Помоги проекту - поделись книгой:
– Вторая… – лорд Мередитт икнул и положил руку на грудь, чтобы успокоить биение встревоженной диафрагмы, – Вторая попытка. Позвольте, я на него посмотрю.
– У вас есть до получаса, – ответил секретарь и положил четыре гинеи Мередитта в ящик, – Сержанту у входа столько же.
Лорд Мередитт повернулся, чтобы уходить, и уже практически покинул канцелярию, но на пороге обернулся и сказал:
– Вот это… – он изобразил, как секретарь откусывает от пера, а потом вынимает оплевок из своей диастемы, – вот это просто ужасно. Это даже тошнее, чем…
Мередитт не стол больше ничего говорить, махнул рукой и вышел.
В темнотище одиночной камеры лорд практически не видел своего собеседника. Тот не пожелал выйти из дальнего угла и казался не более реальным, чем осенний призрак.
– Покушался на Финдли? – спросил лорд Мередитт в свойственной себе манере, громко и грубо, но его голос в этом каменно мешке преломился так странно, что самому его обладателю сделалось не по себе, и дальше он говорил непривычно тихо.
– Покушался, – спокойно ответил заключенный.
– Кто тебя нанял?
– Никто.
– Как никто был одет, где ты его встретил и сколько он тебе заплатил?
– Никак, нигде, нисколько. Это была моя идея.
– Так… я тебя понял, – лорд Мередитт пересел поближе и начал отстукивать каблуком ритм марша, – За что ты попал сюда на самом деле? Я все равно узнаю, а если ты расскажешь сам и я таким образом сэкономлю на взятке, смогу откатить тебе разницу. Ну так что?
– Я попал не сюда, а в камеру с тридцатью ублюдками, там даже сидеть было негде, – ответил заключенный, и на этих словах его голос несколько изменился.
– Как тебя зовут?
– Пимблтон.
– За что попал?
– За драку.
– Ты что, дурак, Пимблтон? – зарычал на него Мередитт, но снова осекся, напуганный звуком глухих стен, – Ты дурак? – повторил он шепотом. – Подумаешь, тридцать человек. Твое очко все равно уже никогда не станет прежним. Ну, посидел бы еще немного, а потом, может, вообще штрафом отделался, в крайнем случае – на галеры. Попадешь на хорошее направление – выйдешь богатым человеком. А тут камера, конечно, хорошая, но если бы я тобой не заинтересовался, тебя бы повесили через неделю, и на этом все. Понимаешь, совсем все! Вот так – раз!...
Лорд Мередитт протянул свою лапищу и схватил Пиблотона за шею. Тот даже не пискнул, но попытался разжать его пальцы. У заключенного клешни были слабые и влажноватые. Мередитт отпустил его и вытерся о штаны.
– Давай-ка, пиши отказную, а уж я проконтролирую, чтобы до сего момента тебя не пристукнули в углу.
В углу некоторое время молчали.
– Ну?
– Я еще не дал своего согласия, милорд.
– Добро. Давай еще помолчим. Помолчали? Ну что теперь? Даешь согласие?
– Даю, милорд...
Когда ветер наполнил паруса и «Память Герцога Мальборо» развернула бушприт к открытое море, доктор Пенн вышел на палубу взглянуть, как уменьшаются здания порта.
– Доброе утро, Пенн, – услышал он и обернулся. Лорд Финдли подкрался к нему, ни разу не грохнув тростью о палубные доски.
– Доброе утро, сэр Джон. Мне очень приятно, что вы меня помните, – ответил доктор принужденно.
– Отвратительно выглядишь, тем более для своих лет. Сними шляпу, – потребовал Финдли. Док повиновался.
– Вот это ты поседел! – продолжил сэр Джон. – Уже половина головы. Ты знаешь, что Сидни в гробу не был таким седым?
– Нет, не знаю, – ответил Пенн и отступил на шаг в сторону. Финдли шагнул за ним, наклонился с высоты своего роста и чрезмерно близко заглянул в лицо.
– И нос тебе так и не вправили. У тебя с ним такой вид... Даже не знаю, с чем сравнить.
Финдли выпрямился и стал прогуливаться за спиной Пенна. Тот даже при слабом волнении мог передвигаться по палубе только от опоры к опоре, хватаясь за что попало, и деревянное, и пеньковое, а Финдли опирался только на свою трость.
– В качестве кого ты здесь, Пенн? Я бы подумал – в качестве друга Юэна, Это было бы логично – учитывая. что Сидни общался с его отцом.
– Я познакомился с сэром Юэном лично, только нанявшись на корабль. И прежде, чем подписать контракт, я не знал, кто учредитель, – ответил Пенн, глядя в другую сторону.
– Очень интересно, док. Значит, не Юэн ходатайствовал о твоем освобождении? Наверное, мне следует говорить тише? Наверное. ты не афишируешь своего прошлого? Во всяком случае, это было бы разумно. Тогда расскажи, почему ты жив и на свободе? Какой слепой случай определил тебя именно на корабль к Мередитту и именно в одном рейсе со мной? чтобы заботиться о моем здоровье, док? О моем здоровье? Нет, можешь не отвечать, я и так знаю, что ты скажешь. Но и ты знай, что я это знаю.
Лорд Финдли рассмеялся, махнул тростью и ушел. Пенн остался стоять у фальшборта, но глядел он теперь не на берег, а в воду.
Чудеса Мередитта и Литтл-Майджеса
Что бы вы могли рассказать о ясном утре посреди океана? О бесплатном и общедоступном зрелище, нежном существе предрассветного тумана, который кому-то кажется живым, кому-то – мертвым; о совершенной, как умозрительная модель государственного устройства, линии горизонта, и так далее. Обо всем утреннем беззвучном великолепии, когда хочется протянуть руки вперед или вверх и крикнуть: спасибо тебе, слепой случай, что дал появиться на свет вселенной и всем драгоценностям ее! Спасибо тебе, нелепое совпадение, что именно сейчас я жив, у меня есть ум и зрение, чтобы видеть все это и понимать! На вантинах в момент между ночью и зарей появились капли, на каждом витке пеньковой веревки по одной: прозрачные, но не жидкие. В каждую перешло по толике смолы. Влажные юферсы ловили все блики света и отражали голубое, розовое золотистое.
На корвете «Память герцога Мальборо» в такой ранний час никто достаточно свободный от ежедневного обременительного труда не появлялся на палубе, чтобы произнести что-либо подобное. Вахтенный внимательно смотрел с бака в воду, перегнувшись через фальшборт на скуле, что было строго запрещено капитаном Литтл-Майджесом после того, как один парень при нем так же засмотрелся, упал, и его разрезало ракушкой под килем. Свое запрещение Литтл-Майджес отразил письменно и заверил подписью, но прилюдно так и забыл прочитать. А вахтенный размышлял, какой выйдет всплеск, если бросить в воду монету. Кидать морю деньги он бы не стал ни за что, и от неисполнимости желания мысль о монетке в воде стала болезненно навязчивой. Тем временем солнце высушивало капли.
7 июня лейтенант Пайк проснулся в семь, вышел проведать вахту, увидел, что все хорошо, и вернулся к себе поспать еще малость. Доктор Пенн открыл глаза в девять, произнес «какая гадость», обнял подушку и прильнул к ней лицом. Капитан Литтл-Майджес вышел на бак в одиннадцать утра и вздрогнул, увидев там лорда Финдли. Тот сосредоточенно смотрел в пол и водил по нему тростью. Капитан Литтл-Майджес приветствовал его с неискренней улыбкой. Лорд Финдли поднял на него глаза и не улыбнулся в ответ.
– Отличное утро, капитан, – отозвался он, – отличное от других, я имею в виду. Не могли бы вы объяснить нечто удивительное, что я сейчас наблюдаю?
– С удовольствием, – сказал Литтл-Майджес кисло.
– Удивительное дело, – начал лорд Финдли. – Вчера тень от фока в этот ранний час стояла здесь.
Он громко стукнул в доски палубы тростью.
– Уверен, так оно и было, – согласился с ним Литтл-Майджес.
– И позавчера она в этот час стояла здесь. – Лорд Финдли вторично ударил тростью в доски. Каждый раз от звука удара капитан Литттл-Майджес моргал.
Поделиться книгой: