Их короткий роман

Голос Лукаса был низким и хриплым, как рычание голодного зверя, и пробуждал в Белль такие же животные чувства. Она задрожала, когда его руки скользнули к ее шее, чтобы расстегнуть воротник платья. Медленно, очень медленно он начал стягивать серебристое платье, дюйм за дюймом обнажая ее грудь. Она знала, что ее соски превратились в упругие пики. Наконец он стянул платье ей до пояса и издал хриплый, гортанный звук при виде темно-розовых бугорков, бесстыдно направленных на него и словно просящих, чтобы их потрогали.

–  Theos … Ты прекрасна.

У нее перехватило дыхание, когда он накрыл ее груди своими теплыми ладонями. Она застонала от наслаждения, и ее ноги начали подкашиваться. Тогда он подхватил ее и поднял вверх так, что несколько секунд звезды в небе кружились, как бесконечно сменяющиеся узоры калейдоскопа.

Теперь она лежала на спине, на огромных подушках. Сквозь полупрозрачный балдахин просвечивали звезды. Когда Лукас опустился на колени возле нее, это выглядело настолько естественно, что она не придала значения голосу разума, напоминавшему ей, что они практически незнакомы. С той минуты, как она его встретила, она чувствовала глубинную связь с ним, которую не могла объяснить, и, когда он наклонился и их губы вновь соприкоснулись в головокружительно чувственном поцелуе, голос рассудка затих, а желание забилось шаманским бубном в ее жилах. Ее губы распухли от жадных ласк его губ, но теперь он целовал ее грудь, и она вскрикнула от удовольствия, когда он сомкнул губы вокруг ее соска и плотно сжал его. Она хотела, чтобы наслаждение никогда не кончалось, и запустила пальцы в его шелковистые волосы, прижимая его к себе. Реальный мир исчез. Она смотрела вверх на бескрайние просторы ночного неба и почувствовала небывалую свободу. Теперь ей не нужно было подчиняться отчиму-тирану, превратившему ее детство в кошмар. Она могла делать все, что хотела, принимать свои собственные решения и жить по-своему – и понимание этого переполняло ее радостью.

Она провела руками по груди Лукаса, ощущая тепло его тела. Но она хотела большего – почувствовать его обнаженную кожу под своими пальцами. В порыве страсти она расстегнула пуговицы его рубашки и стянула ее с его широких плеч. При свете луны его кожа блестела, как полированная бронза. Движимая желанием, Белль легко провела пальцами по бугру, выпиравшему под застежкой-молнией, и услышала хриплый стон.

– Ведьма. – Лукас резко вдохнул, осознав, что он уже близок к оргазму. Его эрекция была настолько горячей и мощной, что вызывала боль.

Белль была прекраснее античной скульптуры. Ее длинные золотистые волосы струились по подушкам, а обнаженная грудь отливала кремовой белизной в лучах луны. Она казалась ему волшебницей, и он был полностью во власти ее чар – ему хотелось овладеть ей здесь и сейчас, а все остальное не имело значения. Он хотел увидеть ее тело полностью, и дрожащей рукой стянул ее шелковое платье.

Когда Лукас продел пальцы за пояс ее трусиков, Белль на миг засомневалась. Внутренний голос шептал ей, что она лишь сегодня впервые увидела его и что чувство, что они знают друг друга целую вечность, не более чем иллюзия. Но ее разум возражал, что она уже узнала о нем довольно много – он был любящим братом и верным другом, и под его внешней суровостью скрывалась забота о тех, кого он любит. Их взгляды встретились, и ее сердце забилось, когда она увидела решимость в его глазах.

– Ты хочешь этого так же, как и я, – произнес Лукас своим низким бархатным голосом, от которого по телу Белль пробежали мурашки.

Движимая потребностью, которой никогда не испытывала раньше, она сжала его плечи и попыталась уложить его на себя, но он вырвался, издав хриплый смех. Поначалу она запротестовала, но, видя, что он снимает брюки и белье, задрожала, предвкушая еще большее удовольствие. Он вернулся через несколько секунд и прижался своими бедрами к ее. Она ахнула, осознав его размеры, и побоялась, что он не сможет войти в нее, но он двигался медленно и осторожно, словно чувствуя ее опасения. Он положил свои ладони ей под ягодицы, чтобы облегчить проникновение, а затем вошел глубоко и заглушил стон удовольствия, сорвавшийся с ее губ, опьяняющим поцелуем.

Желание Лукаса было настолько сильным, что самообладание покидало его, но интуиция подсказывала ему, что Белль не слишком опытна, и он сдержал свой оргазм, желая, чтобы наслаждение было взаимным. С каждым движением он проникал все глубже в бархатистые недра ее тела, каждый удар приближал его к пику наслаждения. Она двигалась в его ритме, изгибаясь навстречу ему, запрокинув голову и полузакрыв глаза. Их тела стали одним целым, приближаясь к волшебному мгновению. Его голова закрыла от ее взора сиявшие в небе звезды, и их губы слились в глубоком и страстном поцелуе. Она прижалась к нему. Буря внутри ее бушевала все сильнее, волны наслаждения подбрасывали ее все выше, и ей пришлось заставить Лукаса ускорить ритм – пока, наконец, ее тело не содрогнулось в головокружительном оргазме. Он разделил его с ней, сжав ее бедра и издав звериный стон после финального удара. Обессиленный, он упал на грудь Белль, и она услышала громкий стук его сердца, бившегося в одном ритме с ее собственным. Ее охватила нежность при мысли, что этот большой, мощный мужчина теперь лежит без сил в ее объятиях. Это была ее последняя мысль, прежде чем она провалилась в объятия сна – глубокого и без сновидений.

Глава 6

Комната была не ее. Белль медленно села в кровати, рассматривая незнакомую обстановку. Ее мозг снова заработал, и она почувствовала дурноту, вспоминая произошедшее. «Что же я натворила?!» – думала она.

Несколько мгновений назад, в блаженной истоме между сном и явью, ее поразило то, что поначалу показалось эротическим сном. Но нет, это ей не приснилось – прошедшей ночью она занималась любовью с Лукасом. Окружавшее ее огромное пространство и широкая кровать, застеленная шелковыми простынями винно-красного цвета, указывали на то, что это комната хозяина. Должно быть, он принес ее сюда, закончив заниматься с ней любовью на крыше.

Стыд тяжелой волной обрушился на нее. Мало того что она переспала с мужчиной, с которым была знакома менее суток, да еще не с кем-нибудь, а с Лукасом Христакисом, одним из самых влиятельных бизнесменов в мире, который при желании мог раздавить ее маленькую компанию, как букашку. При воспоминании об обнаженном теле Лукаса, его губах на ее груди и его пальцах, проникавших внутрь ее, Белль охватило смущение, и она закрыла горящее лицо ладонями. Она опозорилась – причем в самом буквальном смысле слова. Неудивительно, что Лукас сейчас занимается организацией ее отъезда с острова.

– А, ты проснулась. Я уже думал, что ты весь день проспишь.

Лукас вошел в комнату через дверь, которая, как предполагала Белль, вела в ванную. Теперь он выглядел как бизнесмен, элегантный до кончиков ногтей, в идеально скроенном темно-сером костюме, белоснежной рубашке и темно-синем галстуке. Белль тут же испуганно укрылась простыней, пытаясь оценить настроение Лукаса. Будет ли он гневно кричать на нее, как кричал в ее детстве Джон, ругая ее за проступки, или сдержанно, с холодным сарказмом отчитает за распутное поведение?

– Я знаю, о чем ты думаешь, – неуверенно произнесла она. Тем временем Лукас сел на край кровати, и знакомый запах его одеколона вновь раздразнил ее чувства. – Я просто хочу, чтобы ты знал, что я никогда в жизни не делала ничего… ничего похожего на то, что было прошлой ночью.

Лукас нахмурился:

– Ты имеешь в виду, что до сих пор была девственницей?

Она удивленно взглянула на него:

– Нет, конечно же нет, у меня был роман с однокурсником. Даже не роман, мы просто дружили и однажды… переспали. – Она покраснела, понимая, что оправдывается. – Но мне это не особо понравилось, – пробормотала она. – В общем, я хочу сказать, что я никогда раньше не… не спала с мужчиной через несколько часов после знакомства.

В эту минуту Белль показалась Лукасу хрупкой и ранимой, и ему захотелось прижать ее к себе и накрыть ее дрожащие губы своими. Прошлой ночью, в серебристых лучах луны, она казалась ему невыразимо прекрасной, но сегодня утром, сонная, с растрепанными светлыми волосами и губами, слегка распухшими от его поцелуев, она была еще прекраснее, и его желание вновь проснулось.

Он не понимал, почему ему так приятно, что до него у нее был всего один мужчина. Ее прошлое было ему неинтересно – как, впрочем, и ее будущее: ведь через несколько недель их пути разойдутся. Для него было важно только настоящее.

– А какое имеет значение, когда это произошло – через несколько часов, дней или недель после знакомства? – спокойно спросил он. – Это все равно рано или поздно случилось бы. Нас неудержимо влекло друг к другу с той минуты, когда мы впервые встретились. – Белль открыла рот, чтобы возразить, но Лукас продолжил: – Так зачем же ждать, если это то, чего мы оба хотели?

– Но мы же даже не знаем друг друга! – слабо защищалась Белль.

Лукас пожал плечами:

– Мы знаем несколько простых вещей друг о друге, а прошедшей ночью мы выяснили, что очень хорошо совместимы в сексуальном плане. Что же еще нужно знать? Мы же не собираемся провести остаток жизни друг с другом, – с иронией добавил он.

Эти слова почему-то задели Белль. Она сразу вспомнила, как они лежали рядом после того, как страсть отбушевала, и о чувстве безопасности – или близости к другому человеку – которого она никогда ранее не испытывала. Всю жизнь, даже когда еще не знала, что Джон не был ее настоящим отцом, она чувствовала себя подброшенным в чужое гнездо кукушонком. Но сама мысль о том, что Лукас мог стать для нее близким человеком, была нелепа.

Она взглянула на него из-под ресниц – и тут же ощутила пульсацию внизу живота, увидев звериный блеск в его глазах. Воспоминания о его обнаженном теле, опускавшемся на нее, о его медленном проникновении вызвали у нее новую волну желания, и она крепче прижала к себе простыню. Ей нужно вновь стать хозяйкой положения. Очевидно, Лукас не собирается увольнять ее, но с сегодняшнего дня она решила сконцентрироваться на своей работе.

– Как бы то ни было, это больше не повторится, – решительно ответила она.

– Повторится, не сомневайся, – мягко возразил Лукас.

Его самоуверенность пробудила в ней раздражение, но, прежде чем она успела ответить, он наклонился, и его лицо оказалось совсем близко. Она отпрянула, но он обхватил ее лицо ладонями. Его губы почти касались ее губ, и она чувствовала тепло его дыхания.

– Одной ночи явно было недостаточно. Но я надеюсь, что ко дню свадьбы Лариссы мы насытимся друг другом, а потом наши дороги разойдутся.

Намеки Лукаса одновременно поразили Белль и заинтриговали ее, порождая в ее голове постыдные мысли.

– Ты хочешь сказать, что намерен вступить со мной в связь, пока я здесь, на Ауре? – спросила она.

– А почему бы и нет? – хладнокровно возразил он. – Мы взрослые люди и можем делать, что хотим. У меня сейчас никого нет, у тебя, как я полагаю, тоже?

Он говорил так просто – и, возможно, он прав, подсказывал Белль ее внутренний голос. Может, она ищет сложности там, где их нет? Почему бы ей и не закрутить с ним короткий роман? Прошлая ночь была восхитительна. Конечно, опыта у Белль было немного, но она чувствовала, что он так же потрясен вспыхнувшей между ними безудержной страстью, как и она. «Нет, я не боюсь влюбиться в него», – уверяла себя Белль. Хоть он и не был таким тираном, как ее отчим, он все же казался ей слишком властным. Те немногие мужчины, с которыми она встречалась в прошлом, были мягкими, чувствительными и невзыскательными – хотя вместе с тем и скучноватыми.

– Мне нужно работать – ведь я должна закончить работу над платьями к свадьбе. А что подумает о нас Ларисса?

– Не думаю, что она обратит на это внимание. Хотя, возможно, она сочтет нас влюбленной парой – Ларисса боится, что, выйдя замуж за Георгиоса и переехав в Афины, она оставит меня одного, и ей хотелось бы, чтобы я влюбился, – объяснил он с насмешкой в голосе, выдававшей его взгляды на этот вопрос. – Но ей не обязательно даже знать об этом. Она недавно звонила мне и сказала, что сегодня утром Константину сделали срочную операцию на сердце. По-видимому, все прошло хорошо, но он на несколько дней останется в отделении интенсивной терапии, а Ларисса проведет все это время в Афинах с семьей Георгиоса. Она будет летать на Ауру только для примерки платья.

Это значило, что каждую ночь они с Лукасом будут одни на вилле «Елена». У Белль перехватило дыхание, когда Лукас провел пальцем по ее ключице и спустился в ложбинку между грудями.

– Ты и впрямь хочешь проводить ночь за ночью в своей одинокой постели, томимая мечтами о моих руках, ласкающих твое тело? – тихо произнес он. Вырвав простыню из ее онемевших пальцев, он взглянул на ее обнаженную грудь с твердыми, как камешки, сосками, и его глаза загорелись чувственным огнем. – Сколько же ночей ты сможешь терпеть плотский голод, снедающий нас обоих?

Белль ошарашенно уставилась на него, но, по-видимому, ему не требовалось ответа – он знал, что она не устоит перед ним. Сердясь на себя за слабость, она все же призналась себе, что это было правдой. Ей хотелось, чтобы Лукас целовал ее и дарил ей удовольствие, которого она никогда не испытывала ранее. Поэтому она была разочарована, когда он вдруг встал и направился к окну – огромному, длиной во всю стену, – из которого открывался восхитительный вид на море.

– Нам нужно кое-что обсудить. – Теплота исчезла из голоса Лукаса – теперь он говорил жестко, а тело его было напряжено. – Прошлой ночью я был без презерватива, так что, если ты не пьешь таблетки, имей в виду – ты можешь забеременеть.

Лукас был зол на себя. Ведь он обещал себе, что после аборта Сэди примет все меры для того, чтобы ни одна женщина не зачала от него. Он не собирался заниматься с Белль любовью на крыше, но, как моряки из греческих мифов, которые в детстве рассказывал ему отец, он был околдован ею, как прекрасной сиреной. Заключив Белль в объятия, он позабыл обо всем, кроме своего желания, и теперь, как бы он себя ни винил, он не мог избежать правды – она могла забеременеть.

Он повернулся к ней, и ошеломленное выражение ее лица убило его слабую надежду на то, что она принимала таблетки.

– Боже мой! Я и не думала… – Почва ушла у Белль из-под ног. Мысль о возможной беременности была для нее просто невыносима. Как она с этим справится? Как она сможет посвящать все свое время «Веддинг Белль», если у нее родится ребенок? – Какой ужас! – Слова вырвались у нее как естественная реакция на пугавшую ее перспективу, и она не заметила, как сжались челюсти Лукаса.

– Вижу, мысль о материнстве тебя не прельщает?

– На данном этапе моей жизни – нет, – призналась Белль. – Я сейчас занята работой и собираюсь посвятить ей хотя бы ближайшие несколько лет.

Она понимала, что ей потребуется время, чтобы стать известным модельером. По правде говоря, она сомневалась, что у нее вообще будут дети – по ее мнению, каждый ребенок имел право воспитываться обоими родителями, причем желательно, чтобы они состояли в браке. Но сама она не хотела выходить замуж, боясь повторить горькую судьбу матери. Кроме того, ей всего двадцать пять, и впереди еще достаточно времени. Но из-за ее безответственного поведения прошлой ночью решение, возможно, уже было принято за нее.

– Когда ты сможешь узнать, беременна ли ты? – мрачно спросил Лукас.

Белль торопливо провела подсчеты в уме.

– Через несколько дней. Но надеюсь, все будет хорошо – сейчас не те дни, чтобы я забеременела, не волнуйся.

Выражение лица Лукаса не смягчилось.

– Будем надеяться. – Он снова подошел к кровати и взглянул ей в глаза, будто пытаясь прочесть ее мысли. – Поставь меня в известность. Если ты беременна, это моя вина, и я полностью принимаю на себя ответственность.

От его тона у Белль пробежали мурашки по спине. Как он поступит, если окажется, что она и впрямь беременна? И что он имел в виду, говоря, что полностью берет на себя ответственность? За кого? За нее? За ребенка?

– Уверена, все будет хорошо, – повторила она, пытаясь убедить себя в этом. Об ином развитии событий и подумать было страшно.

Лукас снова сел на кровать и взял Белль за подбородок. Белль нервно сглотнула.

– Дай мне слово, что через несколько дней ты скажешь мне, если все пойдет не так, как мы того хотим.

«Что движет им? Забота обо мне? Или, опять же, желание все контролировать?» – Белль было нелегко размышлять, когда он был так близко к ней – даже испытывая страх перед возможной беременностью, она хотела, чтобы Лукас поцеловал ее. Она облизнула нижнюю губу, тем самым ненароком раздразнивая Лукаса.

– Я тебе скажу, – заверила она его.

– Хорошо.

Плечи Лукаса немного расслабились, но при взгляде на алые губы Белль он почувствовал напряжение иного рода. Сейчас он должен был находиться в другом месте: у него была запланирована важная встреча. Но в данный момент он не мог думать о делах – ему хотелось сорвать с Белль простыню и насладиться видом ее прекрасного тела. «И не только видом», – насмешливо думал он. Что же в ней такого, что заставило его позабыть как о деловом этикете, так и о решении никогда не заниматься незащищенным сексом?

Звук приближавшегося вертолета прервал его размышления. У него пять недель на то, чтобы утолить свою страсть к Белль, и необходимость подождать до сегодняшнего вечера лишь разжигала его желание. Он наклонился к Белль и завладел ее губами в быстром, порывистом поцелуе, на который она ответила со всей страстью. Ему понадобилось огромное усилие, чтобы прервать поцелуй. Заметив разочарование в ее взгляде, он улыбнулся.

– Тебе придется подождать до вечера, моя прекрасная Белль. Мне пора работать – и тебе тоже. Ларисса приехала, – сказал он ей, и что-то екнуло у него внутри при виде залившегося краской лица Белль. Что уж говорить, для расчетливой бизнес-леди, которой она себя считала, она необычайно наивна. В ней интересным образом сочетались невинность и чувственность, которыми Лукас и собирался насладиться в течение следующих нескольких недель до свадьбы Лариссы.

Каким-то чудом Белль удалось вести себя как ни в чем не бывало при Лариссе, несмотря на то что ее мысли были заняты событиями минувшей ночи. При свете дня ей почти удавалось убедить себя в том, что ночь страсти, проведенная на крыше с Лукасом, была не более чем сном, – но неприятные ощущения в некоторых ее мышцах, не привыкших к работе, говорили сами за себя. Она покраснела, вспомнив, как Лукас возбуждал ее поцелуями и прикосновениями. Он знаток, мастер искусства любви. «Но это и неудивительно – у него огромный опыт», – печально думала Белль. Он слыл плейбоем, и в журналах часто появлялись его фотографии с разными красавицами из высшего света.

Она никак не могла понять, что он нашел в ней – хотя она и была довольно привлекательной, ее внешние данные не шли ни в какое сравнение с красотой супермоделей, с которыми предпочитал встречаться Лукас. Но его страсть к ней была очевидна, и он ясно дал ей понять, что хочет, чтобы они были любовниками в течение следующих недель, которые она проведет на Ауре. Будь Белль благоразумнее, она бы отказалась от этой идеи – можно было найти тысячу причин не вступать в связь с Лукасом. Но теперь ей меньше всего хотелось вести себя разумно. Молча признавшись себе в этом, она склонила голову над тетрадью, в которой набрасывала эскизы платья Лариссы. Она уверяла себя, что не рискует влюбиться в Лукаса. Серьезные отношения с мужчиной ей не нужны – ее интересует только работа. Но почему бы не насладиться несколькими неделями потрясающего секса с красавцем греком?

– О, я как раз хочу, чтобы мое платье было именно таким! – восторженно воскликнула Ларисса, заглядывая через плечо Белль и рассматривая эскиз. – Мне очень нравятся драпированный лиф и длинный шлейф.

– Думаю сшить шлейф из кружев шантильи, а возможно, и фату тоже, – объяснила Белль, заставляя себя сосредоточиться на работе. – Вот образец, – добавила она, извлекая из разложенных по столу стопок материалов лоскуток тончайшего белого кружева и передавая его Лариссе.

– Великолепно. – Ларисса встала с кресла и потянулась. – Пожалуй, на сегодня хватит, уже четыре… а я и не заметила, как время пролетело. – Вдруг раздался шум вертолета, и Ларисса удивленно выглянула в окно. – Странно, что Лукас так рано прилетел – но это и хорошо, его пилот как раз отвезет меня в Афины. Отец Георгиоса пока лежит в отделении интенсивной терапии, но мы можем заехать к нему сегодня вечером на несколько минут. – Она поспешила к двери. – До завтра.

Внизу, у входа на виллу «Елена», Чип не мог скрыть удивления, когда Лукас вошел в дом.

– Раненько вы сегодня, босс. Надеюсь, все хорошо?

– Почему все ожидают, что я целыми днями буду сидеть в офисе? – проворчал Лукас, забыв о том, что он часто задерживался на работе до восьми или девяти вечера. – Как тебе известно, у меня есть жизнь и помимо работы. Где моя сестра?

– В мастерской с Белль – они там весь день… – Чип осекся, когда Лукас проследовал мимо него и быстро взошел по лестнице, перешагивая через ступеньки.

Белль, склонившись над столом, добавляла последние штрихи к окончательному эскизу платья Лариссы. Погруженная в работу, она не заметила, как в комнату вошел Лукас. Он уже несколько минут смотрел на нее, вновь очарованный ее нежной красотой. Ее светлые волосы шелковистой бахромой спадали на ее плечи, и он вспомнил их мягкое прикосновение. Воспоминания о прошлой ночи нахлынули на него. Он думал о ней весь день, не в силах сосредоточиться ни на чем другом. Впервые в жизни он заскучал на деловой встрече – во время обсуждения очередной крупной сделки его мысли то и дело возвращались к прекрасной голубоглазой блондинке, и его нетерпеливое желание вновь заняться с ней любовью с каждым часом усиливалось. Теперь он наконец на Ауре, и скоро они вновь окажутся в постели…

Легкий шорох заставил Белль поднять голову, и, когда ее глаза встретились с загадочным взглядом Лукаса, она почувствовала, что краснеет. «Ну вот, а я еще собиралась оставаться с ним хладнокровной», – грустно подумала она, торопливо переводя взгляд на эскиз и пытаясь сохранить спокойствие. Она думала, что сможет играть роль искушенной любовницы, но желание, охватившее ее при приближении Лукаса, делало ее похожей скорее на наивную девочку.

– Как дела? – спросил он, подходя к ее столу и глядя на эскизы. – Я говорил с Лариссой, она мне сказала, что ты почти закончила работу над дизайном ее платья.

– Да, мы сегодня хорошо поработали… – Сердце Белль билось так громко, что ей казалось, Лукас слышит его стук. – Завтра мы начнем думать над платьями подружек невесты, а потом я сниму мерки и сделаю бумажные макеты… – Она осеклась, когда он взял ее за подбородок. Увидев чувственный блеск в его глазах, она вновь покраснела.

– Да ладно, – мягко сказал Лукас. – Не надо отчитываться передо мной. Я и без того уверен, что ты знаешь свое дело.

Он не помнил, когда в последний раз видел, как женщина краснеет. После прошлой ночи он не ожидал, что Белль будет стесняться его. Его любовницы, как правило, кокетничали и использовали всевозможные женские уловки, чтобы подогревать его интерес. Белль же призналась, что до него лишь однажды занималась сексом. В сравнении с блистательными светскими львицами, с которыми он обычно встречался, Белль казалась до боли невинной.

– Ларисса говорила мне, что утром ты была в церкви, – сказал он, сдерживая желание немедленно заняться любовью с Белль.

– Да, церковь чудесная, – пробормотала она, вспоминая белоснежные стены и синий купол церкви, которая была построена в тринадцатом веке, если верить написанному на дощечке, прикрепленной к ее стене. Старинное здание, стоявшее на фоне великолепного морского пейзажа, подстегнуло воображение Белль, что пригодилось в работе над платьем Лариссы.

– Хочешь, я покажу тебе весь остров? Попрошу Марию, чтобы она приготовила нам еду для пикника, по дороге мы где-нибудь остановимся перекусить.

Она удивленно взглянула на него. Раньше у нее никогда не было романов, и их правила были ей неизвестны, но она предполагала, что Лукасу нужен от нее только секс, и очень обрадовалась, узнав, что он намерен проводить с ней время не только в спальне.

– Это было бы чудесно. – Белль улыбнулась, не сознавая, что тем самым разжигает желание Лукаса. – Я очень хочу посмотреть твой остров.

– Отлично. – Лукас оторвал взгляд от округлых контуров ее грудей, соблазнительно обтянутых тесной футболкой, и устоял перед искушением опрокинуть ее на стол и овладеть ею. – Жду тебя внизу через пятнадцать минут, – сказал он, направляясь к двери.

– Ты когда-нибудь ездила на заднем сиденье мотоцикла? – спросил он чуть позже, когда они вышли за ворота виллы.

Белль с опаской взглянула на мотоцикл.

– Это совсем просто – обними меня за талию и держись крепче. Похоже, мне придется научить тебя многим вещам, которых ты никогда раньше не делала, – мягко добавил он, видя, как краска снова заливает лицо Белль, и в его глазах промелькнул озорной огонек.

«Таким я Лукаса еще не видела, – думала Белль, садясь на мотоцикл. – В него такого очень легко влюбиться. Но, как говорится, кто предупрежден, тот вооружен, так что я не позволю себе серьезных чувств к нему». Ухватиться на мотоцикле было не за что, поэтому, поколебавшись пару секунд, она все же обняла его за талию и ощутила упругие мускулы его живота под своими пальцами. Теплый ветер дул ей в лицо и развевал волосы – езда на заднем сиденье мотоцикла оказалась веселым и захватывающим занятием. Сначала она зажмурилась, но Лукас уверенно управлял мотоциклом, и через несколько минут она набралась смелости и взглянула на проносившийся мимо нее пейзаж. Узкая дорога – единственная на Ауре – петляла среди оливковых рощ и густых лесов и огибала несколько маленьких бухточек, где белый песок спускался к бирюзово-синему морю.

– Здесь раньше был древнегреческий храм, – пояснил Лукас, останавливая мотоцикл у каменных развалин, которым было, по всей видимости, много сотен лет. – Возможно, его построили в честь греческой богини Ауры, повелительницы ветра и прохладного утреннего воздуха. Вероятно, и название острова произошло от ее имени.

– Обожаю греческие мифы, – призналась Белль. – Они такие красивые.

– Если хочешь, могу одолжить тебе несколько книг – у меня их много. Мой отец знал многие мифы и часто рассказывал мне их в детстве. – Тень пробежала по лицу Лукаса, и Белль почувствовала, что он погрустнел.

– Наверное, ты по нему скучаешь, – ласково сказала она. – Я знаю, каково это – терять родителей. Моя мать умерла три года назад, и я думаю о ней каждый день.

Лукас с сочувствием взглянул на нее:

– Прости.

Сострадание в его голосе растрогало Белль до слез.

– Маме очень понравилось бы здесь – кажется, будто время на Ауре остановилось много веков назад.

– Археологи из музея в Афинах считают, что еще в третьем тысячелетии до Рождества Христова здесь было поселение.

– Невероятно, что уже в это время здесь жили люди! – воскликнула Белль, любуясь девственной красотой пейзажа. – Мне нравится, что природа здесь не тронута цивилизацией. – Она печально взглянула на него, вспомнив, что компания Лукаса занималась строительством недвижимости. – Сейчас, наверное, ты мне скажешь, что собираешься здесь построить огромный отель с площадкой для гольфа и парком аттракционов?

Лукас рассмеялся.

– Да ни за что! Я тоже очень люблю нетронутую природу Ауры и не собираюсь ее портить. – Он посмотрел на нее с любопытством. – Большинство знакомых мне женщин поехали бы на Ауру только в том случае, если бы здесь был пятизвездочный отель, спа-центр, салон красоты и магазины.

– Я, наверное, не похожа на большинство женщин, – весело сказала она. – Быть одной на этом чудесном острове – рай для меня.

– Ты не совсем одна, – напомнил ей Лукас.

Его голос прозвучал хрипло, и по спине Белль пробежала дрожь предвкушения. Он притянул ее к себе и запустил пальцы в ее волосы.

– Хочешь искупаться в море?

– Я не взяла купальник, – с сожалением ответила она.

Но Лукас схватился за край ее футболки, и ее глаза расширились от удивления.

– И не нужно – мы же здесь одни. Ты никогда не купалась голой? – пробормотал он, стягивая с нее футболку и расстегивая бюстгальтер, и усмехнулся, когда она отрицательно покачала головой. – Я же говорил, что с удовольствием научу тебя многим новым для тебя вещам, моя прекрасная Белль.

Когда он смеялся, то казался моложе и его глаза больше не были похожи на холодную сталь. Теперь они сверкали озорным блеском, который сменился чувственным жарким сиянием, когда Лукас скинул бюстгальтер Белль на песок. Затем он взялся за молнию своих джинсов.

– Бежим наперегонки! Кто последний – обезьяна!

– Ну-ну, так нечестно!

Пока она стягивала свои тесные джинсы, он успел пробежать половину пути к воде. Теперь он был полностью обнажен, и его кожа отливала бронзой в лучах жаркого греческого солнца. При виде его мускулистых ягодиц и мощных бедер у Белль начали подкашиваться ноги. Быстро оглянувшись вокруг, чтобы убедиться в том, что они и вправду одни, она сорвала с себя трусики и побежала вслед за Лукасом.

Прохладная вода была приятна ее разгоряченной коже.

– Не могу поверить, что занимаюсь этим, – произнесла Белль и ахнула, когда сильные руки обхватили ее за талию.

– Хорошо, правда? Мы свободны, и никто нам не мешает! – Лукас засмеялся и погладил ее порозовевшие щеки. – Не могу поверить, что ты опять краснеешь.