Нежная улыбка смерти

– Это кто такой смелый? – потянулась, не открывая глаз, Карина.

– Это он, – со страхом произнесла Катя, закрывая ладошками белые чашечки бюстгальтера. – Виделись уже.

– Почтальон, – популярно объяснил Максимов. – Принес для пятерых из вас дурную весть. А шестая и так знает.

– В чем дело, Константин? – подпрыгнула Алина, натягивая простыню на плечи. – Вы обзавелись скверной привычкой, согласитесь – без разрешения вламываться в нашу спальню и заниматься здесь своими делами.

По рядам кроватей пронесся недовольный ропот. Девицы натягивали на себя отброшенные в процессе общения с Морфеем спальные аксессуары. Слишком быстро они уснули – непорядок.

– Не надо суеты, девушки, – сказал Максимов. – Нас сегодня мало трогают ваши незащищенные прелести. Верно, Демаков? Итак, дурная весть. Около двух часов назад был убит молодой человек по имени Костя, проживающий в домике напротив. Его убили спящего – хорошо поставленным ударом разрубили шею.

– Вы что, сбеси… – начала блондинка Светлана, но осеклась и закашлялась. Остальные медленно, словно мертвецы из могил, начали приподниматься.

– Я понимаю, этой ночью вы никуда не выходили из барака… Вы лежите, девушки, лежите, не надо вставать. С этой версией мы уже ознакомились, не будучи полностью в курсе событий текущей ночи. А теперь приходится признать, что врет не только лунатичка – бог с ней, но врет еще одна из вас – и вот это вранье нам решительно не нравится.

– Подождите, – со страхом произнесла Зухра. – Это глупая шутка. Как могли убить Костю? За что?

Максимов перекосил в ухмылке рот.

– Насколько помню, причин убийств три: деньги, ненависть, избавление. Остальное – вариации. Перефразируя известную фразу, можно сказать: «Труп делает свободным». Труп Кости решает для одной из вас кучу проблем.

– Какая чушь, – хрипло обронила Соня. – Вы что себе позволяете?

– Разве можно убить человека? – содрогнулась блондинка.

– Костя никому не сделал ничего плохого, – умоляюще посмотрела на Максимова Катя. – Он такой тихий, застенчивый, ни к кому не пристает…

– Кажется, приехали, – раньше подчиненных догадалась о сути дела Алина, поднялась с кровати, завернувшись по плечи в простыню, и обвела угрюмым взором своих спортсменок.

– Вы предельно догадливы, Алина, – похвалил Максимов. – Обратимся к фактам. Достоверно установлено, что в момент «величайшего ужаса» в бараке находились пять девушек. Одна из них – пытавшаяся в простыне добраться до кровати. По ряду причин оказавшийся в засаде лейтенант Демаков своими глазами видел, как из барака выбегают пять девушек. Заметил и шестую – она кралась под покровом темноты по поляне, предположительно с восточной стороны лагеря. Растворилась во мгле, а когда я начал вас скликать, объявились, разумеется, все шестеро. Несчастный Костя к этому времени уже обивал пороги рая – поскольку обнаруженное полчаса спустя тело практически остыло. Делаем вывод. У убийцы на текущую ночь были планы. Из барака она удалилась до того, как оттуда ушла лунатичка. Не думаю, что у убийцы хватило бы смелости сделать это после – пусть разумный, но риск. Хотя не исключаю подобного развития событий. Возиться долго убийца не собиралась, но случилось так, что пришлось потерять время. Это объяснимо. Убедиться, что Валентин крепко спит, обойти избушку, тихонько забраться в окно, убить Костю, а уходя, найти тряпку и хорошенько протереть все места, к которым прикасалась – и не только в эту ночь, – поскольку имеется сильное подозрение, что в комнате Кости убийца бывала не раз… Про историю, случившуюся с ее партнершей по команде, убийца никоим образом не знала и не ожидала, что поднимется такой трескучий шум. Отметив вопли, она покинула домик, на всякий пожарный обошла душевую, лесочек за душевой, незаметно примкнула к своим, а поскольку девушка она сообразительная – быстро включилась в ситуацию.

– Черт, – ругнулась Алина. – Надо же так вляпаться.

