Помоги проекту - поделись книгой:
В середине ноября противник заметно активизировался и на отдельных участках предпринял атаки. Но они были отбиты. Обмен атаками продолжался и постепенно принял характер позиционных боев. Бои шли с переменным успехом.
21 ноября ударил мороз. Наступила русская зима. Повалил снег.
В полках 43-й армии были созданы ударные отряды, которые проникали в расположение противника (сплошной линии фронта не существовало), наносили локальные удары по опорным пунктам, заставляли немецких солдат часами сидеть в промерзших дотах и насквозь продуваемых окопах. Такая война изматывала войска первого эшелона группы армий «Центр». Солдаты вермахта теряли уверенность в том, что не только до наступления зимы (зима уже наступила), но и вообще Москву им удастся взять. Пленные показывали: личный состав передовой линии замерзает в тонких летних шинелях, если есть возможность, переодевается в красноармейские шинели, повальная вшивость, диарея, потеря уверенности в победе, большие потери, ротами командуют фельдфебели.
19 ноября командарм Голубев издает приказ о создании в частях снайперских команд. Теперь противнику нет покоя ни днем ни ночью. Хороший снайпер мог точно поражать цель на вспышку спички или зажигалки, на огонек сигареты или на звук, поэтому темнота для такого стрелка не помеха. Напротив, ночь, темень помогали снайперу надежно маскироваться.
На северном и южном флангах Западного фронта немцы вновь и вновь предпринимали атаки с целью охвата Москвы и всей группировки Красной армии, оборонявшей столицу своей родины. А здесь, в центре, шла упорная позиционная рубка на истощение.
Из журнала боевых действий 5-го воздушно-десантного корпуса полковника Гурьева
Выборочно артиллерия и минометы противника ведут огонь по нашему оборонительному рубежу, в ответ наша артиллерия вела огонь по обороне противника и скоплению пехоты, по высоте 186,7 и 186,1. По данным нашей разведки, на выс. 186, 1 подбит танк и два орудия противника, разрушено 3 блиндажа и огневая точка.
Группа по сжиганию населенного пункта Романово с
22 по 23 ноября не вернулась. Наши потери: 3 человека ранено.
В течение дня противник вел артиллерийский и минометный огонь. Перед передним краем 2-й роты 315 СП (капитана Пимкова) 19 СД появилась группа разведчиков противника. Огнем из ручного пулемета разведгруппа была рассеяна.
Саперной ротой 10 ВДБр, чтобы он не достался врагу, подорван наш танк КВ, у него кончилось горючее. Смелая вылазка оказалась успешной, погибших нет».Из журнала боевых действий 93-й сд
100 ЛАП дивизии. 15.00. Арт. полк прибыл в составе дивизии из Забайкальского военного округа.
1-я батарея вела огонь по роще западнее д. Ольхово, слышались взрывы и наблюдался густой дым (попали в бензовозы противника). 5-я батарея вела огонь по минометной батарее противника севернее населенного пункта Иванова Гора. По приказу командира полка все стреляные гильзы сданы на ДОП (Дивизионный обменный пункт).
1/266 СП готовится к занятию рощи в 300-х метрах западнее д. Ольхово. 1-я батарея готовится к нанесению удара по роще и д. Ольхово».Из журнала боевых действий 53-й сд
«
36-й ГАП. Батарея под командованием лейтенанта Хлебнова в 11.30 вела огонь по скоплению пехоты противника на южной окраине д. Ильино, пехота рассеяна и частично уничтожена.
Дивизион старшего лейтенанта Постаногова в 9.00 вел обстрел по восточной окраине Ильино, пехота противника рассеяна.
Батарея лейтенанта Щапова произвела огневой налет с 15.00 до 16.00 по западной окраине д. Ильино, прямым попаданием уничтожено орудие большого калибра, на юго-западной окраине Ильино зажжен занятый противником дом» [64] .А вот наградные листы бойцов и командиров 43-й армии.
«Демин Федор Иванович, 1913 г. р., трубач 129 СП 93 СД ЗабВО, 27 и 28 октября в бою под д. Горки проявил исключительную смелость, организовал группу из 7 красноармейцев музыкального взвода, которая проникла в село, занятое противником, откуда вынес 2 ручных пулемета, несколько винтовок, боеприпасы (гранаты и патроны), которыми громил противника, сидя в 50 метрах от него всю ночь, обстреливая его, не имея поддержки и соседей ни справа, ни слева. Награжден орденом Красной Звезды».
«Кошкин Василий Алексеевич, 1020 г. р., красноармеец, стрелок комендантского взвода штаба 93 СД. Красноармеец т. Кошкин, находясь на передовой линии фронта, показал образец мужества и стойкости в боях с фашистами. Так, при наступлении на д. Горки дал пример для всех, как надо воевать, и, кроме того, вернул около 200 человек, бежавших с поля боя. В результате наступления была взята д. Горки. Награжден медалью «За отвагу», по представлению к ордену Красной Звезды».
«Вовченко Иван Антонович, 1905 г. р., майор, командир 9 танкового полка 24 ТБр (адрес: г. Воронеж, в/городок имени Фрунзе, с июля по август воевал под г. Великие Луки), в боях за г. Малоярославец у д. Якимовка
13.10.41 смело повел полк в атаку и умело руководил боем. Кроме того, своим танком уничтожил 9 ПТО, до взвода пехоты, разгромил штаб арт. полка противника и лично расстрелял находившихся там офицеров. Награжден орденом Ленина».
«Денисов Иван Павлович, 1918 г. р., красноармеец, наводчик орудия 24-го зен. дивизиона (адрес: Лысьвинский район, с. Н. Красный Яр), на Зап. фронте с 22.10.41.
23.10.41 в д. Бунчиха сбил 1 пикирующий бомбардировщик Ю-88, пытавшийся бомбить колонну наших войск, двигавшуюся к передовой линии фронта. 29.11.41 в д. Каменка Клинского направления сбил еще один Ю-88, который бомбил наши огневые точки. Награжден орденом Красной Звезды».
26 ноября 1941 г., как о том сообщает донесение в штаб армии, десантники 10-й воздушно-десантной бригады, занимавшие участок обороны у деревни Горки, огнем из минометов и пулеметов пресекли необычную атаку противника.
Наблюдатели неожиданно сообщили о появлении колонны, которая двигалась прямо на позиции десантников со стороны Горок, занятых противником. В бинокль было видно, что одеты идущие в красноармейские шинели и ватники. Кто-то высказал предположение, что это наши, выходят, мол, из окружения. Шли те с оружием. Когда подошли совсем близко, десантники окликнули их, спросили, какой части и откуда идут. Те молчали. А через минуту бросились в атаку. Их отбили почти на своих брустверах. За переодетыми «красноармейцами» двигались автоматчики, которые уже не камуфлировались в чужую форму.
30 ноября генерал Голубев получил из штаба Западного фронта приказ: на всех участках обороны провести усиленную разведку боем.
В разведке боем участвовали: сводный полк армии под командованием майора Ермоленко и до батальона от каждого полка. Все наступали на своих участках. Приказ командарма предписывал: «…батальоны должны действовать налегке, в ватных куртках, без шинелей и ранцев, но больше иметь патронов, гранат, ручных и противотанковых, бутылок КС. Кроме того, иметь на 2-е суток паек».
Артиллерия накануне атаки вела обычный беспокоящий огонь. Казалось, ничего на фронте не изменилось.
Но изменилось многое. Наша сторона набухла резервами, и они продолжали и продолжали поступать из тылов.
И вот – пробная атака.
«Выявленных в предыдущих боях трусов в разведку не брать», – говорилось в приказе.
Батальоны усиливались расчетами противотанковых ружей, минометными подразделениями.
Главная задача атакующих – вскрыть систему обороны противника, по возможности вклиниться в его боевые порядки, уничтожить блиндажи, огневые точки, захватить языка.
Не везде батальонам сопутствовал успех. На некоторых участках противник тут же открыл сильный ружейно-пулеметный и минометно-артиллерийский огонь. Повели огонь и окопанные танки. Теряя десятки убитыми и ранеными, пехота откатилась на исходные.
Но на других участках подразделения прорыва проникли в опорные пункты. Завязались бои с гарнизонами. Противотанковыми гранатами красноармейцы взрывали блиндажи, выжигали огнеметами доты. На улицах завязывались рукопашные схватки. Чтобы выбить наши батальоны из опорных пунктов и ликвидировать вклинения в свою оборону, противник вынужден был подвести резервы, обнаружив тем самым расположение своих резервов.
Разведка боем показала: противник на всем протяжении линии фронта перед 43-й армией имеет законченную оборону с наличием минных полей, с завалами, с развитой системой огня. Основные силы обороны находятся в окопах, соединенных ходами сообщения, в 200–300 метрах от передовых боевых охранений.
Атака началась ранним утром и закончилась к 14.00–15.00. Батальоны вернулись на исходные. С большими потерями. Но и противнику нанесли урон примерно равноценный.
Тогда еще мало кто предполагал, что эти маломощные атаки силой до батальона с ограниченными целями не что иное, как разведка перед грандиозным наступлением всех сил, прикрывавших Москву и подведенных к передовой в последние сутки. По крыльям «Тайфуна», разведенным на сотни километров севернее и южнее Москвы, готов был ударить не менее мощный ураган. И он вскоре ударил.
В книге «Поворот под Москвой» немецкий историк Клаус Рейнхардт пишет: «Поскольку наступление соединений правого крыла немецкой 4-й армии, проведенное 1–3 декабря 1941 года, упредило наступление русских, Жуков решил перенести начало операции на 5–6 декабря. 30 ноября он отдал приказ войскам провести разведку боем и взять, по возможности, больше пленных, чтобы получить достаточно данных о состоянии немецких войск и подтвердить целесообразность начала операции. Результаты этих действий, а также контрудар 33-й армии против немецкой 4-й армии 2 и 3 декабря показали Жукову, что силы противника на исходе. В своем приказе на наступление войскам Западного фронта от 6 декабря он указывал, что немецкая пехота при наступлении русских танков «все бросает и в сильной панике бежит… По нашим данным, противник больше не располагает резервами. В течение последних 18 дней он их полностью израсходовал. В танковых дивизиях насчитывается только 30 % штатного состава и в среднем имеется по 40–50 танков различных типов. У противника осталось совсем немного артиллерийских боеприпасов и горючего… Противник боится, прежде всего, окружения и танковых ударов во фланги и в тыл» [65] .
Тому, кому предстояло прорывать немецкую оборону, вовсе не казалось, что «силы противника на исходе». Простые бойцы и командиры передовой видели противника иначе, чем вверху, в штабах. Ставка подтягивала к передовой и накапливала в ближнем тылу резервы. Противник ничего равноценного выставить уже не мог.
Английский историк Второй мировой войны Роберт Кершоу, размышляя о битве за Москву, очень точно заметил: «…войскам вермахта на Восточном фронте для победы следовало послать русских в нокаут. А Красной армии для победы требовалось всего лишь удержаться. Русские обладали воистину сверхъестественной способностью сводить на нет последствия поражений».
Нечувствительность к смертельным ударам отмечал и генерал Гальдер.
До сих пор не прекращается дискуссия по поводу того, как же все-таки Красной армии удалось выстоять под Москвой и удержать столицу? И зачастую эта дискуссия из области аргументов, фактов и цифр переносится в космос. Потому что вся логика фактов и цифр выстраивается в пользу того, что победить должны были авторы и исполнители «Тайфуна».
Но мы выстояли!
Группу возглавлял младший лейтенант Снопов. Уже больше часа они плутали по лесу. Похоже, младшой слабо ориентировался и даже не умел как следует пользоваться компасом. Но виду не подавал. Хотя нервничал.
Деревня, которую они должны были сжечь, находилась в трех километрах от реки. Реку по льду они перешли еще вечером. Деревня называлась Степановкой. Только вот где она?
С тех пор как они пересекли реку и вошли в лес, на их пути вообще никакой деревни не попадалось.
– Студент, иди-ка сюда, умник, – позвал его младшой, в очередной раз рассматривая карту и компас.
Судя по движениям командира отряда, либо барахлил компас, либо какая-то ошибка закралась в карту.
