Нежная улыбка смерти

– Но это не факт, – пробормотал Максимов и поспешил покинуть задний двор. Пища для размышлений появлялась, но не хватало ниточки, чтобы связать разобщенные факты.

Он снова направился к облюбованному косогору с видом на загородные прелести, но тут начал трезвонить мобильник. Сначала позвонила Маринка.

– Привет, папахен, я уже проснулась. А ты? У меня все в порядке. А у тебя? Достойно развлекаешься?

– Привет, родная, – обрадовался Максимов. Ностальгия нахлынула, и, не в силах врать родной дочери, он честно выложил: – Развлекаюсь я достойно, вокруг меня интересные люди, а недавно и вовсе – убийство произошло…

– Ты, как всегда, папахен, неоригинален, – досадливо воскликнула Маринка. – Скажи, пожалуйста, возможно ли в нашей области убийство, которое может состояться без твоего участия?

– Состояться – может, – с улыбкой допустил Максимов. – А вот последующие действия – от дознания до статуса обвиняемого в злодеянии – это навряд ли.

– А сегодня ты кто? – забеспокоилась Маринка. – Дознаватель или обвиняемый?

– Сегодня я, Мариша, в отличном положении, – прихвастнул сыщик. – Сам в белом, и конь подо мной в белом. Нет причин для беспокойства.

– Ну, нет так нет, – облегченно вздохнула дочь. – Тогда удачи тебе, папа. Пока?

– Пока, родная.

Не успел сыщик убрать трубку, как снова отзвонил телефон.

– Здравствуй, дорогой и неповторимый, – ласково сказала Екатерина.

– Здравствуй, моя радость, – насторожился Максимов.

– Не хотелось бы отвлекать тебя от упорной работы, но ты вообще… где?

– В убийство попал, – немного не в тему отозвался Максимов.

– Это не красит тебя, Костик… – Екатерина помялась. – Надеюсь, ничего серьезного?

– Нет, что ты, все отлично, просто здорово.

– Ладно, успокоил… А у нас, ты знаешь, командир, ни шатко ни валко. Олежка в детство впал – коллекцию крышечек с акцией от пива «Балтика» собирает. Надеется фотоаппарат выиграть. Или машину. Они с Вернером договорились – Вернер покупает пиво, выпивает, а крышечки Олежке отдает. Оба рады. Называется переворот в сознании – это Вернер перед сном откушал фальшивой водочки…

– И после водочки он добрался до работы? – изумился Максимов.

– Но это совсем другая фальшивая водка. Очень опасная. От нее люди трезвеют и на работу идут. Он поклялся – на реликвиях покойного дядюшки-алкоголика – никогда и ни при каких условиях…

– Стоп, Екатерина, – перебил Максимов. – От твоей болтовни батарейки садятся. Что у нас с призраком по теме Клавдии Яковлевны?

– Работа кипит, – зевнула Екатерина, – Вернер обретается квартирой ниже. Пристально исследует на мониторе перемещения кота. А бабушка гуляет по бутикам… Ладно, Константин Андреевич, если у тебя все в порядке, давай отключать мобильную связь. Успехов.

Полчаса спустя, одурев от дум, Максимов пришел к пониманию, что идея нуждается в проверке, оторвал Демакова от вычерчивания в блокноте загадочных диаграмм и повел в домик администрации. Хозяйка уютного кабинетика сидела за столом и хмуро смотрела на плакат с изображением депутата Александра Карелина. Стеклянную пепельницу украшала дымящаяся, словно вулкан в миниатюре, горка окурков.

Она подняла голову и изобразила дежурную, немного растерянную улыбку.

– Проходите, господа, располагайтесь.

– Отвезете нас на шоссе, Ольга Юрьевна? – попросил Максимов.

– Прямо сейчас? – смутилась женщина.

– А зачем тянуть?

– Хорошо. – Она взяла со стола ключи, погрузила окурок в кратер «вулкана», закрыла зачем-то ящик стола, где звякнул стеклянный предмет, а поднимаясь, зацепила край стола.

«Непорядок, – подумал Максимов. – Пьянство на рабочем месте человека не красит. Впрочем, многое не красит человека».

Судя по запаху, это было мартини. Немного – граммов двести. Не помеха старому шоферу – что и доказала Ольга Юрьевна, лихо выведя «Кариб» с проселочной дороги на шоссе. Демаков подозрительно принюхивался.

– Давайте условимся сразу, дорогие помощники, – прочел инструктаж Максимов. – Глупых вопросов не задавать, от умных также воздержаться, внимательно следите за моими действиями, и если уж не сможете их повторять, то хотя бы не вмешивайтесь. Я сам не знаю, чего хочу.

– Загадочный вы человек, Константин Андреевич, – блеснула подведенными очами Ольга Юрьевна.

– А делать, не зная чего, мы и сами умеем, – тонко подколол Демаков.

Максимов не стал размениваться на полемику.

– Действие первое. Поезжайте на восток, Ольга Юрьевна, метров через пятьсот остановитесь. Мы выйдем и пешком пойдем в обратном направлении, а вы разворачиваетесь, тихонько рулите сзади и стараетесь не наезжать нам на пятки. А мы будем мести от печки.

Константин планировал исследовать массивный участок местности, не считаясь ни со временем, ни с «общественным мнением». На операцию ушло часа полтора. Он медленно двигался по обочине, внимательно осматривая канаву по правой стороне дороги. В наиболее заросших местах делал остановки, забирался в заросли, визируя каждую сломанную веточку и нехарактерную примятость. Выходил на дорогу и с таинственным видом (словно знал одну страшную тайну) двигался дальше. «Кариб» тащился рывками – на открытом солнцепеке Ольгу Юрьевну хорошо развезло. Демаков опасливо косился за спину и обмахивался фуражкой. У колдобистого большака, отворачивающего в лагерь, Максимов сделал очередную остановку, хмуро посмотрел на пройденный впустую путь и потащился дальше.

– Не придет желанный гость, Константин? – ехидно вопросил в спину лейтенант.

– Ты о чем, Демаков?

– Есть примета такая в деревнях. Метешь от печки – будет гость желанный. Метешь от окна к порогу – к прибавлению в семействе. От стен по кругу – злого духа выгонишь. И ни в коем случае нельзя переступать через веник…

– Замолчи, Демаков, а?..

На последнем участке он собрался идти до упора – пускай и закончит свой путь в Кольцовке. Но уже на трехсотом метре от места нападения на Слоцкого ему улыбнулась удача. Водосток на обширном протяжении дороги равномерно сглаживался, сужался и за плавным поворотом оборачивался в мелкую продавлину, прикрытую бурым лишайником. От дороги в сторону реки ответвлялся четкий след протектора. Максимов присел на корточки. Сколько дней прошло с момента появления этих отпечатков? А ведь совсем немного – в ночь с шестнадцатого на семнадцатое шли дожди, полоскало бурно и долго; сверни машина в эту ночь – следы бы размыло…

Итак, некий автолюбитель, на машине предположительно хорошей и дорогой, сунулся носом в кювет. Далее шла трава, под которой в отдельных местах оставались вмятины и тонкие стебельки, зажатые спрессованными частицами почвы. Тот же самый протектор. Далее каменистый берег – не самое подходящее для купания место (и здесь отметился протектор), далее – метровый обрыв с вывернутым чахлым кустиком, а за кручей – собственно река.

Максимов стоял на краю обрыва, пытаясь проникнуть взглядом сквозь мутную воду. До последней минуты все сходилось. Можно приступать…

Когда подошли Ольга Юрьевна и заинтригованный лейтенант, Максимов уже выпрыгнул из кроссовок, стянул футболку и энергично освобождался от потертых джинсов. Демакова, в отличие от Ольги Юрьевны, мужской стриптиз не трогал. Он хотел все знать.

– Послушай, Аполлон…

Но Максимов с загадочным видом приложил палец к губам, покосился на Ольгу Юрьевну, которая понимала в происходящем не больше Демакова, однако мужской стриптиз ценила и приветствовала, и, держась за вывернутый, но не оторванный от корневища куст, слез в воду. Красоваться экстремальным нырянием на публику он не стал. Бултыхнулся в воду и пропал.

Пару раз Максимов шумно выныривал, жалобно смотрел на аудиторию, загружал легкие воздухом и опять уходил на дно. Окончательно вылез минут через десять – Демаков помог вскарабкаться. Чело омылось кровью – от встречи с металлическим предметом. Он поиграл желваками, отбросил мокрые волосы на затылок, брезгливо отряхнул кровь с ладони.

– Возьмите, – протянула частному сыщику платок Ольга Юрьевна. – Или нет, стойте смирно, я сама вытру.

Она утерла кровь, вывернула платок на чистую сторону и приложила ко лбу.

– А теперь сами держите.

– Послушай, друг парадоксов, – начал Демаков, – ты не с подводной лодкой там повстречался?

Максимов снисходительно посмотрел на помощника.

– На глубине примерно трех метров, уважаемый участковый, затоплен большой автомобиль – предположительно джип. Окно открыто, в замке ключ зажигания. Если хорошо покопаться в багажнике, то, думаю, можно найти труп некоего гражданина Сайдуллина – председателя фонда «Техноновация». Он пропал в ночь с 18-го на 19-е число – о чем сообщили все местные каналы. Возвращался из Кемерово по Старому шоссе и не доехал до города. Вот такие пироги, лейтенант. Второе убийство на твоей территории.

Ольга Юрьевна картинно схватилась за сердце. Демаков сказал: «Вот блин», и нахлобучил фуражку козырьком назад.

– Нет идей, Демаков? А ты знаешь, что для настоящей полицейской работы желательно не только наличие трупов, но и тут… – Максимов небрежно постучал по голове. Демаков не обиделся.

– Послушайте, да объясните мне, что тут, черт возьми, происходит! – патетично воскликнула Ольга Юрьевна. Мужской стриптиз отступил на задний план – теперь она тоже хотела все знать.

– Демаков, ты стоишь на моих штанах, – невозмутимо сказал Максимов. – Отойди, пока не врезал. Не надо корчить святое непонимание, Ольга Юрьевна. Одна из девиц, обитающих в бараке, – весьма примечательная личность. Не скажу, что у нее неполадки с психикой, но берет она на себя многовато. И при этом ловко маскируется. Сдается мне, по ней плачет барак совсем иной комфортности.

– Но зачем ей это надо? – воскликнул Демаков.

– Ей не надо, – покачал головой Максимов. – Был толчок, и вся гниль, находившаяся в душе, полезла наружу. Эта девушка по ночам общалась с Костей. Покидала барак, в котором все спали, и забиралась к нему в комнату. Валентина, как известно, пушкой не добудишься, так что препятствий к полноценному общению не возникало. Когда надоедало заниматься любовью, бежали на речку. Отличное проведение времени. Почему они это делали втихомолку, предстоит выяснить. По ходу ночных бдений и засекли, возможно, лунатичку. До контакта с бизнесменом Сайдуллиным криминала не было – не похож был мальчик Костя на любителя сомнительных одалисок. Тихий, скромный, но мужик правильно ориентированный – вот и пал жертвой напористой чаровницы. Что случилось у Сайдуллина, пока не ясно. Возможно, машина сломалась? Тем не менее Сайдуллина убили – почему, покажет следствие, но явно не ради угона машины. Труп упаковали в багажник, машину прогнали по шоссе до удобного отворота и утопили в реке. Не думаю, что Костя был инициатором преступления – иначе не вел бы себя известным образом.

– Запугала, – догадался Демаков. – Объявила растерянному парню, что теперь они сообщники, а если он будет плохо себя вести, то вообще свалит все на Костю – пусть докажет обратное.

– Вариант, – допустил Максимов. – Отсюда становится очевидной нервозность Кости при появлении на базе полиции. Нападение на Слоцкого еще можно пережить – пострадавший жив, стащили ненужные бумажки, диск, деньги… Но вот предшествующее убийство Сайдуллина! Словом, маялся нерешительный Костя, рассказать начистоту духу не хватило, но партнерше устроил гневную выволочку, заявив, чтобы оставила его в покое, вот она и оставила…

– Могу представить, что творится у преступницы в душе, – пробормотал Демаков.

– Да ничего там не творится. За неимением души. Имеется оболочка, под которой помойная яма… Ольга Юрьевна, будьте любезны, сядьте в машину и поезжайте в Черкасово за опергруппой. Вам не привыкать. Хорошо бы еще какую-нибудь хреновину, способную извлечь из воды большой металлический предмет… А ты, Демаков, садись пассажиром и урезонивай тех, кто даст этой доброй женщине подышать в трубочку.

Оставшись один, Максимов снова с облегчением разоблачился, улегся на разложенную одежду и отдался во власть ультрафиолету. Странное дело, но видения Черного моря уже не донимали. На убыль пошла болезнь. Он представлял, как теплой июльской ночью отворяется окно у мальчика в спальне, как прозрачная, скрытая мраком фигурка перебирается через подоконник. У девушки нет лица, лишь серое пятно вместо него. Она еще не вынашивает зловещие замыслы – просто хочет необычным способом познакомиться со смазливым пареньком… В этом есть что-то романтичное, от Цвейга. Она садится на краешек кровати, ласково ерошит спутанную шевелюру. Человек на кровати пробуждается, она кладет ему на губы мягкую ладошку – не надо возмущаться, милый… Ложится рядом, обнимает, оплетает его ноги своими… Парень дрожит от возбуждения, его уносит, руки тянутся в поход, ужасное напряжение внизу живота, тянущее чувство в груди, а в голове – ядовитый дурман… Это любовь с первого раза, и нельзя поставить ей заслон. Все проходит очень плавно и романтично. Парень взрослеет. А затем в лунном мерцании он обнаруживает, что у подруги имеется лицо, парень напряженно всматривается… и понимает, кто находится на его кровати! Но отступать уже поздно, любовь с первого раза состоялась, ее не выбросить из головы… Он наивно верит, что партнерша испытывает к нему аналогичные чувства, и невдомек пацану, что несколько ночей спустя знакомая фигурка скользнет в незапертое окно, пристроится на краешке кровати, будет с грустью на него смотреть, такого мирного, посапывающего, а потом со вздохом привстанет и… рубанет ему ладонью по шее!

Максимов, возможно, задремал – представленную финальную сцену воспринял за собственную кончину. Подскочил и судорожно схватился за шею – никому не дам… Из мутного далёка раздавалось надсадное кряхтение «Газели». Сыщик вычленил этот звук из шума посторонних машин, потряс головой и начал одеваться. Когда раздвинулись травянистые дебри и объявились капитан Храмцов со свитой, Максимов был сосредоточен и стоял на обрыве.

– Послушайте, любезный, – ворчливо промолвил Храмцов. – А мы у вас уже сегодня были, нет? Не пора ли заканчивать эту бодягу? Как насчет совести?

– Не будем про совесть, капитан, – нахмурился Максимов. – Морально устаревшая опция. Полагаю, Демаков объяснил вам ситуацию? Мы рады бы сами достать из воды машину с трупом, да тяжелая это работа.

– Из болота тянуть бегемота, – закивал мерцающий за широкими спинами полицейских Демаков. Мелькнула Ольга Юрьевна, кремовый «Кариб», знакомая «Газель» с синими номерами.

– А как же спецсредство, капитан? – озадаченно спросил Максимов. – В канат впрягаться будем? Как Суворов через Альпы?

– Будет вам спецсредство, – проворчал капитан, с опаской заглядывая в мутные воды под обрывом. – Неторопливое у нас спецсредство, детектив. Не угонится за «Газелью».

– Подождем, – согласился Максимов. – Не поймали еще своего маньяка, капитан?

– И не поймаем никогда, – поиграл желваками Храмцов, – если будете отвлекать от работы.

Со скрипом и тарахтением подтянулось «спецсредство» – допотопный японский грузовичок с широкой платформой и подъемным краном.

– Па-аберегись! – возвестил шофер, размашисто работая баранкой. С трубным ревом и фырканьем платформа развернулась, протаранила кормой заросли и тяжело взгромоздилась на обрыв. Водитель переместился на место крановщика, двое прыгнули в воду, вскоре вынырнули, крикнули: «Давай!» – и принялись ловить стальные стропы с крюками…

Зрители с немым благоговением наблюдали, как из реки медленно, словно чудище из таинственных вод Лох-Несса, вырастает величавый «Прадо». Заблестела отраженным солнцем мокрая крыша, вынырнул хромированный «кенгурятник», крутобокий корпус, неохватные колеса… Минуту спустя автомобиль во всей красе висел над водой – такой сверкающий, загадочный, и потоки воды стекали с него в реку. Заметных повреждений, помимо погнутой трубы на бампере и разбитой фары, видно не было. Крановщик заработал рычагами. Красавец дрогнул, накренился, поплыл по воздуху. Опустили его без почтения – все равно пропащее железо. Стукнулись о землю задние колеса, красавца тряхнуло, стукнули передние… Далее к работе приступили непосредственно криминалисты.

Наблюдать, как из багажника вынимается человеческое тело, Ольга Юрьевна не смогла. Бешено закрестилась, вспомнила про неотложные дела и побежала, теряя сандалии, к своему «Карибу». «Никому ни слова!» – успел напутствовать ее Максимов.

Господин Сайдуллин оказался тщедушным, невысоким мужчиной с ярко выраженной восточной смуглостью и прической под ноль. Левая скула у потерпевшего как-то криво провисала. На затылке зияла глубокая, словно выдавленная фигурным пуансоном, рана. Ни крови, ни мозговой жидкости в ней, понятно, не осталось. Смыло водой. Создавалось впечатление, что с этой жутковатой вмятиной и трещинами в черепной кости г-н Сайдуллин и прибыл из роддома. «Любопытно, – бормотал эксперт с чемоданчиком, колдуя над телом. – Вот сейчас мы и выясним, из чего же, из чего же, из чего же…» Через несколько минут он вынес авторитетное заключение, что такую толковую вмятину мог оставить только предмет, напоминающий большой слесарный разводной ключ. «Причем у этого ударного инструмента обязательно должны быть распахнуты зубцы, – добавил специалист. – Представляете эту штуковину? Удар наносился со страшной силой по лежащему. Уступом на ключе вперед и слегка под углом. Острой гранью уступа была пробита кость, а вот эти срезы чуть пониже – видите, как будто зубилом кость обрабатывали? – остались после контакта с головой второго зубца. Но это еще не все. Обратите внимание на некоторую разлохмаченность костной ткани тремя сантиметрами ниже. Как будто на орудии убийства были симметричные наплывы. А теперь представьте разводной ключ. В нем действительно имеется выступающая часть – это встроенная цилиндрическая спираль, вращением которой мы регулируем расстояние между зубцами. На основании данных наблюдений я и могу дать публичную гарантию, что потерпевшего прикончили именно разводным ключом. С массивной и длинной, добавлю, рукоятью – ведь мелким разводным ключом вы удар такой силы не нанесете».

В ходе осмотра автомобиля орудие убийства не выявили. Еще одна причина для раздумий. Паренек лейтенант Савельев накорябал на коленке сочинение (на тему «Как я осмотрел место происшествия»), двое гавриков побродили по кустам. Параллельно с этими необходимыми действиями внедорожник взгромоздили на платформу, тело Сайдуллина упаковали и ногами вперед занесли в прибывшую карету «Скорой помощи». Колонна из двух машин убыла. Остались Максимов, Демаков и замученные опера из «Интеграла».

– Сами будете распутывать? – с надеждой вопросил Храмцов у Демакова.

– Сами, – с обреченным видом кивнул Демаков. Покосился в поисках поддержки на Максимова. «Да что я им – палочка-выручалочка? – со злостью подумал сыщик. – Максимов здесь, Максимов там… А лето, между прочим, проходит».

– Молодец, лейтенант, давай путай, – похлопал капитан участкового по плечу. – Быть тебе главным ментом в этой замечательной стране. – Он махнул рукой своим и, пока участковый не передумал, побежал к машине.

Демаков уныло ковырял носком глину.

– Не надо печалиться, лейтенант, – ядовито процедил Максимов. – Вся жизнь впереди. Ты не простился еще со своими романтическими замашками?

Нелестно выражаясь по адресу Ольги Юрьевны, бросившей своих гостей в необитаемой глуши, добрели по палящему зною до лагеря и окунулись в спасительную прохладу сосняка. Победоносная команда с подмоченной репутацией оккупировала увитую плющом беседку и упражнялась в художественной грызне. Заводила капитанша – богатый язвительными интонациями голос дрожал от негодования. Лейтмотив ее монолога сводился к тому, что она отказывается возглавлять команду и сделает все от нее зависящее, чтобы поездка в Софию накрылась медным тазом, а идеалом мечтаний стал замшелый, занюханный Урюпинск. Подслушивать при дневном свете было не совсем этично. Максимов мысленно осенил себя крестным знамением и вошел в беседку. Демаков застопорился на входе – храбрость кончилась.

Алина прервала на полуслове страстный спич и закашлялась.

– Закройте дверь, – потребовала Светлана. – Здесь закрытое собрание!

– Но я не вижу здесь двери, – ухмыльнулся Максимов.

– Все равно закройте! – воскликнула Карина. – Пойдите в любой дом, закройте там и сидите! Разве вы не видите, что у нас начальственный разнос? – При этом Карина вытянула шею и отыскала плутоватыми глазками мыкающегося на задворках Демакова.

– Грубовато, девушки, – пожурил Максимов. – Мне плевать на ваши закрытые собрания и на то, как вы тут рвете душу, рассуждая о ментальной деструктивности – или назовем это альтернативным менталитетом, подразумевая одну из вас…

– Константин, замолчите, – поморщилась Алина. – Вы у нас товарищ начитанный, говорить можете часами, но это не дает вам право…

– Могу поспорить, что дает, – возразил Максимов. – В трехстах метрах от пляжа обнаружен затопленный джип с телом зверски убитого гражданина Сайдуллина. Человек пропал в ночь на 18-е. Позвонил жене с Крыжановской заправки, сказал, что через час будет в городе, но не доехал даже до Кольцовки…

– Эй, Костя, – жалобно посмотрела Зухра, – вам не кажется, что вы нас перегружаете? Озадачите одним, не успеем мы переварить…

– А у меня у самого от ваших выкрутасов голова кругом, – признался Максимов.

– На что вы намекаете? – качнулась серая от гнева Алина. – Еще одно убийство?

– Во всяком случае, оно реально имело место. Пострадавшему свернули челюсть, а затем зверски расправились, проломив череп разводным ключом. Трудновато неподготовленному человеку простым ударом свернуть челюсть, не правда ли, девушки? А теперь давайте подведем итоги. Ночь на 18-е – убийство Сайдуллина, ночь на 19-е – преступные действия в отношении бизнесмена Слоцкого, вследствие чего он чудом выживает. Следующая ночь – убийство Кости Печорского, предполагаемого партнера нашей милой убийцы, возмечтавшего засадить свою любовь за решетку. И во всех без исключения случаях наносятся меткие профессиональные удары. Не будем рассматривать хромого Валентина. И уважаемую Ольгу Юрьевну не будем. И посторонних. Нечего им тут терять.

– Вы забыли про лунатичку, Костя, – с загадочной улыбкой пробормотала Катя. – Очень интересная история. А еще убийство Улафа Пальме. Там ведь тоже не нашли убийцу?