Окаянный

К счастью, в номере имелся механический хронометр на стене, не знаю с какого музея его спёрли. Стрелки укоризненно показывали половину десятого. Твою ж мать!

Чертыхаясь, я стал одеваться. Форма оказалась подшита, но не ношена – до делового костюма по индивидуальным меркам ей бесконечно далеко, но и огородным пугалом в ней вроде не выглядел. По вчерашней разномастной компашке можно смело утверждать, что камуфляж тут предпочитает абсолютное большинство. Оно и понятно – практичность такой одежды неоспорима.

И всё же на улице среди редких прохожих, хватало публики в гражданском, преимущественно в носких джинсах.

Накануне консьерж выдал несколько буклетов для новичков, которые я успел пролистать по диагонали перед сном. Общее мироустройство сразу насторожило своим немалым объёмом, и было отложено, надеюсь, всё это мне уже успели поведать на Ферме. Разве что мир, куда мы все провалились, повально называли Ульем, а не более привычным мне Стиксом. Хотя, так даже лучше, не так депрессивно.

Классификацию перерождённых тоже пока оставил на потом, в стабе эти знания мне пока точно не понадобятся, а вот общие правила поведения в Емене изучил со всей тщательностью. Не хватало ещё снова в карцер загреметь по незнанию, вот смеху-то будет.

Из прочитанного в методичке стало ясно, что царит здесь самая настоящая военная диктатура. Каждый житель либо служил, либо находился в запасе и подлежал мобилизации при малейшем «ахтунге». Комендантский час также имел место, не зря, оказывается, патрульные мной заинтересовались.

В остальном всё просто – не убий, не укради, прелюбодействуй только в строго отведённых для этого местах. Ношение при себе оружия допускается, но в общественных центрах можно появляться только с короткостволом или холодняком. Ни того, ни другого у меня всё равно не имелось – нож рейдеры мне так и не вернули.

А самое главное – к буклетикам прилагалась простенькая карта-схема, которую опытный лазутчик за два часа блуждания по городку свободно набросает на коленке. Так что стратегической информации там был самый минимум.

Первым делом я отыскал место, где накануне едва не заночевал. Именовалось оно не много ни мало Управой, во как.

Нашлись здесь и больничка, и сама «Вега», в числе прочих увеселительных заведений. Но путь мой лежал вовсе не в медцентр, а совсем в другую сторону – консьерж любезно отметил на схеме одинокий жилой дом, где принимает местный волхв и шаман. Почему-то на карте он оказался не обозначен. Но ищущий, да обрящет.

Городок располагался очень компактно по понятной причине, и до места я спокойно добрался минут за двадцать неспешного шага. Да, таксистам здесь особо не разгуляешься, хотя, как понял, доставка подвыпивших клиентов до места проживания всё же имела место быть.

Несмотря на плотную городскую застройку вокруг, лекарь жил в скромном частном домике, окружённом крохотным садиком. Знакомая картина, не раз такое наблюдал на месте бывших деревень, превратившихся затем в микрорайоны. Не пожелал прежний владелец хозяйства продавать свой участок, как сделали ушлые соседи, вот и оказался зажат безликими бетонными пятиэтажками.

На сетчатом заборе не нашлось ни звонка, ни предупреждения о злобных собаках. Мысленно пожав плечами, я толкнул скрипучую калитку и прошёл во двор. От дороги и до самой входной двери вилась тропинка, устланная свежим меленьким гравием, по бокам которой были устроены металлические решётки, увитые виноградными лозами.

Стоило мне подойти к дому, как деревянная двустворчатая дверь распахнулась, и за порог высунулся молодой, слегка сутулый парень. Простой вязанный свитер с горлом, спутанные вихрастые волосы и очки в толстой оправе делали его похожим на студента какого-нибудь провинциального городка.

– Змей?

– Он самый, – согласился я. – Мне бы знахаря…

– Ну да, – кивнул парень, – проходи, меня уже предупредили, можешь своей счастливой картой не светить.

Я шагнул в сени и уловил тёрпкий запах благовоний. Лишь бы не расчихаться, как обычно в церкви…

– Меня зовут Резус, – представился парень, закрывая за мной дверь. – Разувайся и давай на кушетку, будем смотреть, что с тобой не так.

Сразу за узкими сенями начиналась просторное помещение, заставленное высокими шкафами, вроде как книжными, толком и не разберёшь. Узкие окна были завешены занавесками, и в помещении царил интимный полумрак, в котором я после залитой солнечным светом улицы ориентировался с трудом. К счастью, первым обо что споткнулся, оказалась как раз та самая широкая софа, которую Резус обозвал кушеткой. Ну что ж, раз доктор сказал, приляжем, благо раздеваться он не просил.

Паренёк устроился рядом на кресле, снял очки и положил их на низкий журнальный столик, заваленный какими-то толстыми толмутами. Интересно, он и читает в потёмках?

– Так Змей, в целом я в курсе, но жажду подробностей. Как давно ты здесь?

Простой, казалось бы, вопрос заставил здорово напрячь память. Все эти дни с самого попадания сюда мне было как-то не до календаря, прожил новый день – и слава богу.

– Не знаю, недели три, может, месяц.

– Странно… – Пробормотал парень. – Ты точно уверен, что симптомы твоей болезни не прошли?

– О да, – едко протянул я. – Если только здесь не считается чем-то необычным падать в обморок без повода. Да и тремор тоже никуда не делся. Координация, конечно, восстановилась, но сложные движения мне по-прежнему даются с трудом.

– Любопытно. Спорового голодания не было?

– Пару раз, но недолго. А так пью регулярно, от одного приступа лишь благодаря живцу удалось спастись. Отпустило в последний момент, можно сказать.

Глаза уже успели пообвыкнуть, и я явственно различил, как он нахмурился.

– И много ты его потребляешь?

– А сколько нальют. До полулитра включительно один раз выхлебал. Как потом лыко уверенно вязал, понять до сих пор не могу…

– Сколько?!

– Ну, обычно меньше, – пошёл я на попятную. – Но это же организм просит, ему для восстановления, видимо, нужно.

– Для какого ещё, к дьяволу, восстановления?!

– Ну, у меня онкология вообще-то была серьёзная…

– Любая опухоль даже на последней стадии рассасывается здесь за четыре дня! У тебя точно ногу-руку не отрывало?

– Не, я бы точно это заметил.

– Да уж, весело день начинается… – Тяжело вздохнул Резус, разминая кончиками пальцев виски. – Ладно, просканирую тебя сейчас, не дергайся там, если где зудеть начнёт.

– А руки на проблемный орган возлагать не будешь? – припомнил я действия заключённых на Ферме.

– Зачем это? Я и так неплохо работаю. Давай полежи-ка тихо…

Минуты три он молчал, потом начал понемногу чертыхаться. Дело у него явно не шло. У меня же действительно зудело, особенно в районе затылка, будто сейчас на нас из-за шкафов упырь накинется. Даже напрягся на какое-то мгновение, пока не сообразил, что никаких перерождённых здесь нет и быть не может.

С каждым мгновением в то, что мне поможет этот вечный студент верилось с большим трудом. Ну, дар у него какой-то медицинский, и что? Не располагал он как-то к себе. Может, дело в том, что я в своё время насмотрелся врачей просто до чёртиков и научился с первого взгляда распознавать матёрого эскулапа?

Однако, когда Резус на исходе пятой минуты вдруг пронзительно застонал, будто у него дерут зуб без анестезии, я решил, что дело всё-таки сдвинулось с мёртвой точки.

Но тут парнишку неожиданно скрутило в крендель мощнейшим спазмом, избавив его желудок от всего, что он ел за прошедшие сутки. Прямо на толстый ковёр, устилавший комнату. Наверняка это вряд ли входит в стандартную программу обследования, поэтому я резко подорвался с кушетки и склонился над страдающим экстрасенсом. Но стоило мне прикоснуться к нему, как он резко дёрнулся всем телом, как от электрического разряда.

Да что же с ним такое?

– Во-о-он… – Кое-как простонал он в коротком перерыве между спазмами. – Убира-а-айся…

Я озадаченно отстранился.

– Тебе точно не нужна помощь?

– Да-а…

Ну что ж, если он сейчас окочурится, я могу с чистой совестью заявить на допросе, что врач меня сам попросил удалиться в ультимативной форме. Любой здешний ходячий полиграф это подтвердит.

Я прикрыл за собой дверь и вышел наружу, во дворик. Может, стоит поискать специалиста покрепче? Пожалуй, нужно поспрашивать у местных, если тут ещё кто одарённый в медицинской сфере.

На помощь снова пришла простенькая карта. Поблизости обнаружился небольшой магазинчик и забегаловка с незамысловатым названием «Ренесанс». Именно так, с одной буквой «С». Подумав, я выбрал именно её – заодно и перекушу, а то завтрак впопыхах пропустил.

Искомое заведение оказалось буквально в квартале и занимало весь цокольный этаж старенькой хрущёвки. Внутри тоже царил мягкий полумрак, но не такой пыльный и душный, как у Резуса. Откуда-то из-под потолка лилась спокойная джазовая мелодия, за круглыми дубовыми столиками сидели немногочисленные посетители, а в воздухе плавал насыщенный аромат свежей яичницы с беконом. В общем, обычная такая кафешка, даже накурено не сильно.

Официантов в зале не наблюдалось, поэтому я сразу направился к барной стойке, за которой медитативно протирал бокалы длинноволосый паренёк с куцей бородкой.

– Здравствуйте, мне большую порцию того, чем у вас тут так вкусно пахнет.

– Принято, – кивнул бармен. – Что пить будешь, приятель?

На его явно форменной тёмной рубашке, закатанной до рукавов, белел пластиковый прямоугольник бейджа. Казалось бы, ничего особенного, но в графе «имя» от руки было вписано короткое «Иисус».

– Да ладно, – не поверил я. – Тебя серьёзно так зовут?

– Имён не выбирают, – развёл тот руками.

– Только не говори, пожалуйста, что тебя так назвали из-за способности босиком по воде ходить! Не разочаровывай меня.

– Приятно встретить очередного догадливого гостя, – улыбнулся парень и достал из-под стойки чистый гранёный стакан. – За счёт заведения!

Он налил из специального шланга с крохотным краником обычной воды, дал мне отхлебнуть немного на пробу, а затем неожиданно погрузил в стакан указательный палец. Реакция последовала незамедлительно – в жидкости появились маленькие пузырьки, словно в игристом вине, но вот цвет, против моего ожидания, остался прежним.

– Готово, – спустя двадцать секунд произнёс он, протягивая мне стакан обратно. – Заказ можешь забрать через минуту, прямо со стойки. Извини, но девочки сейчас отсыпаются после ночной смены.

– Да я не развалюсь, туда-сюда пробежавшись, – махнул я рукой и пригубил получившийся напиток.

Получилось не вино, а скорее, разбавленная самогонка, градусов двенадцать. Не мартини конечно, на вкус так себе – горчит немного, но пить можно.

Иисус вручил мне блюдце с нарезанным тоненькими ломтиками лимоном и удалился на кухню. Я приглядел себе дальний свободный столик, но торопиться его занимать не стал, дождавшись сначала обещанного заказа.

Бармен вернулся с небольшой дымящейся сковородкой, держа её толстой прихваткой. Под горячую посуду у него имелась специальная деревянная подставочка, а тарелки мне он так и не предложил.

– Слушай, подскажи пожалуйста, у вас тут есть знахари ещё есть? – спросил я, принимая сковородку.

– В смысле, ещё?

– Ну, я только что от Резуса… И он, как бы, не смог мне помочь.

– Очень странно, – покачал головой Иисус. – Другого знахаря у нас нет, если только проездом… До тебя никаких проблем с ним не было, наоборот – боялись, что его западники к себе переманят.

– А что в больнице вашей? Диагностическое отделение есть?

– Какой там! Ты на название не смотри, это госпиталь, скорее. Народ у них после заварушек отлёживается в основном, операции редко проводят, если только отрезать чего. Смысл полноценную больницу здесь держать?

– Ну да, мы ж не болеем ничем, – вздохнул я, и пошёл к своему столику.

Настроение, несмотря на достигнутые накануне успехи, стремительно катилось вниз. И что теперь делать – надеяться, что следующего приступа не будет? А если прихватит всё же, и как назло, в самый ответственный момент?

Я присел на деревянное кресло, но не успел съесть и половины, как ко мне подсел невысокий паренёк в низко надвинутом капюшоне штормовки, которого выдавила с центра зала шумная компания, нахраписто завалившаяся в кафешку. Судя по их прикиду, ребята накануне вернулись с рейда и планомерно пропивали добычу. Один из мужиков окрикнул паренька, мол, стой, солдат ребёнка не обидит и всё такое. От дружного многоголосого смеха дрогнула посуда в баре.

– Можно?

– Да садись уже, – кивнул я на свободное место.

Рейдер же, продолжая улыбаться, перевёл взгляд на меня, мирно поглощающего яичницу. В отличие от остальных ранних посетителей, я не проявлял беспокойства, и это его немного нервировало. Вот интересно, если его прямо здесь завалить наглухо, поможет ли заветная карточка стронгов? Не в настроении я что-то сегодня ограничиваться одними тяжкими телесными.

Будто уловив мои недобрые мысли, рейдер нехотя отвернулся. Ну и славно, а то сковородка вот-вот остынет.

Тем временем паренёк поставил на стол свой стакан с соком, или чего там у него, и отбросил капюшон за плечи, заставив меня удивлённо крякнуть. Не парень это вовсе, а худенькая девушка, просто стрижена под мальчишку. Да и лицо у неё далеко не модельное – подбородок тяжеловат, скулы широкие, совсем не девичьи. Единственное, что удалось, это глаза – большие, с пушистыми ресницами, хоть и в таком тусклом свете их цвет толком не разберёшь. Карие, вроде.

– Что? – чуть нервно спросила она, перехватив мой взгляд.

– Да ничего, в общем-то, – я вернулся к завтраку. – Просто ты первая женщина, которая не пытается меня съесть в этом чокнутом мире.

– Серьёзно? – чуть улыбнулась она, но совсем не кокетливо.

Скорее задорно.

– Ну, если не считать трёх барышень в медицинской коме, то это истинная правда.

– А, так это ты с баболовами приехал вчера вечером, – девушка чуть нахмурилась. – Я слышала, там какой-то кипиш был.

Я чуть не подавился.

– Как ты их назвала?!

– Баболовы. И это не я придумала. Просто не всем по душе их методы…

– По мне лучше так, чем выслушивать истерики на протяжении всего пути. В итоге они ведь девушкам огромную услугу оказывают.

– В теории – да, – кивнула собеседница. – Вот только учёта никто не ведёт, скольких они типа спасли, а сколько до стабов довезли.

– Муры тоже выписывают премии? – догадался я.

– Да, причём в разы больше. Но и риск с ними намного выше. К счастью, не все попадают в стабы через них – я вот своими ногами дошла.

– Проблемы по пути были?

– Ещё какие! Но благо до этого я пару лет успела инструктором в турфирме поработать. Туристов по горам водила, вот и пригодилось. А группа вся там осталась…

Тяжело вздохнув, она замолчала, погрузившись в собственные мысли.

– Меня, кстати, Змей зовут, – решил я отвлечь её от тяжелых воспоминаний.

– Приятно! – встрепенулась она. – Я – Лена.

– А разве иммунным не должны изменять имя в принудительном порядке?