СОКРАТ Ах, это изощряется Гермипп! Но правды в шутках комиков не сыщешь, Лишь чернь с ее злорадством над великим, Что свыше разумения ее, Охотно повторяет небылицы. СТАРИК Аспасия ведь родом из Милета? Самосцы ведь напали на Милет? И дочь Милета попросила мужа Взять под защиту родину ее. СОКРАТ Но Архелай, он тоже из Милета. И он, быть может, попросил Перикла Взять под защиту родину его? СТАРИК За родину, что ж не замолвить слово? СОКРАТ Иль выступить с оружием в руках? Перикл хотел уладить миром ссору С Афинами союзных государств В походе первом на Самос. Но власть Вновь захватили олигархи с тем, Чтоб выйти из союза и примкнуть К врагам Афин, к Коринфу или Спарте. Морской союз, могущество Афин В соперничестве со Спартанским царством, Распаться может, воцарится хаос На всех морях. Нет речи о Милете, Все это был лишь повод для защиты Союза и Афин, свободы нашей, И мы готовы к новому походу Решением Народного собранья, Стратегами назначены Перикл И, право, странно как звучит, Софокл, Прославленный своею "Антигоной". СТАРИК А ты-то сам идешь в поход, Сократ? СОКРАТ Я молод, мне положено; со мною И Архелай идет в поход, поскольку Мелисс, самосцев вождь, - философ тоже. СТАРИК Война философов? И вас подвигла, Скажите, не Аспасия? СОКРАТ Афина, Воительница и сама премудрость! Публика приветствует Сократа.
Сцена 2
Двор дома Перикла. Прием в связи с возвращением с похода. Присутствуют лишь близкие друзья: Анаксагор, Фидий, Еврипид и женщины из подруг Аспасии. Перикл и Аспасия нет-нет переглядываются, выражая то тревогу, то радость как бы задним числом, и даже целуются, как при встречах и прощании, чему привычны гости.
АСПАСИЯ Насколько быстро совершился первый Поход на Самос, долгим оказался Второй нежданно. Месяц уж прошел, Пора бы всем вернуться, только вести Приходят скудные, как Пифия Бормочет нехотя посланья бога. ФИДИЙ Все ждали поначалу с нетерпеньем, Как окончанья бега колесниц, И видя будто, как Перикл эскадру Самосцев, возвращающихся вспять Из-под Милета, втайне поджидает, И только бы Софокл успел придти С Хиоса с подкрепленьем. Не успел? ПЕРИКЛ Союзники поэта привечали Пирами, но не строем кораблей. А хуже поступили мы, как видно. Нас было меньше, все ж, вступив в сраженье, Самосцев обратили в бегство мы; Но в бегстве те добрались до Самоса, Оставив нам торговые суда. АСПАСИЯ Мелисс, философ, нас перехитрил! ПЕРИКЛ И вот мы гавань перекрыли с моря, К осаде верной перейдя надолго. Софокл привел не много кораблей. Поэт прекрасный, но стратег неважный, Да тут вина союзников: Хиос И Лесбос не хотят войны с Самосом, - И все ж поэт их удержал в союзе. АСПАСИЯ Но в долгом деле не всегда удача Сопутствует. И вдруг пронесся слух: К Самосу финикийский флот идет, Да с персами, с которыми Афинам Из-за Милета вновь вступить в войну Имело б смысл лишь к усиленью Спарты. ПЕРИКЛ Опасность грозная. С эскадрой вышел Я в море и поплыл навстречу ей. ФИДИЙ И слух, посеявший в Афинах страх: Мелисс эскадру нашу разгромил У входа в порт. Увы! Что там случилось? АСПАСИЯ Мелисс опять перехитрил Перикла? ПЕРИКЛ Он разгромил Софоклову эскадру У входа в порт и вновь обрел свободу До возвращенья нашего назад - Опасность с юга оказалась ложной. Мы снова город осадили с моря И с суши тоже, островом владея, - Так девять месяцев прошли в ученьях. Хотя и дорого, Морской союз Мы сохранили; сберегли и жизни В осаде долгой, но не в девять лет. АНАКСАГОР Перикл красноречив всегда нежданно. Речь распускается цветком живым, Невиданным; ему ж внимая, веришь, Как смыслу нынешней надгробной речи. Аспасия, ты помнишь, повтори! АСПАСИЯ Уход из жизни молодых людей Сравнить бы можно только лишь с потерей, Что ощутили времена бы года, Когда бы отняли у них весну. Но те, кто пал в бою, бессмертными Все стали и подобными богам. Мы, смертные, не видим ведь богов, Но знаем, существуют, замечая, Какие почести им воздаются, Какое благо нам они даруют. Так, павшие за родину герои И заслужили почести, и благо Великое для нас, живущих! (От самой себя.) Но Не все из женщин, что несли цветы И ленты к победителю Периклу, Растроганно внимали. Эльпиника Съязвила зло: "Деяния твои Прекрасны и достойны удивленья! Отправил на смерть стольких храбрецов. И ради же чего? Надеть ярмо На братский и союзный с нами город? Мой брат Кимон сражался тож бесстрашно, Но он ведь побеждал врагов Эллады - Как персов, так и финикийцев!" ПЕРИКЛ (со смущением) Да-а. Что было мне ответить ей? "Не стала бы Старуха мирром мазаться", - призвал Я Архилоха, пусть звучит жестоко. Ведь старость подступает неизбежно, Как юность ни цвела бы красотой. Ведь Эльпинику помню я такою, Как Полигнот ее изобразил, И счет годам бегущим в ней я вижу, Остерегаясь ныне, словно Мойры. АНАКСАГОР Перикл! Быть может, и меня боишься? ПЕРИКЛ О, нет, учитель! Старость, словно боги, Почтенна в мудрости своей, влекущей Нас, смертных, к тайнам бытия земного. АСПАСИЯ Ну, так, я молодой сойду в аид, А ты, Перикл, живи! Почтенна мудрость Особенно с годами у мужчин, Но отнюдь не у женщин с видом Мойры. ЕВРИПИД Что павшие за родину бессмертны Во славе вечной, в том сомнений нет; Подобны ли богам? Как явь и сон? АНАКСАГОР Но слава на земле, среди живущих Сияет, словно солнца луч в листве, Не проникая до глубин аида, Где вечный сумрак поглощает тени, И жизни нет, там торжествует смерть. АСПАСИЯ А что же нам мистерии даруют? ЕВРИПИД Еще вопрос, какой мы не решим Без посвящения. АНАКСАГОР И здесь ведь тайна. И с тайной посвященные в аид, Как смертные уходят в муках тщетных, И нет вестей оттуда и от них, Что обрели бессмертие, как боги. АСПАСИЯ Из посвященных здесь у нас Перикл И Фидий. Но хранить вам должно тайну, Мы знаем, свято. ЕВРИПИД Только вы скажите, Пройти ли мне, иль ей чрез посвященье? В том будет ли какой-то высший смысл? И жизнь моя изменится? И смерти Не буду я бояться, словно боги, Блаженным стану здесь и в жизни новой? ПЕРИКЛ Есть в таинствах особый смысл и тайна, Да тайна остается, в ней вся прелесть, Как в таинствах Эрота или мысли, - В любви мы посвященные иль нет? Иль в мысли, как Анаксагор? Как Фидий - В искусствах? Так, и в Элевсине нечто, Души коснувшись, дарит ей блаженство Соединенья с высшим - с мирозданьем Иль божеством; здесь вечность проступает, И человек бессмертье ощущает Воочию, возвеселясь, как боги. ЕВРИПИД (с недоверием) Так, значит, стоит попытать нам счастья? АСПАСИЯ Пройдя первоначальные ступени Прошедшим летом, что ж теперь гадать? ЕВРИПИД Есть в таинствах Эрота или Муз Всегда отрада, даже через муки Трудов и постиженья совершенства. Но там-то, там не таинства ли Смерти Нам явят, что познать я не спешу, Как немощь старости с ее смиреньем. АСПАСИЯ Тогда прощай, последняя надежда! ПЕРИКЛ Но знанье - благо. АНАКСАГОР Высшее из благ, Какого я в деньгах не вижу, то-то И обнищал вконец, и, как светильник Без масла, вспыхнувши в последний раз, Плащом закрылся, чтоб сойти в аид, Откуда нет возврата даже мистам. ПЕРИКЛ Прости, учитель! Больше ты нужды Не будешь знать ни в чем. В Афинах нищих Давно ведь нет. АНАКСАГОР А я вот умудрился Впасть в нищету в дни высших озарений, Как пилигрим, взошедший на вершины, Где солнце лишь одна из тысяч звезд, Земля же метеор, летящий в бездну. Все невольно обращают взоры в просиявшее звездами небо.
Сцена 3
Ночь. На площади у храма Деметры публика, среди которой Аспасия, Перикл, Сократ, Еврипид и другие афиняне. У алтаря у входа в храм музыканты с флейтами, тимпанами и рожками.
ГОЛОСА Уж ночь сошла; огней же не видать. Лишь звезды ярче заблистали в небе, Поглядывая вниз во все глаза. Свисая словно гроздья винограда, Пронизанные солнцем на закате, Блестят они и кровью, и слезами. ГОЛОС СВЕРХУ Огни! Огни! Минули уж ворота, И факелы все ярче полыхают, Как вспыхивают новые в ночи И множатся, уж в бликах света храм... ЖЕНСКИЙ ГОЛОС И Хор выходит длинной чередой Мужчин и женщин, юношей и старцев... МУЖСКОЙ ГОЛОС Да им-то впору бы сойти в аид, Куда здесь в подземелье доступ близок. ЖЕНСКИЙ ГОЛОС Оттуда и вернулись; это ж мисты, Обретшие бессмертье. МУЖСКОЙ ГОЛОС В самом деле? Какая радость старцу вечно жить? АСПАСИЯ Как велено, я соблюдала пост, Слабея и смиряясь, как больная, Но нынче мне легко, и зренье остро, И звезды проступают отовсюду, Как будто я лечу среди созвездий В глубинах мироздания все выше. СОКРАТ Как омовенье, пост ведь очищенье, И с тем душа готова к посвященью При таинствах, сокрытых тайной свято. Поверить надобно, познанья ради. ЕВРИПИД Ты голодна, мерещится тебе, Как в обморок упав, летишь куда-то, Чтобы, вдохнув, воскреснуть ненароком. ПЕРИКЛ И это чудо с посвященьем будет. Факельное шествие приближается к храму, неся высоко изображение бога Иакса(старинное имя), которого ныне принимают за Диониса.
ХОР Плутон похитил Персефону. Падучею звездой по небосклону Богиня юная упала вниз, - В безрадостные смертных сны, В аидовы чертоги, - Не любят их и боги. Деметра вопрошает всех, Где дочь ее? Но лишь лукавый смех Богов беспечных раздается, Но горе матери неймется. (Пляшет.) С тех пор любезней ей Не свет Олимпа, мир людей, Где странствует богиня в горе С тоскою неизбывной в взоре. Ее приветил царь Келей С царицей Метанирой, чьей Догадке: перед ней богиня, Она открыла имя, И в Элевсине, тут, Свой учредила культ. Двери храма открываются, куда торжественно вносят изображение бога. Раздаются тимпан и рожки, и Хор зачинает священные пляски.
ЕВРИПИД Я слышал от Аспасии, Сократ, Что ты забросил ваянье и в пору, Когда уж близок к завершенью храм Афины-Девы в череде колонн, Увенчанный скульптурами столь щедро, Что Иктин с Калликратом уж ревнуют Ко славе Фидия с учениками? СОКРАТ В учениках у Фидия я не был, Учился у отца тесать лишь камни, Как раб послушный, вольный гражданин. ЕВРИПИД Сократ! Не ты ли изваял Гермеса И трех прекрасных Граций, что стоят У входа на Акрополь? Видно, Фидий Нашел их превосходными? СОКРАТ Но в славе Я Фидия не превзойду, ведь так? Да просто мне наскучило ваянье, Рождать детей из камня, без души, С природою соперничать впустую. ЕВРИПИД (с удивлением) А Фидий? СОКРАТ Богом вдохновенный мастер, Он Музами обласкан, как и ты. А я же одержим скорее мыслью О мирозданьи в целом и о смерти, - Два ужаса, представшие мне в детстве. ЕВРИПИД Как если б Пан явился к нам из леса? СОКРАТ На корабле в походе на Самос, Куда отправился и Архелай, Учитель мой, однажды в полдень в море В полнейшей тишине я вдруг затрясся От ужаса, неведомого мне В внезапности своей и по причине. И свет померк, иль я закрыл глаза? Так простоял на палубе до ночи, Сказал мне Архелай, а я не помню, Но знаю, в беспокойстве я носился В бездонных высях в поисках исхода. ЕВРИПИД Закрыть глаза на внешние явленья И погрузиться в самого себя? Что ж, как Гомеру, надобно ослепнуть, Чтоб лицезреть воочию богов. СОКРАТ Но явленные боги уж не боги, Творения ваятелей, поэтов. Оставил я резец и молоток. Оставлю я природу и искусства. Познай себя - велит оракул в Дельфах, И я готов ослепнуть, как Гомер, И в таинствах хочу принять участье Познанья ради. Пусть судьбы не минешь. ЕВРИПИД Сократ! Выходишь, как на поле битвы? СОКРАТ А как иначе, друг мой Еврипид? К священным пляскам Хора присоединяется и публика, размахивая факелами, и вся площадь напоминает веселый карнавал.
Сцена 4
Телестерион, храм посвящения. Квадратный зал, скамьи вдоль трех стен, на которых сидят мисты и те, кому предстоит принять посвящение; в середине - круглая площадка с зеленой лужайкой и нагромождением скал, где находится вход в подземелье. Выходит иерофант в длинном одеянии священнослужителя.
ИЕРОФАНТ Приветствую во храме посвященья Всех жаждущих бессмертия души, В чем нет сомнения, но убедиться Дух страждет, как страстей своих и смерти. Примите смерть, да возродитесь снова. На посвященьи женщин нет, лишь девы, И муж - юнец, не знавший словно жен, И таинство любви, как тайна смерти, Волнует ум и сердце до озноба, До исступленья и вселенской скорби, Когда в безумье впасть, сдается, благо, И бог спасает плясками и пеньем, Как сам спасается в страстях своих. Раздаются издалека звуки флейт, рожков и тимпанов.
О, звуки, вдаль влекущие, откуда? ВЕСТНИК (выходя из-за скал) На склонах гор, чтоб видно отовсюду, Деметра празднество затеяла В честь возвращенья девы из аида, Похищенной Плутоном, как воскресшей Для жизни новой с новою весной. Сатиры - музыканты хоть куда, А нимфы юные прелестны в плясках. Но вдруг явился - то ли сам Силен, Иль некий бог в его обличье юном, И помавал бровями, точно Зевс, Деметре, сам же в пляске закружился Вкруг Персефоны, радостной, как нимфа, На празднестве весеннем на лугу. ИЕРОФАНТ Так, это царь богов и смертных в маске Силена снизошел на луг священный, Скрываясь взоров волоокой Геры, Эротом устремленный к Персефоне? За Персефоной Зевс вбегает на лужайку, продолжая плясать вокруг нее с тирсом на руках, увитым плющом, однако заметив публику, помавает бровями иерофанту.
