Помоги проекту - поделись книгой:
Во-вторых, 15 сентября 1918 года во время переизбрания атамана «Всевеликого войска Донского» командующий Донской белоказачьей армией генерал Денисов получил следующую ноту от кайзеровского главного командования:
«По поручению высшего германского командования имею честь сообщить Вам следующее: происшедшее за последние дни показывает, что на Круге имеется стремление ограничить власть атамана. Ввиду чего предвидится опасность, что будет образовано правительство со слабою властью, которая не сможет в достаточной мере противостоять многочисленным внутренним и внешним врагам Донского государства. Так как, с другой стороны, высшее командование может находиться в хороших отношениях только с таким государством, которое по конструкции своего правительства даст уверенность быть сильным и защитить свою свободу, оно (высшее германское командование) видит себя вынужденным до тех пор, пока это обстоятельство является сомнительным, временно воздержаться от всякой поддержки оружием и снарядами.
Применение этого решения продолжится до тех пор, пока не будет выбран атаман, в котором высшее германское командование будет уверено, что он поведет политику Донского государства в направлении, дружественном Германии, и который будет облечен Кругом полнотою власти, необходимой для настоящего серьезного момента.
Я прошу Ваше превосходительство сообщить об этом еще сегодня же Его Высокопревосходительству донскому атаману, к которому высшее германское командование питает самое полное доверие, а также сообщить г. Председателю Совета министров генерал-лейтенанту Богаевскому.
Фон Кофенгаузен,
Генерального штаба майор»[139].
Этот документ со всей циничной откровенностью показывает, что атаман Краснов и его подручные являлись полными вассалами Вильгельма.
Когда в сентябре 1918 года Круг узнал содержание этой ноты германского главного командования, он большинством голосов переизбрал генерала Краснова атаманом «Всевеликого войска Донского», получив за это от Вильгельма новую партию оружия, снарядов и пр. для нового решительного наступления на Царицын, Камышин, Балашов.
На этом заседании Круга от «Добровольческой армии» присутствовал в качестве наблюдателя генерал Лукомский, имевший соответствующую инструкцию от Деникина.
Через Лукомского Деникин узнал о ноте Кофенгаузена, содержание которой он сообщил представителям Антанты, находившимся при ставке «Добровольческой армии». Деникин дал указание генералу Лукомскому «сообщить доверительно отдельным видным представителям оппозиции» в Круге, что, несмотря на все,
В этом секретном наказе генералу Лукомскому Деникин писал:
«…Добровольческая армия, как только справится со своей задачей на Кубани, будет двинута безотлагательно на Царицын и поможет в полной мере Дону. При этом обязательно подчинение действующих на этом фронте донских частей командованию Добровольческой армии»[140].
Так оно в дальнейшем и случилось — в начале 1919 года ставленник Деникина генерал Сидорин стал во главе Донской белоказачьей армии, а Краснов с разгромом Германии на фронтах мировой войны эмигрировал за границу.
Получив 15 сентября 1918 года от Круга указ, который предоставлял
По данным Краснова[141], Донская армия, к октябрю получившая стройную организацию, снабженная всем необходимым, была готова к наступлению. Армия имела к этому времени 1282 офицера, 31 300 бойцов[142] на фронте, до 150 орудий и 267 пулеметов и, кроме того, «молодую армию» в составе 20 000 бойцов[143]. Технические средства армии состояли из 68 самолетов, 14 броневиков, 3 бронепоездов, химического взвода, имевшего 257 баллонов с удушливыми газами и 15 000 дымовых шашек, 450 самокатов, более 3000 верст телеграфного и телефонного кабеля и более 2000 аппаратов[144].
Таким образом, 63 000—65 000 белоказачьих бойцов, из коих 60 % конницы, при 150 орудиях и 267 пулеметах, было решено опять бросить на Царицын, Камышин с целью скорейшего овладения последними.
Оперативный план, составленный генералами Денисовым и Мамонтовым для этого нового наступления-реванша, заключался в следующем:
1. Главный удар наносится на участок Воропоново, Сарепта, Тингута.
2. Вспомогательные удары должны иметь целью отрезать район Царицын, Гумрак, Воропоново, Сарепта от севера (Камышин) и юга (Жутово, Ремонтная). Северный вспомогательный удар направляет свои усилия в сторону Камышина и на Котлубань, а южный вспомогательный удар должен от Абганерова на юг и от Куберле на северо-восток зажать в клещи красные войска, расположенные в районе Котельниково, Ремонтная.
3. Распределение сил по этому оперативному плану генералом Денисовым и генералом Мамонтовым намечалось таким образом:
а) Главный удар должны были наносить не менее 20–25 тысяч бойцов, из коих 60 % конницы (3 пехотные и 4 кавалерийские дивизии). Эти силы сосредоточиваются в районе Калач, Чир с целью удара прямо на восток на участок Воропоново, Тингута, Сарепта (генералы Мамонтов и Толкушкин).
б) Северный вспомогательный удар нанесут 15 000 штыков и сабель после сосредоточения в районе Арчеда, Лог, основное направление — Камышин, Котлубань, Гумрак.
в) Южный вспомогательный удар — окружение в районе Гнилоаксайская, Котельниково, Ремонтная — осуществляется силой в 12 000 штыков и сабель.
г) Значительная часть так называемой молодой армии оставалась в резерве генерала Краснова.
Глава XI. Мероприятия Военного совета обороны Царицына перед вторым окружением
С 12 по 20 сентября 1918 года товарища Сталина в Царицыне не было; как мы уже писали, он временно выехал в Москву в связи с ранением В. И. Ленина и для разрешения целого ряда дел.
Из Москвы товарищ Сталин продолжал пристально следить за ходом борьбы в районе Донской области и Северного Кавказа, давая указания и советы командующему войсками Царицынского фронта К. Е. Ворошилову, который держал непрерывную телеграфную связь с товарищем Сталиным, ежедневно посылая ему в Кремль оперативные сводки[145] и другие боевые документы.
К. Е. Ворошилов проводит огромную организационную работу по приведению в порядок царицынских войск, измотанных гигантским, почти шестинедельным (с 24 июля по 8 сентября) напряжением непрерывных боев по разгрому белоказаков в районе Царицына и преследованию остатков врага за реку Дон.
Необходимо было сменить уставшие и обескровленные красные войска частями из резерва, произвести новые мобилизации рабочих и трудовых крестьян, влить эти новые пополнения в поредевшие боевые ряды, пополнить огнеприпасами артиллерию, отремонтировать броневые поезда, бронелетучки, бронеплощадки и броневики, позаботиться о скорейшем излечении тяжело раненных (легко раненные, как правило, по личной просьбе оставались в строю), с тем чтобы вернуть их в строй.
Тов. Ворошилову было ясно, что вскоре последует новое белоказачье контрнаступление. Тов. Ворошилов стремится как можно продуктивнее использовать «передышку» для укрепления войск фронта, который к 15 сентября 1918 года был более 500 км протяжением.
Он заботится о налаживании еще более успешной оборонной работы заводов и фабрик района Царицына, с тем чтобы восполнить огромные августовские расходы боеприпасов, снаряжения и пр. Военный совет по-прежнему посылал в Центр и в штаб Южного фронта на имя Сытина телеграммы и нарочных во главе с тов. Пархоменко, требуя необходимых пополнений, но фактически безрезультатно. Пользуясь пребыванием И. В. Сталина в Москве, К. Е. Ворошилов продолжал шифрованными телеграммами напоминать о скорейшей организации материальной помощи Царицыну, о проталкивании в бюрократических канцеляриях военного ведомства тех запросов и требований, которые посылал Царицын Центру; оборонные запасы, привезенные тов. Ворошиловым из Донбасса, фактически были уже израсходованы в страдные боевые дни августа и первой половине сентября 1918 года.
15 сентября товарищ Сталин имел разговор по прямому проводу с Военным советом Царицына. Из этого разговора ясно видно, что Царицын испытывал большие трудности в снабжении, что белоказаки опять начали проявлять активность к западу от Царицына (из района Мирского моста через Дон) и что из районов Новочеркасска прибывают новые части белоказаков.
ИЗ РАЗГОВОРА ПО ПРЯМОМУ ПРОВОДУ ТОВАРИЩА СТАЛИНА С ТОВАРИЩЕМ ВОРОШИЛОВЫМ
15 сентября 1918 г.
Из Царицына ВОРОШИЛОВ: Разобрали шифровку?
Из Москвы СТАЛИН: Сейчас разбирают. Почему до сего времени не взяты ст. Лог, Липки и Арчеда?
ВОРОШИЛОВ: Поспешишь, людей насмешишь; дело идет.
СТАЛИН: А мне казалось, дело стоит.
ВОРОШИЛОВ: Не беспокойтесь, своевременно будет сделано. Передам только что полученные сведения от Харченко. Вчера на правом фланге был целый день бой в расположении левого фланга Морозовской дивизии. Противник повел наступление двумя пехотными и одним кавалерийским полками пластунской дивизии из Новочеркасска. Полки ночью зашли глубоко во фланг Морозовского полка и с рассветом повели стремительную атаку. Нашим пришлось отступить, потеряв несколько убитыми и ранеными и один пулемет, но вскоре подоспели резервы, противник был сломлен и в панике бежал. Отбиты 9 пулеметов, 200 винтовок и несколько тысяч патрон. Противник потерял убитыми из командного состава пять прапорщиков, 3 поручиков, одного штабс-капитана, одного капитана и генерала Краснова — командира пластунской дивизии. У последнего найдены послужной список, оперативный приказ и карта, кроме того, убиты масса нижних чинов[146]. Группа Ковалева соединилась с Котельниковским гарнизоном, части Терехова вошли в тесную связь с группой Ковалева (Семичная). Ремонтная в наших руках, настроение бодрое. Завтра или послезавтра предпринимаем известные Вам операции[147]. Сегодня вручаем знамена второму коммунистическому и третьему революционному украинским полкам. Полки сегодня же отправляются по месту назначения. Нами объявлена мобилизация всех способных к физическому труду до пятидесятилетнего включительно для организации рабочих дружин. Желательно, чтобы ЦИК и Совнарком телеграфно отметили заслуги начальников и частей наших фронтов. Пора центральному правительству знать, что и мы здесь не спим.
СТАЛИН: Абсолютно необходимо взяться немедля за сформирование дивизии, которая на днях понадобится на фронте. Очень прошу сделать это. Все наши вопросы, видимо, будут решены в пользу Царицына. Я выеду через два дня. Передайте Харченко, что об его подвигах немедля передаем куда следует. Ваше сообщение передам в печать.
ВОРОШИЛОВ: Тов. Сталин, нам крайне нужны легковые, грузовые и броневые автомобили. Не забудьте настоять на том, чтобы они своевременно были отправлены, и вообще потребуйте, чтобы нас снабдили всем необходимым с соответствием потребности нашего округа. Мы вам напоминаем об этом потому, что Пархоменко буквально воет, что ему чинят всякого рода препятствия. Постарайтесь захватить с собою боевые награды, если они уже выработаны, и также знамена и револьверы лучших систем: Маузер, Парабеллум и др. С Астраханью говорил, положение там пока еще устойчивое. Относительно делегации и проч. даны директивы. Туда пока не выезжаем, но в случае, если это понадобится, немедля выедем. Тов. Сталин, крайне необходимо привезти из Центра знаки отличия и награды, если таковые уже приняты. Кроме того, мы очень нуждаемся в автомобилях, которых захватите с собой возможно больше. Вообще считаем нужным повидаться Вам с тов. Пархоменко и дать ему соответствующие инструкции и полномочия[148].
Как бы в ответ на вопрос И. В. Сталина о начале развития решительных операций к северу от Царицына в районе станций Лог, Липки, Арчеда К. Е. Ворошилов задумывает чрезвычайно интересный оперативный маневр с решительной целью. Этот маневр должна была выполнить наиболее стойкая и боевая 1-я Коммунистическая дивизия, имевшая в своем составе главным образом рабочих. План маневра 1-й Коммунистической дивизии при активном содействии ей со стороны соседей зафиксирован в боевом приказе № 72 от 16 сентября. Даем целиком его содержание, а также схему, рисующую оперативный замысел тов. Ворошилова для развития решительного наступления на севере Царицына.
ПРИКАЗ ВОЙСКАМ СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО ВОЕННОГО ОКРУГА[149]
№ 72
16 сентября 1918 года
Гор. Царицын
По оперативной части
§ 1
Центральный участок Царицынского фронта
Оставив достаточные заставы и обеспечив подступы от противника с правого берега реки Дона на левый, от станицы Качалинская до Пятиизбянской под общим командованием начальника Котлубано-Бузиновской дивизии Попова, выделить 1-ю Коммунистическую дивизию в ударную группу, которую перебросить на ст. Иловля, откуда начать наступление на запад и северо-запад, держа направление по шоссе: Иловлинское, Гуляевка, Арчединская и Аннинская, левым флангом упираясь в Дон, форсируя его у станицы Сиротинская, и занять ее, Старо— и Ново-Григорьевские, Перекопскую, Кременскую и хутора по правому берегу реки Дон, от Сиротинская до Клецкой, и по левому берегу реки Дон, до линии Поворино — Царицын, дальнейшее продвижение левого фланга вести вдоль берега Дона на станицу Усть-Медведицкую, располагая свои части по правому берегу реки Медведица. С выравниванием фронта Красный Яр и Усть-Медведица частями товарищей Колпакова и Косолапова по правому берегу реки Медведица продолжать наступление левым флангом до реки Хопер и двигаться на север и северо-восток, держась левым флангом левого берега реки Хопер и правым флангом шоссе Арчединско-Аннинская до соединения с частями Поворинской группы.
§ 2
Северный участок Царицынского фронта
Следуя за ударной группой, закреплять за собой все занятые и очищенные от противника пункты, оставляя достаточные заслоны и заставы в местах, наиболее удобных для прорыва противника, главным образом в петле реки Дон, организуя охрану станиц Сиротинская, Старо— и Ново-Григорьевская, Кременская, Перекопская и Клецкая.
§ 3
Фронт Камышинского направления
В зависимости от продвижения частей товарища Колпакова и держа тесную связь с частями Миронова и Киквидзе, продвигаться всем фронтом, взяв направление для правого фланга на ст. Панфилово Царицын — Поворинской линии, соответственно продвигаясь левым флангом совместно с частями товарища Колпакова до правого берега реки Медведица.
§ 4
Исполнение настоящего приказа начать в ночь с 17 на 18 сентября с. г. в пять часов утра (на рассвете), о продвижениях вверенных Вам частей доносить немедленно в Военный совет Северо-Кавказского округа.
Член Военсовета ВОРОШИЛОВ[150].
Как видим, суть этого оперативного замысла заключается не только в расширении плацдарма за счет северного направления Царицынского фронта; этот замысел преследовал также цель помочь красным частям Поворинского района 9-й армии.
Почти одновременно с отдачей боевого приказа № 72 тов. Ворошилов выехал на Южный участок Царицынского фронта, в район ст. Ремонтная, с тем чтобы лично выяснить на месте положение красных частей, которые, как мы уже знаем, были отрезаны в августе от Царицына вследствие предательской линии поведения командования войсками Сальской группы Шевкоплясова и Думенко.
19 сентября тов. Ворошилов писал в Царицын начальнику Оперативного отдела:
ТЕЛЕГРАММА[151]
ЦАРИЦЫН, ОПЕРАТИВНЫЙ ОТДЕЛ ВОЕНСОВЕТА
Сводка от 19.IX 1918 г.
Вчера был в Ремонтной, куда отошли все войска Ковалева; Куберле, Зимовники, Гашунь нами оставлены. Распоряжением Ковалева Сальский мост сожжен[152], настроение войск улучшается. Сегодня утром вместе с Харченко поехал в Заветное к Терехову. У хутора Крылова нас окружила неприятельская кавалерия, и мы едва выбрались обратно в Котельниково. Выезжаю на фронт.
Ком. фронта ВОРОШИЛОВ.
К моменту приезда товарища Сталина в Царицын положение на фронте опять изменилось не в пользу красных войск.
Ген. Мамонтов, сосредоточив к 20 сентября группу в районе Нижне-Чирская, Рычков, прорывает красный фронт между станцией Ляпичев и хутором Ильинский, теснит части 1-й Донецко-Морозовской дивизии и продолжает быстро распространяться в восточном направлении, прямо на Царицын. Этот успех противника мог снова поставить в тяжелое положение красные части, начинавшие свои активные действия на севере, согласно боевому приказу тов. Ворошилова от 16 сентября за № 72. К концу сентября на всем огромном 540-км Царицынском фронте обстановка складывалась следующим образом.
Рассмотрение оперативных и разведывательных сводок и других боевых материалов по дням показывает, что, начиная с момента выхода красных частей к Дону (9 сентября) и до двадцатых чисел сентября, на всем 540-км фронте продолжались бои эпизодического порядка. Таким образом, «передышка» носила весьма относительный характер, ибо то там, то здесь вспыхивали бои; прорывы и налеты белоказачьих отрядов численностью до 200–300—500 сабель на тылы красных продолжались. И это было вполне естественно, так как держать сплошной 540-км фронт было невозможно, а поэтому линия фронта была прерывчатой, рваной; удерживались и занимались важнейшие пункты и направления. Последнее обстоятельство давало противнику возможность просачиваться на стыках красных частей и непрерывно держать их в состоянии полной боевой готовности.
Документальный материал оперативно-разведывательных сводок наглядно показывает, что «затишья» в обычном понимании этого слова на всем фронте в сентябре не было; чтобы дать красным частям действительный отдых от недавнего нечеловеческого боевого напряжения, единственным способом оставался увод их в глубокий тыл — в резерв.
Но последнее удавалось крайне редко; таким образом, новый удар противника красные войска Царицынского фронта встречали опять в напряженных условиях.
На фронте, непосредственно окаймлявшем район Камышин, Царицын на протяжении 300 км, по линии Островская, Зензеватка, Лог, Старо-Григорьевская, Голубинская, Кривомузгинская, Бузиновка, Громославка, Жутово располагались следующие части противника[153]:
Кроме этих сил, белоказаки располагали в направлении Ремонтная, Котельниково силами до 12 000 штыков и сабель и затем 20 000 бойцов так называемой молодой армии. Таким образом, с помощью германского командования Краснов и Денисов ко второму наступлению на Царицын набирали около 65 000 штыков и сабель, 300 пулеметов, 150 орудий, 14 броневиков, 68 самолетов.
Против этих сил белоказаков красные дивизии к 15 сентября занимали следующее положение:
Броневые поезда:
а) «Гром», б) «Брянский», в) «Черноморец», г) «2-й Сибирский», д) «Охотник», е) «Воля», ж) «Большевик», з) «Борец», и) «Коммунар», к) «Грозный», л) «2-й Таганрогский», м) «Молния» (бронелетучка).
Все эти бронепоезда к 15 сентября находились, соответственно: Лягтичев, Котельниково, Царицын, Котлубак; Ляпичев, Котельниково, Царицын, Гнилоаксайская; Царицын, Ляпичев, Царицын. Бронеколонна имела 36–40 орудий различных калибров[154].
К 20 сентября обстановка в направлении Кривомузгинской резко изменилась. Белоказаки прорвали центр Царицынского фронта и заняли Калач-на-Дону, успешно распространяясь в восточном направлении.
Полученные ранее разведывательные данные говорили, что противник сосредоточил в районе Нижне-Чирской (старая, крепкая белоказачья база для формирования генерала Мамонтова), Пятиизбянской значительные силы. Эти силы и были брошены атаманом Красновым и генералом Денисовым в направлении Царицын, Тингута в развитие задуманного ими оперативного плана второго наступления на Царицын.
С целью отвлечь внимание и силы врага с громославско-бузиновка-карповского направления тов. Ворошилов приказывает войскам Северного участка Царицынского фронта стремительным ударом отбросить белоказаков к западу от железной дороги Иловля — Лог — Арчеда — Себряково и занять станции Лог, Липки, Арчеда.
С 22 сентября начинаются ожесточенные бои на Северном участке Царицынского фронта. В этот день, ведя энергичное наступление по всему фронту, красные войска Камышинского района штыковой атакой занимают сильно укрепленные позиции в районе станицы Островская, нанеся противнику жестокое поражение. В оперативной сводке от 23 сентября[155], суммировавшей донесения частей с фронта, говорилось, что красные войска, наступавшие в полосе между Доном и железной дорогой, отбросили противника за линию станция Лог, Ново-Григорьевская. Сводка сообщала:
«Ночью 22 сентября при попытке противника ликвидировать прорыв были брошены в бой подоспевшие резервы в количестве трех кавалерийских полков, но они также были нашими войсками разбиты наголову и в паническом беспорядке бежали, бросая убитых и раненых. Наши войска продолжают преследование противника, сметая на своем пути бросаемые противником в бой свежие силы»[156].
24 сентября после ожесточенного боя станция Липки перешла в руки краевых частей 1-й Коммунистической дивизии. Во время этого наступления командир 2-го Коммунистического пехотного полка тов. Туз первым геройски бросился после заминки на врага, увлек за собой бойцов, был смертельно ранен и вскоре скончался.
Имея значительный успех к северу от Царицына, а также успехи на Степном фронте, где красные войска заняли Крылов, Бурульский, Граббский, Зим. Корольков, и успехи вдоль реки Сал, командование Царицынского фронта продолжало тревожиться за положение на Кривомузгинском направлении. В направлении Нижне-Чирской и Пятиизбянской продолжали двигаться все новые и новые белоказачьи полки; они двигались вдоль по реке Дон на судах, маршировали пешим порядком, перебрасывались по железной дороге от Лихой на Чир — то есть по тому историческому пути, по которому несколько месяцев назад шли в белоказачьем окружении красные эшелоны под руководством товарища Ворошилова.
Атаман Краснов и генерал Денисов спешно перебрасывали свою «молодую» казачью дивизию из района Новочеркасска и вновь мобилизованных казаков из станиц Донской области для решительного наступления на Царицын. Первый и главный удар в первой половине октября должна была наносить в центре на фронте Воропоново, Тингута группа генерала Мамонтова. Для этого необходимо было занять выгодный плацдарм в районе Кривомузгинская, Громославка и стремительно бросить их, как и в августе, к Царицыну.
Из мемуаров руководителей «Всевеликого войска Донского» видно, что они имели кое-какие разведывательные данные о тяжелом положении красных войск Царицынского фронта в отношении снабжения оружием и огнеприпасами. Это еще более окрыляло надежды белых на скорую победу. И действительно, если моральное состояние красных героев Царицынского фронта было на высоком уровне, то снабжение оружием и огнеприпасами находилось прямо-таки в катастрофическом положении.
Военный совет обороны Царицына продолжал посылать своих представителей во главе с тов. Пархоменко в Центр и штаб Южного фронта, отправлял почти ежедневно просьбы о присылке патронов, снарядов и другого снаряжения, но все это не имело ни малейшего успеха. Товарищ Сталин, уезжая 18 сентября из Москвы обратно в Царицын, получил всевозможные заверения и обещания от руководителей военного ведомства, во главе которого в то время стоял Троцкий; как всегда, эти обещания не были выполнены.
Насколько ревностно врагом народа Троцким охранялись бюрократические аппараты военного ведомства от малейшего вмешательства в их прерогативы, настолько беззаботно и преступно эти аппараты относились к исполнению тех требований, которые шли с боевого фронта. Вот на выборку один из многочисленных примеров. Приехав обратно в Царицын, И. В. Сталин детально ознакомился с положением дел на юге России. Красные войска, оперировавшие против Деникина на Северном Кавказе, находились в тяжелом положении. Для того чтобы получить о них более подробные сведения, необходимо было каким-то образом установить с ними связь. Ни главное командование в Арзамасе, ни штаб Южного фронта, находившийся в Козлове, не имели никакой связи с красными войсками Кубано-Черноморского фронта. Если бы они и желали ее иметь, то могли это сделать только через Военный совет Северо-Кавказского округа, который находился в Царицыне и председателем которого был народный комиссар товарищ Сталин[157].
К 15 сентября в Царицыне, в штабе Военного совета, были следующие суммарные данные о войсках Кубано-Черноморского фронта. Во главе фронта по решению местных властей стоял бывший сотник Сорокин. Деникин в своих «Очерках русской смуты» расхваливает Сорокина. Нам, конечно, понятно, почему Деникин хвалит Сорокина, оказавшегося предателем и изменником[158].
Отрезанные от Северной России красные войска Кубано-Черноморского фронта, по разнообразным данным, имели к 15 сентября 1918 года следующую структуру и численность.
Структура и численность красных войск Кубано-Черноморского фронта:
Ростовским боевым участком, с августа 1918 года — главнокомандующий советскими войсками Северного Кавказа. 10 октября 1918 года за отказ выполнить приказ об отступлении отдал под суд и расстрелял командующего Таманской армией И.И. Матвеева. 21 октября в Пятигорске по обвинению в измене расстрелял без суда руководство Северо-Кавказской республики (есть версия, что документы об измене были подброшены Сорокину белой разведкой). 28 октября 2-м чрезвычайным съездом Советов Северного Кавказа был объявлен вне закона, 30 октября арестован и 3 ноября убит одним из помощников Матвеева. (Прим ред.)
Как видим, по численности советские войска Кубано-Черноморского фронта в конце сентября 1918 года представляли собой довольно внушительную силу, которая, во всяком случае, не менее чем в два раза превосходила численность всех белых сил на Северном Кавказе. Эти силы не были объединены единым военным управлением. Точно так же отсутствовал единый административный и политический центр, продолжали существовать три советские республики со своими центрально-исполнительными комитетами (Кубанская, Черноморская и Ставропольская). Деникинская армия в Черноморской и Кубанской областях к началу октября фактически заканчивала оккупацию этих областей.
Во второй половине сентября после ожесточенных боев с «Добровольческой» и Белокубанской армиями Деникина красные войска отходили к железнодорожной магистрали Тихорецкая, Армавир, Невинномысская, Пятигорск, группируясь главными силами к востоку от Екатеринодара и к западу от Ставрополя. Единое централизованное военное управление красными войсками отсутствовало. Были несколько командующих, которые враждовали между собой.
Занятие белыми войсками Деникина Екатеринодара и отход советских войск к Армавиру поставили красные войска в крайне тяжелые условия: дисциплина падала, партизанщина и слабое подчинение своим непосредственным начальникам, а последних общему начальнику, которым в сентябре являлся Сорокин, отсутствие достаточного количества огнеприпасов — все это делало хотя и большие по численности войска на Северном Кавказе (108 312 бойцов, 18 417 бойцов кавалерии, 497 пулеметов, 161 орудие) очень мало боеспособными.
24 сентября 1918 года за подписью членов Военно-революционного совета Южного фронта[159] товарищей Сталина и Ворошилова был отдан приказ № 118[160], который требовал от Сорокина немедленного установления боевой и технической связи с войсками Царицынского фронта. Приказ указывал, что все советские войска, оперирующие на Северном Кавказе, объявляются мобилизованными на общих основаниях. Командующему войсками на Северном Кавказе Сорокину приказ № 118 в твердых тонах указывал
«немедленно принять все меры и срочно установить как телефонную, так и телеграфную связь между своими частями, а также с войсками Царицынского фронта и Военно-революционным Советом через следующие пункты: Дивное, Кресты (Астраханской губернии), Заветное, Царицын»[161].
Целесообразность и своевременность такого распоряжения настоятельно диктовались обстановкой, сложившейся в конце сентября 1918 года как в огромном районе Царицына, так и на Северном Кавказе.
Необходимо было как можно скорее привести в порядок численно большие силы на Северном Кавказе, уничтожить партизанщину и под организующим влиянием центральной власти использовать эти красные силы в борьбе с Красновым. Кроме того, этим приказом преследовалась цель как можно скорее узнать действительное положение дел с войсками Кубано-Черноморского фронта, с тем чтобы иметь реальную возможность влияния на ход вооруженной борьбы на Северном Кавказе.
Товарищ Сталин считал необходимым, как увидим ниже (см. его доклады от 27 сентября и 2 октября), переформировать войска на Северном Кавказе в крепкую монолитную группу, помочь ей огнеприпасами и, прикрываясь на Екатеринодарском направлении, нанести удар от Армавира на Ростов, в то время как главный удар будут наносить из района Царицына красные войска в направлении Лихая, Ростов. Концентрические удары по красновской контрреволюции должны были уничтожить ее в октябрьские дни.
Обстановка требовала быстрейшего осуществления этого плана, ибо нельзя было дальше оставлять слабо организованную массу советских войск Северного Кавказа без руководства. Конечно, эта работа требовала больших усилий, но она сулила несомненный успех.
Но сталинский приказ № 118 был понят в Центре (штаб главкома) не как законное желание Северо-Кавказского военного округа (Царицынский фронт) установить деловую связь с красными войсками на Северном Кавказе для совместных действий, а как вмешательство царицынского Военсовета, во главе с его председателем товарищем Сталиным, в прерогативы главного командования.
Главком посылает следующий протест Троцкому, который пересылает его Свердлову и Ленину.
Поделиться книгой: