Их короткий роман

В ее голове снова зазвучал голос Джона:

«Не спорь со мной. Делай так, как я говорю. Пора бы уже научиться слушаться взрослых, девочка моя».

Сержант Джон Таунсенд привык разговаривать с домочадцами тем же тоном, которым он обращался к своим солдатам, и ожидать повиновения ото всех – особенно от Белль. Но Белль никогда не была его девочкой, поэтому, узнав правду после долгих лет унижений, она твердо решила стоять за себя. Она была гостьей Лукаса Христакиса на его личном острове – но она не позволит ему командовать собой.

Глава 4

Шепотом бормоча проклятия, Лукас пытался ill сконцентрироваться на экране своего компьютера и не замечать Белль, лежавшую в зелено-золотистом бикини на лежаке прямо под его окном.

Сделка с японцами была почти готова – ему оставалось только проверить окончательную информацию. Но, к своему огромному раздражению, сосредоточиться он никак не мог.

Краем глаза он видел яркую синеву бассейна, соблазнительно сверкавшего в лучах солнца. Обычно этот вид успокаивал его, но сейчас он был напряжен и совершенно не способен думать о последней сделке «Христакис холдинге». Он просмотрел страницу на экране до конца и понял, что так и не воспринял ничего из содержавшейся в документе информации.

За окном Белль приподнялась на лежаке и провела пальцами по своим длинным светлым волосам. Лукас, бросивший безуспешные попытки продолжить работу, смотрел, как она встает и идет к бассейну. Она была миниатюрной, но пропорционально сложенной. Он задержал взгляд на ее стройных бедрах, прежде чем перевести его вверх – к тонкой талии и неожиданно полной груди, едва прикрытой треугольными лоскутками бикини. Он почувствовал острое, пронзительное желание. «Что же такого необычного в Белль Андерсен, что она так действует на меня? Да, она красива, но не более чем сотни других женщин, которых я встречал в своей жизни. Не понимаю, почему меня так влечет к Белль, но сексуальное желание нельзя объяснить логически», – подумал он, вставая со стула и выходя из кабинета.

Жаркое солнце, гревшее спину Белль, действовало на нее усыпляюще. Она повела плечами и умиротворенно вздохнула. «Вот это блаженство», – сонно подумала она. Спускаясь к бассейну, она чувствовала себя виноватой – ведь она приехала на Ауру работать, а не нежиться на солнышке. Она вспомнила поддразнивания Дэна в тот день, когда она сообщила ему, что отправляется на неделю в Грецию. Но в любом случае до приезда Лариссы она не могла начать работу, и сидеть в комнате до конца дня было бессмысленно. Поэтому она переоделась в свой новый купальник (оказавшийся, к ее разочарованию, намного более откровенным, чем ей представлялось при покупке), взяла полотенце и книгу и спустилась на веранду.

К ее радости, Лукаса не было видно. Она надеялась, что он до конца дня останется в своем кабинете – ведь даже в полусонном состоянии ее мышцы напрягались при воспоминании о его прекрасных точеных чертах, и жар растекался по всему ее телу, оседая глубоко внизу живота. Если бы она знала, что брат Лариссы настолько обворожителен, она бы хорошенько подумала, прежде чем ехать на Ауру.

В воздухе была разлита тишина, лишь изредка нарушаемая стрекотом цикад. Веки Белль сомкнулись, и она провалилась в сон.

– Вы с ума сошли! – Низкий голос с греческим акцентом и явственно звучавшим в нем нетерпением разбудил ее.

Открыв глаза, она увидела Лукаса, сидевшего на корточках рядом с ней. Выражение его лица было недовольным.

– Ваша светлая кожа сгорит, если вы будете продолжать лежать на солнце, – сухо сказал он, наливая что-то холодное между ее лопатками.

Она ахнула от неожиданности, но он не обратил на это никакого внимания.

– Вы должны были нанести солнцезащитный крем, прежде чем ложиться.

Белль повернула голову и удивленно посмотрела на него.

– Я наносила, – слабо защищалась она, пытаясь вдохнуть воздух в легкие, пока Лукас натирал ее плечи кремом. В его действиях не было и намека на эротизм, убеждала она себя. Но почему же ей было так приятно ощущать его пальцы на своей коже?

– Да, но это было до того, как вы купались в бассейне. Выйдя из воды, нужно было намазаться еще раз. – При воспоминании о том, как Белль умащала свое полуобнаженное тело кремом, в первый раз выйдя на террасу, у Лукаса возникла эрекция. Он резко вдохнул, радуясь, что Белль лежит на животе и, скорее всего, не видит его возбуждения.

Белль уже готова была сказать ему, что может позаботиться о себе сама, но его пальцы, скользившие по ее лопаткам, действовали на нее расслабляюще, снимая все напряжение. Когда он нанес очередную порцию крема, ей вдруг захотелось, чтобы его руки прошлись по всей ее спине. К счастью, она лежала лицом вниз, и он не видел, как напряглись ее соски. Ее груди отяжелели, а в паху стало жарко, когда она представила, как он спускает ее плавки и гладит по голым ягодицам.

«Ну что за чертовщина?!» – думала она. Ее щеки горели от смущения, и, когда он резко поднялся, она почувствовала облегчение, смешанное с острым разочарованием.

– Думаю, этого хватит, – проворчал он, отходя.

Она быстро взглянула на него, и еще одна горячая волна прошла по ее жилам, когда их взгляды встретились и она заметила голодный блеск в его серых глазах. На несколько мгновений ей показалось, что воздух между ними звенит от разлитого в нем напряжения – и только когда он отвернулся и нырнул в бассейн, она наконец спокойно вздохнула, потянулась за красивым парео, подходившим по цвету к ее купальнику, и поспешно обернула его вокруг талии. Лукас плавал кролем туда и обратно вдоль края бассейна. Белль захотелось убежать в дом и спрятаться, прежде чем она выставит себя полной идиоткой, но ей показалось, что тем самым она только выдаст свой страх. Пока она размышляла о том, что ей делать, он вышел из бассейна. По его телу стекали струйки воды, и Белль замерла в восхищении, не в силах подняться с лежака.

Даже полностью одетый он был невыразимо прекрасен, но в мокрых черных плавках, обтягивавших его мускулистые бедра, он был великолепен. Его кожа была как отполированная бронза; капли воды блестели на черных вьющихся волосках, росших на его груди и спускавшихся вниз по плоскому животу. Взгляд Белль опустился ниже, но при виде внушительного бугра под его плавками она резко подняла голову, покраснев от смущения. Ее сердце быстро забилось, когда Лукас взял другой лежак, придвинул к ее лежаку и сел напротив. Он поднял руку, чтобы откинуть прядь мокрых волос с лица, и она поспешно отвела взгляд; ее желание было таким сильным, что ее кожа прямо-таки горела.

– Итак, Белль, расскажите мне о себе. – Его просьба была больше похожа на приказ, чем на приглашение к разговору. – Ларисса рассказывала мне, что вы в основном работаете в студии в западной части Лондона.

– Да, «Веддинг Белль» находится в районе Патни. Моя студия расположена в здании старого склада на берегу Темзы, недалеко от моего дома.

– У вас есть дом на берегу реки?

– Если бы! Дома у реки очень дорогие, – с грустью ответила Белль. – Мы с Дэном снимаем старый плавучий дом.

– Дэн – это Дэн Таунсенд, ваш брат, фотограф? – Лукас вспомнил: Белль говорила ему о том, что у нее с братом разные фамилии. – Вы живете на лодке вдвоем?

Белль кивнула, думая о своем ветхом доме.

– Почему вы решили стать дизайнером одежды? – спросил он, не потому, что его интересовал ее выбор карьеры, а просто для того, чтобы поддержать разговор и не поддаться желанию опрокинуть Белль на спину и овладеть ею прямо здесь, на лежаке.

– Рисование было единственным предметом, который хорошо давался мне в школе, – призналась Белль. – На других уроках я постоянно витала в облаках, но рисовать мне всегда нравилось – с детских лет я шила одежду для своих кукол. Дизайн одежды казался мне единственным делом, в котором я способна преуспеть.

Она вспомнила, как тяжело ей давались такие предметы, как математика и естественные науки, а злобные насмешки Джона, читавшего вслух ее оценки за каждый семестр, только укрепляли ее уверенность в том, что она ни на что не годится. Но мать поощряла ее талант и поддержала ее решение поступить в художественный колледж.

– После окончания колледжа я недолгое время работала в крупной компании по пошиву свадебных платьев. Я поняла, что мне очень нравится этим заниматься, но глава компании считал многие из моих идей слишком нестандартными, поэтому я решила открыть свой собственный бизнес.

Она замолчала, внимательно глядя на Лукаса, и ее сердце подпрыгнуло от волнения, когда она обнаружила, что он смотрит на нее так же пристально. Его глаза сузились, фокусируясь на ее губах. Его поцелуй будет далеко не нежным… при этой мысли по ее спине пробежала дрожь. Сама того не желая, она подалась к нему и облизнула нижнюю губу, не в силах сопротивляться таинственному притяжению между ними.

– Неудобно, не правда ли? – мягко протянул Лукас.

При звуке его голоса Белль опомнилась и отшатнулась. Ее лицо пылало от смущения.

– Что?

– Сексуальное притяжение между нами, – спокойно ответил он.

Тон, которым он произнес эту фразу, потряс Белль так же, как и сами слова. Она раскрыла рот от удивления, но даже при том, что ее разум яростно отрицал его возмутительное утверждение, внутри у нее все сжалось от желания.

– Между нами… между нами ничего нет, – неуверенно начала она. – Я не…

Он прервал ее, приложив палец к ее губам и взглянув ей прямо в глаза:

– Есть, и вы чувствуете его – так же как и я. Наше взаимное притяжение было невероятно сильным с тех пор, как мы увидели друг друга, – самоуверенно заявил он.

Лукас больше не мог отрицать свое безудержное влечение к Белль. Некоторые вещи не поддаются логическому анализу, потому что лежат в области инстинктов. И теперь его инстинкты требовали, чтобы он попробовал на вкус ее мягкие, влажные губы.

«На этот раз он меня поцелует…» – думала Белль. Она прочла это в его глазах, и ее сердце замерло – так же как замерло время, когда он наклонился к ней и медленно опустил голову.

Рокот вертолета над их головами нарушил тишину и заставил Лукаса опомниться.

– Это Ларисса, – коротко сказал он. «И вовремя же она», – мрачно подумал он. Какого черта он играет в эти игры? Он привез Белль на Ауру, чтобы она работала над свадебным платьем его сестры, а вовсе не для того, чтобы затащить ее к себе в постель. – Она недавно звонила и сообщила, что летит домой.

– Надеюсь, что она вернулась раньше времени не из-за меня, – пробормотала Белль, поднимаясь одновременно с Лукасом. При этом их тела мимолетно соприкоснулись, и у Белль перехватило дыхание.

Она отпрянула, словно обжегшись. Как ее могло так тянуть к мужчине, которого она встретила только сегодня? Как она могла хотеть, чтобы он повалил ее на лежак и снял с нее бикини? Это совершенно не в ее стиле. Единственный до сих пор сексуальный контакт в ее жизни произошел с однокурсником, с которым она недолгое время встречалась. Это был неуклюжий и не особенно приятный опыт – накануне они оба слишком много выпили, и у Белль не возникало желания повторить его ни с тем парнем, ни с кем-либо другим – до сегодняшнего дня.

Лукас почувствовал необходимость уйти от Белль и разобраться в себе. Рядом с ней ему трудно было контролировать себя, и это ему сильно не нравилось. «Да, месяц без секса – это слишком долго», – саркастически подумал он. В Афинах у него было несколько любовниц, с которыми он мог встретиться в любой момент, не беря на себя никаких обязательств. Но, хотя эти женщины были красивыми и утонченными, ни одна из них не возбуждала его так, как хрупкая блондинка, сидевшая напротив него и так жадно пожиравшая его взглядом, что ему хотелось, чтобы Ларисса осталась в Афинах еще на несколько часов.

– Идите к себе и оденьтесь, – бросил он Белль через плечо, направляясь к дому. – Думаю, Лариссе не терпится обсудить с вами идеи дизайна ее платья.

Через пять минут после того, как Белль вернулась к себе, в дверь постучали, и в комнату ворвалась Ларисса Христакис.

– Белль! Прости, что меня не было, когда ты приехала. У меня был сумасшедший день – папу Георгиоса срочно отвезли в больницу. – Гречанка виновато улыбнулась. – Как хорошо, что Лукас забрал тебя с Кеа. Надеюсь, он о тебе позаботился.

К счастью, Белль не пришлось отвечать – Ларисса заметила чемодан с образцами, лежавший на кровати.

– Как видишь, я уже готова приступить к работе над твоим платьем, – пробормотала она.

– И я жду не дождусь, когда мы начнем! – Ларисса не могла скрыть своей радости.

Она была высокой и стройной – словом, мечтой любого дизайнера. «К ее оливковой коже и копне черных кудрей подошло бы платье чисто-белого цвета», – раздумывала Белль.

– Но Лукас сказал, что ты устала с дороги и поэтому работать начнем завтра.

С трудом сдержав раздражение, Белль небрежно спросила:

– А что, все всегда должны делать так, как скажет Лукас?

– О да! – радостно отозвалась Ларисса. – Лукас берет на себя заботы обо всем. Не знаю, что бы я без него делала. Он блестяще организовал свадьбу. – Она нежно улыбнулась. – Мой брат для меня самый лучший человек на свете – после Георгиоса, конечно. Наши родители умерли, когда я была маленькой, и он воспитал меня. Он многим пожертвовал ради заботы обо мне. – Ее улыбка стала грустной. – Я очень рада, что несколько лет назад, когда ему понадобилась помощь, я смогла поддержать его.

– А что случилось? – с интересом спросила Белль. – Он заболел? – У нее не укладывалось в голове, что такому сильному и независимому мужчине, как Лукас, могла понадобиться поддержка.

По лицу Лариссы было заметно, что ей неловко – очевидно, она пожалела о том, что коснулась этой темы.

– Одна женщина разбила ему сердце. Он долго не мог забыть ее и даже начал выпивать, чтобы заглушить свою боль.

Белль была потрясена. Лишь с огромным трудом она могла представить самоуверенного, гордого Лукаса с разбитым сердцем.

– Он любил ее? – спросила она, не в силах скрыть любопытство.

Ларисса мрачно кивнула:

– Да, он хотел на ней жениться. – Она покачала головой, будто пытаясь разобраться в своих мыслях. – Но, как я уже говорила, это было несколько лет назад. Ужин в восемь, – продолжила она, явно желая сменить тему. – Георгиос тоже прилетел сюда вместе со своими сестрами, Кассией и Акантой, – они будут подружками невесты на свадьбе. Он бы тоже хотел с тобой увидеться.

– Отлично. – Белль заставила себя сосредоточиться на том, ради чего она приехала на Ауру. – Я готова обсудить с тобой идеи дизайна твоего платья и показать образцы тканей.

– Ну, если ты и правда хочешь начать уже сейчас, наверху есть пустая комната, которой Лукас разрешает нам пользоваться.

– Какая красота! – восхитилась Белль через десять минут, входя в большую комнату, в которую привела ее Ларисса, и глядя в окно на морской пейзаж.

– Да, с такой высоты море смотрится чудесно. Вид с крыши еще лучше. На крышу можно выйти по винтовой лестнице, мимо которой мы проходили. Лукас говорит, если подняться на крышу ночью, то кажется, будто звезды так близко, что можно их потрогать.

Ларисса открыла чемодан, который принесла Белль, и извлекла из него лоскут белого шелкового тюля.

– Какая прелесть! Я позову Кассию и Аканту – им это интересно почти так же, как и мне.

Следующие несколько часов быстро пролетели за обсуждением материалов для платьев с Лариссой и ее подружками. За это время Белль сделала несколько набросков.

– Ой! Через двадцать минут надо идти ужинать, – спохватилась Ларисса, глядя на часы. – Пойду переоденусь. Лукас терпеть не может, когда к ужину приходят в джинсах.

Белль была настолько поглощена своими идеями, что почти забыла о Лукасе, но теперь в ее памяти снова всплыло его мужественное лицо и не состоявшийся поцелуй у бассейна, и она с раздражением отметила, что ее сердце подпрыгнуло при мысли о нем.

Вернувшись к себе, она переоделась в серебристо-серое платье – одно из своих собственных творений. Она уверяла себя, что надевает его исключительно затем, чтобы доказать Лукасу свой профессионализм, а не потому, что оно ей идет. Белль гордилась своей работой и особенно этим платьем – его обманчиво простые линии красиво облегали ее стройную фигуру, а струящийся материал мягко шелестел при ходьбе.

На то, чтобы делать прическу, времени не было, поэтому Белль оставила волосы распущенными. Вставив миниатюрные алмазные сережки в мочки ушей, украсив шею тонкой серебряной цепочкой и сбрызнув запястья духами, она сделала глубокий вдох и вышла из комнаты.

Глава 5

– Какое чудесное платье! – восхищенно заметила Ларисса, когда Белль прошла к обеденному столу через просторную гостиную.

Длинный стеклянный стол был украшен белыми розами и свечами, пламя которых колыхалось от легкого ветерка, проникавшего в дом через открытые застекленные двери. Снаружи веранда была освещена лампами, отражавшимися в бассейне мерцающими дорожками. Обстановка была красивой и умиротворяющей, но Белль будоражил загадочный взгляд Лукаса, следившего за ней, и ее сердцебиение учащалось с каждым шагом, приближавшим ее к нему.

– Это твое творение?

Голос Лариссы отвлек Белль от мыслей о Лукасе. Она кивнула, и гречанка торжествующе улыбнулась.

– Я же тебе говорила, что Белль – великолепный дизайнер! – обратилась она к брату.

– Да, говорила. – Равнодушный тон Лукаса не выдавал его мыслей. «Очень жаль, что ты не предупредила меня, что Белль – роскошная сексапильная блондинка, которая окажет огромное воздействие на мое либидо», – мысленно усмехнулся он. Она потрясающе смотрелась в серебристом платье – но ей шла любая одежда, а больше всего – ее полное отсутствие, поддразнивал Лукаса его внутренний голос. Желание пронзило его с новой силой, и он был благодарен Лариссе за ее беззаботную болтовню, во время которой он мог молчать, пытаясь совладать со своими гормонами.

– Белль, знакомься, это Георгиос.

Белль улыбнулась молодому человеку, сидевшему рядом с Лариссой:

– Рада познакомиться. Очень жаль, что у вашего отца возникли проблемы со здоровьем.

– Спасибо. Кардиолог говорит, можно перенести операцию на более поздний срок. Это тяжелое испытание для всех нас, особенно для мамы, но отец настаивает на том, чтобы мы продолжали подготовку к свадьбе по намеченному плану.

Все заняли свои места; Белль поспешила сесть как можно дальше от Лукаса. Чип, блистательно смотревшийся в темном костюме, подмигнул ей, подавая первое блюдо.

– Узнав, что босс позвал к ужину гостей, я решил сменить бермуды на костюм, – заговорщицким тоном заметил он.

При всей грубоватости Чипа было заметно, что он очень привязан к «боссу». Белль вспомнила рассказ Лукаса о том, что они были друзьями с юношеских лет, проведенных в бедном и опасном районе Нью-Йорка. Она взглянула на противоположный конец стола и остолбенела, когда ее взгляд столкнулся с мечтательным взором Лукаса. Выражение его лица потеплело, и ей захотелось отвести глаза, но ее зачаровал его взгляд, горевший чувственным огнем. У нее перехватило дыхание, а глаза широко распахнулись от страха, смешанного с острым сексуальным желанием. Она вспомнила, как он натирал ее плечи кремом у бассейна. Отрицая свое влечение к Лукасу, она знала, что лгала сама себе – и Лукас, судя по выражению его лица, тоже знал об этом.

«Это безумие», – в отчаянии подумала она. Будучи свидетельницей несчастливого брака матери с Джоном Таунсендом, Белль всегда настороженно относилась к мужчинам и боялась повторить ошибку Гудрун. Она еще ни разу не испытывала такого же сильного влечения, как сейчас к Лукасу, но ее интуиция заставляла ее сопротивляться этому чувству. «Легко сказать», – печально думала она.

– Итак, Белль, что побудило вас выбрать профессию дизайнера свадебных платьев? – Голос Георгиоса заставил ее виновато отвести глаза от Лукаса. – Вы в душе романтик?

Белль хотела ответить отрицательно, но, заметив влюбленный взгляд, которым обменялись Ларисса и ее жених, не решилась.

– Прекрасно, когда двое влюбляются друг в друга, понимают, что нашли свою половинку, и хотят прожить жизнь вместе, – медленно проговорила она. – Свадьба – это всегда радостное событие, и мне очень нравится, что я помогаю сделать этот день незабываемым. – «Но очень часто подобная уверенность в счастливом будущем оборачивается ошибкой», – подумала она про себя. Брак ее матери с Джоном был катастрофой. Как можно быть уверенным, что всегда будешь счастлив с человеком, которого любишь? Еще более серьезной проблемой ей представлялось рождение детей в браке. Из собственного горького опыта она знала, что, если родители несчастливы друг с другом, их дети будут страдать. Вдруг она осознала, что все присутствующие за столом ждут продолжения ее монолога. – Честно говоря, я не могу позволить себе быть романтиком, – объяснила она. – Я хочу, чтобы моя компания достигла успеха, поэтому, хотя мои платья и смотрятся романтично, сама я должна оставаться практичной.

– Иными словами, вы считаете себя расчетливой бизнес-вумен?

Белль озадачила жесткость в голосе Лукаса, а его насмешливая улыбка рассердила ее.

– Да, – спокойно ответила она. – Вы, как бизнесмен, сами понимаете, почему я полностью посвящаю себя своему делу.

Он удивленно поднял брови:

– Если ваша карьера имеет для вас такое значение, можно ли утверждать, что вам еще не скоро придется работать над своим собственным свадебным платьем?

Теперь в его жестком как кремень взгляде появился блеск, от которого по спине Белль побежали мурашки.

– Подобных планов у меня нет, – отчетливо произнесла она. К счастью, в ту минуту Кассия возобновила ранее начатый спор о цвете платьев подружек невесты, и Белль вздохнула с облегчением.

– Как вы думаете, за какое время вы закончите работу над платьем Лариссы? – спросил ее Лукас в конце ужина.

Белль с наслаждением съела последнюю ложку невероятно вкусного шоколадного мусса, прежде чем повернуться к Лукасу, и ее сердце снова забилось. «Неужели он каждый раз надевает костюм к ужину?» – думала она. Он был неотразим в черном пиджаке и белой шелковой рубашке, а его пристальный взгляд нервировал ее.

Огромным усилием воли она заставила себя беззаботно улыбнуться:

– Мы начали работать еще до ужина. Я успею закончить эскизы к концу недели, а когда Ларисса выберет материал, я отправлю заказ поставщикам. Затем я вернусь в студию и приступлю к пошиву платьев.

Лукас нахмурился:

– Вы хотите сказать, что Лариссе и подружкам невесты придется ездить в Лондон на примерку платьев?

– Да, но съездить нужно будет всего два, максимум три раза. – Белль хотела знать, к чему клонит Лукас.

– Три поездки в Англию за пять предстоящих недель – это слишком много, принимая во внимание, что свадьба состоится очень скоро и нужно успеть сделать массу других дел. Ты согласна, Ларисса? – Лукас взглянул на сестру. – Считаю, что вам лучше остаться в Греции, тем более что Константин сейчас болен.

Ларисса медленно кивнула:

– Конечно, мне было бы чуть легче, если бы не нужно было ездить в Лондон. Но что ты предлагаешь? Белль не может перевезти свою студию в Грецию, – задала она вопрос, вертевшийся у Белль на языке.

– А почему нет?

На этот раз нахмурилась Белль:

– Это невозможно. В моей студии находятся все необходимые мне приспособления – раскройные столы, манекены, швейные машины…

– Но я обеспечу все, что нужно, почему бы вам не остаться работать над платьями на Ауре? В предоставленной вам комнате достаточно места для работы, не правда ли? – мягко спросил Лукас.

– Да, но… – Белль была обескуражена предложением Лукаса. – Вам будет слишком накладно покупать и брать напрокат оборудование. Хорошая швейная машина может стоить несколько тысяч фунтов стерлингов. Поскольку «Веддинг Белль» – маленькая компания, многое я шью сама, но у меня работают еще две швеи. Наверняка ни Дорин, ни Джоан не готовы оставить свои семьи и переехать на Ауру.

Он пожал плечами:

– Расходы для меня несущественные. Если нужно, я могу найти швею в Афинах, чтобы она вам помогла. Все, что мне нужно, – это чтобы Ларисса как можно меньше нервничала при подготовке свадьбы, а вы можете помочь этому только одним способом – работать над ее платьем здесь, на Ауре.

Белль злило то, что Лукас хочет держать ее работу под контролем. Но как она могла спорить с его желанием помочь сестре?

– Похоже, вы забываете, что я управляю своим предприятием в Лондоне, – пробормотала она, стараясь говорить как можно спокойнее, чтобы не расстроить Лариссу.

– У вас сейчас много других заказов? – Лукас вежливо улыбнулся, но за его обходительным тоном чувствовалось несгибаемое желание добиться своего. – Может, кто-нибудь из ваших работников займется делами фирмы, пока вы здесь? Вы, безусловно, получите денежное вознаграждение за сотрудничество. И не забывайте, что наш заказ обеспечит «Веддинг Белль» хорошую рекламу в средствах массовой информации.

Белль поняла, что крыть ей нечем, и ее страхи подтвердились, когда Ларисса взволнованно добавила:

– О, было бы чудесно, если бы ты осталась. Тогда я смогла бы участвовать во всех этапах работы над платьем – а ты будешь почетным гостем на свадьбе.

Какое право имела она разочаровать Лариссу, которую уже один раз обманули и которая так беспокоилась о здоровье отца своего жениха?

– Да, думаю, это возможно, – медленно проговорила Белль.

– Отлично. Решено. – Лукас улыбнулся, показав белые зубы и напомнив Белль волка.

«Да, он хитер, как волк», – мрачно подумала она.

– Дайте мне список вещей, которые нужны вам для мастерской, и я закажу их для вас.

Его удовлетворенный тон взбесил ее. Лукас был королем на своем острове и привык, чтобы все было так, как хотел он. Она бросила на него возмущенный взгляд, на который он ответил насмешливой улыбкой, но от блеска в его глазах по ее телу пробежала дрожь. Она собиралась провести на Ауре пять дней, но теперь ей придется остаться здесь до свадьбы – а это означало, что целых пять недель она будет вынуждена скрывать свое сумасшедшее влечение к Лукасу.

Весь остаток вечера был для Белль мучением – она никак не могла отделаться от мыслей о Лукасе. Она старалась расслабиться и болтать с Лариссой, Георгиосом и его сестрами, но все время чувствовала на себе его оценивающий взгляд. Она краснела и поспешно отворачивалась, когда их глаза встречались, но, даже если она не смотрела на Лукаса, ее тело ощущало его близость. Она не знала, что делать со своим неожиданным и непреодолимым влечением, которое одновременно и пугало ее, и доставляло удовольствие. «Может, отказаться от работы и уехать домой? – пришла ей в голову безрассудная мысль. – Сбежать домой в Лондон и постараться забыть, что я вообще когда-либо встречалась с Лукасом Христакисом».

Она посмотрела на Лариссу, стоявшую рядом с Георгиосом и смеявшуюся над чем-то, что он ей сказал. «Она выглядит такой счастливой и с таким нетерпением ждет свадьбы, что подвести ее будет просто жестоко», – печально подумала Белль. И как можно отказаться от самого главного заказа в своей карьере лишь потому, что ее влекло к брату Лариссы? Если бы ей только удалось избегать общества Лукаса в течение ближайших недель, все было бы отлично.

Ларисса отошла от жениха и подошла к Белль:

– Сегодня вечером мы с Георгиосом возвращаемся в Афины. Он намного больше обеспокоен здоровьем отца, чем кажется со стороны, и я знаю, что он спать не будет, ожидая звонка из больницы. Если я обещаю ему сидеть у телефона, возможно, получится уговорить его немного отдохнуть – а утром я сразу же вернусь. – Она обеспокоенно взглянула на Белль. – Прости, что оставляю тебя одну на Ауре. Хотя ты, конечно, будешь не одна, а с Лукасом, – добавила она, и ее лицо просветлело. – Если тебе что-то понадобится или возникнут проблемы, он будет рад помочь.

– Надеюсь, все будет хорошо, – пробормотала Белль, воздерживаясь от упоминания о том, что проблемой был сам Лукас. Она тоже хотела бы уехать в Афины – мысль о том, что она проведет ночь на вилле наедине с ним, вселяла в нее панику, но ей удалось скрыть бушевавшие внутри ее чувства и ободряюще улыбнуться Лариссе.

Пожелав всем спокойной ночи, она вернулась в свою комнату и через несколько минут услышала шум взлетавшего вертолета. Ей казалось, прошло несколько дней, а не часов, с тех пор как она покинула Англию. Было уже почти двенадцать ночи, но она была слишком возбуждена, чтобы ложиться спать, и ее мысли постоянно возвращались к Лукасу.

«Он такой же властный и упрямый, как и мой отчим», – мрачно подумала она, но тут же призналась себе, что это не совсем так. В отличие от Джона в Лукасе, при всей его властности, была и некоторая мягкость. Трагические события в жизни сделали его жестким и бескомпромиссным, но он рьяно защищал свою сестру, и за его внешней суровостью скрывалось сердце – сердце, которое, по словам Лариссы, было однажды разбито.

Белль знала, что не уснет, пока ее одолевают мысли. Она часто работала ночью – почему-то в это время вдохновение посещало ее чаще всего, поэтому она вышла из комнаты и поднялась на верхний этаж виллы, а затем двинулась вдоль холла по направлению к комнате, которая была выделена ей для работы. По дороге она миновала лестницу, которая, как ей сказала Ларисса, вела на крышу. Поразмыслив несколько мгновений, Белль вернулась назад и поднялась по лестнице. Наверху была арка, а за ней – просторный сад, освещенный серебристым лунным светом. «Действительно, кажется, будто до звезд рукой подать», – думала Белль, любуясь бесчисленными алмазами, сверкавшими на черном бархате неба. Ночную тишину нарушало лишь журчание декоративного фонтана, брызги которого мерцали в лучах луны. В конце веранды были стол и стулья, но вместо диванов на полу лежали огромные подушки, накрытые балдахином, что производило впечатление стоянки кочевников.

Здесь было тихо и спокойно. Белль сделала глубокий вдох, и ее напряжение ушло. Но вдруг позади нее раздался голос, заставивший ее обернуться. Увидев стоявшего в арочном проеме Лукаса, она ахнула от удивления.

– Вижу, вы обнаружили мое убежище, – тихо сказал он.

Она удивленно посмотрела на него. Напряжение вернулось, усугубляемое беспечным видом Лукаса, ясно говорившим о том, что у него нет никаких забот. Еще бы, он – царь своих владений, а в ней видит очередную марионетку, которая будет плясать под его дудку. Белль охватил гнев.

– Я знаю настоящую причину вашего желания, чтобы я осталась на Ауре, – с вызовом произнесла она, отчаянно пытаясь игнорировать возбуждение оттого, что он снял пиджак и галстук и расстегнул несколько верхних пуговиц рубашки, обнажив загорелую кожу, покрытую черными волосками.

Его черные брови взметнулись вверх.

– Правда? Будьте добры, просветите меня.

– Вы до сих пор не верите, что я достаточно опытна для того, чтобы сшить платье Лариссы, и поэтому хотите, чтобы я работала перед вашим носом и вы могли меня контролировать. Я говорила, что буду трудиться над платьями день и ночь, чтобы сшить их в срок. Почему вы мне не доверяете?

– Доверие нужно заслужить, – резко ответил Лукас, сжимая челюсти и направляясь к ней.

Он доверял Сэди. Любовь ослепила его, и в итоге он со своим доверием остался в дураках. Привыкший заглушать свою боль, он гнал прочь воспоминания о Сэди – но он никогда не забудет, как она предала его и ребенка, которого носила под сердцем, – их ребенка. Поэтому мысль о том, чтобы снова довериться женщине, казалась ему нелепой.

Белль напряглась, когда Лукас остановился в нескольких дюймах от нее. Он стоял так близко, что ей было трудно рассмотреть его лицо, но она с удивлением заметила внезапно промелькнувшее в его глазах выражение беззащитности. Ей вдруг захотелось обнять его и прижать к себе. Но тут выражение его лица изменилось, приобретая прежнюю жесткость, и ее жалость улетучилась. «Глупо предполагать, что ему кто-то нужен», – раздраженно подумала она.

Девушка откинула волосы с лица.

– Я хочу, чтобы вы знали: единственная причина, заставившая меня остаться на Ауре, – это спокойствие Лариссы. До свадьбы осталось совсем мало времени, к тому же она сейчас обеспокоена болезнью отца Георгиоса.

Она хотела пройти мимо Лукаса, но он схватил ее за запястье и повернул к себе:

– Мне нужно извиниться перед вами.

Она была поражена.

– Что вы имеете в виду?

При свете луны ее волосы казались серебряной рекой, сбегавшей вниз по ее спине, а ее платье мерцало, придавая ей эфемерный вид. У Лукаса защемило сердце – похожее чувство он испытывал, когда смотрел на восход солнца над морем и представлял, что его отец выходит в море на своей рыбацкой лодке. По причинам, выходившим за пределы его понимания, Белль действовала на него так, как никакая другая женщина со времен разрыва с Сэди. Белль была миниатюрной, но смелой и готовой постоять за себя – такое поведение нравилось ему куда больше, чем жеманство и фальшь многих его бывших любовниц.

– Я был не прав, выместив на вас злость на первого дизайнера платья Лариссы, – признал он. – Я очень оберегаю свою сестру и поэтому не был готов заново подвергать ее риску. – Он помолчал, рассматривая изящную фигуру Белль, и вдруг увидел, что под ее платьем не было бюстгальтера. По его телу прошла жаркая волна. – Ваши работы, которые я видел, доказывают, что вы талантливый дизайнер. Ваша любовь к своему делу очевидна, как и ваше взаимопонимание с Лариссой, и я рад, что вы будете работать над ее свадебным платьем.

– Ах… – Белль была ошеломлена его извинением. Джон никогда не извинялся, даже за вспышки гнева, во время которых Белль часто доставались пощечины.

Она внимательно изучала лицо Лукаса, и, когда ее взгляд остановился на чувственном изгибе его губ, внутри ее встрепенулось желание. Когда он провел кончиками пальцев вверх по направлению к ее обнаженному плечу, по ее телу пробежала дрожь, а когда их глаза встретились, у нее перехватило дыхание. Его взгляд больше не был жестким как кремень – вместо этого он горел голодным блеском, пробуждавшим в ней первобытные желания.

– Конечно, для Лариссы будет лучше, если вы займетесь ее платьем здесь, на Ауре. – Он замолчал. Воздух между ними, казалось, дрожал от разлитого в нем напряжения. – Но я прошу вас остаться не только поэтому. Есть еще одна причина.

Его низкий бархатный голос звучал завораживающе. Он медленно опустил голову, закрыв собой луну, и сердце Белль заколотилось о ребра. Она облизала пересохшие губы.

– И какая же это… причина? – прошептала она.

– Вот эта…

Он легко коснулся губами ее губ, удивленно раскрывшихся навстречу ему. Поцелуй – нежный, медленный и невероятно чувственный – все глубже затягивал ее в водоворот страсти. Наслаждение вулканом взорвалось внутри ее. Она дрожала от желания, не поддававшегося логическому объяснению. Ее тело было напряжено как струна, и стон срывался с ее губ каждый раз, когда он снова и снова целовал ее. Она хотела этого поцелуя с той минуты, когда впервые увидела его на Кеа. Весь день она пыталась отрицать свое желание, но теперь оно прорвалось потоком чувств, противостоять которым она была не в силах.

Они медленно и чувственно познавали вкус друг друга, и наслаждение все сильнее пронзало ее. Его губы были упругими и настойчиво требовали ее отклика, и ей не приходило в голову отказывать ему – ведь именно этого она и хотела. Сначала он провел языком по контуру ее губ, а затем проник между ними. Она больше не могла думать – остались только чувства. Он обнял ее, запустив пальцы одной руки в ее волосы и лаская ее спину другой.

Лукас был сильно возбужден, и Белль чувствовала это. Но вместо того, чтобы опомниться, она ощутила волну тепла, разливавшегося внутри ее. «Ты зашла слишком далеко», – прошептал ее внутренний голос, но ее тело не желало его слушать. Всю жизнь она подчинялась жестким правилам, усвоенным в детстве. Может, это было неразумно, но она желала Лукаса слишком страстно, до дрожи. Но как это могло быть неразумным, если ей именно это и нужно?

«Я должен остановиться, пока не поздно, пока я еще в силах контролировать себя», – думал Лукас. Он прервал поцелуй и посмотрел на Белль. Нет, уже в то мгновение, когда их губы соприкоснулись, было поздно. «А если честно, мой самоконтроль был потерян в ту минуту, когда я увидел ее на Кеа», – признался он себе.

«Это безумие», – ошеломленно думала Белль, не в силах сдержать стон удовольствия, когда Лукас провел языком по ее щеке до мочки уха, а затем спустился вниз по ее шее. Все ее тело превратилось в эрогенную зону. Экзотический запах его одеколона пьянил ее. Ее здравый смысл должен был бы призвать ее к благоразумию, но причины для того, чтобы остановить Лукаса, стали расплывчатыми. Ясность ума покидала ее, а древний как мир инстинкт все больше завладевал ею.

– Покажись мне.