– Подождите, Костя, но это же нереально, – облизнула губы Катя. – Хорошо, бывают стечения обстоятельств, но чтобы вот так, гладко – для вашей так называемой убийцы…

– В суете бывает много забавного, – пожал плечами Максимов. – Ей фантастически повезло, что лунатичка вызвала бурю. Нет худа без добра, как говорится.

– А вам не кажется, что это уже перехлест? – резко спросила Карина.

– А вам? – Максимов сдвинул брови. – Кстати, девушки, откуда вам известно мое имя? Я его называл?

– Ольга Юрьевна называла, – пояснила Зухра. Она внимательно смотрела сыщику в глаза, и трудно было сказать, нравится ли это Максимову.

– А еще она сказала, что никакой вы не мент… пардон, не полицейский, – смутилась Карина, взглянув на Демакова.

– Я бывший полицейский, – с достоинством сказал Максимов. – Состою в действующем резерве. Но вряд ли этот факт меняет ваше положение, дамы. А также положение Кости.

– Бедненький Костя, – вздохнула Светлана. – Он даже стеснялся к нам зайти…

– Зато у нас теперь другой Костя, – как-то вкрадчиво произнесла Катя и, несмотря на драматизм, попробовала улыбнуться. – А его не так-то просто прогнать из этого барака.

На нее со злостью уставилась Зухра.

– С кем из вас общался погибший? – Максимов игнорировал наезды. – Есть желающие исповедаться?

Желающих исповедаться не было. Девчонки демонстративно засмущались, начали коситься друг на дружку и недоуменно пожимать плечами. Реакция в общем-то правильная.

– Я предложила ему однажды сходить с нами на речку, но он отказался, – выдавила Карина. – А Катя предложила ему отправиться за грибами…

– Я помню этот момент, – печально улыбнулась Катя. – Этот чудо-мальчик покраснел, как гимназист…

– Послушайте, Константин, – раздраженно сказала Алина, – вы снова не туда стреляете. С Костей наши девушки практически не общались. Ну, в смысле… общались, но не так, чтобы… углубленно. Зачем его убивать? Это вежливый, застенчивый паренек, он целыми днями слушал свою музыку, ждал, когда закончится заточение, и ужасно боялся скопления женщин в одном месте, как будто мы тут черти с рогами и покажем ему что-то недопустимое… Валентин – и тот иногда захаживал. – Алина немного покраснела.

– Иногда – это каждый день, – пояснила Зухра. – То на чай завернет, то покушать чего-нибудь попросит. А потом сидит со своей палочкой и анекдоты пошлые травит.

– Да Валька-хромой просто заигрывает с Алинкой, – открыла тайну Соня. – Нравится ему наш капитан. И Алинка подсела на этого горем убитого боксера.

Алина покраснела, как морковка на грядке, и украдкой показала Соне кулак.

– Стало быть, с погибшим никто не общался… углубленно? – уточнил Максимов.

– Совершенно так, – твердо заявила Алина. – Утверждаю официально, со всей ответственностью и знанием предмета.

– А вот и фальшивите, Алина, – скабрезно улыбнулся Максимов, – Намедни вечером на берегу озера Костя с незнакомкой проводили душещипательную беседу. В частности, им было сказано незнакомке: «Ты сама во всем виновата, вот и разбирайся. А от меня отстань». После этого Костя покинул кусты, а следы незнакомки затерялись. По собственной неуклюжести я убил немало времени, чтобы выбраться на берег. Все девушки уже собрались в бараке. Итак, я спрашиваю – кто из вас вчера вечером беседовал с Костей? В противном случае буду резонно полагать, что беседовал он с убийцей.

На искренний ответ рассчитывать не приходилось. Хотелось проследить их реакцию. Но Максимову на сей раз попался достойный противник. Девицы очень убедительно таращились на говорящего: кто со страхом, кто с неверием.

– Хорошо, – признал неудачу Максимов. – С этим делом мы еще разберемся. Никому из лагеря не уезжать – скоро прибудет следственная группа. Спокойной ночи, малыши. Постарайтесь осознать, что находитесь в одной компании с убийцей. Это ускорит ваш мыслительный процесс, и кто-нибудь из вас вспомнит что-то важное. Приветствуется любая информация.

Он в гробовой тишине покинул барак и даже не удосужился посмотреть, следует ли за ним Демаков. Куда он денется?

Остаток ночи провели кое-как. В восемь утра Максимов вскочил, растолкал Демакова и отправился в обход подконтрольной территории. Лагерь будто вымер. Птицы не чирикали. Никакая опергруппа, разумеется, не приезжала. Ольга Юрьевна еще не подтянулась, барак был заперт, в нем стояла тишина, покойный лежал у себя в комнате, а сосед по домику, зажав тросточку между колен, сидел на лавочке и невидящим оком смотрел в пространство. От трупа его отличало только положение тела. Максимов закурил и присел рядом.

Пока молчали, закончилась сигарета, за ней закончилась вторая. В окружающем мире ничего не менялось.

– Жалко Костю, – вздохнув, шевельнулся Валентин. У него был бледный и невыспавшийся вид. – Я почти не знал Костю, а все равно жалко. И себя, драгоценного, жалко. Сижу остаток ночи на этой лавочке. Терпеть не могу находиться в одном доме с покойником.

– Из барака никто не выходил? – Максимов кивнул на вытянутое строение по другую сторону аллеи.

– Из барака?.. – нахмурился Валентин. – Нет, из барака никто не выходил… Они ругались перед рассветом, даже здесь слышно было, а потом заткнулись, и больше – ни звука.

– Вам нравится Алина?

– Конечно, – тускло улыбнулся Валентин. – Хорошая девушка. Добрая. А почему вы спрашиваете?

– Да не бойтесь, не претендую, – вздохнул Максимов.

Испуганная тишина царила в лагере. Демаков, будто оживший труп, потащился куда-то по аллее. Сидящие на лавочке проводили его долгими взглядами.

Послышался шум мотора. На территорию базы вполз кремовый «Кариб», покрутился по дорожкам и остановился напротив лавочки. Ольга Юрьевна сегодня выглядела на все двести. Полупрозрачный песочного цвета жакет и юбка с романтичным вырезом как нельзя удачно сочетались с остроконечными черевичками, упитанным ридикюлем и непосредственно «Карибом». Она покинула автомобиль и, помахивая сумочкой, подошла к сидящим. Лицо женщины украшала улыбка.

– Доброе утро, мужчины.

Валентин скрипнул седалищной костью.

– И вам того же, Ольга Юрьевна, – любезно отозвался Максимов. – Вы у нас сегодня вместо солнышка. Рождены, чтобы быль сделать сказкой?

– Спасибо, – лучезарно улыбнулась женщина. – Вчера я, кстати, тоже выглядела неплохо, вы просто не обратили внимания. Скучаем, Константин Андреевич? Буксует ваше следствие?

– Нет, не буксует, Ольга Юрьевна, мы просто никуда не едем. – Максимов с трудом придал лицу добродушное выражение.

Женщина еще больше расцвела.

– А я вам говорила. Нельзя зацикливаться на нескольких подозреваемых. Земля большая. А вы напрасно убиваете время.

– Похвастаться нечем, вы правы. – Максимов потянулся за третьей сигаретой. – Но лучше время убивать, чем… Словом, Ольга Юрьевна, вы будете неприятно поражены, но за нашими спинами – труп.

Никакого трупа за их согбенными спинами, разумеется, не было, в чем и убедилась работница администрации, вытянув шею. Но яркая улыбка малость поблекла.

– Шуточки у вас, Константин Андреевич…

– Ольга Юрьевна, вы только не волнуйтесь, но сегодня ночью убили Костю Печорского, – доступно объяснил Валентин.

– Это как? – не поняла женщина.

– Это так, – засвидетельствовал Максимов.

Каким-то образом до Ольги Юрьевны дошло, что мужчины не потешаются. Она попятилась, переделав улыбку в жалостливую гримасу. Но тут вернулся, словно зомби, Демаков, встал у нее за спиной, расставил ноги и начал пристально разглядывать затылок. Ольга Юрьевна попятилась, наткнувшись на лейтенанта.

– Да что вы такое страшное говорите? А кто его, простите… убил?

– Вопрос решается, – неопределенно сказал Максимов. – Нужно выбрать из шести зол. Но полиция до сих пор не приехала. Раз уж вы на колесах, Ольга Юрьевна, почему бы вам не прокатиться до Черкасово – там при «Интеграле» имеется отдел криминальной полиции – и не пригласить их на часок? Я чувствую, без пинка эти ребята не соберутся.

– Да, конечно, я все сделаю… – Явно испытывая облегчение от такого поворота событий, женщина отступила к машине. – Ой, Константин Андреевич, я же вам продукты с сигаретами привезла из «Подорожника» – вы вчера просили…

– Очень хорошо, – кивнул Максимов. – Демаков, выгружай. Сколько я вам должен, Ольга Юрьевна?

К половине десятого из поселка при биоцентре «Интеграл», специализирующемся на пристальном изучении вируса серозного менингита, прибыли криминалисты. Встречали их всей честной компанией – участковый уполномоченный, экс-чемпион области по боксу и никому не известный (и не интересный) частный сыщик. У прибывших на «Газели» были вялые движения и запавшие от хронической усталости глаза.

– Капитан Храмцов, – представился жилистый скуластый тип в застиранной толстовке. – Документики предъявим.

Демаков протянул удостоверение, Максимов – лицензию, Валентин – руку.

– Наш парень, – ухмыльнулся капитан, ответил на рукопожатие и бегло просмотрел документы. Иронизировать на предмет мисс Марпл и Джессики Флетчер с раннего утра не стал.

– Понятно, господа. Ну и где же наш герой?

Закончив осмотр места происшествия, Храмцов дождался, пока отстреляется фотограф, угрюмые санитары унесут тело, и с философской обреченностью стал смотреть на присутствующих.

– Вам запашок не мешает? – осторожно осведомился Максимов.

– Запашок? – не понял капитан. – Какой запашок?.. Ах, этот… Да знаете, привык за долгую жизнь. Хорошо, господа, пройдемте на воздух.

На воздухе он долго бродил по поляне, собирая шишки, затем расстрелял их залпом в подставившуюся белку и заметно ожил.

– Работать будем, господа? Продумали, с кого начнем – со свидетелей или подозреваемых? Свидетели – это, кстати, вы.

– Не напрягайтесь, капитан, – поморщился Максимов. – Протокол составили? Труп погрузили? Вот и славно. Садитесь в свою костотряску и всего доброго. До новых встреч, как говорится.

– Уматывайте, капитан, – с оптимизмом проговорил Демаков. – Убийство на моей территории, распутаю. Будет нужда в присутствии толпы – поставлю в известность.

– Ты серьезно, лейтенант? – обрадовался опер. – Ну давай путай.

– До встречи. – Максимов шутливо откозырял. – Спасибо, что такие занятые работники уделили минутку.

– Служим людям, – зацвел Храмцов. – А если нешуточно, мужики, то просто край как некогда у вас торчать. Злодей объявился в Черкасово – третье убийство за четыре дня. Убивает рано утром, когда люди на работу идут. Так и прозвали оборотня – Убивающий На Рассвете… А что вытворяет, падла, – догоняет девицу где-нибудь в арке, шило под ребра, а потом им же по лицу крест-накрест: дескать, программа закрыта. Не иначе, у программиста крышу снесло. Караулили его, суку, на Космической – вроде сигнал от жильцов был, что детина посторонний с вечера вертелся, а он на Зыряновской в восьмом утра молодую лаборантку отработал. Тот же самый почерк! В общем, полный сенокос, мужики, не продыхнуть…

– У вас не заскучаешь, – завистливо протянул Демаков.

– Это факт, – согласился капитан. – Жена вот только забыл, как выглядит… Эх, сейчас бы участковым в первозданную глушь деревянную, вроде этой… Баб за задницы щупать, ситуации пьяные разруливать… Лейтенант, ты же счастливейший человек на свете… – Замотанный капитан с мечтательным видом потянулся, затем, спохватясь, поручкался с благодетелями и побежал собирать свою банду.

А Максимова внезапно посетила интересная идея. Началось с того, что он отправил своего горе-энтузиаста вести наблюдение за фигурантками, а сам удалился на опушку, привалился к бугорку, откуда просматривалась дорога и часть речки, и погрузился в задумчивость. Дело явно осложнялось. Опергруппа, начиная с самого начала, увязнет по шею и обретет для своей глухариной стаи еще одну птичку. Толку от полиции нет. Тоньше надо быть. Есть убийца. Есть лунатичка. Если допустить невероятный поворот, то это одно и то же лицо (в данном случае, правда, выходит, что Демакова научили считать только до пяти и неправильно). И где гарантия, что особа, отлучившаяся из барака, – конкретная убийца? Нет, Максимов-то в это верил, но в любой вере есть свое неверие – а вдруг не так? За что убивать Костю? За то, что треснули по башке Слоцкого, который почти не пострадал, уперли ненужный чемоданчик и нужную кассету с песнями почтенного сэра? Или было дело посерьезнее?

На этом месте голова и начала продуктивно работать.

Он вернулся в лагерь, побродил по сосновому редколесью, угостил сигаретой некурящего Валентина («По жизни вторую сигарету курю, не поверишь…»), прогулялся до озера, где на глинистом обрывчике еще остались следы вчерашнего карабканья. Проходя мимо домика администрации, постоял у наличника, слушая, как собравшаяся с духом Ольга Юрьевна телефонирует в областную федерацию дзюдо с печальным известием о кончине ее члена и координатах его нынешнего пребывания («Интеграл», больница, морг…), а потом нервно поджигает сигарету и подходит к распахнутому окну…

А за бараком проходило что-то любопытное. Алина Скобцева выгнала своих девиц на тренировку – выбить злость и накопить новую. То, что вытворяла поздно вечером Соня, это было соло. А теперь предстал сикстет – разъяренных, еле сдерживающих себя в рамках приличий фурий. Она орала на них чуть не матом, обзывала лоботрясками, неблагодарными засранками, не давала отдыха и пощады и сама себя истязала вместе со всеми. Густая испарина блестела на загорелых телах. Стиснутые зубы, обреченность в отточенных движениях… До слуха долетали незнакомые слова, отрывистые команды, произносимые сквозь сжатые челюсти. Боевой путь вьетов проходил перед случайным зрителем во всем великолепии. Нет зрелища эффектнее Вовинама!.. Когда девчата, дышащие, как загнанные кобылы, перешли к спаррингу и принялись награждать друг друга всеми видами тумаков (слово «бесконтактное» сочеталось с ними лишь весьма условно), Максимов обнаружил за соседним деревом вовлеченного в разведдеятельность Демакова. Глаза лейтенанта блестели, как стеклянные бусы. Не иначе составлял психологические портреты фигуранток дела. Максимов на цыпочках приблизился и испугал парня так, что тот чуть не завопил.

– Ты из меня заику сделаешь, умник… Слушай, Константин, ты посмотри, как они машутся… Обладая такой техникой мочилова, любая из этих баб запросто может разломить шею спящему пацану…

Алина что-то гневно выкрикнула. Засверкали удары с низкой стойки – возможно, и формальные, но не хотел бы Максимов пропустить пару таких. А ведь в бою они теряют индивидуальность, с удивлением обнаружил Максимов. Становятся какими-то одинаковыми, безликими, единым работающим организмом, не ведающим, что творится вокруг. Им плевать, что происходит вокруг! Они команда – отринувшая мир вне пределов спортивной площадки. Здоровый, сильный симбиоз, к которому лучше не подходи.

Или этот организм уже дал трещину? А попытки Алины сплотить коллектив бывших единомышленниц смешны даже ей? Оттого и злость не проходящая…

– Следи за ними, Демаков, следи, – похлопал он по плечу помощника. – Ты должен в этой безликой массе найти преступника.

– А я уже знаю, – сказал ему в спину Демаков. – Это Алина Скобцева, капитан команды.

Максимов вздрогнул. Признаться, и у него шевельнулась гадкая мыслишка. Лицо молодой женщины, с мягкими и привлекательными чертами вне арены, в бою менялось кардинально. На скулах туго натягивалась кожа, лицо становилось каменным, глаза дьявольски светились, источая ненависть ко всему живому. А что в такие моменты происходит у нее в душе?

– Поясни, лейтенант.

– А ты сам посмотри, Константин. Это же фурия. Загонит себя в такое состояние берсеркера – и мама не горюй. Без жалости порвет.