Искусство разрушения

— В воскресенье, — медленно произнес он, — еда будет оставлена, как обычно, в помеченной пещере. Если я решу, что смогу безопасно увеличить количество, я это сделаю. А теперь, иди.

Талиб развернулся и зашагал прочь, вскоре его поглотили тени.

Добрую минуту Соломон простоял, прислушиваясь к звуку шагов Талиба, эхом затихающих в пространстве пещер. Когда он убедился, что мужчина ушел, он сначала пошел за ним, затем протиснулся в узкий боковой туннель. Пол был неровным, покрытым вскипевшей лавой. Потолок был украшен гирляндами зловеще выглядящих сталактитов, оставшихся от процесса остывания расплавленной крыши. Соломон не страдал клаустрофобией, но в некоторых из этих проходов казалось, будто бы он был заперт в гигантском пыточном приспособлении.

Возможно, потому что он приближался к машине.

Соломон обнаружил ее, разыскивая более легкий путь сквозь разрушенный лабиринт лавовых труб; чем быстрее он сможет тайно переносить пищу из агро-подразделения, тем безопаснее будет для всех заинтересованных лиц. В этом был его план.

Вот только теперь, когда что-то пробудилось, никто не был в безопасности.

Канджучи был мертв, и Соломона мучила уверенность, что он не будет последним.

Он повернул налево в другой туннель. Стены здесь были вогнутыми, покосившимися. Они словно отражали его решимость. И в конце этого длинного, темного туннеля он уже мог видеть похожее на магму сияние машины. С чего вдруг проклятая штуковина начала светиться?

«Потому что ты нашел ее», — сказал он самому себе. — «Потому что ты пробудил ее».

Он выключил свой фонарь. Раскопки в подземных пещерах ослабили всю область, и трещина превратилась в раскол. Соломон поработал над отверстием, расширил его, прокладывая себе путь на другую сторону в надежде, что сможет найти короткий путь. Вместо этого он наткнулся на тайную погребальную камеру для… этого.

Соломон смотрел на нее: вмурованную в пол огромную прямоугольную панель, размером с экран кинотеатра, сделанную из того же сияющего золотого материала, что Канджучи и гриф. Она была вложена в гладкую поверхность древнего бассейна лавы. На ее поверхности, мерцая, как расплавленный металл, располагались причудливо высеченные средства управления. Странное, приглушенное мурлыканье, нечто среднее между журчанием водяного потока и гудением генератора звучало, словно дуновение свежести сквозь зловонный воздух. Словно бы панель каким-то образом была новой — не сотен, а то и тысяч лет стариной.

Ему следовало кому-то рассказать, конечно. Рассказать Финну, переложить эту проблему на него. Но Финн захотел бы, чтобы эту штуку изучили, туннели кишели бы экспертами и учеными, и хорошо, если б ему тогда удавалось раз в новолуние пронести Талибу банку бобов.

Его инструменты все еще были разбросаны по туннелю. Соломон поднял свою каску и отбойный молоток и уставился на безмятежно сияющую и гудящую золотую панель.

— Пора тебе вновь скрыться с глаз, — пробормотал он. Лишь несколько ударов молота, и он сможет обрушить крышу. Возможно, тогда все наладится.

Соломон глубоко вдохнул и выпустил ударную волну из молотка на потолок пещеры. Все помещение вокруг него сотряслось. Он рисковал обрушить крышу себе на голову не меньше, чем на панель, но выбора не было. Стиснув зубы, с колотящимся сердцем, он выстрелил вновь. На этот раз огромные куски древнего камня сорвались с потолка, осыпаясь на панель. Но они были не в состоянии заглушить источаемый ей мерцающий свет.

Ужасная волна неуверенности прокатилась внутри него, будто бы отзвук обрушения — не сработает, ты облажался — но он зашел слишком далеко, чтобы останавливаться. Он закусил губу и выстрелил вновь, почувствовав, как кости его подпрыгнули и задребезжали, когда с оглушительным треском потолок пещеры полностью разрушился. Обломки дождем посыпались вокруг него.

Соломон не был уверен, его ли это нервы не выдержали, или же разрушилось заклятье, наложенное на него машиной, но неожиданно он побежал по туннелю со всех ног, светя своим фонарем по искривленным стенам петляющего прохода, молясь, чтобы ударными волнами не отрезало ему единственный путь наружу.

Он бежал так быстро, что не заметил Адиэл, наблюдавшую за ним из самой густой тени, пальцами теребя бусины на своей шее.

Глава шестая

Роза последовала за Бэзелом сквозь вход в помещения роста. Пещера была прохладной и сухой, и пахла не очень хорошо. Он взял фонарь с крюка на стене рядом с проходом и включил луч тусклого красного света.

— Не хочу тревожить летучих мышей. — Объяснил он. — Они тут тысячами живут на потолке наверху.

— Ты водишь меня только по лучшим местам, верно? — Пока она говорила, ее нога стукнулась обо что-то. — Что это было? — Она отстранилась, сделала шаг назад и наступила на что-то еще. — Фу! И это. Дай мне фонарь! — Она выхватила фонарик из его руки и направила луч света вниз на пол пещеры. Маленькие золотые фигурки покрывали скользкий пол.

— О, Боже, — пробормотал Бэзел. — Помнишь, что я говорил о летучих мышах на потолке?

Она кивнула.

— Похоже, они совсем опустились. — Неожиданно одно из маленьких телец начало подергиваться. — Ой-ёй.

— Прямо как гриф. — Сказал Бэзел. — Они оживают! Давай-ка выбираться отсюда.

— Но ты сказал, их здесь тысячи. Если они начнут взлетать и пикировать на все подряд, у Доктора и Финна не будет ни малейшего шанса! — Роза похромала дальше в пещеру, но крошечные тельца покрывали пол густыми золотыми сугробами. — Доктор! — Крикнула она, ступая по телам. — Ты меня слышишь?

— Роза. — Закричал Бэзел, — что бы ни сделало это с летучими мышами, сделает то же и с нами, если мы ему позволим!

Зловещее попискивание и свист рассекаемого крыльями воздуха прорезали тьму.

— Доктор, ты там? — Не сдавалась Роза, чувствуя, как земля начала елозить и корчиться под ее ногами. Маленькая фигурка со свистом пронеслась над ее плечом, и она вздрогнула. — Доктор!

— Да! — Раздался его жизнерадостный крик. — Я здесь с Финном. Но мы уже выходим.

— Поспешите — у нас тут замышательная ситуация! — Еще несколько пронеслись мимо. Одна зацепилась за ее волосы своими крыльями или когтями, и она замахала вслепую, отчаянно пытаясь ее сбросить.

— Берегись! — Прокричал Бэзел.

Повсюду были летучие мыши, пылающие огненным светом.

Что-то привело их в неистовство. Роза увидела Доктора, спешащего к выходу, таща за собой за рукав Финна. Удовлетворенная тем, что он был в порядке, она натянула майку на голову и тоже бросилась на выход, так быстро, как только позволяла ее больная лодыжка. Воздух кишел летучими мышами, цепляющимися за ее одежду, врезающимися в ее руки и ноги. «Это просто мышки с крыльями», — сказала она себе. — «Странные, мутировавшие золотые мышки с крыльями, да, но»…

Она чувствовала головокружение, дезориентацию, и отчаянно пыталась удержаться в сознании, боясь свалиться головой вперед в мешево корчащихся на земле тел. Затем неожиданно она ощутила на себе руки, направляющие ее.

— Доктор?

В следующее мгновение Роза почувствовала жар солнца на своих обнаженных руках, мгновенно согревший ее гусиную кожу. Она увидела Финна, промакивающего порез на своей щеке, Бэзела, лежащего на земле плашмя со вздымающейся грудью — и обнаружила Доктора, ухмыляющегося ей в лицо.

— Ты что делала, за мной проскользнула?

— Даже не вздумай добавлять, «как мышка», — предупредила она его. Он изобразил на лице оскорбленную мину, словно бы она ранила его чувства. Затем начал расстегивать рубашку, и она увидела, что он действительно был ранен — Как ты заполучил этот синяк? — спросила она его.

— Куда более интересно, как я заполучил вот этого малого? — Он вытащил из рубашки маленькое золотое существо, помещавшееся у него в ладони, — Забавно, что ты спросила! Что ж, когда я был моложе, я был демонически хорошим бэтсменом (прим. пер. — «batsman» — отбивающий в крикете, и игра слов «bats» — летучие мыши, «man» — человек). Оказалось полезным в последующей жизни при встрече с демоническими летучими мышами. — Он вытащил свои очки, раскрыл их и водрузил на место. — Думаю, назову его Толстой. Похож на Толстого, тебе не кажется? Привет, Толстой! А кто у нас тут маленький хорошенький золотой мальчик, а? — Он широко ей улыбнулся. — Проще изучать, чем грифа — и бьет он послабее, чем Канджучи.

Бэзел посмотрел на них.

— Гриф сбежал.

— Мы знаем. — Дрожащим голосом произнес Финн.

— И еще этот комок золотого вещества, — продолжила Роза, — должно быть, того самого, о котором говорила Адиэл — он напал на нас.

— Он хотел вас трансформировать. — Сказал Доктор.

— Мы поймали его в котелок. — Сказал Бэзел.

— Если он остался пойманным, у него на это была хорошая причина. — Доктор глянул вниз на свою летучую мышь. — Надо бы поместить этого маленького приятеля в какое-нибудь надежное место. Финн, сейчас твой шанс сыграть в хорошего босса. Распусти персонал для их же собственной безопасности. Отправь их по домам. Славный ранний вечер и чашечка Хорликс, оооо, прекрасно. — В его голосе прозвучала стальная нотка. — Это место должно быть закрыто.

— Я не отправлюсь домой! — запротестовал Бэзел.

— А я не могу закрыть это подразделение. — Произнес Финн. — Эта работа слишком важна. — Он вздохнул. — Но, полагаю, незадействованный персонал может быть распущен на сегодня…

Роза посмотрела на него.

— Думаете, со всем этим будет покончено к завтрашнему утру, так?

— Только если не стоять здесь, рассуждая об этом, — сухо произнес Финн. — Доктор, это существо…

— Толстой.

— … должно быть быстро проанализировано, прежде чем оно мутирует и увеличится. Мы должны забрать его в лабораторию. Адиэл может помочь подготовить… — Он нахмурился. — С Адиэл все в порядке?

Бэзел поднимался на ноги.

— Оставили ее в комнате отдыха. Она спала.

— Уже нет. — Обратила внимание Роза.

Адиэл спешила к ним по дорожке из соломы и опилок, дреды подпрыгивали вокруг ее плеч, на лице было написано замешательство.

— Что тут происходило? — спросила она.

— Ты ведь должна быть под действием лекарства. — Сказал ей Бэзел. — Я тебе пэ-пилюлю дал!

— Да, во фруктовом напитке, состоящем наполовину из кофеина, наполовину из таурина, — бросила в ответ Адиэл, — как будто бы это сработало. Я проснулась, а все вдруг исчезли, окно комнаты отдыха разбито, никого поблизости… — Она посмотрела на Финна. — Канджучи — с ним все в порядке?

— Нет. — Доктор сочувственно улыбнулся, но покачал головой. — Я мог бы изображать доброту и сказать, что Канджучи не в себе. Но я не хочу опекать тебя, давать ложную надежду — и я не хочу, чтобы кто-нибудь думал, что существует хоть малейший шанс на выживание, если одна из этих золотых капель коснется вас.

— Так значит, он действительно мертв. — Тихо произнес Бэзел. — Мертв, и его больше нет.

— Не совсем нет. — Сказал Доктор. — Нечто другое контролирует его тело на данный момент. Нечто с весьма специфическим умыслом, что пробудилось под этим вулканом с мыслью, что ему нужно набрать часовых. Нам необходимо больше узнать о нем и быстро — прежде, чем кто-либо или что-либо еще покинет этот мир с прощальным золотым подарком. — Он промаршировал к Финну и потряс летучей мышью у него перед носом. — Не приступить ли нам к делу?

* * *

Роза сидела в лаборатории, ожидая, когда Доктор поразит уменьшившуюся аудиторию результатами своих изысканий. Он использовал звуковую отвертку на датчике сбора данных, пытаясь, как она полагала, вытянуть из него побольше. Яростные стук и царапание доносились из обитого свинцом ящика, где летучая мышь изо всех сил старалась сбежать из плена.

Финн согнулся над микроскопом странного вида, проверяя вещество, тогда как Адиэл была занята смешиванием и подготовкой в мензурках растворов. Все, чем Роза могла заниматься — это отмечать то, как вела себя Адиэл рядом с Финном; все ее тело словно замирало в напряжении каждый раз, как он приближался к ней. Может быть, что-то произошло между ними — неудачный роман, или, может, он обошел ее вниманием при повышении, или…

Роза вздохнула. Какое это имело значение? Она ненавидела чувствовать себя такой бесполезной, но подозревала, что даже если бы сдала экзамен по общеобразовательной химии, все равно бы ей было до них далеко, мили две, не меньше. Сейчас она жалела, что не ушла вместе с Бэзелом и Соломоном, собирать рабочих и пораньше отправлять их домой, а затем заканчивать проверять подразделение на предмет наличия непредсказуемых мутировавших животных. Но ее лодыжка была обмазана толстым слоем чудотворного крема двадцать второго века, и, полежав на лабораторном стуле, уже ощущалась значительно лучше.

— Так это золотое вещество. — Начала она.

— Магма форма. — Поправил ее Доктор.

— Хорошо, эта магма форма. Она придет за нами? Нас ожидает вторжение золотых капель?

Доктор еще немного пожужжал отверткой.

— Знаешь, что я думаю? Я думаю, этооно считает, что мы вторгаемся.

— Ты можешь обратить эффект — вернуть летучую мышь в нормальное состояние?

— Не знаю. — Он отложил датчик сбора данных. — Эти магма формы, должно быть, выделяют какую-то субстанцию, которая полностью видоизменяет ДНК хозяина, превращает кожу в подобие гибкого металла. И когда срабатывает вторичная мутация…

Приняв это за сигнал, Адиэл вызвала результаты рентгенограммы со сканера, направленного на свинцовый ящик.

Роза содрогнулась при виде изображения на плазменном экране.

Маленький Толстой мутировал, как и гриф, в отвратительную, раздутую карикатуру на бывшего себя. Его крылья сверкали золотом, одно едва ли не в два раза больше другого. Зубы и когти удлинились. Глаза были широко раскрыты и пламенели, словно раскаленный добела металл.

— Голем, — неожиданно объявил Доктор, сдергивая очки с носа.

— Что? — Роза нахмурилась. — Та страшилка из Властелина Колец?

— Нет, голем. Живое существо, созданное из глины. — Он глядел, не отрываясь, на перемещающиеся сине-черные тени на экране рентгена. — Грубый, примитивный слуга. Грубый не в смысле того, что расхаживает повсюду, выкрикивая «Фигня!»; в смысле того, что грубо сделан, незакончен. Воскреснув к жизни посредством мистических чар, он действует бездумно, непреклонно по воле своего хозяина.

Адиэл смотрела на него, ее темные глаза были широко распахнуты.

— Вы думаете, этим стали Канджучи и превращенные животные?

Он кивнул.

— Вот только они переделаны из магмы, не из грязи.

— И с использованием инопланетной технологии вместо магических заклинаний? — рискнула Роза.

Финн в отчаянии уставился на них обоих.

— Вы говорите это так, будто бы имеете дело с подобными вещами каждый день!

Роза и Доктор кивнули в унисон.

— Да.

— Вопрос заключается в том, — добавил Доктор, — как долго это вещество варилось? Тектиты на ожерелье Адиэл — наследство, оставленное тем метеором… Мы говорим о древних временах, на самом деле древних. На самом, самом, самом, самом, саааааамом деле древних.

Роза понизила голос.

— Но что насчет того космического загрязнения, которое уловила здесь ТАРДИС? Оно ведь новое, верно?

— В самом деле, новое. В самом, самом, саааааамом…

— Что означает, что поблизости был космический корабль!

Доктор расплылся в улыбке.

— Что могло бы объяснить, почему это вещество начало действовать! Ему не нравится технология; ему ужасно не понравилось, когда я начал использовать звуковую…

— О чем вы двое говорите? — Потребовал Финн.

— Нам необходимо узнать, почему это вещество решило начать преобразовывать местную фауну в големов, верно? — произнес Доктор, потирая руки. — Стало быть, нам нужно узнать, что находится в тех неисследованных пещерах.