Помоги проекту - поделись книгой:
«МОСКВА, ПРЕДСЕДАТЕЛЮ ЦИК, КОПИЯ ПРЕДСОВНАРКОМА ЛЕНИНУ
Мною получена следующая телеграмма: „Боевой приказ Сталина номер сто восемнадцать надо приостановить исполнением. Командующему Южным фронтом Сытину мною даны все указания. Действия Сталина разрушают все мои планы. № 01253. Главком. Козлов, 5 октября 1918 г., 554”»[162].
Вместо живой, деловой помощи в разрешении назревшего вопроса получилась преступная волокита, которая вскоре привела к тому, что ни главное командование, ни Южный фронт (Сытин) не установили нужной связи с войсками Сорокина; предоставленные самим себе, не имея повседневного организующего влияния и руководства от Центра, эти войска после мятежа Сорокина в октябре 1918 года против Советской власти совершенно дезорганизовались; их пришлось снять со счетов. Они под концентрическими ударами белых несли огромные потери, разлагались и в ноябре полностью потеряли боеспособность. Прижатые после падения Ставрополя к песчаной, безводной степи, измученные и больные остатки войск Сорокина в неимоверно тяжелых условиях отходили к Астрахани.
Таким образом, численно большие силы красных войск Северного Кавказа в дни ожесточенных октябрьских боев под Царицыном в силу ряда предательств со стороны Троцкого, главкома[163], командующего Южным фронтом и Сорокина, оставались в районе Ставрополь, Невинномысская, вместо того чтобы совместно с красными войсками Царицына бороться против внутренней контрреволюции и интервенции. Только одна Стальная дивизия прорвалась к Царицыну и приняла активное участие в его обороне.
Обстановка в направлении Кривомузгинская, Бузиновка к 27 сентября стала еще более угрожающей; было ясно, что противник собирает в этом районе все больше и больше сил, очевидно, для крупной операции. Показания пленных подтверждали эти предположения.
27 сентября товарищ Сталин посылает командующему войсками на Северном Кавказе следующий приказ, выполнение которого позволяло проверить, будет ли Сорокин действовать совместно с войсками Царицынского фронта или он остается на позициях предательской политики по отношению к распоряжениям командования Царицынского фронта.
ПРИКАЗ ВОЕННО-РЕВОЛЮЦИОННОГО СОВЕТА ЮЖНОГО ФРОНТА[164]
№ 120
Секретно
27 сентября 1918 г.
Царицын н-В.
По части оперативной
В связи с переброской противником крупных сил на Царицынский фронт, чем создалось положение, угрожающее городу Царицыну, предписывается: командующему войсками Северного Кавказа Сорокину экстренно перебросить Стальную дивизию со всеми входящими в нее частями в гор. Царицын в распоряжение Военно-революционного Совета Южного фронта, для чего срочно заменить означенную дивизию другими частями. Об исполнении донести.
Председатель Военно-революционного
Совета Южного фронта СТАЛИН.
Командующий Южным фронтом ВОРОШИЛОВ[165].
Одновременно с этим товарищ Сталин посылает Военно-революционному совету Республики оперативно-стратегический доклад, в котором изложен план операций быстрого и окончательного разгрома войск красновской контрреволюции (письмо Военно-революционного совета Южного фронта от 27 сентября 1918 года за № 1479). Содержание его следующее:
ВОЕННО-РЕВОЛЮЦИОННОМУ СОВЕТУ РЕСПУБЛИКИ[166]
Положение с 20 сентября на нашем фронте несколько изменилось не в нашу пользу.
Атаман Краснов перебросил на наш фронт 20 полков, главным образом конных, среди которых имеются части из добровольческой армии Алексеева. Во многих местах нашего фронта полки эти помяты, но в одном месте, на пространстве между станцией Ляпичев и хутором Ильинский (западнее станции Криво-Музгинская), неприятельским полкам удалось прорвать фронт, причем для ликвидации прорыва мы вынуждены перебросить полки с других участков, приостановив там наше наступление.
Правда, есть у нас резервы из мобилизованных, которые можно было бы бросить на заполнение прорыва, но они не одеты и не вооружены. Обещанных же в Москве винтовок и обмундирования до сих пор нет.
Дело можно было бы еще поправить нажимом северных участков Южного фронта, но участки эти абсолютно вялы, командующий же Сытин, странным образом не интересующийся положением фронта в целом (если не считать Поворинский участок), видимо, не принимает или не в силах принять меры для оздоровления северных участков Южного фронта. Более того, на наш двукратный запрос о состоянии северных участков он до сих пор не ответил ни единым словом, не говоря уже о том, что своей оторванностью от южных участков фронта он, видимо, совершенно не тяготится. Между тем Краснов двигает все новые и новые полки.
Ввиду всего этого Военревсовет Южного фронта решил:
1) Заняв станцию Лог, на севере приостановить временно дальнейшее наступление.
2) Снять из-под Лога несколько полков, усилить ими части, стоящие западнее Царицына, под Криво-Музгинской, для ликвидации прорыва.
3) Подготовить наступление через Дон в сторону Лихой.
4) Открыть наступление по левому берегу Маныча Северо-Кавказских советских частей в сторону Батайск — Ростов[167].
5) Продвинуть степные войсковые группы в сторону Великокняжеской по правому берегу Маныча.
6) Организовать наступление со стороны Воронежа по направлению Кантемировка — Миллерово.
Все это необходимо сделать для того, чтобы перенести театр военных действий поближе к Ростову и наконец покончить с Красновым.
Для выполнения этого плана абсолютно необходимо выслать немедля в распоряжение Военревсовета Южного фронта:
1) 30 000 русских винтовок трехлинейных (из них 5000 карабинов).
2) 20 000 000 патронов к ним.
3) 150 пулеметов «максима», к ним 150 комплектов запасных частей и 1000 лент.
4) 50 штук 3″ орудий.
5) 70 000 снарядов (гранаты и шрапнели) 3″ полевых.
6) 20 000 снарядов унитарных с гильзами 42 линейных и 20 000 48 линейных.
7) 12 000 снарядов 6″.
8) 15 000 снарядов 3″ горных.
9) Обмундирования не менее 100 000 комплектов.
10) Седел 5000.
Без удовлетворения этих требований срочным порядком улучшение нашего положения на Юге, тем более ликвидация Донской Вандеи, немыслимы.
К сказанному нужно добавить, что в настоящее время в Царицынских складах:
1) Нет снарядов (осталось 150 — сто пятьдесят штук).
2) Нет ни одного пулемета.
3) Нет обмундирования (осталось 500 комплектов).
4) Нет патронов (осталось всего миллион патронов). Заявляем, что если в самом срочном порядке не удовлетворите требований (они минимальны с точки зрения общего количества войск Южного фронта), мы вынуждены будем прекратить военные действия и отойти на левый берег Волги.
Председатель Военревсовета Южн. фронта СТАЛИН.
Член Военревсовета ВОРОШИЛОВ.
«Покончить с Красновым» и «ликвидировать Донскую Вандею» — таков был стратегический план товарища Сталина.
Сталинский приказ № 120 от 27 сентября о переброске Стальной дивизии предатель Сорокин отказался выполнить. В конце сентября 1918 года он уже полностью работал на врагов советской власти; желая стать военным диктатором на Северном Кавказе, Сорокин пустился в преступную авантюру. В октябре он расстрелял замечательного командира Красной армии, командующего Таманской армией тов. Матвеева, а затем и членов ЦИК Северо-Кавказской ССР. Стальная дивизия вопреки всем препятствиям, чинимым ей со стороны врага народа Сорокина, самостоятельно выполнила приказ — вовремя прибыла под Царицын и тем принесла пользу делу обороны, о чем будет рассказано дальше.
Фактически тов. Матвеев был расстрелян предателем Сорокиным за то, что отказался со своей армией идти к Невинномысской и стремился или соединиться с 10-й Царицынской армией тов. Ворошилова, или ударить на Екатеринодар, т. е. на ставку и базу Деникина. Сорокин категорически отказался исполнить приказ товарища Сталина от 24 сентября, требуя своими приказами перебросить таманские войска в район Невинномысской. Он намеревался иметь свою базу в восточной части Северного Кавказа и держать лишь окольную и крайне ненадежную технически связь с Центром через Святой Крест на Астрахань. Между тем приказом № 118 от 24 сентября товарищ Сталин требовал установления связи с Дивным, Заветным и Царицыном.
Мы считаем, что если бы был осуществлен план Матвеева — план соединения с Царицыном, — то красным бойцам Стальной дивизии не пришлось бы претерпеть тех трудностей, которые они испытали, пробиваясь тайком от Сорокина к Царицыну. Если Стальная дивизия сумела пробиться от Невинномысской к Царицыну, то это же самое могли сделать и другие части Северного Кавказа. Этим было бы усилено царицынско-астраханское направление, на котором в то время держался весь юго-восток.
Дальше, если бы был положен конец преступной сепаратистской деятельности командования красных войск на Северном Кавказе и приказ товарища Сталина от 24 сентября № 118 был выполнен, то представлялась бы возможность начать осуществление плана операции, изложенного товарищем Сталиным 27 сентября. Во всяком случае, основная железнодорожная магистраль Тихорецкая — Великокняжеская — Царицын прочно находилась бы в руках красных, что давало возможность свободно маневрировать как на Северном Кавказе, так и на Царицынском фронте[168]. Этим и объясняется постоянное стремление товарищей Сталина и Ворошилова в течение всей борьбы, начиная с 6 июня (приезд товарища Сталина в Царицын), во что бы то ни стало добиться прочного оседлания железной дороги Тихорецкая — Великокняжеская — Царицын.
Повторяем, преступный сепаратизм и партизанщина, существовавшие в 1918 году в командовании красными войсками на Северном Кавказе, были основной причиной того, что 150-тысячиая армия при 200 орудиях была оторвана от Центра, действовала изолированно, анархически, до тех пор, пока совершенно не развалилась и почти целиком не погибла в астраханских песках зимой 1918 года, во время отхода от района Ставрополя и Астрахани.
Стратегический план товарища Сталина, изложенный и докладе от 27 сентября, а также план объединения всех советских войск, действовавших на Северном Кавказе, с войсками Царицынского фронта (изложен в телеграмме № 118 от 24 сентября) не встретили никакой поддержки со стороны главкома и командюжа Сытина; напротив, делалось буквально все, чтобы затормозить выполнение и осуществление этих планов. Наряды на просимые огнеприпасы, пулеметы, орудия и пр. по-прежнему мариновались в канцеляриях военного ведомства, возглавлявшегося Троцким.
Вместо крепкого нажима и энергичного очищения огромных, засоренных всяким саботажническим и контрреволюционным элементом бюрократических учреждений Центра, как то: Всеросглавштаб, Центральное управление снабжений с его громоздкими управлениями (артиллерийским, военно-хозяйственным, военно-инженерным и др.), Управление военных сообщений (УПВОСО) и др. — Троцкий вел преступнейшую линию по отношению к руководству обороны Царицына. О его подлых делах свидетельствует груда документов, подписанных самим же Троцким, который всей своей меньшевистской душой ненавидел твердое, подлинно большевистское руководство Военного совета, руководившего обороной Царицына (Сталин и Ворошилов).
Троцкий применял грязное оружие клеветы; он посылал кляузные телеграммы Ленину и Свердлову, всячески стремясь дискредитировать героическую работу Военного совета. Между тем весь процесс борьбы в районах Царицынского фронта подтверждал, что только твердое большевистское руководство товарищей Сталина и Ворошилова 50-тысячной армией рабочих и крестьян, организованных и поднятых ими на борьбу против врагов, спасло Царицынский фронт от окончательной гибели. Ленин и Свердлов стремились всячески помочь героям царицынской обороны, давая строжайшие указания руководителям военного ведомства о скорейшей организации действительной поддержки Царицыну.
Наши архивы хранят десятки таких телеграмм:
«АРЗАМАС, РЕВВОЕНСОВЕТ РЕСПУБЛИКИ. Предлагаем принять самые срочные меры подаче помощи Царицыну. Об исполнении донести.
СВЕРДЛОВ, ЛЕНИН»[169].
«КОЗЛОВ — СЫТИНУ. ЦАРИЦЫН — ВОРОШИЛОВУ.
15/10 1918 г.
Получаем отчаянные телеграммы Ворошилова о неполучении снарядов и патронов вопреки его многократным требованиям и настояниям. Предлагаем немедленно проверить это, принять самые энергичные меры для удовлетворения и известить нас, что сделано, указать ответственных за исполнение лиц. № 1031 29/10.
Пред. ЦИК СВЕРДЛОВ
Предсовнаркома ЛЕНИН»[170].
Подавляющее большинство этих директивных распоряжений преступно тормозилось выполнением в бюрократических канцеляриях тогдашнего военного ведомства.
Троцкий по-вражески использовал все нашептывания, наветы и ложь окружавших его военспецов, завербованных в известной своей части белогвардейским подпольным «Национальным центром», и писал доклады Ленину, беззастенчиво и нагло искажая и подтасовывая факты, клевеща на героических защитников Царицына; он так же поступал и в отношении М. В. Фрунзе и В. В. Куйбышева на Восточном фронте, требуя смещения Фрунзе с должности командующего 4-й армией и назначения любого военспеца, но только не Фрунзе; то же самое он писал о С. М. Кирове, настаивая на его смещении и переброске из Астрахани и на посылке вместо него генерала Люденквиста, который был предателем и шпионом у Юденича[171].
Штабы армии и дивизий Царицынского фронта под управлением товарищей Сталина и Ворошилова были хорошо организованы, и если сравнить сохранившиеся дела других армий за 1918 год (т. е. год начала организации Красной армии) с делами 10-й Царицынской армии, которые велись с редкой для того времени систематичностью и порядком, то будет ясно, что вопрос заключался вовсе не в том, что сводки якобы не посылались по соответствующим адресам, а в том, что большевистское руководство царицынской обороной было не по нутру матерому меньшевику — Троцкому, пробравшемуся в нашу партию с предательскими намерениями.
В вышеприведенном докладе от 27 сентября 1918 года товарищ Сталин, сигнализируя главному командованию о перебросках из резерва свежих красновских сил на Царицынский фронт, предложил новый стратегический план действий.
Он выдвигал идею сокрушительного концентрического удара в сердце красновской контрреволюции на Дону — Новочеркасско-Ростовский район.
Основной стержень этого плана — целеустремленность и достижение единства в действиях. Фланговые удары должны были нанести: с севера — 8-я армия (со стороны Воронежа на Кантемировку, Миллерово), с юга — войска Северо-Кавказского фронта, которые должны были наступать по левому берегу Маныча на Батайск, Ростов. Главный удар наносился войсками Царицынского фронта от Царицына через Дон в район Лихая, Новочеркасск. Этому основному удару должны были содействовать в виде вспомогательных групп по правому берегу Маныча на великокняжеском направлении Сальская группа и группа Степного фронта.
Чтобы осуществить в жизни этот смелый и решительный план операции для улучшения нашего положения на юге и ликвидации «Донской Вандеи», требовалась срочная поддержка оружием и обмундированием со стороны главного командования. Было совершенно ясно, что с теми наличными запасами, которые имелись в распоряжении Военного совета Царицынского фронта, ни о каких активных операциях думать было нельзя. Мало того, без срочного пополнения Царицына огнеприпасами и оружием со стороны Центра вставал вопрос в связи с новой активностью армий Краснова о прекращении военных действий и «отходе на левый берег Волги» царицынских войск.
Сталинский план от 27 сентября требовал немедленного и ясного ответа Революционного военного совета Республики, ибо нужен был ряд организационных мероприятий в отношении советских войск на Северном Кавказе, армий Южного фронта (8-я и 9-я) и групп Степного фронта. Как мы уже писали, первым ответом на этот план был протест со стороны главного командования относительно приказа № 118 Военного совета. На остальные вопросы доклада товарища Сталина Реввоенсовет ответил полным молчанием. В результате обстановка для руководства вооруженной борьбой на юге становилась все нестерпимей. Главное командование также никак не реагировало по существу доклада товарища Сталина от 27 сентября. Южный фронт во главе с Сытиным находился в состоянии полного преступного оцепенения; Сытин изредка отдавал распоряжения своим 8-й и 9-й армиям: «Крепко удерживать занимаемые позиции», — и очень мало думал о том, как активнее помочь ударами с севера красным войскам Царицынского фронта.
Угроза нового наступления Краснова с главным ударом Донской казачьей армии от Чира на Воропоново, Тингута заставляла Военный совет большое внимание уделять Еланско-Поворинскому участку, где красные части армий Южного фронта продолжали, как и в августе-сентябре, или топтаться на месте или уходить вглубь под ударами противника. Полная беспомощность Сытина как командующего фронтом и его нежелание организовать дело вооруженной борьбы с контрреволюцией, а также чрезвычайно спокойное реагирование на острый недостаток в армиях — 8-й, 9-й и Царицынской (переименованной в 10-ю армию) — оружия, огнеприпасов, вещевого довольствия, обмундирования и т. д. вскоре заставили Военный совет на заседании 1 октября принять следующее решение:
«1) Ходатайствовать перед Военревсоветом Республики об отстранении от должности командующего Южным фронтом Сытина.
Мотивы:
а) полное отсутствие у Сытина интереса к положению на Южном фронте в целом,
б) полное отсутствие у Сытина какого-либо стратегического плана,
в) полное неумение Сытина наладить дело Поворинско-Еланского участка, оказавшегося в 60 верстах позади Царицынско-Камышинских групп, продвинувшихся уже к Арчеде и Себряково.
2) Ходатайствовать о назначении командующим Южным фронтом члена Военревсовета товарища Ворошилова.
P. S. Сытин назначен на должность командующего Южным фронтом Реввоенсоветом Республики, рекомендация от имени Л. Троцкого как расторопного и знающего человека»[172].
На доклад от 27 сентября, в котором товарищи Сталин и Ворошилов требовали в связи с тяжелым положением на фронте немедленной высылки необходимого вооружения, ответа от Центра по-прежнему не было. Военревсовет Республики не откликнулся и на ходатайство Военсовета о снятии Сытина с должности командующего Южным фронтом.
Тогда товарищ Сталин послал в Центр следующую телеграмму[173]:
В ВОЕННО-РЕВОЛЮЦИОННЫЙ СОВЕТ РЕСПУБЛИКИ,
КОПИЯ ГЛАВКОМУ,
КОПИЯ ЛЕНИНУ,
КОПИЯ СВЕРДЛОВУ
Царицын, 2 октября 1918 года
Положение на Южном фронте становится неустойчивым ввиду:
1) Недостатка снарядов, патронов.
2) Неимения обмундирования, винтовок.
3) Неприсылки обещанных Военным советом Республики необходимых подводных лодок.
Казаки стягивают все новые силы против Царицына. У нас есть достаточно мобилизованных для того, чтобы, отразив удары, перейти за Дон, но мобилизованных не во что одеть, нечем вооружить. У нас есть возможность быстро очистить линию Царицын — Поворино, но запас снарядов иссяк и мы вынуждены стоять, причем не исключено, что нам придется на днях отступить и на этом участке, если снарядов не будет.
У нас есть возможность использовать Северо-Кавказские войска, количество которых растет по дням ввиду большого притока иногородних, но все эти войска не одеты, не обуты, страдают отсутствием снарядов, патронов, пулеметных лент и пр.
Наконец, мы могли бы двинуть кое-какие части на Баку и на защиту Астрахани, напасть на которую казаки намерены с суши, а отступивший из Баку Бичерахов с моря. Но для этого необходимо хотя бы пару подводных лодок, прислать которые нам обещались, но получить которые удастся лишь после закрытия навигации. Причем Бичерахов не дремлет, спешно выгружает богатую артиллерию на Каспийском побережье, вооружает терских казаков и, видимо, намерен их двинуть по двум направлениям — к Грозному и к Астрахани.
Все это делает положение Южного фронта угрожающим. Так как это наше предупреждение не первое, а Воен. рев. совет Республики, не давая нам обещанных боевых припасов и подводных лодок, упорно отмалчивается, Воен. рев. совет Южного фронта считает нужным спросить Вас:
1) Считаете ли вы нужным удержать за собою Юг?
2) Если да, можете ли снабжать войска Южного фронта всем необходимым?
3) Если не можете снабжать, не следует ли Вам своевременно отвести части в известном направлении во избежание развала фронта?
4) Если не считаете нужным удержать за собою Юг, скажите это прямо, ибо неопределенность положения может погубить войска Южного фронта, особенно Царицынско-Северо-Кавказские.
Имейте в виду, что положение под Царицыном становится все более серьезным.
…Мы ждем точных и безоговорочных указаний по вышеуказанным вопросам.
Материалы о состоянии южных войск и о требованиях Южного фронта Вам уже доставлены нашим курьером Головушкиным.
Председатель Военно-революционного
совета Южного фронта СТАЛИН.
Все эти документы, написанные товарищем Сталиным, со всей ясностью говорят о его титанической, всепобеждающей целеустремленности, опрокидывавшей трудности в борьбе против красновской контрреволюции и препятствия, чинимые ему Троцким.
Телеграмма Сталина дополняет и развивает его доклад от 27 сентября. Троцкому на этот раз нельзя было отмалчиваться, и он ответил открыто предательской телеграммой, ясно говорившей о его готовности сдать Царицын в первой же половине октября 1918 года атаману Краснову. Содержание этой телеграммы (от 3 октября 1918 года): «Приказываю Сталину немедленно образовать Революционный совет Южного фронта на основании невмешательства комиссаров в оперативные дела, штаб поместить в Козлове. Неисполнение в течение 24 часов этого предписания заставит меня предпринять суровые меры».
В тот момент, когда огромные силы белоказачьих банд ринулись в прорыв на участке Кривомузгинская, Бузиновка, Громославка на Воропоново, Тингута, эта телеграмма требовала, чтобы военно-политические руководители — большевики — перестали вмешиваться в руководство вооруженной борьбой с контрреволюцией, чтобы штаб руководства эвакуировался в Козлов, отстоящий на 550 км от Царицына.
Своим предательским приказом Троцкий помогал красновской контрреволюции. Товарищи Сталин и Ворошилов принуждены были послать в Центр следующую телеграмму:
МОСКВА: ЛЕНИНУ, СВЕРДЛОВУ, ЦК ПАРТИИ КОММУНИСТОВ, ТРОЦКОМУ,
АРЗАМАС: ВОЕННО-РЕВОЛЮЦИОННЫЙ СОВЕТ РЕСПУБЛИКИ, ГЛАВКОМУ
Получили от Троцкого 3 октября не понятный для нас телеграфный приказ.
«Приказываю Сталину немедленно образовать Революционный совет Южного фронта на основании невмешательства комиссаров в оперативные дела, штаб поместить в Козлове. Неисполнение в течение 24 часов этого предписания заставит меня предпринять суровые меры».
Приказ этот непонятен, потому что Реввоенсовет Южного фронта образован еще 17 сентября Реввоенсоветом Республики и функционирует как таковой с 20 сентября. Читайте постановление Реввоенсовета Республики:
«Арзамас, 18 сентября, постановление Реввоенсовета Республики. 17 сентября сего года образован Реввоенсовет Южного фронта в составе: наркома Сталина, командующего Южного фронта Сытина и его помощника Ворошилова. Означенному Реввоенсовету принадлежит вся полнота власти на Южном фронте, вновь назначенным членам Реввоенсовета Южного фронта Реввоенсовет Республики предлагает немедленно вступить в исполнение возложенных на них обязанностей. Подписал: главком».
Кроме того, как известно из протокола заседания Военревсовета Республики от 17 сентября, последний постановил:
«1) Предоставить самому Военревсовету выбрать свое место пребывания, старое решение о Козлове считать отмененным.
2) Предоставить Реввоенсовету Южного фронта в недельный срок выставить кандидатуру на пост командующего Южным фронтом на случай, если Сытин окажется неподходящим».
На основании вышеуказанного и принимая во внимание все обстоятельства фронта, Военсовет Южного фронта постановил:
1) Запросить Реввоенсовет Республики, известен ли ему вышеуказанный приказ Троцкого, аннулирующий приказ Реввоенсовета Республики от 17 сентября.
2) Заявить Реввоенсовету Республики, что телеграфный приказ Троцкого, угрожающий развалом всему фронту и гибелью всему революционному делу на юге, не может быть выполнен Военсоветом Южного фронта.
Члены Военсовета Южного фронта
СТАЛИН, ВОРОШИЛОВ[174].
Одновременно с посылкой этой телеграммы товарищи Сталин и Ворошилов пишут Ленину доклад о положении, создавшемся на Южном фронте.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩЕМУ ЦК ПАРТИИ КОММУНИСТОВ ЛЕНИНУ
Из Царицына в 18 час. 30 мин. от 3/Х 1918 г.
ТЕЛЕГРАММА
«Мы получили телеграфный приказ Троцкого, копию которого и ответ на который Вы, должно быть, уже получили. Мы считаем, что приказ этот, писанный человеком, не имеющим никакого представления о Южном фронте, грозит отдать все дела фронта и революции на Юге в руки генерала Сытина, человека, не только не нужного на фронте, но и не заслуживающего доверия и потому вредного. Губить фронт ради одного ненадежного генерала мы, конечно, не согласны. Троцкий может прикрываться фразой о дисциплине, но всякий поймет, что Троцкий не Военный революционный совет Республики, а приказ Троцкого не приказ Реввоенсовета Республики.
Приказы только в том случае имеют какой-либо смысл, если они опираются на учет сил и знакомство с делом. Отдать фронт в руки не заслуживающего доверия человека, как это делает Троцкий, значит, попрать элементарное представление о пролетарской дисциплине и интересах революции, фронта. Ввиду этого мы, как члены партии, заявляем категорически, что выполнение приказов Троцкого считаем преступным, а угрозы Троцкого недостойными.
Необходимо обсудить в ЦК партии вопрос о поведении Троцкого, третирующего виднейших членов партии в угоду предателям из военных специалистов и в ущерб интересам фронта и революции. Поставить вопрос о недопустимости издания Троцким единоличных приказов, совершенно не считающихся с условиями места и времени и грозящих фронту развалом. Пересмотреть вопрос о военных специалистах из лагеря беспартийных контрреволюционеров.
Все эти вопросы мы предлагаем ЦК партии обсудить на первоочередном заседании, на которое в случае особенной надобности мы вышлем своего представителя.
Член ЦК партии СТАЛИН.
Член партии ВОРОШИЛОВ».
Эта телеграмма на имя В. И. Ленина совпала по времени с началом второго решительного наступления атамана Краснова на Царицын. Просимых у Центра огнеприпасов, оружия, снаряжения и обмундирования Царицын не получил. Зато Военный совет Царицына продолжали засыпать такими телеграммами, которые или «поучали», или «разъясняли», или «требовали» и «негодовали», но только не такими, которые извещали бы, что такого-то числа туда-то прибудут грузы с огнеприпасами, оружием и пр.; высылайте представителей для получения и немедленной отправки этих грузов в боевую линию фронта. Таких телеграмм от главного командования и от главных управлений по снабжению вновь окруженный белыми Царицын не получал.
Как мы видели, главное командование очень враждебно восприняло приказ товарища Сталина № 118 от 24 сентября. Оно потребовало отмены этого приказа. Не менее враждебно главное командование встретило стратегический план товарища Сталина от 27 сентября. Товарищ Сталин пишет, что Сытин «странным образом не интересуется положением фронта в целом (если не считать Поворинский участок)», мало того, на «двукратный запрос о состоянии северных участков он до сих пор не ответил ни единым словом». Далее товарищ Сталин просил помочь Царицыну оружием, огнеприпасами, так как противник перебрасывал все новые и новые силы. На все это последовал следующий ответ главкома товарищу Сталину, в копии — Троцкому и Сытину[175]:
«
Одновременно с этим, как уже известно, последовал предательский телеграфный приказ Троцкого о том, чтобы Сталин и члены Военного совета в 24 часа выехали в Козлов. На это товарищи Сталин и Ворошилов написали 3 октября доклад Ленину, приведенный выше. Положение на фронте между тем с каждым часом становилось все катастрофичнее.
К 4 октября товарищ Сталин послал еще одну телеграмму главкому и в Оперативный отдел Аралову с просьбой прислать снаряды и патроны. Эта телеграмма начала «гулять» из Москвы (оперод) в Арзамас (штаб главкома) и обратно.
АРЗАМАС. ГЛАВКОМУ
Военно-оперативная
Прошу сообщить, подлежит ли исполнению следующая телеграмма:
«Москва, Оперод, Аралову. Копия — Арзамас, Главкому. Вышлите немедленно снарядов трехдюймовых — тридцать тысяч, патронов — трехлинейных — двадцать миллионов для фронта. У нас иссякли все запасы. Фронт накануне развала. Дайте срочно снаряды, патроны, винтовки, не губите фронта.
Предреввоенсовет Южного фронта СТАЛИН».
Москва, 4.10.18 г. № 03589/172. Аралов[177].
Между тем противник уже изготовился ко второму генеральному наступлению на Царицын. Время было потеряно, красные войска не получили боеприпасов. Враг перешел в наступление. С гиканьем, криками, бранью двигались белоказачьи конные полки в направлении Царицын, Тингута. Под ударами превосходящих сил отлично вооруженного врага красные полки отходили все далее и далее на восток от реки Дон. Началось второе окружение Царицына.
Часть четвертая. Второе окружение Царицына
Глава XII. Наступление белоказаков в октябре 1918 года и их разгром
Соотношение сил на фронте Кривомузгинская, Громославка к 29 сентября оказалось далеко не в пользу красного оружия. Белоказаки продолжали свой стремительный натиск с необычайным упорством и невиданным зверством: попавших в плен они рубили в куски. Краснов бросил в прорыв, самое лучшее, что у него было. Лава за лавой, цепь за цепью, мало обращая внимания на жестокие потери в личном составе, казаки двигались на восток, теснили красные части, которые, неся большие потери, шаг за шагом отходили к Карповке.
Согласно приказу тов. Ворошилова от 16 сентября за № 72, основные полки 1-й Коммунистической дивизии перегруппировались в направлении ст. Лог. Здесь бои были для нас очень успешными. 24 сентября в наших руках была станция Липки, а на камышинском направлении фронт противника подался на всем протяжении далеко на запад. В конце сентября противник здесь был оттеснен и занимал позиции несколько западнее линии Красный, Ново-Ольховский, Липки, Вилтовский. Красные полки Камышинской дивизии, 1-й Коммунистической дивизии и группы тов. Колгеакова, геройски сражаясь с противником, продолжали теснить его на север и северо-запад.
29 сентября, находясь на фронте частей 2-й Сводно-казачьей дивизии, 1-й Донецко-Морозовской дивизии, левофланговых частей 1-й Коммунистической дивизии (в нее входил боевой отряд союза «Грузолес» под командой тов. Карпова), товарищ Ворошилов доносил:
«ЦАРИЦЫН. РЕВВОЕНСОВЕТ СТАЛИНУ
Из Карповской. Принята 29 /IХ 1918 года 15 ч. 45 мин.
Связи с Музгой еще нет. Карповка забита поездами. Музга занята нами. Антонов повел свои части на балку Грачеву и хутор Черкасов. Еще не установил истинной причины отступления и паники. Полагаю, что все от преступной небрежности командного состава. Сейчас выезжаю в Музгу и на фронт. Своевременно донесу о положении.
ВОРОШИЛОВ»[178].
«ЦАРИЦЫН. ВОЕНСОВЕТ СТАЛИНУ
Принята 29/IX 1918 года
“Грузолес” двинулся вперед, далеко сегодня продвинуться не удастся, займем господствующие высоты, что перед хутором Ильевским и Черкасовым. У этих хуторов противник поставил два орудия, из которых бьет по нашим броневикам. Силы противника точно не установлены, но, по всем признакам, они не велики. Мост на Калач цел. С Морозовской дивизией связи еще не установлено. С Голубинской донесли, что наш фронт на прежних позициях, за исключением левого фланга у Калача, который вынужден был несколько отойти и загнуть на юго-восток. В общем, положение восстанавливается, но все точно выяснится только завтра, задержите Щаденко до моего приезда, я скоро выеду.
ВОРОШИЛОВ».
Это было как раз в тот момент, когда передовые полки генерала Мамонтова боролись за овладение Голубинская, станцией Кривомузгинская и станцией Ляпичев с целью дальнейшего наступления к Царицыну.
Приезд Ворошилова на фронт в район Кривомузгинской имел решающее значение. Во-первых, был наведен порядок с эвакуацией Карповки; во-вторых, боями под личным руководством тов. Ворошилова на другой день, 30 сентября, к вечеру удалось отбросить противника за реку Дон. Во время ожесточенного боя за Калач смертью героя погиб командир боевого отряда «Грузолес» тов. Карпов.
Но за передовыми частями белоказаков 1 октября стали переправляться через Дон новые крупные силы. Наши летчики, обстреливавшие район ст. Ляпичев, доносили, что большие силы белоказаков двигаются также в направлении Ерицко-Крепинский, Абганерово.
12 сотен белоказачьей конницы при поддержке пехотного казачьего полка были 1 октября брошены в направлении Кумовской, Варламов в обход станции Кривомузгинской с юга. В это же время станция подверглась жестокому обстрелу из восьми 6-дюймовых орудий. Суммируя донесения с фронта за 30 сентября и 1 октября, оперативная сводка Военного совета от 2 октября тревожно сообщала:
«На левом фланге противник крупными силами ведет наступление на станцию Абганерово, стараясь взять гор. Царицын с юго-запада, причем вами оставлена станция Гнилоаксайская. Наши войска, находящиеся на Южном фронте в районе Котельниково — Ремонтная, от нас отрезаны, связи с ними пока не имеем»[179].
Повторялась та же история, что и в период первого окружения Царицына в августе — с той лишь разницей, что тогда группа Шевкоплясова не пожелала отойти к северу, в район Царицына, теперь же группа Ковалева была отрезана от Царицына стремительным, внезапным натиском белоказачьих полков под командованием генерала Толкушкина на Громославку, Абганерово. Это положение заставило Военный совет принять следующее решение, которое зафиксировано в разговоре тов. Ворошилова с тов. Харченко.
РАЗГОВОР ПО ПРЯМОМУ ПРОВОДУ ТОВ. ВОРОШИЛОВА С КОМАНДУЮЩИМ ЮЖНЫМ УЧАСТКОМ ТОВ. ХАРЧЕНКО[180]
2. Х.1918 года
Я — ХАРЧЕНКО.
ВОРОШИЛОВ: Запишите приказ Военного совета.
ХАРЧЕНКО: Пишу.
ВОРОШИЛОВ: «Военный совет приказывает сегодня, 1 октября, на рассвете двинуть достаточные силы Вашей дивизии на Бузиновку и занять ее… Бузиновка должна быть взята во что бы то ни стало и каких бы это усилий ни стоило. И, кроме того, как можно раньше. Примите меры к обеспечению за собой Ивановки, оставив для этого необходимое количество бойцов и нужное количество артиллерии. Главное Ваше внимание должно быть обращено на Бузиновку, а для того, чтобы операция была совершена точно и своевременно, не доверяйте руководительствовать другим. Ведите части под своей собственной командой.
Члены Военного совета: СТАЛИН, ВОРОШИЛОВ».
ХАРЧЕНКО: Хорошо.
ВОРОШИЛОВ: Вы поняли точно мой приказ?
ХАРЧЕНКО: Понял.
ВОРОШИЛОВ: Приведите в точности завтра в исполнение.
ХАРЧЕНКО: Принимаем меры.
ВОРОШИЛОВ: Не принимаем меры, а я вас спрашиваю: выполните Вы сегодня приказ или нет?
ХАРЧЕНКО: Сейчас на участке названной дивизии ружейная и артиллерийская (стрельба).
ВОРОШИЛОВ: Отвечайте на вопрос, не виляя, выполните вы сегодня приказ или нет?
ХАРЧЕНКО: Да, выполним.
ВОРОШИЛОВ: Вы за выполнение приказа отвечаете головою?
ХАРЧЕНКО: Ответим. Все?
ВОРОШИЛОВ: Все[181].
Военный совет обороны Царицына готовит контрудар против наступающих белоказаков
Перед командованием Царицынского фронта вставал вопрос о переброске испытанных рабочих полков 1-й Коммунистической дивизии из района Лог обратно на кривомузгинское направление. Сам же начальник Коммунистической дивизии во время боев в районе Кривой Музги проехал на левый фланг дивизии. Управление войсками и их снабжение были затруднены, так как штаб и органы снабжения дивизии находились на ст. Лог, а начальник дивизии управлял боем в районе Кривомузгинской. Кроме того, с фронта Кривомузгинская, Бузиновка, Громославка, Жутово продолжали поступать тревожные сведения, что противник превосходящими силами продолжает теснить красные части на восток и прижимает их все более и более к железной дороге Жутово — Сарепта, стремясь захватить последнюю.
Товарищи Сталин и Ворошилов решают, во-первых, закрепить успехи на севере от Царицына и, отвлекая сюда внимание и силы белых, не допустить угрозы Царицыну со стороны Лог, Иловля. Для этого 4 октября они отдают приказ № 121[182], согласно которому 1-й Камышинский, 1-й Иловлинский, 2-й Иловлинский, 6-й Камышинский стрелковые и Камышинский кавалерийский полки были сведены в 1-ю Камышинскую дивизию. Этой дивизии было приказано:
«Завязав тесную связь левым флангом с тов. Колпаковым и правым флангом с Мироновым и закрепив части, стоящие на восток от линии жел. дороги Арчеда — Себряково, продвигаться левым флангом совместно с Доно-Ставропольской бригадой тов. Колпакова вдоль линии Арчеда — Себряково развернутым флангом, держа левый фланг не ближе 5 верст к западу от железной дороги, замыкая таким образом кадетские части, находящиеся на восток от желдорлинии».
На другой день пришли новые данные с юга, которые со всей ясностью говорили, что белые переносят центр тяжести удара к югу от железной дороги Царицын, Ляпичев.
ПРИКАЗ ВОЕННО-РЕВОЛЮЦИОННОГО СОВЕТА ЮЖНОГО ФРОНТА[183]
5 октября 1918 года. Гор. Царицын на/В
По части оперативной
По полученным донесениям, противником занята станция Абганерово, причем наступление кадетских банд велось с востока.
Для ликвидации наступления и для освещения всего района между линией Владикавказской железной дороги и озерами Сарпа, Цаца, Барманцак и Альматин Военно-революционный совет приказал:
1) Тов. Харченко немедленно послать два эскадрона кавалерии для обследования указанного района от кол. Сарепта на юг до линии Гнилоаксайская — озеро Альматин.
2) Выделить один батальон пехоты и взвод артиллерии из Морозовской дивизии и направить на ст. Абганерово для занятия и охраны таковой.
3) Назначить от Сарептского штаба формирования одну роту пехоты в прикрытие броневого поезда «Коммунист»[184].
4) Тов. Алябьеву выделить один броневой поезд и послать на линию Тингута — Абганерово — Гнилоаксайская.
Председатель Военно-революционного совета
Южного фронта СТАЛИН
Член Военсовета ВОРОШИЛОВ
И вот в тот момент, когда угроза второго окружения Царицына стала реальной, когда на требования Военного совета о присылке огнеприпасов Реввоенсовет республики по-прежнему молчал, когда на оперативные донесения Царицына штаб Южного фронта фактически никак не реагировал, создалось нетерпимое положение еще и с вопросом о взаимоотношениях с Центром в отношении управления и командования.
Со стороны Реввоенсовета республики и главного командования продолжали поступать распоряжения, которые еще больше осложняли работу Военного совета обороны Царицына.
6 октября товарищ Сталин выехал в Москву для личного доклада В. И. Ленину.
В Царицын продолжали сыпаться телеграммы Троцкого о том, что «командующему Южным фронтом принадлежит полная самостоятельность во всех вопросах оперативно-стратегического характера. Соответствующие приказы командующего скрепляются подписью одного из членов РВС Южфронта», что «штаб Южфронта с 5 октября располагается в городе Козлове»[185].
Поделиться книгой: