Через неделю я твердо знал: ребенок не мой!

Тут ко мне внезапно вернулся рассудок.

VII

Если неожиданно становишься отцом и знаешь, что ты к этому непричастен, случившееся поначалу поражает. Но вскоре все опять становится на свои места, конечно, если вы не столь простодушны, как тот словак, который десять лет прожил в Америке и до самой смерти не мог понять, как случилось, что за время его отсутствия жена родила ему восьмерых ребят... В благодарность всевышнему он даже воздвиг часовенку.

Я, разумеется, бога не благодарил, но призадумался. Кому же я, собственно, обязан таким сюрпризом? Мысли мои приняли теперь совершенно другое направление, и уже через неделю меня выписали из больницы как излечившегося.

Когда я вернулся домой, жена спала, а рядом дремал мой пасынок. Надеюсь, вы разрешите именно так называть крохотное пухлое существо с ничего не выражающим личиком.

Я вложил в его ручку справку о том, что я здоров и выписан из лечебницы, а сам направился в женин будуар на поиски каких-либо следов того, с кем это она забылась. Вся мебель была сколочена из дощечек и ящиков. Жена обставила свой будуар в таком устрашающем стиле, что, рассмотрев сработанные ею с завидным прилежанием предметы обстановки, я задрожал от страха, волосы у меня встали дыбом, и я с тяжелым чувством опустился на какой-то странный стул, составленный из отслуживших свой век жестяных кружек.

Жена, как видно, полагала: чем больше ящиков, тем больше счастья. Я пересчитал их все. В одном только письменном столе их было полторы сотни, и уже с первого взгляда можно было понять, что его соорудили из дюжины курительных столиков и умывальника.

Многочисленные ящички и отделеньица затрудняли поиски. Я долго рылся в рецептах и советах, пока не увидел канцелярскую папку с надписью: «Ужасная неприятность, приключившаяся с моим мужем». В папке хранились вырезки из «Счастливого очага», содержащие ответы на письма моей жены, а также на устные вопросы, задаваемые ею редакции.

Первый ответ был такой:

«Госпожа Адела Томсова!

Из вашего письма мы поняли, что болезнь вашего мужа дело затяжное. Надеемся, у вас достанет душевных сил, чтобы не чувствовать себя несчастной. Вы молоды, вся ваша жизнь еще впереди. Зачем сокрушаться из-за того, что вас не поняли? В конце концов, это даже к лучшему, что ваш супруг сошел с ума теперь, а не позже, после нескольких лет счастливой семейной жизни. Когда вы немного успокоитесь, напишите нам. Вы пишете такие милые, разумные письма. Надеемся, что вы послушаетесь наших советов и не будете унывать».

Теперь прочтем другой ответ:

«Госпожа Адела Томсова!

Советуем вам со всей серьезностью подготовиться к исполнению самой высокой миссии из всех, когда-либо возлагавшихся на женщину. Подумайте только, ведь в один прекрасный день вы станете матерью, а вы обязаны стать ею, и грустные мысли об одиночестве, в коем вы влачите дни свои, думая о муже, который теперь так далеко от вас (я вытер набежавшую слезу: значит, она все-таки меня любила!), мигом улетучатся из вашей головки. Утешайтесь надеждой, что и вы вступите в благородный сонм матерей, что и вы посвятите себя воспитанию своего ребенка так, чтобы из него вышел честный член чешского общества».

А вот и третий ответ:

«Госпожа Адела Томсова!

Почему вы вечно жалуетесь на судьбу? Верьте, «Счастливый очаг» является вашим самым искренним другом! Вами овладевает меланхолия? У молодой, красивой замужней дамы меланхолия проходит, как только она становится матерью, ибо именно материнство есть дополнение к тому счастью, которым так щедро одаривает своих читательниц «Счастливый очаг». Вы будете читать наш журнал с малюткой на руках, и мир снизойдет на вашу душу, где будет пылать и сверкать материнская любовь прекраснейшими из цветов своих. «Мое спасение в материнстве!» — вот ваш девиз».

Теперь все ясно. «Счастливый очаг» повелел, чтобы моя жена стала матерью, и она, верная его заветам, сделалась ею, разумеется, без моего ведома. Знать бы, кто меня заменил!

Читаю четвертый ответ:

«Госпожа Адела Томсова!

В ответ на ваш запрос направляем по вашему адресу нашего рассыльного».

Ну и ну! Вот это по-родственному! Рассыльного направляют к подписчице! Так, значит, любовника нет и не было! Добрая моя жена, как ты последовательна во всем: не любовник, а всего лишь рассыльный!..

Я заплакал от счастья и пошел поздороваться. Жена кормила грудью дитя «Счастливого очага» и, увидев меня, воскликнула тоном полнейшей невинности: