Как! Прелюбодеянье освятить? Иль брак мистический - всего лишь символ? И посвященье в таинства любви И смерти? О, теперь я постигаю, В чем вещий смысл магических приемов С скороговоркой устаревших слов. Знаками и невнятной скороговоркой иерофант совершает обряд бракосочетания, и Зевс с Персефоной удаляются в пещеру нимф под звуки флейт, рожков и тимпанов, несущихся с гор.
На орхестру выходит Хор женщин из служительниц храма.
ХОР ЖЕНЩИН Таинственен мистический обряд, Как ночью звездной тихий сад, Весь в статуях, плющом заросших, И с трелью соловьиной в дальних рощах. И это был на самом деле Зевс? Вихрастый, точно лев, И больно ловкий в плясках, И, видно, в ласках. Ах, мы судачим не о том! А в хижине - о чем? Мы слышим вскрики Персефоны. Зарделись даже небосклоны. И в блеске молний дождь Покрыл и мать, и дочь. (Закружившись в пляске) Кого влечет к священным пляскам Безудержно, как к ласкам, Эротом вызванным стрелой, Вставайте - и за мной! Танцует, кто как может, Как радостно на ложе Трепещет без стыда, Ликуя, нагота! А там явился вестник. О, Зевс-кудесник! У Персефоны без затей Родился сын Загрей. Любимец Зевса, на Олимпе Он засиял, как солнце в нимбе. (Пляшет.) ИЕРОФАНТ Но радость меркнет в жизни, как весна, Как юность, и в обители небесной. Любимца Зевса Гера отдала На растерзание титанам злобным. Афина все прознала, и о том Ее очами вижу злодеянье. О, Зевс! О, Гера! И тебе не больно? Младенец милый, в чем его вина? Оторваны от тела руки, ножки И голова - и брошены в котел! Титаны рады жертвоприношенью - Ягненок на закланьи или бог? - Упиться кровью, мясом нежно-сладким, И проклято безумьем род людской. Афина пронеслась стезей воздушной, Невидимой предстала у костра, Копьем достала бьющееся сердце Загрея бедного и принесла Отцу беспечному в делах любовных С укором и печалью юной девы. Недолго думал царь богов и смертных, Имея склонность новую - к Семеле, Ей отдал сердце сына, как свое, Для нового зачатья и рожденья. ХОР ЖЕНЩИН Как боги ни прекрасны, Для смертных глаз опасны, Что солнце в вышине В сверкающем огне. О, горе, вдруг узревшей Во всем величьи Зевса! Как молнией застигнута жена, И с домом, с садом вся опалена. Как в мощи беспощаден! О, Зевс! Ты снова вверг в несчастье - В игре с Эротом, все шутя, - Родимое дитя. В бедре твоем доношен, Как Дия сын, Дионис! (Зачиная пляску.) Но Гера не уняла гнев. Ареса подхватив напев, С Дионисом сразиться Богиня призывает Лиссу. О, страх! О, страх! Пусть весел юный Вакх. Наслать от злого сердца Безумье на младенца? О, нимфы! О, Силен! Да будет мир благословен, Где рос дитя на воле, Не ведая о доле, Ваш мир тишайший и простой, Весь освещенный красотой! Раздаются звуки флейты, тимпанов и рожков. Дионис и Силен в сопровождении сатиров и вакханок выходят на орхестру.
СИЛЕН Дионис милый! Что опять нашло? Ты весь дрожишь, как листья на осине, А ветра нет, сияет солнце ясно. ДИОНИС Я слышу звон, как голос, внятный сердцу, Не первый день. СИЛЕН В ушах звенит? Бывает. ДИОНИС Нет, это зов умерших из аида. В народе существует ведь поверье: Зов матери, как звон в ушах, для сына, Ее призыв о помощи иль встрече, С тоскою, леденящей душу мне. СИЛЕН Так, значит, отвечай: "Еще всех дел Я не свершил; как сделаю, приду!" ДИОНИС Да, знаю; только кто же мать моя? СИЛЕН Коль звон ты слышишь из глубин аида, То это Персефона: сердцем - с нею Загрей-Дионис, к ней и устремлен. ДИОНИС А кто Семела? СИЛЕН Смертная. Но в небо Взята по воле Зевса после смерти. ДИОНИС О, нет! Меня не тянет в небо. Гнева Владычицы небес коварной Геры Боюсь я пуще смерти и безумья. СИЛЕН Наслала Гера Лиссу на младенца, Невинного, как птенчик у орла. ДИОНИС Я ею одержим в мгновенья гнева, И этого в себе я не люблю. Но есть ведь Правда и в безумье - правом, В любви ликующей и песнях Муз, В пророческих внушеньях Аполлона, В мистериях священных в честь богов. (Прислушиваясь.) Я слышу зов. Я отзовусь: "Иду!" СИЛЕН Куда? В аид, откуда нет возврата? Растерзанный титанами ягненок И принесенный в жертву бог-младенец, Уж мало ли страданий претерпел? Или в безумье впавший жаждет смерти? ДИОНИС Я жажду очищения и смерти Растерзанного тела, чтоб спастись Душой своею, коль она бессмертна, В безумье правом обрести веселье, Как в плясках, в пении вакханок юных И Муз из свиты Феба и Киприды. Хор вакханок в легчайших одеяниях пляшет под музыку скачущих при игре на флейтах, тимпанах и рожках сатиров. Многие вскакивают со скамей и присоединяются к хороводу, среди них Аспасия и Сократ.
СОКРАТ Мне кажется, с вакханкой юной где-то Я некогда до одури плясал И ныне, снова юн, скачу за нею (Словно играя.) С тимпаном, или с флейтой, иль с рожком. АСПАСИЯ О, ты ль, Сократ? И впрямь сатир с рожками. Да, помню, у пещеры нимф скакал, Сандалий скинув, ты вокруг меня, И как тебя хотелось раззадорить, Но ты уж ревновал меня к Периклу, Как добрый друг, и нас сосватал, к счастью. СОКРАТ А что печаль прощанья зазвенела В словах и звуках нежно-серебристых Аспасии, с ее стопой изящной, Мелькающей, как обещанье неги, И ласки, и безумств, чем я уж счастлив? АСПАСИЯ Не ради плясок ныне мы собрались. Диониса влечет сойти в аид, И в хороводе мы за ним уходим, Слабеют силы, словно смерть близка. Хор, ведомый Дионисом, исчезает среди скал.
Сцена 5
Подземелье. В темноте вспыхивает факел; его несет впереди факелоносец, то спускаясь вниз, то поднимаясь, за ним следуют иерофант и мисты.
1-Й МИСТ Диониса и след простыл. 2-Й МИСТ Вакханки Спустились тоже в след за ним в аид? 3-Й МИСТ Все провалились прямо в царство теней, И мы, как тени, исчезаем, вижу. СОКРАТ Я вижу то, что ничего не вижу. АСПАСИЯ Пахнуло чем? Гнилыми яблоками? 1-Й МИСТ Да, яблоками конского навоза С парами свежими. 2-Й МИСТ Скорее серой, Как в Дельфах под треножником у пифий. 3-Й МИСТ Так, значит, мы прозреем для пророчеств, Путями бога снисходя в аид. СОКРАТ То был сам бог, или актер, сыгравший Роль Зевса, будто он и есть Дионис? АСПАСИЯ Сын схож с отцом, но и отец на сына Походит вдруг в повадках, снова молод. СОКРАТ Да, да, когда Эрот его достанет, Он снова юн, как Зевс или Дионис. АСПАСИЯ Гляди, Сократ! Провалишься к праотцам. СОКРАТ Куда ж идем, когда не в мир теней? Не ведал только я, как счастлив буду, Сходя в потемках в сени гробовые, Дыша гнилыми яблоками всласть. АСПАСИЯ Я вся дрожу, он счастлив. СОКРАТ Да, еще бы! Я слышу голос серебристый. Помнишь, Как в юности заслушивался я, Учась риторике у соловья Заморского, со скромным опереньем, Но с пеньем всепобедным? АСПАСИЯ О, Сократ! Любовью одаряя без отдачи, Не требуя ни ласки, ни вниманья, Друзьям ты верен и себе во всем, И счастлив, не имея ничего? И доблесть без тщеславия, и разум... Ты в мудрости своей всех превзошел. СОКРАТ Приятно эпитафия звучит В устах Аспасии. АСПАСИЯ Сократа тоже. Мы в самом деле смерть претерпеваем, Без мук ее и тлена под плитой? Факелоносец останавливается у подземного озера, многократно отражающего свет факела, и вода наполняется сиянием, освещающим причудливые склоны, ущелья, лужайки и лес с просветом вдали. Является вестник.
1-Й МИСТ А где Дионис? 2-Й МИСТ Мы идем за ним? ВЕСТНИК Вакханок обезумив до восторга, Он обернулся львом, в прыжках могучим, И ласками подруг измучен, бог, Он провалился в пропасть, в глубь аида. Дионис умер! Он скончался, бог! ХОР МИСТОВ Бог умер? Как! И мы сойдем в аид! ИЕРОФАНТ Остановитесь! Дальше нет пути Для тела вашего, лишь ваши души, Как птицы, в сумерках слетаясь стаей, Проносятся в пределах царства мертвых. Гора Сизифа! По крутому склону Он катит камень вверх, в усильях весь Напрасных, ибо камень вниз летит, Едва он доберется до вершины. С шумом скатывается камень в пропасть.
Долины хладные, трясины мрака Минуем мы во след за Бромием, Сходя на Елисейские поля, Где высятся чертоги Персефоны Над морем с островом блаженных в сини, Сияющей, как камень драгоценный. СОКРАТ Уносимся куда-то в самом деле? АСПАСИЯ Видения во сне иль наяву? ВЕСТНИК Не время медлить. На лугу зеленом Дионис сам уж водит хоровод В венке из винограда, что растет На огороде Персефоны пышно... На световом пятачке в отдалении пляски вакханок во главе с Дионисом, безбородым юношей высокого роста.
ХОР МИСТОВ (с факелами в руках) Иакх! Иакх! О, снизойди! На луг священный к нам приди! И с нами, в радости неистов, Ты попляши под песни мистов. И свет горящих смол раздуй, Чтоб мы забыли череду Всех бед и огорчений, Возвеселясь до вдохновений, И стар, и млад, И ты пляши, всех больше рад. Пусть пляшут все, топча святые травы В ночных лугах, в веселье правы. Воспойте и прославьте ту, Что бережет земную красоту. (Зачиная пляску.) И бога-юношу мы призываем. Он светел, мил, незабываем. И днесь Он здесь! В венке из винограда, - О, радость и награда! - Ведет он хоровод У чистых вод. Плясунья растрепала платье, И грудь ее, как счастье, Трепещет и поет, Нас унося в полет. И солнца свет чудесный Нам освещает путь предвечный. Мисты выбегают на луг, где оказываются при свете дня у городских стен.
АСПАСИЯ Мы живы? ЕВРИПИД Мы посвящены? СОКРАТ Во что? ЕВРИПИД Мне кажется, я сам и был Дионис; В страданиях рожденный и погибший, Воскрес я вновь душой своей бессмертной, Как, впрочем, и бывало выходить Из грота моего в мир, обновленный Богами иль фантазией моей. АСПАСИЯ (переглядываясь с Сократом) Увы! Мы отвлекались друг на друга И в таинства не окунулись, видно. СОКРАТ Похоже, да, хотя в делах священных Уверенным быть трудно до конца. ЕВРИПИД Теперь я знаю, почему Эсхил Был обвинен жрецами в разглашеньи Священных таинств. Здесь театр и есть В его истоках, погруженных в мифы. АСПАСИЯ В мистериях исток театра? ЕВРИПИД Как же! Нет мистики, поэзия одна. СОКРАТ У нас все обращается в искусство - И боги, и природа, даже Космос. АСПАСИЯ Ну а душа бессмертна или нет? ЕВРИПИД В поэзии, друзья, уж всеконечно. Показываются Перикл и Анаксагор.
ПЕРИКЛ В поместье мы заедем отдохнуть И переговорим там на досуге. (Целует Аспасию, та со смущением отвечает.) АКТ III
Сцена 1
Агора. В тени платанов всюду кучки беседующих граждан Афин; Клеон, жрец Диопиф, Евтидем и другие.