Боец Степанов обогнал шедших впереди и сунул приклад винтовки в снег, деревянными от мороза губами буркнул:
– Боец Степанов по вашему приказу… прибыл…
– Слушай, Степанов, ты, говорят, из этих мест. Где эта чертова деревня запропастилась?
– Так у вас же карта, товарищ младший…
– Да черта в этой карте!.. В ней же не написано, как нам идти.
Степанов молча кивнул. Командир есть командир, с ним всегда лучше согласиться.
– Что молчишь? Места эти знаешь? – спросил Снопов.
– Я же, товарищ младший лейтенант… из города…
– Но здесь-то бывал?
– Разок, может, и бывал. За грибами… Давно, в детстве… Все уже забылось.
– Забылось, не забылось… Будешь проводником. За правильность маршрута отвечаешь теперь ты, красноармеец Степанов. Повторите приказ.
Степанов повторил. После такого приказа губы его совсем онемели. Хотя из-под воротника телогрейки валил пар. Неделю назад им выдали стеганые ватные штаны и телогрейки. В такой одежде не замерзнешь.
Шли по одной лыжне. Все двадцать человек, вытянувшись в одну нитку, соблюдая интервалы, скользили по лиловому снегу. Теперь впереди шел Степанов. За ним младшой Снопов.
Где-то впереди и левее послышался собачий брех.
– Там, – сказал Снопов и указал палкой в сторону просеки, которая едва угадывалась левее.
Степанов знал эту просеку. Перед самой войной ходил сюда с Таней собирать землянику. Можно сказать, тут, на этой просеке, и началась их настоящая любовь. Может, и поженились бы. К осени, к Покрову, точно сговорились бы. И родителей уговорили. Проклятая война.
Степанов на мгновение закрыл глаза, и ему почудился тот, казалось, уже забытый запах, похожий на запах спелой ягоды… Это был запах Тани, запах его счастья, которым он так и не успел насладиться. Таня сейчас, должно быть, спит и не знает, что он совсем рядом…
– Вешки, – сказал он в сторону Снопова. – Это деревня Вешки. Или Николаевка. Точно не знаю.
Снопов поднял руку. Хруст снега мгновенно прекратился. Командир нагнулся, прикрылся белым маскхалатом и начал рассматривать карту, подсвечивая себе фонариком.
– Степанов! – окликнул он проводника. – Вешки севернее Степановки, а Николаевка примерно в пятишести километрах южнее. Ты ничего не путаешь? А может, это и есть Степановка?
– Степановка стоит среди леса, а тут, видите, поле вокруг.
Это были Вешки. Степанов здесь часто бывал. Вечерами иногда приходили сюда играть в лапту с местными. Степановские против вешкинских.
Таня сейчас наверняка спала, укрывшись теплым одеялом. В доме напротив спали его родители и младшие брат и сестра. Спала бабка Катерина. Все спали. Вся деревня. Если их не выгнали из домов немцы. Но немцы лесную деревню вряд ли решились занимать. Хотя кто знает… Как он мог жечь свою деревню? Хорошо, что Снопов не разбирается в карте и ориентировании. Хорошо, что он такой лопух. Видать, в школе учился так себе.
Они стояли перед Вешками и не знали, что делать дальше. Снопов совсем запутался и ругал всех подряд, и разведку, которая не сориентировала его как следует, и лес, в котором они могли отклониться от маршрута и выйти не туда, и Степанова, что тот хоть и местный, а ни черта не знал.
Наконец двинулись дальше. Решили обойти деревню северной опушкой леса. Степанов знал, что минут через пятнадцать они пересекут дорогу, большак, ведущий на северо-запад. Если пойти большаком или параллельно ему, то через три километра – Степановка. Они отклонились от маршрута в лесу. А когда Снопов назначил его проводником, он взял еще сильнее в сторону…
Дорога была расчищена. Виднелись автомобильные и санные следы. Темнели пятна лошадиного навоза.
– Стоп, – скомандовал Снопов.
Младший лейтенант Снопов принял такое решение: поскольку деревня, которую им приказано сжечь, не найдена, устроить засаду на дороге, атаковать немецкий обоз и, по возможности, захватить пленных, а затем, пока не рассвело, уйти домой. Конечно, даже если они не сожгут Степановку, но приведут пленного, ротный им все простит и даже, возможно, в награду прикажет старшине выдать им по пачке табака. Степанов не курил, табак обменивал на сахар. Пожилые бойцы охотно отдавали свой сахар. Табачок на передовой ценился дороже.
Снопов распределил отряд по обеим сторонам дороги, уступом, чтобы во время возможного боя бойцы не перестреляли друг друга. Установили пулемет.
Степанову назначили позицию рядом с пулеметным расчетом.
Залегли. Затихли. Мороз начал проникать под ватники. Сперва он ухватил бойцов за запястья, потом полез под воротники, захолодил спины. Кто постарше, начали кряхтеть и ворочаться в снегу. Снопов занервничал.
Но вскоре в стороне деревни послышались голоса и скрип снега. А спустя некоторое время заревели моторы. Пошла колонна.
Вот тебе, Снопов, и обоз… Так думал не только боец Степанов.
Когда голова колонны начала втягиваться в лес и передние грузовики поравнялись с их засадой, бойцы с ужасом ждали команды взводного открыть огонь. Но тот не решился. «Слава богу, – думали они, одеревеневшими губами хватая мерзлый снег, – все же наш командир не совсем дурак и кое-что в войне понимает…»
Колонна шла долго, может, около часа. И откуда она тут взялась? Немцы везли тяжелые орудия. Их тащили тягачи и шестерки лошадей. От дороги несло выхлопными газами и лошадиным потом. Слышались голоса ездовых и лязг оружия.
На душе у Степанова было муторно: колонна уходила в сторону Степановки.
Когда все стихло, Снопов приказал выбираться в сторону лощины. Там они отыскали свою лыжню и молча пошли на восток.
Снопов с тоской думал, что же написать в донесении.Глава 9 Наступление
«…Батальоны после ожесточенных скоротечных боев выбили противника из Тарутино»
Центру Западного фронта в ходе декабрьского контрнаступления предстояло решать непростые задачи. Вот данные из справки на 6 декабря 1941 года о войсках противника, действовавших перед фронтом четырех армий, которые все эти напряженные дни с октября месяца закрывали главные магистрали на Москву: «В центре фронта войска 5, 33, 49 и 43-й армий продолжали вести оборонительные действия против частей и соединений
9, 7, 20, 57 и 12-го немецких армейских корпусов, которые состояли из 14 дивизий, в том числе 11 пехотных (252, 7, 78, 267, 7, 192, 258, 183, 98, 34), 2-х танковых дивизий (19 и 20 ТД), 1 моторизованная (МД). В резерве в районе Можайска стояла 63 ПД» [66] .
3 декабря состоялась встреча командующего группой армий «Центр» фон Бока и командующего 2-й танковой армией Гудериана. Немецкие военачальники обсудили текущие дела. Фон Бок, выслушав доклад Гудериана и имея в виду не только тяжелое положение 2-й танковой армии, мрачно заметил:
– Уже близится час, когда силы войск иссякнут.
В тот же день, 3 декабря, танковые корпуса Гудериана и Гёпнера начали планомерный отход на заранее оборудованные позиции. В немецких армейских штабах прекрасно понимали, что Красная армия вот-вот нанесет удар, и, чтобы сохранить войска и выгодные позиции для зимовки, необходимо было поступить так, как предписывал устав и здравый смысл: уклониться от неминуемого удара на невыгодных позициях.
В это время шли упорные бои под Наро-Фоминском, где ударная группировка фон Клюге, используя последние силы и средства, снова пыталась прорваться к Москве. На правом фланге на стыке с 33-й армией тоже шли упорные бои. Там действовала боевая группа майора Ермоленко. Это был сводный стрелковый полк усиленного состава, хорошо вооруженный и оснащенный. С 2 по 4 декабря полк яростно дрался в районе деревень Клово и Каменское. Вначале полку Ермоленко сопутствовал успех, батальоны ворвались в Клово, затем опасно атаковали восточную окраину Каменского. Населенные пункты были превращены немцами в опорные пункты, и взять их было не так-то просто. Последовала контратака, и полк был оттеснен в лес восточнее Клово. Немцы решили добить полк, подтянули танки. Но Ермоленко тоже получил подкрепление, энергично произвел перегруппировку своих сил и, прекрасно ориентируясь в обстановке благодаря хорошо поставленной работе разведки, ночью с 4 на 5 декабря неожиданно атаковал и овладел Кловом и Каменским. Полком были захвачены большие трофеи, в том числе 7 танков различного типа, 4 88-мм зенитных орудия, стоявших на позициях для стрельбы по танкам, 8 ручных пулеметов, 2 миномета. Взяты пленные.
Но главным в эти дни было все же другое. Армия готовилась к наступлению. Из донесения начальника штаба 93-й сд майора Корженевского начальнику штаба армии полковнику Боголюбову:
«1. Обеспеченность дивизии теплой одеждой 100 %. В настоящее время требуется на износ 1500 пар ватных шаровар, которые пришли почти в негодность. Шаровары были выданы еще с места передислокации из числа 2-й и 3-й категории. Требуется перчаток на замен износившихся вместе с возимым запасом 800 пар. Недополучен обменный фонд портянок примерно 6000 пар.
2. Водочные порции бойцы получают регулярно, перебоев в снабжении водкой нет. В настоящее время в дивизии имеется водки две суточные дачи, из коих одна суточная дача в частях, расходная.
3. В каждой роте имеется санитарный инструктор, который выявляет больных и направляет в батальонный пункт медпомощи (БПМ)» [67] .
В это время дорог был каждый человек. Да, в бою людей не жалели. Но перед боем, в период накопления сил и подготовки к операции, с командиров строго спрашивали за боеготовность и здоровье каждого бойца. На передовую были направлены группы врачей для оказания конкретной помощи санинструкторам в ротах. Они проводили беседы среди солдат, инструктировали, как избежать обморожений, чем пользоваться и как себя вести в случае, если обморожение все же произошло. Инфекционных больных тут же изолировали, направляя в тыл на лечение.
В приказе войскам, подписанном начальником штаба полковником Боголюбовым и членом Военного совета армии Шабаловым, говорится о тех профилактических мерах, которые в этот период предпринимались для выправления санитарной обстановки в войсках, особенно на передовой:«ПРИКАЗЫВАЮ:
1. В целях предоставления отдыха войскам организовать периодическую смену подразделений и частей, находящихся в первой линии обороны, частями второго эшелона.
Смену частей производить скрытно, силу обороны не ослаблять.
2. Все войска, выводящиеся во второй эшелон, за время своего нахождения в нем должны быть вымыты в бане, одеты в чистое белье и избавлены от вшивости.
3. Организовать культурное обслуживание красноармейцев (кино, самодеятельность). Ансамбль 43-й армии «Красноармейская зарядка» командировать в части для культурного обслуживания» [68] .Листая документы той поры, видишь, в каком напряженном режиме работали интендантские и все тыловые службы армии, дивизий, бригад, полков. Бойцы получали новое теплое обмундирование, о котором в октябре– ноябре могли только мечтать. В ротах целые взводы получали со складов новенькие автоматы ППШ и ручные пулеметы Дегтярева. В ружейных мастерских ремонтировались винтовки, получившие повреждения в предыдущих боях, нуждавшиеся в замене деталей, пристрелке и других мерах по приведению их в надежное боевое состояние. В банях солдаты смывали коросту многих недель, смывали ее вместе со вшами, засохшей кровью и страхом. Кинопередвижки демонстрировали фронтовые киносборники и кинофильмы: «Романтики», «Разгром Юденича», «Сердца четырех», «Свинарка и пастух», «Дело Артамоновых».
С особым тщанием шла подготовка к наступлению в гвардейских минометных частях. Армии были приданы 2, 19, 22 и 24-й минометные батальоны. Гвардейцы-минометчики еще раз проверяли боеготовность своих установок, исправность машин. Пополняли запас горючего. Получали на складах боеприпасы. Районы, в которых дислоцировались «катюши», были оцеплены войсками, в расположение гвардейцев-минометчиков не пропускались ни пешие, ни конные, ни военные, ни гражданские.
В ближнем тылу в селах и пристанционных поселках Молоди, Гривно, Львовская, Бутово, Кирпичный Завод день и ночь сновали грузовики и гужевой транспорт, разгружались вагоны с артиллерийским имуществом, лошадьми, армейским снаряжением, боеприпасами, горючим, продовольствием. В Подольске разместились инженерно-передвижные ремонтные мастерские, в Домодедове – специальная интендантская база тыла. Госпитали находились в районе Столбовой, в Климовске, в Подольске, в Красной Пахре. Нервная система фронта, передовой уходила своими корнями и многочисленными отростками в тыл, и все там было напряжено до крайности. Тыл немедленно реагировал на каждое движение фронта, на каждый запрос с передовой.
Эта книга написана в том числе и для того, чтобы попытаться осмыслить те неимоверные усилия, страдания и жертвы, которыми была оплачена победа под Москвой. Так вот, мне кажется, что в этой битве победили и тыловики. Наши тылы в этот период работали лучше и оперативней снабженцев вермахта. И Сталин оказался более заботливым и дальновидным главнокомандующим, чем Гитлер, который не смог даже наскрести в своих тылах достаточное количество теплой одежды и подштанников для своих солдат. Генерал же Мороз не был на стороне Красной армии, этот генерал был третьей силой, и он косил всех подряд, кто поддавался ему. Так что победу нашим армиям обеспечивали отнюдь не осенняя грязь и не каленые зимние холода и глубокие снега, а четкая, бесперебойная работа тылов, хорошее оружие (новые Т-34, установки М-13 – «катюши», дивизионные пушки ЗИС-З, автоматы ППШ). Сто граммов перед боем помогали преодолеть оцепенение страха, справиться с холодом. Помните, как Василий Теркин говорил старику: «Это доктор на дорожку для здоровья выдал мне». Здоровье наш Василий Теркин имел и телесное, и духовное.
А дорожка впереди предстояла долгая и непростая. И смутная. Потому что не было полной уверенности в том, что наступление пойдет успешно, что оно вообще возможно. Ноябрьская проба под Серпуховом оказалась неудачной – положили много людей, израсходовали немалые боезапасы, потеряли большое количество танков и бронетехники. Но декабрьское наступление все же пошло, пошло на запад. Загремело, заполыхало, покатилось в сторону Вязьмы и Брянска, Калуги и Малоярославца, словно табун громадных валунов чья-то сила выдернула из мерзлой подмосковной земли и погнала, пыля снегами и огненными метелями, в ту сторону, откуда все и пришло…
Заканчивалась первая декада декабря 41-го года. На северном и на южном флангах Западного фронта позиции немецкой армии были уже атакованы, и первые значительные успехи Красной армии, первые богатые трофеи придавали силы и уверенность. Штабы гнали войска, наращивали удар вводом новых и новых сил. Маршал Б.М. Шапошников, через которого в те дни проходили все нити управления и все нервы Ставки и фронтовых штабов, после войны писал:«В связи со сложившейся обстановкой командованием Западного фронта 13 декабря 1941 года были даны армиям центрального участка (5, 33 и 43-й) указания о переходе в контрнаступление.
Замысел фронтового командования состоял в том, чтобы ударом наших армий сковать силы противника в центре, не позволить им маневрировать в сторону флангов; в дальнейшем не исключалась возможность раскола фашистского фронта против Москвы на две не связанные между собою части.
Директивами командования фронтом № 0103 и 0104/оп армиям центра ставились такие задачи:
5-й армии, которая во взаимодействии с 16-й армией своим правым флангом преследовала отходившего противника, к исходу 18 декабря выйти на фронт Васюково, Клементьево, Облянищево, Грибцово, Маурино, достигнув 16 декабря главными силами рубежа: Сафониха, река Озерная, Таболово, Руза, Тучково. Разграничительная линия слева до Маурино прежняя, далее – Ново-Никольское, станция Колочь.
В директиве 0104/оп указывалось:«33 и 43 армиям – нанести удар в направлении Атепцево, Балабаново, Малоярославец. К исходу 18.12 армиям: выйти на рубеж: Таширово, Мишуково, Балабаново, Тарутино, Комарово, Черная Грязь.
а) Командарму 33 группировкой в составе не менее четырех стр. дивизий со средствами усиления с исходного положения искл. Наро-Фоминск, Каменское, с рассветом
17.12 нанести удар в направлении Балабаново, Малоярославец, разбить противника и к исходу 18.12 выйти на рубеж Таширово, Мишуково, Балабаново. Разгранлиния слева – Дятлово, Балабаново, Уваровское, Ступино.
б) Командарму 43 за счет перегруппировки сил армии создать группировку на правом фланге и с рассветом
17.12 нанести во взаимодействии с 33 армией удар в направлении Романово, Балабаново и к исходу 18.12 выйти на рубеж искл. Балабаново, Воробьи. Разгранлиния слева: Буриново, Малоярославец, Медынь».
Всем армиям указывалось:
1. За своевременный выход на указанные рубежи персональную ответственность несут командующие армиями.
2. Наступление армий будет поддерживаться военными воздушными силами фронта.
3. Преследование вести стремительно, не отрываться от противника, широко применяя сильные подвижные передовые отряды для захвата узлов дорог, теснин и дезорганизации походных и боевых порядков противника.
Категорически запрещались лобовые атаки укрепленных узлов сопротивления противника; головным эшелонам предлагалось обходить такие пункты, возлагая уничтожение их на вторые и последующие эшелоны.
Особо указывалось на необходимость четкого взаимодействия с соседями и оказания помощи друг другу. В этом случае предлагалось «стремиться окружать и уничтожать противника, не отговариваясь формально начертанием разгранлиний».
Итак, Б.М. Шапошников, оперируя документами первоисточников, пишет, что «43-я армия, взаимодействовавшая с 33-й армией, по приказу командующего фронтом должна была нанести удар в направлении Романово, Балабаново и к исходу 18 декабря выйти на рубеж Балабаново (искл.), Воробьи.
Перед фронтом прорыва оборонялись части 15-й пехотной (частично), 19-й танковой и 34-й пехотной дивизий противника. Оборона носила здесь такой же характер, как и перед 33-й армией.
Сосед справа (33-я армия) решал задачу, аналогичную задаче 43-й армии. Сосед слева (49-я армия) прорывал фронт противника в направлении Кузьмищево, Высокиничи».
Далее в своем капитальном труде «Битва за Москву» маршал пишет конкретно о действиях армии генерала Голубева. Чтобы не путаться самому и не путать читателя, приведу длинную цитату из книги Б.М. Шапошникова, так как она в любом случае будет короче и толковей любого комментария по интересующей нас теме:
«Командующий 43-й армией задачу прорыва обороны противника решил следующим образом.
а) Первый эшелон: ударная группа – 93-я стрелковая дивизия, 5-й воздушно-десантный корпус, 26-я танковая бригада; сковывающая группа – 53-я и 17-я стрелковые дивизии. Фронт ударной группы – 10 км, фронт сковывающей группы – 22 км;
б) второй эшелон (298-й пулеметный батальон) – за левым флангом ударной группы.
Задача, поставленная перед частями армии в приказе командующего 43-й армией № 41/оп от 15 декабря 1941 года, была сформулирована так:
«43 А, продолжая частью сил оборонять ранее занимаемый рубеж, с рассветом 18.12 переходит в наступление, имея целью во взаимодействии с 33 А разбить противостоящие части противника, нанося главный удар своим правым флангом: с фронта искл. Каменское, брод 1 км зап. Инино в общем направлении на Романово, Балабаново, и к исходу 18.12 выходит на фронт Балабаново, отм. 181,0 на шоссе Балабаново, Воробьи».
Приказ на наступление 43-й армии так же, как и приказ командующего фронта, содержит: запрещение производить лобовые атаки укрепленных узлов сопротивления противника, указание вести преследование противника стремительно, не допуская отрыва его отходящих частей, требование четко взаимодействовать с соседом и соблюдать внезапность наступления.
На рассвете 18 декабря 43-я армия после часовой артиллерийской подготовки перешла в наступление. 93-я стрелковая дивизия, переправившись через реку Нару и преодолевая огневое сопротивление противника, к исходу дня вышла на восточную опушку леса, что юго-западнее Мельникова, овладела высотой 208,3, блокировав Романово. 5-й воздушно-десантный корпус, неся большие потери от минометного и пулеметного огня противника, к исходу дня овладел высотой 189,2 и Никольскими Дворами. В это время 26-я танковая бригада сосредоточилась в Серговке, в готовности развить успех ударной группы. 53-я и 17-я стрелковые дивизии обороняли рубеж Инино, Стремилово, Кормашевка.
Ночью на 19 декабря 93-я стрелковая дивизия и 5-й воздушно-десантный корпус подверглись ожесточенным контратакам со стороны противника. 93-я стрелковая дивизия отбила атаки, 5-й воздушно-десантный корпус принужден был оставить Никольские Дворы и отойти к реке Наре.
19 декабря не принесло успехов армии. Части приводили себя в порядок после неудачных боев и готовились к продолжению наступления с утра 20 декабря.
20 декабря 93-я стрелковая дивизия начала атаку на Романово, 5-й воздушно-десантный корпус – на Никольские Дворы. Бои за эти пункты приняли затяжной характер, и продвижение наступающих частей остановилось. Стоявшие перед армией задачи не были выполнены – так же как и задачи, поставленные перед соседом справа. 43-я армия оказалась не в состоянии сломить противника на линии его главного сопротивления».
Далее Б.М. Шапошников размышляет о причинах неудачи наступательных действий армий центрального участка Западного фронта. Причины, по Шапошникову, следующие:
«Во всех трех армиях центрального участка наступление не получило развития; войска армий не добились поставленных целей и частью принуждены были вернуться в исходное положение.
Одной из причин неуспеха было то, что наступавшие части не имели решающего перевеса в силах в полосах своего наступления.
Противник же упорно сопротивлялся. Успех в этом случае мог быть достигнут при условии искусных и решительных действий войск.
Как раз в отношении действий войск командование Западного фронта отмечало ряд существенных недочетов, которые понижали результаты боевой работы. Эти недочеты имелись главным образом в управлении войсками в бою.
Соглашаясь с заявлениями командующих армиями о больших трудностях наступления (зимой, без дорог, по глубокому снегу, при больших морозах и по местности, минированной и загражденной), командование фронтом тем не менее видело основную причину неуспеха наступления не в этом, а в неудовлетворительном управлении войсками. В директиве фронта № 0120/оп от 23 декабря и в приказе командующего фронтом № 0137/оп от 1 января 1942 года указывалось, что штабы располагаются далеко от войск и не имеют с ними постоянной и надежной связи, в результате чего управление отстает от развития обстановки и руководство запаздывает.
Рекогносцировок на главных направлениях наступления командиры соединений с подчиненными командирами полков часто не делают – в результате некоторые командиры батальонов и даже полков не знают, где находятся артиллерийские наблюдательные пункты поддерживающей артиллерии, а командиры артиллерийских дивизионов не знают задач стрелковых батальонов и полков. Как правило, указывалось в приказе по фронту, командиры стрелковых батальонов и полков не знают, какие танки им приданы или какие танки действуют в полосе их наступления. Задачи танкам ставятся неконкретно, наспех. Атака танков не поддерживается огнем нашей артиллерии. Работа артиллерии в наступлении ограничивается артиллерийской подготовкой, после чего и танки и пехота предоставляются самим себе и несут большие потери. В наступлении, несмотря на прямые указания, имели место лобовые атаки, приводившие к большим потерям.
Командующий фронтом предлагал перечисленные недочеты устранить. Войска и командование должны были пересмотреть методы своей работы и на основе проведенной разведки противника подготовиться к новым наступательным действиям. В 5-й армии, имевшей наибольшее количество потерь, на это ушло больше времени, в 33-й и 43-й – меньше. Возобновление наступления в двух последних армиях совпало с переходом фланговых армий Западного фронта в общее наступление».
Делая выводы из событий в середине декабря 1941 года в центре Западного фронта, Б.М. Шапошников далее пишет:
«Операции, проведенные армиями центрального участка Западного фронта в декабре 1941 года, несмотря на их неудачный исход, в известной мере поучительны.
1. Они показывают, что иногда по обстановке требуется наступать, не имея решающего превосходства в силах. Но такое наступление должно быть особенно хорошо организовано. Командующий Западным фронтом в середине декабря 1941 года (по сложившейся обстановке) имел основания отдать приказ армиям центрального участка Западного фронта на наступление, хотя они и не обладали к этому времени превосходством в силах над противником.
2. Наступление на организованную оборону при всех благоприятных обстоятельствах не должно вестись без соответствующей разведки противника и предварительной рекогносцировки направления главного удара. Это особенно относится к наступлению на укрепленную полосу. Неудачи 5-й армии на западном берегу реки Руза и на южном берегу реки Москва в значительной мере объясняются поспешным наступлением на полосу обороны противника, которая к этому времени не была разведана.
3. В наступлении и прорыве оборонительной полосы противника существенное значение имеет правильное построение боевого порядка. С этой стороны оперативное построение 33-й армии перед наступлением и распределение танков между всеми дивизиями поровну не могут считаться удачными. Фронт ударной группы (16 км) был широк, а распределение танков по дивизиям приводило к распылению сил.
4. При наступлении на реке Нара артиллерийское обеспечение наступавших войск было организовано по старинке. Артиллерийская подготовка, проводимая в течение определенного времени на широком фронте, в современных условиях себя не оправдывает. Отрыв артиллерийского огня от наступающей пехоты дает возможность противнику своими артиллерийскими и минометными средствами воздействовать на нашу пехоту и срывать проводимое ею наступление.
Вместо артиллерийской подготовки необходимо практиковать артиллерийское наступление, собирая сгусток артиллерийских средств на наиболее ответственных участках и сопровождая артиллерийским огнем и колесами наступающие части на всю глубину наступления.
5. Управление, организация взаимодействия родов войск и служба обеспечения в наступлении играют огромную роль. Одной из основных причин, вследствие которых наступление армий центрального участка Западного фронта не получило развития, были недочеты в управлении войсками.
6. Во время наступления в зимних условиях возникает ряд трудностей, не известных летом: продвижение по глубокому снегу без дорог, обмораживание, затруднения со связью, перебои в боевом и продовольственном питании и пр. Все это должно учитываться при организации наступления и постановке задач войскам» [69] .
Однако не все упреки и выводы Б.М. Шапошникова верны в отношении действий 43-й армии. К примеру, разведка здесь действовала достаточно успешно и к моменту наступления штарм и штабы дивизий и бригад располагали довольно полной картиной происходящего перед их фронтом. Вот разведсводка, составленная офицерами разведотдела штаба армии к 21.00 15 декабря 1941 года:«Первое: противник обороняется на прежнем рубеже, активности не проявляет, ведет арт. мин. огонь по нашим боевым порядкам и пулеметно-автоматный огонь по нашей разведке.
Второе: разведкой и наблюдением установлено:
А) Арт. мин. огонь из р-нов: Романово, Петрово, Илино, Дедня, Леоново, квадратной рощи сев. – зап. Тунаево, рощи юго-вост. Малихово и Рыжково. В течение ночи непрерывное освещение местности из этих р-нов ракетами.
Б) Пулеметно-автоматный огонь по всему фронту и перед рассветом беспорядочный огонь из р-на Горки. Огонь вызван действием наших РГ (разведгрупп).
В) На дороге из Тетеренки на Илино завал.
Г) 11.00 15.12 – движение колонны противника до 100 человек из р-на Кащеево и Чернишня, предположительно, отведено усиленное БО (боевое охранение), вызванное налетом нашей РГ. Противник на ночь выдвигал группы автоматчиков на линии Б О для противодействия нашим РГ. (Роща Кащеево, лес вост. Илино, р-н квадратной рощи.)
Д) Южн. Леоново по опушке рощи проволока в два кола, там же обнаружены мины, подвешенные на деревьях.
Е) (APT) Окопные работы на сев. и сев. – вост. окр. Кузовлево. Подтверждается наличие проволоки в овраге сев. – вост. Кузовлево, направление которой на рощу Кащеево.
Ж) Систематическое движение с 11.00 15.12 легковых машин и подъезд их на юго-зап. окр. Чубарово – указывает на наличие штаба, предположительно, полка.
3) 11.07, из Балабаново на Тарутино движение до 30 танков. В р-не Доброе (10 км сев. – вост. Малоярославец) две автоколонны по 60–70 автомашин на месте, одна головой на запад, другая на восток.
11.15, Ильинское (западнее Малоярославец) – до 10 автомашин в движении на запад.
11.20, Медынь – большое скопление автомашин. От Медыни на запад колонны до 50 автомашин в движении.
11.16, из Тишнево через Боровск на Балабаново движение 180 автомашин, 30 танков и 100 подвод.
Третье: (ПВО) Вдоль шоссе Малоярославец – Подольск в течение 15.12 зарегистрировано 5 самолетовылетов противника.
Вывод:
Первое: противник, обеспокоенный действиями разведорганов, усиливает на ночь БО, выдвигает группы автоматчиков и всеми видами огня стремится прикрыть свой передний край обороны.
Второе: необходимо авиаразведкой установить движение мотоколонн из Воробьи на Малоярославец, Папино и Тарутино» [70] .43-я армия атаковала 18 декабря в 9.30. Вперед пошли ударные группы, сформированные во всех дивизиях и полках. В первые же часы боя все пошло не так, как было задумано. Немцы тут же открыли бешеный огонь. Ожили опорные пункты. Они перекрывали перекрестным и косоприцельным огнем все свободное пространство, создавали огневые мешки и практически не давали красноармейцам поднять головы. На некоторых участках ценою больших потерь нашим полкам все же удалось вклиниться в оборону противника. Но тут же последовали жесткие контратаки. Противник словно предчувствовал наше наступление и встретил его так, что казалось, и здесь, на Наре, повторится серпуховская история месячной давности.
Вот какие потери к исходу дня понесли воздушно-десантные бригады, наступавшие в направлении Романово, высота 186,1, Никольские Дворы: 21-я вдбр – 197 убитыми, 10-я – 990 человек. Особенно пострадала 10-я десантная бригада, она буквально засеяла телами своих бойцов и командиров юго-восточную окраину деревни Романово и скаты высоты 186,1.
До недавнего времени здесь работали поисковые отряды. За лето они находили до 120 советских воинов. Их останки переносили в братскую могилу близ деревни Кузовлево. Но недавно эти земли продали под строительство коттеджей. Богатые люди новой России создают здесь для себя райский уголок. Затворили участки заборами, бывшие позиции 10-й воздушно-десантной бригады захламляются строительным мусором и бытовыми отходами. Это называется: живым – живое. А мертвым… Мертвым уже ничего не надо, они свою работу выполнили и стали землей.
Вот я и думаю: как же можно покупать и продавать эту землю?
Во время той печальной первой атаки на высоту произошел такой эпизод. Рота второго батальона под огнем вышла к проволочным заграждениям. Лейтенант Чехович подбадривал своих людей: «Вперед, ребята! Вперед!» Уже забросали гранатами пулемет, длинными очередями бивший понизу колючки. Но тут попали на минное поле. Атака сразу заглохла. Взводы залегли. Так и лежали до тех пор, пока не стемнело. Только кто шевельнется – пулеметная очередь с той стороны из-под нижнего ряда колючей проволоки. Те, кто выжил, ночью выползли к своим окопам. Мороз стоял такой, что в лесу лопались деревья. Ползли израненные, обмороженные. Им повезло выжить.
На следующий день под сильный огонь из Никольских Дворов попала другая десантная рота. И там тоже уцелевшие выползали под покровом ночи. Из всей роты в живых осталось семь человек.
Здесь стали землей и травой тысячи.
Многие исследователи подмосковных боев этого периода говорят об одной не весьма приятной черте характера командарма Голубева – слишком хладнокровно, что называется без затей, гнал подчиненные ему войска на огонь опорных пунктов противника. Действительно, изучая документы тех дней, невольно обращаешь внимание на то, что атаки проводились в лоб, по одной схеме, что потери все время росли, что результаты наступательных действий никак не оправдывали понесенных потерь убитыми и ранеными. На некоторых форумах в Интернете, в статьях краеведов и историков генерала Голубева называют
О личных качествах командарма Голубева мы еще поговорим.
Жуков внимательно наблюдал за происходящим, вчитывался в донесения, поступающие с передовой, из армейских штабов и разведотделов. Часто выезжал на передний край сам. Во время одной из встреч с командующим 43-й армией сказал об очередном пополнении, но тут же заметил, что следует более тщательно готовить наступление, не совать пехотные части в лоб на пулеметы, что необходимо в каждом полку сформировать ударные подразделения, во время атак действовать охватом, малыми силами, концентрировать огонь артиллерии.
Генерал Голубев тут же отдал приказ: сформировать в каждом полку ударные батальоны, вооружить их автоматическим оружием, усилить минометами, подобрать гранатометчиков, которые хорошо освоили все системы гранат, находящиеся на вооружении; в ударные батальоны подбирать самых сильных и надежных бойцов и командиров.
Судя по телефонным переговорам, текст которых сохранили архивы, отношение Жукова к командарму 43 было ровным, уважительным, спокойным. К примеру, с генералами Захаркиным и Болдиным комфронта разговаривал более резко, а порой и откровенно грубо.
Перед наступлением армий центра Западного фронта Гитлер отдал приказ, в котором говорилось: «…удерживать фронт до последнего солдата… Командующим, командирам и офицерам, лично воздействуя на войска, сделать все возможное, чтобы заставить их удерживать свои позиции и оказывать фанатически упорное сопротивление противнику, прорвавшемуся на флангах и в тыл. Только подобного рода тактикой можно выиграть время, которое необходимо для переброски подкреплений из Германии и с Западного фронта, о чем я уже отдал приказ. Только когда резервы прибудут на отсечные позиции, можно будет подумать об отходе на эти рубежи». А спустя несколько дней, когда советское наступление в центре возобновилось с новой силой, в войска была разослана телеграмма следующего содержания:«2-й, 2-й ТАНКОВОЙ, 4-й АРМИИ,
4-й ТАНКОВОЙ ГРУППЕ, 9-й АРМИИ,
КОМАНДУЮЩЕМУ ТЫЛОВЫМ РАЙОНОМ
ГРУППЫ АРМИЙ С СОДЕРЖАНИЕМ
ДИРЕКТИВЫ ОКХ № 32081 ОТ 21.12.1941 г. (10.35)
О МЕРАХ ПО ПРЕКРАЩЕНИЮ ОТСТУПЛЕНИЯ
№ 326 °Cов. секретно. 21 декабря 1941 г. 15.15
Еще раз подчеркивая свои мысли, выраженные в директиве ОКХ, фюрер в своем выступлении 20.12 сказал следующее:
1) Фанатическая воля к защите той территории, на которой стоят войска, должна прививаться каждому солдату всеми, даже самыми жестокими средствами. Если любая часть в равной мере проникнется такой волей, то все атаки противника, даже если они на отдельных участках привели к вклинениям или прорывам в линии фронта, в конечном итоге будут обречены на неудачу. Каждый офицер и каждый солдат должны осознать, что при отступлении войска будут в большем объеме подвергнуты опасностям русской зимы, чем на позициях, пусть и не оборудованных в должной мере, не говоря уже о значительных и неизбежных при любом отступлении материальных потерях. Русские будут немедленно наступать вслед за отходящей частью и будут постоянно атаковать ее, не давая возможности остановиться, т. к. тыловые позиции не подготовлены.История отступления Наполеона грозит повториться вновь. Поэтому отход возможен лишь с тех участков, где подготовлены тыловые позиции. Только если солдат видит, что, оторвавшись от противника, он займет пусть даже наспех оборудованную позицию, он поймет этот отход. Только тогда доверие между войсками и командованием не будет подорвано. Если же войска будут отходить с позиции, на которой они уже обжились, и на новом месте не получат соответствующей замены, то в результате такого отступления может развиться кризис доверия к руководству.
2) Всеми средствами следует воспрепятствовать падению боевой численности дивизий. Независимо от стремления ускорить доставку на фронт пополнения, важно внутри дивизий как можно больше людей использовать на передовой и сократить тыловые службы. Любая часть, в том числе относящаяся к тыловым службам, должна проникнуться такой же фанатической волей обороняться там, где она расположена. Не может быть никаких отговорок, что колонна беззащитна, если при ней нет пехоты. Каждый должен в такой же мере ощущать себя бойцом, как и пехотинец, действующий на передовой. Любая занятая войсками деревенька должна стать опорным пунктом, за организацию обороны которого несет ответственность комендант. Если все это станет действительностью, то в тылу фронта сама по себе возникнет глубокая зона обороны, в которой противник непременно будет остановлен.
3) Территория, с которой наши войска были вынуждены отступить, должна попасть в руки противника непригодной для использования. Каждый населенный пункт должен быть сожжен и разрушен, чтобы противник был лишен мест расквартирования. Это нужно заранее подготовить. Если разрушение осуществить не удастся, то оставшиеся неразрушенными населенные пункты должны быть впоследствии уничтожены авиацией, т. к. в мороз противник, естественно, привязан к населенным пунктам. Противник как атакующий встретится с большими трудностями, чем мы, если наши войска будут находиться на оборудованных позициях» [71] .
А вот какой приказ был издан в эти дни в штабе 43-й армии:
«Командиру 93 СД генерал-майору Эрастову.
Комиссару дивизии полковому комиссару Сергееву.
Военным Советом армии получена следующая телеграмма: «Завтра 21 декабря. День рождения товарища Сталина постарайтесь ознаменовать захватом Балабанова для включения в боевое донесение товарищу Сталину. Об исполнении сообщите не позже 19 часов.
Военный Совет армии уверен, что 93 СД приложит все свои усилия, чтобы эту задачу блестяще выполнить и Балабаново освободить от фашистских гадов.
Об исполнении донести в штаб армии в 18.00 21.12.41.
Текст телеграммы довести до всего состава войск».Шла война, и все средства для достижения победы были хороши.
Ударная группировка 43-й армии упорно прогрызала оборону немцев севернее Варшавского шоссе в районе Аристово, Романово и безымянной высоты. Потери, как и в предыдущие дни, были огромные. В некоторых ротах осталось по двадцать человек. Ротами командовали сержанты, а взводами простые бойцы. Особенно ценились люди, прошедшие летние бои.
53-я сд, седлавшая Варшавское шоссе, отбила несколько контратак противника. Ее артиллерия постоянно вела усиленный огонь по боевым порядкам противника. При этом наблюдатели зафиксировали ослабление артиллерийского огня с той стороны. То ли контрартиллерийский налет имел свои плоды, то ли немцы начали перегруппировку.
В районе населенных пунктов Мельниково и Рыжково в нескольких километрах севернее Варшавского шоссе успешно действовал 169-й отдельный полк НКВД под командованием полковника Новичихина.
Утром 23 декабря на участке фронта 53-й сд полковая разведка захватила двоих перебежчиков. А случилось это так.
Разведчики возвращались из-за линии фронта, и перебежчики на ту сторону, по всей вероятности, приняли их за немецкий патруль. Белые халаты, трофейные МП-38, при этом никаких знаков различия – таких действительно можно было легко принять за немцев. Перебежчики шли в сторону опорного пункта противника с белым флагом, размахивая листовками ШВЗ – «Штыки в землю!». Их схватили, скрутили и доставили в ближайший штаб. Там с пристрастием допросили. Оказались бойцами пятой стрелковой роты первого батальона 1316-го полка. Следствие шло недолго. Таким же недолгим было и заседание военного трибунала.
Вечером перебежчиков расстреляли перед строем своего же полка.
В двадцатых числах декабря потеплело до 2–4 градусов мороза.
23 декабря 1941 года в состав армии прибыл особый батальон Военного совета Московского военного округа и сосредоточился близ деревни Новоселки. В батальон входили: две стрелковые роты, одна пулеметная рота, одна минометная рота, саперный взвод, взвод истребителей танков, батарея 76-мм пушек ЗИС-З, разведвзвод. Всего 702 человека. Командовал батальоном майор Эпельгардт. В ночь на 24 декабря майор Эпельгардт вывел свое войско на рубеж леса восточнее Аристово и Алопово и внезапной атакой совместно с подразделениями 93-й сд вклинился в оборону немцев. В ходе кратковременного боя была наконец пробита в немецкой обороне узкая брешь, и батальон втянулся в нее и сосредоточился в лесу восточнее Аристово. Оказавшись в тылу, батальон подошел к крупнейшему на этом участке опорному пункту противника Воробьи. Саперы быстро разминировали проходы в минных полях, и стрелковые роты при поддержке пулеметно-минометного огня ворвались в Воробьи и вскоре очистили село от неприятеля. Действия батальона были столь стремительны и решительны, что немцы не всегда успевали открыть огонь и бежали в соседнее Окатово. Окатово тоже было превращено в опорный пункт и оборонялось сильным гарнизоном.
Уже стемнело, когда Эпельгардт отдал приказ атаковать Окатово. Восточная часть деревни была вскоре занята. В полночь роты вышли к шоссе. Это был большак на Малоярославец, который все эти дни, как артерия, питал немецкую оборону всем необходимым для того, чтобы выполнить приказ фюрера о фанатичной защите той территории, на которой стоят войска. Майор тут же приказал перерезать шоссе и, оседлав его, закрепиться для круговой обороны.
Успешным действиям батальона способствовали местные партизаны. Они не только обеспечили штаб майора Эпельгардта разведданными, но и дали проводников.
Тем временем противник обнаружил, что некое довольно крупное подразделение проникло в его тыл и перехватило важнейшую коммуникацию. По месту сосредоточения батальона немцы открыли шквальный минометный огонь, постепенно наращивая его интенсивность. Но в атаку так и не пошли.
Впоследствии командующий Западным фронтом попытается использовать тактику таких отрядов, как батальон Эпельгардта, в более крупных масштабах. К примеру, в январе из района Износок в прорыв войдет ударная группировка 33-й армии во главе с командармом Ефремовым. Ее огульно, без обеспечения флангов, погонят к Вязьме через опорные пункты и тыловые коммуникации противника. Но под самой Вязьмой встретят сокрушительным огнем. Но об этом будет рассказано чуть позже.
В ночь на 25 декабря снова подморозило, столбик термометра упал ниже отметки 20 градусов мороза. В эту ночь противник начал повсеместный отход.
Дело в том, что южнее, одновременно под Тарусой и Алексином, у немцев произошел серьезный кризис – ударная группировка 49-й армии генерала Захаркина уверенно прорвала фронт и двинулась вперед, к Калуге и Недельному, угрожая перехватить железную дорогу и старый калужский большак. Это грозило окружением, которое захватывало и район Варшавского шоссе близ Малоярославца. Севернее 33-я армия штурмом захватила село Иклинское, крупный опорный пункт. Немцы, не в силах больше удерживать давление войск генерала Ефремова, приступили к выводу своих частей и эвакуации тяжелого вооружения, имущества и транспорта из Наро-Фоминска.
Дивизии 43-й армии начали преследование. В районе Никольских Дворов было захвачено большое количество инженерного имущества, склады с боеприпасами. В Акатове и Воробьях на Варшавском шоссе захвачены шесть танков, большое количество боеприпасов, стрелковое оружие.
Командир 53-й сд полковник Наумов доносил в штаб армии:
«Перед полосой обороны дивизии противник отходит на юго-запад, не оказывая сопротивления.
1. Дивизия с приданными частями начинает наступление на Воробьи, Тарутино, Дубровка.
2. Правая колонна в составе: 71 ОАЗД, 298 Пульбат, 304 и 230 АЗД (дивизионы), начальником колонны назначен капитан Боргест, выдвигается с целью захвата д. Воробьи.
3. Средняя колонна в составе: 475 СП с приданными частями выдвигается в район Тарутино, командир колонны майор Меликян. Разведгруппы 475 СП в 10.00 вышли в район деревень: Кузовлево, Орехово, Чернишня, по их сообщению, мелкие группы противника в спешке отходят на запад, минируя дороги и оставшиеся постройки. Части 475 СП, 1 и 2 батальоны после ожесточенных скоротечных боев выбили противника из Тарутино. Командир 1-го батальона старший лейтенант Бараев на плечах противника первым ворвался в Тарутино, тем самым были спасены 10 пленных красноармейцев от расстрела противником. 3/475 СП после 2-х часового боя занял д. Агафьино.
4. Сводный отряд (приданный полку) с боем занял населенные пункты: Горки, Папино, Никольское. Левая колонна – 12 СП с приданными частями выдвигается в район д. Колонтаево, после 4-х часового боя выбивает противника из деревни и ведет наступление на Дедню, продвижение полка задерживается из-за заминированных дорог, разного рода заграждений и глубокого снега, командир колонны майор Автандилов, он же командир 12 СП» [72] .
Во время наступления часто терялась связь штабов с частями, ушедшими вперед. Не получалось единой наступательной операции, охватов, отсечений групп и колонн противника от коммуникаций с последующим их уничтожением или пленением. Наступали оравой, подстегиваемые азартом, что противник бежит.
А противник не бежал. Планомерно отступал. Минировал дороги и постройки. Оставлял заслоны и отдельных пулеметчиков. С ними и схватывались части преследования, принимая их за основные силы.
Опоздали. Все-таки прозевали отход немцев войска 43-й армии. Для сравнения, сосед слева, части 49-й армии в эти дни буквально вламывались в отступающие колонны противника, иногда занимая населенные пункты на крупных дорогах и встречая противника огнем [73] .
В донесениях штабов дивизий и бригад очень часто мелькает примерно такая фраза: «В занимаемых населенных пунктах противника не оказывается».
Немцы отходили на заблаговременно подготовленные рубежи. Вдоль Варшавского шоссе, прикрывая отход основных сил, действовал 533-й пехотный полк 34-й мотодивизии, усиленный танками, артиллерией и минометами.
28 декабря 93-я сд, вошедшая в состав 33-й армии, возобновила свое наступление в направлении на Балабаново. 129-й полк после двухчасовго боя захватил опорный пункт Киселево, с ходу атаковал окраины Балабанова и на плечах отступающего противника ворвался на железнодорожную станцию. К 20.00 станция Балабаново и пристанционный поселок были полностью очищены от немцев. Зачисткой станции и поселка занимался 266-й стрелковый полк.
Среди трофеев, захваченных на станции и в окрестностях, оказались 5 танков, 10 орудий разного калибра, 19 легковых автомашин, 19 грузовиков, 15 ручных пулеметов, 129 винтовок, большое количество боеприпасов и другое армейское снаряжение.
Почти одновременно со 129-м полком 93-й сд на станцию Балабаново ворвался Особый полк Западного фронта под командованием майора Шевцова. Полк входил в состав 5-го воздушно-десантного корпуса. В штаб фронта полетели два донесения: генерал Голубев доносил о том, что его десантники освободили важный коммуникационный узел, а генерал Ефремов – что станция захвачена его левофланговой дивизией. Жуков назначил прокурорскую проверку, которая вскоре установила: станцию Балабаново занял Особый полк Западного фронта.
После драки на подступах к Балабанову, которое немцы защищали до последней возможности и оставили среди развалин пристанционных построек около 300 трупов, началась драка за трофеи.
Отдельный батальон майора Эпельгардта при поддержке двух танков 26-й танковой бригады утром 28 декабря атаковал село Белоусово, расположенное на Варшавском шоссе, и с ходу ворвался в него. Атаку немцы встретили огнем из всех видов оружия. Полк понес большие потери личного состава – около 100 человек убитыми и ранеными. Дальше было Оболенское. Его брали охватом. Но потери здесь оказались вдвое большими.
Впереди открывался Малоярославец. Малоярославец – город вроде и небольшой. Но слава у него великая. Город-воин. В 1812 году в ходе Малоярославецкого сражения русской армии с французами несколько раз переходил из рук в руки. И вот, спустя много лет, здесь снова суждено было пролиться русской крови в битве с иноземными захватчиками.
Стоит напомнить читателю, что Великая армия Наполеона, в 1812 году вторгнувшаяся в пределы России, только наполовину была французской. Другую половину составляли немцы, поляки, испанцы, итальянцы, австрийцы и прочие. Особенно много было немцев – из Пруссии, Баварии, Саксонии, Вюрмеберга, а также австрийцев. Против 43-й армии в числе других стояли 19-я танковая нижнесаксонская и 98-я франконско-судетская пехотная дивизии. Так что эти парни шли по следам своих дедов. Вот такая история. И не случайно то, что она для них жестоко повторилась.
Рота уже второй раз поднималась в атаку и второй раз не могла преодолеть этих ста шагов открытого пространства, которое отделяло лес от крайних дворов деревни.
Ротный Авдеев, раненный в самом начале боя осколком мины и наспех перевязанный санинструктором, бывшим ветеринаром Кутовым, путаясь в полах шинели, бултыхался в глубоком снегу, перебегал от взвода к взводу и материл своих лейтенантов и залегших бойцов.
– Что ж вы меня позорите, суккины дети! – хрипел он, посвечивая в темноте свежей повязкой. – Там же два сраных фрица на всю деревню! И вы, туда-то вашу рас-туда-то!..
– Товарищ старший лейтенант, – окликнул его санинструктор, – погоди.
Они стояли за деревьями и вели вот какой разговор.
– Дайте мне троих ребят с гранатами. Мы обойдем деревню с другой стороны. Днем я видел – там есть лощинка. И уделаем этих пулеметчиков за милую душу, товарищ старший лейтенант, – уговаривал ротного санинструктор.
– Да ты что, Иван Савельич? Ты ж… сколько тебе годов?
– Сорок восемь.
– Ну вот. А там по снегу надо ползти…
– Да меня молодые не догонят, товарищ старший лейтенант!
Бывший колхозный ветеринар Кутов попал в полк из расформированной ополченческой дивизии, растрепанной еще в октябре прошлого года под Спас-Деменском. Дело свое знал хорошо. Таскал на себе раненых, перевязывал, отправлял в лазарет. Никто никогда не видел у него оружия. Санитарная сумка с красным крестом – вот и весь его арсенал. И теперь ротный, глядя на мешковатого дядьку, которого всегда называл по имени и отчеству, потому что тот был вдвое старше его по годам, не знал, как поступить. То ли послать его куда подальше, чтобы впредь не совался не в свое дело, то ли действительно выделить ребят помоложе и попроворней и послать их в обход опорного пункта.
Немцы, по всей вероятности, из деревни уже ушли, но оставили два пулемета. И теперь те резали его роту как хотели. Батальон давно ушел вперед. Комбат прислал связного и записку с приказом: если деревню через полчаса не возьмешь, пеняй, мол, на себя…
Деревню он пока взять не мог. Пробовал и охватом. Вон они, лежат на снегу бугорки, шестеро, с пулеметом. Посылал их зайти и ударить с тыла. Ударили…
– Давайте, товарищ старший лейтенант, решайтесь скорей, а то светать станет. Тогда не пройдем. – В голосе санинструктора чувствовалась решимость. Такой тон подчиненных всегда внушал ротному уважение и надежду на то, что задача будет действительно выполнена.
Он позвал троих бойцов. Собрали гранаты. Винтовки поменяли на автоматы. Кутов автомата не взял. Засунул в санитарную сумку несколько гранат и сказал:
– Ну, пошли, что ли? Пока темно.
Группа скрылась в березняке. Началась поземка. Может, потому рассвет и не торопился. Остатки ночи гуще всего держались в лесу и в овражках.
Спустя несколько минут Авдеев увидел, как от опушки отделились сизые тени и, сливаясь с окрестными снегами, заскользили к деревне. Вскоре они исчезли в лощинке, потом опять появились, замелькали среди кустов, но уже совсем близко к домам. Немецкий пулемет, тот, что был установлен правее, в крайнем доме, полыхнул несколькими короткими очередями. Затих. Что это было? Стрельба для острастки? Или немцы обнаружили группу Кутова и расстреляли ее в упор? Оставалось ждать.
Кутов загребал снег голыми руками, но руки не мерзли. Следом и немного правее похрустывал снег под телами других бойцов. До крайней избы, откуда только что стрелял немецкий пулемет, оставалось совсем немного, шагов двадцать.
Пулемет бил из дыры, проделанной в фундаменте дома. Значит, сверху все завалено землей. Расчет сидит на метровой глубине, как в блиндаже, и взять его гранатой невозможно. Кутов видел такие огневые точки немцев в захваченных деревнях. Земля под полом выбрана в человеческий рост и насыпана сверху, до оконных проемов и выше. В фундаменте несколько амбразур. Ни из орудия, ни из миномета такую огневую точку не возьмешь.
Часового возле дома не было. И это их спасло. Они перебрались через изгородь, огородами пробрались к надворным постройкам и замерли. Послышался хруст снега по мерзлым доскам. В дверном проеме появился немец в шинели с винтовкой. Это, по всей вероятности, и был часовой, охранявший вход в блиндаж.
– Погоди-ка, летинар, это уже наше дело, – прошептал Кутову один из бойцов, которых ему в помощь выделил ротный. Кутов знал его – разведчик, сержант из первого взвода.
Разведчик переполз за сарай, исчез за углом. Через минуту там завозились, как будто в углу ловили кого-то, поймали, но не могли придавить как следует и пойманный вот-вот мог вырваться.
– От Ростовского не уйдешь, – прошептал другой боец, успокаивая Кутова.
Затихло. Но уже через мгновение послышался приглушенный кашель.
– Пошли, – скомандовал Кутов.
Это был условный знак. Они протиснулись в узкий проем, облицованный досками. Лаз вел вниз. Гранаты держали в руках наготове.
Вскоре стало светать – в конце зала мерцал желтоватый свет. Видимо, горела керосиновая лампа. Пахло пороховой гарью. Послышались голоса.
– Бросай! – крикнул Кутов и швырнул свою гранату на свет. Туда же полетели еще несколько чугунных ребристых шариков. Загрохотало. Затрещали над головой доски. Посыпалась холодная земля. Свет погас.
Второй пулеметный расчет они встретили наверху. Немцы уходили к лесу, прикрываясь редким огнем из винтовок. За ними организовал погоню первый взвод.
Дело было сделано. Прибежал ротный и обнял Кутова:
– Ну, Иван Савельич! Ну, герой! На взвод тебя, что ль, поставить?
– Зачем на взвод? – насторожился санинструктор.
– Лейтенанта Фролова ранило. Ребята в тыл понесли. В грудь навылет.
Фролов был земляком Кутова, и призывались они в один день.
– Кто ж его перевязывал?
– Да перевязали. Как смогли.
Вот беда, думал Кутов. И зачем он напросился идти в деревню? Фролова бы он сам перевязал хорошо, как следует, и в лазарет бы отправил на подводе, чтобы поскорей до места доставить.
– Сильно ж его?
– Сильно. Не жилец. – И ротный снова похлопал его по плечу. – К медали буду представлять. Всю группу.
Кутов махнул рукой. В глазах стоял лейтенант Фролов. Мальчишка совсем, двадцать лет. С его матерью, Галиной, Кутов вместе ходил в школу, а потом как-то раза два-три даже провожал после танцев до дома…Глава 10 Атака на Малоярославец
«На залитых кровью улицах разгораются жаркие бои
…»
Еще 26 декабря, когда началось преследование отходящего противника, было неясно, кому предстоит атаковать Малоярославец. Вначале штаб фронта на город нацеливал 49-ю армию. Потом Малоярославец оказался на разгранлинии 49-й и 43-й армий. Но вскоре малоярославецкое направление стало для армии генерала Голубева основным. Зимой 42-го подобная ситуация в полосе Западного фронта возникнет при подходе к Юхнову. Казалось бы, небольшие города, провинциальные райцентры, песчинки на карте Подмосковья… А тогда, зимой 1941/42 года, – мощнейшие укрепрайоны с цепью опорных пунктов, соединенных хорошо продуманной и так же четко работающей системой перекрестного огня.
25 декабря 1941 года штаб командующего 4-й полевой армией фон Клюге из Малоярославца был срочно перемещен в Юхнов. Оба города стоят на Варшавском шоссе. Их отделяют 46 км. Полчаса на машине. Для танков – чуть больше. Сейчас, проежая по Варшавскому шоссе от Малоярославца до Юхнова через Медынь и Мятлево, трудно представить, какая упорнейшая и кровопролитная битва здесь происходила в те дни. Она началась в октябре 41-го и не утихала до весны 42-го, а потом продолжалась до конца лета 43-го, лишь немного сместившись на запад, к Зайцевой горе и Спас-Деменску. На этом сорокакилометровом участке и в его окрестностях сгорали целые дивизии, полки и батальоны. Тысячи, десятки и сотни тысяч судеб столкнулись здесь в кровавой схватке. Десятки языков. В рядах вермахта, как известно, воевали не только немцы и австрийцы. Местные жители и архивные документы свидетельствуют о том, что в дивизиях 4-й полевой армии служили финны, поляки, итальянцы, венгры (самые верные союзники Гитлера), чехи, словаки, французы, испанцы.
Отступали немцы не так быстро, как наступали. Отдавали захваченную территорию с боями неохотно.
На следующий день генерал Голубев отдал приказ на наступление. Малоярославец назначен конечной целью атаки 93-й сд, 26-й танковой бригады и особого батальона майора Эпельгардта.
В этот же день 93-я сд была выведена из состава 43-й армии и передана соседу справа – 33-й армии.
27 декабря частями 17-й сд атакован Угодский Завод. 30 декабря части 17-й и 53-й стрелковых дивизий ворвались в Угодский Завод. Родина генерала Жукова была очищена от неприятеля.
В этот же день 93-я дивизия при поддержке 26-й танковой бригады на Варшавском шоссе освободили крупный населенный пункт Белоусово.
О том, что происходило в Белоусове на Варшавском шоссе, лучше всех хронистов расскажет наш немецкий коллега Мартин Гарайс:
«Отправленные за Протву для рекогносцировки части истребительно-противотанкового батальона и разведывательный эскадрон Виммера отзываются и по тревоге маршем перебрасываются в Белоусово к 282-му пехотному полку, куда они и входят около полудня. Также части батальона связи привлекаются к исполнению задач пехоты. Враг напирает на Белоусово с использованием лыжных частей и танков по обе стороны от «автострады».
Связь с северным соседом утеряна. 27 декабря у Пантелеевы! атакован 2-й батальон 289-го пехотного полка, он отражает атаку, следующей ночью пробивается через позиции врага, уже стоящие у него в тылу, и выходит на Мишкино. Там он сутки держит оборону фланга дивизии. В течение 27 декабря обер-лейтенант Айгельсбургер с полутора ротами пробивается через занесенный снегом лес к батальону фон Бозе. Затем под напором неприятеля им приходится отступить от Балабанова; ночью они входят в Самсоново на Протве. Численный состав компаний уже не более 20–30 бойцов.
Сильную тревогу дивизионного командования вызывает неопределенность участи 290-го пехотного полка. На протяжении нескольких часов от него не поступает известий.
Остатки 2-го и 3-го батальонов 282-го пехотного полка на рассвете 28 декабря выходят на «автостраду» с заданием к северу от Белоусова снова занять временный оборонительный рубеж. Но там ничего, кроме глубоких сугробов! Тогда они расстилают плащ-палатки, устанавливают на них пулеметы – и позиции готовы.
По широкой дороге все еще беспрестанно тянутся на Малоярославец, в полной неразберихе отступления, повозки, орудия, боевые машины, грузовики и танки трех дивизий: 19-й танковой, 34-й и 98-й пехотных. Теперь уже нет и малейшей возможности отойти, а честнее – «убежать» на юго-запад обходным путем. Единственная дорога проходит через узкое «горлышко» въезда в Малоярославец.
Это хорошо известно и большевику, который, под впечатлением своего успеха на Истье, бросается по нашему следу.
Слабое прикрытие 282-го пехотного полка и истребительно-противотанкового дивизиона у Белоусова заставляет ожидать новых атак с душевным смятением. К полудню появляется враг. День снова солнечный, и скользить по сухому снегу легко. Танки выстраиваются на дороге и оттуда осуществляют огневую поддержку. На белом снегу наши оборонительные позиции быстро обнаружены. Скрывающееся в лесу северное крыло истребителей танков охвачено, и теперь с фронта и фланга ведется атака на позиции 282-го пехотного полка под Белоусовом. Вскоре схватка переходит в ближние бои.
Командиру полка, находящемуся на высоте в 500 м от деревни, открывается удручающая картина отчаянного сопротивления его солдат. Неподалеку развертывается расчет зенитной артиллерии и тут же открывает огонь по хорошо видимым танкам противника. Один горит, второй обращается в бегство. В ту же секунду со стороны тыла над дорогой низко проносятся восемь Ratas и как одержимые расстреливают орудие. Боеприпасы взлетают на воздух. Тяжелая пушка содрогается под дождем разлетающихся на части снарядов. Один артиллерист убит, двое других ранены. Как только налет закончился, остаток расчета снова у орудия и продолжает вести огонь.
В Белоусове между тем разыгрываются ожесточенные бои. Майор Аберле, сражающийся вместе со своими бойцами, получает сквозное ранение в бедро. Вокруг повсеместно кипит рукопашный бой. Легкие сани, на которые погрузили смертельно раненного, через несколько метров ломаются. Нести раненого на руках по глубоким сугробам не получается. Адъютант, унтер-офицер медицинской службы и связист напрасно хлопочут над своим командиром. Обстрел вклинившегося в наземный бой советского самолета кладет конец страданиям истекающего кровью Аберле: он мгновенно погибает от попадания пули в шею. Сослуживцы с тяжелым сердцем вынуждены оставить тело командира посреди разгорающегося вокруг них сражения. Здесь навсегда сомкнул веки прямой, честный, смелый и безупречный человек; сердечный и всеми уважаемый командир и товарищ.
«В охваченной пожарами деревне, часть которой еще продолжительное время удерживает 3-й батальон 282-го пехотного полка, несмотря на действенную артиллерийскую поддержку в атаке с трех сторон, постепенно прекращается сопротивление почти обескровленного 2-го батальона полка», – с таким донесением погибает по пути на КП 282-го пехотного полка лейтенант Мартини, офицер-ординарец батальона. Потери жесточайшие. Батальоны оторваны друг от друга, силы к противостоянию иссякают.
Еще долго из расположенной в глубокой низине деревни доносятся стоны и крики раненых. Свирепая, лютая жестокость большевиков не знает сострадания – это известно всем, и потому каждый старается унести ноги, покуда они еще волочатся, покуда хватает дыхания.
Северо-восточнее Доброго удается создать новый рубеж обороны. На свободных высотах собираются возвращающиеся рассеянные части 198-го батальона связи под командованием обер-лейтенанта Абее и лейтенанта Циграна.
С наступлением темноты небо приобретает грязно-багровый оттенок от горящих окрестных деревень. Яркие сполохи, сменяющие темные промельки, только усиливают ощущение поражения и опустошенности» [74] .
А что ж вы еще хотели здесь увидеть? Вы, пришедшие сюда с мечом…
Наступал новый 1942 год. В ночь на 1 января вперед пошла 17-я сд, та самая, дважды погибавшая на Варшавском шоссе и теперь вновь восстановленная. Ею командовал генерал Селезнев. Полки дивизии по глубокому снегу скрытно, без боя, обошли Малоярославец с юга, вышли к деревне Маклино. Ныне это черта города. А тогда наши бойцы оказались в тылу у противника и начали охватывать южную окраину. Одновременно бригады 5-го вдк, принимая на себя основной удар малоярославецкой группировки противника, прорвались на Варшавское шоссе и перехватили магистраль западнее деревни Шумятино. Когда подразделения 53-й сд оседлали большак Малоярославец – Боровск, немцы оказались блокированными.
Местные хроники сохранили имя командира 12-го стрелкового полка капитана Гусака, который первым привел своих бойцов в город. Ранним утром, когда не улеглась еще ночная метель и темень вокруг стояла особенно плотно, батальоны переправились через реку Лужу и с ходу захватили первые дома. Сразу же завязались ожесточенные уличные бои. Местами они переходили в яростные рукопашные схватки, где все решали напор, сила и ловкость. Снова повторялась история полуторавековой давности. Тогда гренадерские и егерские полки генералов Дохтурова и Раевского схватились здесь с вестфальцами, гессенцами, швейцарцами и итальянцами из корпуса маршала Богарне. Именно с Малоярославецкого сражения началось истребление Великой армии Наполеона и изгнание ее из пределов России.
Политработники и командиры в минуты затишья и короткого отдыха рассказывали своим бойцам о подвигах их славных предков. Конечно, усталому солдату слушать очередную политбеседу было в тягость. Поесть горяченького, покурить с товарищем махорочки, вспомнить довоенное да соснуть часок… Но слова политруков и взводных командиров сквозь пелену обволакивающей полудремоты нет-нет да и прорывались в сознание. Как же не думать об этом, ведь было время, когда на этих рубежах тоже бились не на жизнь, а на смерть, и тогда тоже решалась судьба страны. Нет, не думать об этом было нельзя.Одновременно подошедшие к городу части 17-й и 93-й сд при поддержке танков 26-й бригады штурмовали западные и южные кварталы.
Когда положение стало очевидным, немцы предприняли несколько контратак с целью вырваться из города, наводненного советскими войсками и боевой техникой. Документы не сохранили сведений о том, удалось ли противнику, столь упорно оборонявшему Малоярославец, хотя бы незначительными силами избежать уничтожения и пленения во время боя, продлившегося до 2 января. Но известно другое. Местные краеведы утверждают: в ходе боев за город уничтожено до 4000 солдат и офицеров противника, захвачены трофеи – 35 танков,
12 танкеток, 13 бронемашин, 560 автомашин различного типа, 160 орудий разного калибра, 65 минометов, три склада с боеприпасами и армейским снаряжением, около 1000 велосипедов, сотни железнодорожных вагонов с военными грузами и продовольствием.
Любопытный документ хранится в Государственном архиве Калужской области (ГАКО): составленный работниками Малоярославецкого райисполкома в то время Московской области подробный перечень присвоенного вермахтом скота, принадлежавшего колхозам, совхозам и гражданам района. Немецкие солдаты и специальные команды «вывезли из района 615 голов лошадей, из них четырех жеребцов и 131 мерина» [75] . Угнали и зарезали для продовольственных нужд «5612 голов крупного рогатого скота». «Из свиноводческого комплекса района враги увезли 2337 свиней, из этого количества оккупанты уничтожили четырех хряков-производителей, 41 свиноматку, 109 голов свиного молодняка, истребили 98 570 голов птицы, 5742 головы овец и уничтожили 2 тыс. ульев» [76] .
Немцы, как просвещенная европейская нация, знающая толк в старине, подвергли разграблению Малоярославецкий музей Отечественной войны 1812 года.
Любопытны картины малоярославецкого смятения, описанные Мартином Гарайсом в своей истории 98-й пехотной дивизии:
«В Малоярославце волнение нарастает. Внушает опасения и полная неразбериха. Противник многократно бомбит переполненный город. Пожары во многих кварталах. От южного фланга корпуса пробивается 34-я пехотная дивизия; с севера части 15-й пехотной дивизии, с фронта у Нары 19-я танковая дивизия и 98-я пехотная «дивизия». Всем им нужно пройти через город, чтобы отойти на Медынь. Все другие дороги из-за заносов не пригодны для передвижения в нужном темпе. Разворачивается борьба за «автостраду», за теплые квартиры, за возможность в них поспать. Солдаты переутомлены, многие обморожены, особенно среди недавно прибывших на фронт в качестве пополнения, также среди связистов, штабных и других вчерашних тыловиков. И тем не менее все они пребывают в боевой готовности.
Разбитые стекла, невыносимый холод вынуждают санитарную роту эвакуироваться из Малоярославца в Кудиново. В старом школьном здании оставлено лишь хирургическое отделение. Многочисленные раненые и обмороженные находятся в бедственном положении.
В полночь, с наступлением нового 1942 г., большевик начинает просачиваться в город и в тот же час атакует с северо-востока. Все смешалось: друг и враг. Повсюду возникают все новые очаги ближних боев. В такой обстановке о том, чтобы оторваться от врага, уже нечего и думать – это означало бы разворот кругом и позорное бегство! Так что схватка защитников и нападающих – кое-кто из них пьян, – жаждущих взять город как трофей, становится все ожесточеннее. В то время как на залитых кровью улицах разгораются жаркие бои, температура понижается до 40° ниже нуля. После полуночи Малоярославец превращается в кромешный ад. Инженерно-саперный батальон, полностью введенный в боевые действия пехоты, теперь насчитывает всего лишь 35 стрелков. Сборный из радистов и телефонистов батальон обер-лейтенанта Абее теряет 17 чел. ранеными, среди них лейтенант Цигран с тяжелым ранением; вахмистр Кёнзен получает смертельную рану; унтер-офицер Вундт из штаба истребительно-противотанкового дивизиона погибает в уличном бою.
Ужасающие картины зверства и жестокости открываются вбегающим на только что разгромленную большевиками боковую улицу: из окон, где располагался медпункт, свисают обезображенные тела раненых, другие, выброшенные из окон, голыми валяются в уличной грязи. Пьяные орды повсюду, где только ни натыкаются на беззащитных, устраивают кровавую резню.
Истребители танков с отчаянной решимостью удерживают самые дальние западные позиции, чтобы держать открытым северный выезд из города по мосту через Лужу для 289-го пехотного полка. Их положение становится все тяжелее, и, наконец, с большими потерями им самим приходится прорываться к юго-восточному пути. Все задействованные орудия и транспорт потеряны. 60 стрелкам удается выйти на окраину Марьина к 34-й пехотной дивизии, а затем через Немцово у Шубки они присоединяются к 98-й дивизии.
Остаткам 282-го пехотного полка под командованием майора Хайма также посчастливилось пробиться через центр Малоярославца к его западной окраине.
Как только забрезжило утро 1 января 1942 г., враг начинает наступление широким фронтом на западный и северо-западный районы города. Он разворачивает строй боевыми разведывательными группами и продвигается вперед, поливая кварталы минометным огнем от угла до угла. Около 5 часов большевик хлынул в центр города и с севера. А в направлении юго-западного выезда на Медынь все еще торопятся разрозненные группы немецких солдат, вынужденные оставить сопротивление и использовать последний шанс на спасение.
На рассвете стрелковый батальон под командованием полковника Гайгера отбивает ожесточенную атаку на Миличкино [77] . У одного из погибших большевиков найден простреленный бумажник ротмистра фон Вендланда.
В 10 часов 1 января 1942 г. отважные защитники Миличкина, выполнив задачу, готовятся в соответствии с приказом пробиваться к «автостраде». И это прямо под носом у врага! Все части с полным вооружением вначале добираются до Черикова. Затем группа Гайгера отправляется выполнять полученный по радио приказ: обеспечить проход через город с востока и далее соединение с 34-й пехотной дивизией.
Войска понимают, что поставлено на карту: вместе со стрелковым батальоном, стоящим западнее «автострады», с остатками 289-го пехотного полка, между шоссе и железной дорогой, будет совершен решительный прорыв. Поначалу сопротивление пьяных орд в городе невелико. Но чем ближе к центру, тем труднее продвижение, и все-таки после окружения немедленно продолжается на юго-восток в направлении вокзала. Ибо нельзя терять ни минуты.
Враг захвачен врасплох. Он уже не ожидал увидеть в городе боеспособные немецкие части. И невозможное случается: к вечеру соединение с 34-й пехотной дивизией юго-западнее Малоярославца обеспечено. За группой Гайгера, мимо отсеченных огнем улиц, в спускающихся сумерках первого дня нового года артиллерия 34-й пехотной дивизии отходит на запад!
Только благодаря беспримерному сопротивлению 98-й пехотной дивизии с 29 декабря 1941 г. по 1 января 1942 г., на пределе всех сил, несмотря на тяжелые потери в живой силе и технике, удалось сохранить главные силы артиллерии и обозов трех дивизий и разных родов сухопутных войск. Жертва ради такого успеха была сродни самоубийству.
Утром 1 января 1942 г. за окраиной города на выезде из Малоярославца на Медынь стоит командир дивизии со штабом и несколькими смельчаками из рядовых, вышедших из города. Они перехватывают всех отступающих, успокаивают, организуют и отправляют в деревню Терентьево. Каждый, кто видел в этот день вызывающую жалость цепочку ковыляющих к месту сбора солдат: с отмороженными, обернутыми тряпьем ногами, обмороженными носами, ушами и щеками, без теплого нижнего белья, в оборванной униформе, в замызганных и истрепанных летних шинелях, истощавших, завшивленных, покрытых коростой, – тот испытал шок. Боже, это не их вина, что они доведены до такого состояния, они, бравые фронтовики, которые еще час назад смотрели в глаза смерти, и еще будут смотреть!
Кем бы ни были рядовые: артиллеристами ли, саперами, истребителями танков, связистами, окопниками или снабженцами – все, что еще осталось от 98-й пехотной дивизии, в эти дни сплотилось, спаялось в настоящее боевое содружество верных товарищей, прочнее которого не бывает. Только такое содружество, связанное единой судьбой, сможет выстоять в тех невзгодах, что выпадут на их долю в ближайшие недели.
До наступления темноты удалось занять целый ряд деревень западнее Малоярославца: между Терентьевом и Копенками, к западу от дороги до «автострады». В них надо было организовать сопротивление. Время сражений на полевых «рубежах», по «отмелям рек» или «лесным опушкам» прошло! Кто может лежать в снегу в летнем обмундировании? А на ночь обещают 42° мороза!
Прорыв врага на севере, между 98-й и 15-й пехотными дивизиями, теперь идет полным ходом: кавалерия и пешие колонны тянутся от Боровска на запад. Уму непостижимо, когда только большевик смог подготовить такие силы для атаки на Малоярославец! Неужели конец трех дивизий предрешен?» [78]
Через несколько суток все они исчезли из Малоярославца. Другие навсегда остались на русской земле, пополнив сонмы завоевателей, тени которых вечно будут бродить по здешним полям и перелескам…
Взятием Малоярославца Красная армия одержала яркую победу. Части 43-й армии повторили мощь русского удара, напомнив и своим войскам, и противнику, что всякий иноземец, пришедший на русскую землю с мечом, от меча же и погибнет.
Но дорога до великой Победы была еще длинна.
При штурме Малоярославца и в уличных боях погибло 1350 наших бойцов и командиров.
Мне рассказывали, что однажды, когда малоярославчане в очередной раз пригласили в гости на празднование дня освобождения города генерала А.Ф. Наумова, тот попросил остановить машину в пойме реки Лужи. Он сразу узнал знакомые места, пересеченный рельеф, который усложнял действия наступавшей пехоты. Своим спутникам он сказал: «До сих пор не могу себе объяснить, как мы смогли перескочить это пространство? Ведь все здесь простреливалось из крайних домов. Наверное, молоды были, бесшабашны, не думали о смерти…»
Генерал Наумов доживал свою жизнь в городе Обнинске, в скромной квартире, выделенной Министерством обороны СССР. Выйдя в отставку, пожелал жить там, где когда-то воевал. Был почетным гражданином Малоярославца и Обнинска. Написал несколько книг мемуаров.
7 января наши войска были уже под Ильинским и атаковали немецкие позиции – ту самую линию обороны, которую в октябре занимали подольские курсанты. Немцы переоборудовали железобетонные доты, блиндажи, усилили систему окопов и ходов сообщения.
Напомним читателю, что село Ильинское расположено на Варшавском шоссе. Сейчас здесь музей, посвященный подвигу курсантов подольских училищ. Так вот противник, пытаясь сбить темп наступления 43-й армии, именно здесь оборудовал промежуточный рубеж обороны. И наши войска были остановлены. Они буквально воткнулись в оборону Ильинского укрепрайона, широко разветвленного вправо и влево от шоссе.
Тогда из состава 53-й сд был создан подвижной отряд: батальон пехоты и артполк. Люди были поставлены на лыжи, орудия на сани и – вперед. Продвигались скрытно. Накануне разведка нашла разрыв, не занятый противником, и отряд беспрепятственно вошел в него. Подошли к Старому Рыбину, занятому противником. Деревня была превращена в мощный опорный пункт, входивший в общую систему обороны немцев на Варшавском шоссе и его окрестностях. Выбить немцев из Старого Рыбина, овладеть деревней – это означало разорвать целостность обороны противника, нарушить систему его огня, дать возможность соседям наступать беспрепятственно, не опасаясь губительного флангового огня.
Подошли к опушке леса. Затаились. Разведка начала наблюдение.
Весь день 8 января прошел в ожидании и борьбе с холодом. Мороз стоял под 30 градусов. Костров не разведешь, да и не попрыгаешь – противник в пятидесяти– восьмидесяти шагах. На рассвете 9 января, точно определив огневые точки немцев, батареи провели короткий огневой налет. Батальон рванулся вперед. Через несколько минут бойцы были уже в деревне и среди домов, во дворах и в огородах кромсали штыками и саперными лопатами разбегавшихся немецких солдат. Внезапность, тщательная разведка, точный огонь артиллеристов и стремительность пехоты принесли успех этой операции. Затем, развивая наступление, ударили немцам в тыл и во фланг. В этот же день и Ильинское, и Башкировка, и Лобково, и другие населенные пункты нынешнего Малоярославецкого и Медынского районов Калужской области были очищены от противника. Тогда это было Подмосковье.
Перед 43-й армией открывалась дорога на Медынь.
Для красноармейца Дятлова этот бой был первым. Взводный, наблюдая за ним на марше, когда сводный батальон двигался по проселку в немецкий тыл, сказал:
– Вот что, парень, держись Добрушина. А ты, Николай Фомич, его не бросай. Держитесь вместе.
Николай Фомич, почувствовав свою власть над молоденьким бойцом из недавнего пополнения, тут же забрал у него кисет с табаком и сказал:
– Тебе это ни к чему. Молод еще. – И сунул в руки бумажный кулек.
Дятлов пощупал – сахар.
Но закурить тоже хотелось. В запасном полку он успел пристраститься к куреву. Уже не тошнило. Да и чувствовал себя настоящим бойцом.
– Ты, главное, что… – И дядька Добрушин задумался.
Они сидели на опушке леса, ожидали возвращения разведки и отдыхали. Разрешили закурить. Дятлов сунул в рот небольшой кусок сахару. Сразу стало хорошо, и даже тепло.
– Главное, не наделать в штаны. Хотя в первом бою и это не позор. – Дядька Добрушин затянулся. – Позор для солдата – что? Позор товарища в беде бросить. А беда бывает разной…
Дядька Добрушин говорил как-то витиевато, неконкретно, и какие-то четкие и определенные выводы из его нравоучений сделать было почти невозможно. То, что он говорил, Дятлов и раньше знал. А потому слушал своего наставника вполуха.
– Ладно. Не робей. Смотри на меня. И делай то же самое.
«Ну-ну, – подумал себе Дятлов, – посмотрю я на тебя, храбреца, когда дело начнется».
А дело уже начиналось. Только не все это поняли. Добрушин как-то сразу сжался и словно бы сбавил в росте. Правее, за лесом, зарокотало. В другой стороне трещали пулеметы, отрывисто, резко бухали винтовки. Только было непонятно, соседи ли там бились или их разведка на немцев напоролась?
Вернулась разведка. Целая, непобитая. Значит, обошлось. Пришел ротный и поставил задачу: до рассвета сидим в лесу, а на рассвете, по его команде, повзводно, тремя волнами атакуем северо-восточную окраину села.
– Там у них пулеметы. Не то два, не то три, – осевшим голосом сказал дядька Добрушин и больше не проронил ни слова до самого рассвета.
На рассвете их взвод вывели в первую цепь. Сорокапятки и легкие батальонные минометы еще долбали постройки и немецкие окопы на окраине села, а они уже поднялись и пошли.
– Господи Исусе Христе, – чужим голосом прошептал дядька Добрушин, перекрестился и перекрестил его, Дятлова.
Тот хотел что-то возразить, но в горле сразу пересохло. Когда пошли, почувствовал, что ноги держат слабо. Дядька же Добрушин двигал лыжами вполне уверенно и обгонял Дятлова на целый корпус.
– Давай, давай, сынок, не отставай. Немец сейчас больше твоего трусится. Вон как его наша артиллерия обработала. Там, должно, и живых-то никого не осталось. Пойдем сейчас, сапоги ихние соберем и – деру.
Сапоги Дятлову были ни к чему. Да и дядьке Добрушину тоже. Обуты они были хорошо, в валенки. Это дядька Добрушин так, для форсу болтал языком, себя успокаивал.
Вжикнула стайка пуль, рассыпалась над головой разноцветным веером. Началась пристрелка. Значит, не все пулеметы подавили доблестные боги войны. Затрепетало пламя на дульном срезе под фундаментом крайнего дома. Именно туда шел взвод.
– Ложись! – крикнул дядька Добрушин и сбил с ног Дятлова.
Руки совсем онемели. Дятлов никак не мог передернуть затвор. К тому же затвор после падения винтовки в снег покрылся коркой льда. Дядька Добрушин быстро вынул малую саперную лопату и так же быстро и ловко принялся выбрасывать из-под себя снег. Вскоре он соорудил перед собой нечто вроде бруствера и принялся стрелять из винтовки в сторону крайнего дома.
– А ты чего сомлел, сынок? – крикнул он Дятлову, зло оскалившись.
Надо было что-то делать. Или окапываться, как это сделал дядька Добрушин. Или начинать стрелять в сторону деревни, куда стрелял весь взвод. Но руки не слушались. Винтовка лежала рядом, и у Дятлова даже поднять ее не было сил.
Тем временем орудие, которое артиллеристы тащили на руках вслед за ними, сделало несколько выстрелов, и они оказались точными. Один снаряд ударил в угол фундамента, другой влетел в дом, проломив стену, и разорвался внутри. Дом загорелся. Пулемет замолчал.
Будто вихрь пронесся над залегшим взводом и в один миг поднял его на ноги. Дядька Добрушин схватил своего напарника за маскхалат, рванул на себя. Поднял винтовку, сунул в окоченевшие руки.
– Держись, засранец, а то убьют!
Эти слова заставили Дятлова встрепенуться. Он наконец справился с затвором. Но стрелять было уже поздно. Неровная цепь охватила горящий дом и втянулась в ближний проулок. Впереди замелькали какие-то фигуры. Они низко припадали к сугробам, к натоптанной дороге и тут же исчезали за строениями и кладушками дров. Дятлов не сразу понял, что это немцы, что вот он, враг, совсем рядом.
– Не отставай! – рычал, зло оглядываясь на него, дядька Добрушин.
«Куда он тащит меня, – ошалело думал Дятлов, – туда же нельзя, там могут убить…»
Миновали яблоневый сад с поваленным забором. Правее вспыхнул еще один дом, подожженный или артиллеристами, или уже стрелковым батальоном. В проулке, куда они забежали, стало совсем светло. Откуда-то из темноты навстречу им выбежал взводный и закричал на пулеметчика, чтобы тот не мешкал. Пулеметчик залег за кладушкой дров и открыл огонь по ближайшему сараю. Оттуда тоже начали стрелять. Пули зашлепали по поленьям. Лопнула граната. До сарая она не долетела, зацепила сучья яблонь и упала между поленницей и сараем. Другая взорвалась в проеме. Там заорали нечеловеческими голосами.
И тотчас дядька Добрушин толкнул Дятлова вперед и сам побежал, что-то злобно крича. Винтовку он держал как вилы, штыком распарывая пространство перед собой, словно уже видя цель и стремясь поскорее ее настигнуть. Из проема навстречу им выскочили две тени. Одна кинулась прямо на Дятлова, но он успел выставить винтовку вперед, так же как и дядька Добрушин, и тень наткнулась на нее и послушно остановилась.
– Вали, вали его! – рычал дядька Добрушин, орудуя штыком в снегу.
Кто-то судорожно бился у него под ногами, а дядька Добрушин хладнокровно ловил его штыком и никак не мог поймать.
Наконец, все было кончено. Взводы начали собираться в центре села.
Поделиться книгой: