Южный крест

– А если нет?

– Тогда я сжую свой пояс. Ну а потом своими руками пущу в расход каждого русского. Нужно еще подумать, как это преподнести, чтобы спровоцировать русский МИД на разрыв отношений или какие-нибудь санкции.

– Да, ты прав, – Варвара потрепала Дугласа по плечу. – Ты хороший ученик. Начинаешь думать на государственном уровне.

– С тобой легко учиться, – он развернулся, заграбастал ее могучей рукой и крепко прижал к себе. – Моя маленькая Барби.

– Ладно, давай без нежностей. Пока я не приму ванну, вообще ко мне не подходи, – она оттолкнулась от мощного корпуса мужчины и, сделав несколько шагов вперед, помахала рукой, приглашая следовать за собой. – Чего стоишь? Пойдем быстрее! Нас ждут ванна, мясо на углях и вино! Сколько нам еще идти?

– До дороги осталось около получаса. Если бы не разбилась рация, то нас бы уже ждали. А так придется остановить машину. – Дуглас похлопал по кобуре. – Ты знаешь, как я могу быть убедителен.

С наступлением ночи Вайс, Франк и Лаки выбрались с болотного островка на твердую землю и пошли по хитроумному маршруту, который Вайс наколдовал на своих приборах. Его навигатор, подключенный к натовской системе, выдавал карту района с мельчайшими деталями, поэтому проложенный путь если и был немного длинней, то все же он в несколько раз выигрывал в простоте и доступности. Это как канал для молнии, прокладываемый электрическим зарядом по пути наименьшего сопротивления. Вайс никогда не спешил в делах географии, поэтому его маршруты можно было проходить в темноте и с завязанными глазами. Жаль только, что этот американский сервис будет доступен всего лишь тридцать шесть часов, а затем коды сменятся, и шифровальщикам придется попотеть, чтобы снова взломать систему. Территория Эссекибо раньше никак не входила в зону жизненно важных интересов России, поэтому отечественные картографы не очень старались над детализацией. Конечно, когда жареный петух уже клюнул в интересное место, сразу начинается движение в соответствующих отделах, но пройдут месяцы, пока появится реальный результат.

– Есть что-то от Волчары? – спросил Франк, заглядывая краем глаза в трехмерную картинку на экране компьютера.

– Похоже, они работают. Последним сеансом он прислал координаты тайника, где будет крупнокалиберная винтовка для тебя и немного артиллерии. Задача прежняя – наблюдать, фиксировать, выяснять. Мы должны вычислить место, где держат заложников, и при случае прикончить рыжего и его девку. Без них вряд ли кто-то решится на массовое убийство.

– У меня до сих пор стоит перед глазами картина: вертолет поворачивается, и я мажу. Уже тысячу раз промазал. Даже во сне. – Франк сплюнул в сердцах. – Уже могли бы лентяя праздновать. А теперь мочало-мочало…

– Да ладно тебе! – вмешался в разговор Лаки. – С такого расстояния и в такую погоду один шанс к ста в лучшем случае. По крайней мере, мы их задержали, и у Волчары есть несколько часов форы.

– И то верно, – рассеянно ответил Франк. – Но всегда хочется чуда. Будь винтовка помощнее, я бы его сбил…

В следующие два часа они едва перемолвились несколькими словами, сконцентрировавшись полностью на окружающей сельве. Ближе к полуночи без происшествий пересекли шоссе, а к четырем утра, как и планировал Вайс, обосновались на высотке в полутора километрах от базы батальона «Лос-Гавиланес» (ястребы), откуда открывалась широкая панорама долины и ярко освещенные постройки Старой Крепости лежали перед ними как на ладони.

– Два часа отдыха, – скомандовал Вайс. – Лаки в караул, Франк сменит тебя через час.

Было около двух часов ночи, когда вернулись три вертолета, отправленные Дугласом для поимки диверсантов. Пятьдесят солдат и две собаки прочесали лес вокруг Каменной Реки там, откуда предположительно стреляли по его вертолету, но не то что никого не поймали, но и не нашли явных признаков пребывания людей в этом месте. Одной из собак все-таки удалось взять какой-то след, но он привел к довольно полноводному ручью и там оборвался. Поиск вдоль берегов ничего не дал. Собаки не только потеряли след, но, похоже, потеряли и чутье. Узнав о столь плачевных результатах экспедиции, Дуглас разбушевался. Он сильно повредил или даже сломал нос капитану, руководившему поисками, так что беднягу пришлось отправить в госпиталь. Несчастных собак спасло от смерти лишь вмешательство Варвары.

Они недавно приехали на базу. Октавио остановил на дороге фургон мелкого поставщика фруктов, и так как мест в кабине было всего два, он, угрожая пистолетом, выволок испуганного зеленщика из кабины и бросил на обочине, даже не сказав, где бедняга сможет найти свою колымагу. Приехав в лагерь, Варвара первым делом бросилась исполнять заветные мечты последних суток. В апартаментах Дугласа, роскошно обставленных и экипированных по последнему слову эргономики, имелась огромная ванна-джакузи, куда она и направилась в первую очередь. Потом, завернувшись в простыню, набросилась на сервированный на двоих ужин, и пока ее мачо занимался делами, изрядно ополовинила стол, запивая обильную еду калифорнийским совиньоном. После сытного ужина и бутылки вина Варвару вдруг резко сморило, и она заснула прямо на софе в зале.

Проснулась от приснившегося ей кошмара, настолько абсурдного, что молодая женщина долго пыталась сложить воедино осколки напугавшего ее сна, но, так и не составив цельной картины, отогнала его как надоевшую муху. Было около двух часов ночи, но спать не хотелось, и какая-то пронзительная и тревожная тоска вползала в сердце ночным туманом. Варваре вдруг стало так страшно и одиноко, что она быстро оделась и вышла на улицу во влажную ночь, стараясь держаться поближе к освещенным местам и вооруженным солдатам, дававшим ей некоторое ощущение защищенности.

Придя в штаб, она как раз застала сцену с разбитым носом и поиском не оправдавших доверия ищеек. Неуемная энергия Дугласа взбодрила ее, и Варвара увела его поскорее, как щенка на поводке, отведя неминуемую смерть от двух ни в чем не повинных собак. На этот раз она с готовностью пошла навстречу его желанию, и его неуемная страсть, граничившая с животным безумием, быстро наполнила ее тело бодростью, а сознание очистилось от страхов и сомнений.

– Налей мне вина, – попросила Варвара, откинувшись на постели. – Нам нужно кое-что обдумать. Мне совсем не нравится то, что происходит. Я видела этих русских в деле, и мне кажется, что спасение заложников для них не главное.

– Я тоже об этом думал, – Октавио налил два бокала вина и подсел к ней на край кровати. – Выпей. Мне тоже не помешает.

Они осушили бокалы, и Дуглас налил еще, но не прикоснулся к вину, а снова сел на кровать, в задумчивости глядя в одну точку.

– О чем ты думаешь? – спросила Варвара, коснувшись кончиками пальцев его обнаженной груди.

– Знаешь, у нас много сочувствующих в частях Примитиво Переса. Большая часть офицеров присоединится к нам, как только мы выступим. Мы общаемся по радио. Так вот, мне рассказали странную историю. Кто-то вчера днем положил взвод мотопехоты и угнал бронетехнику. Потом эта бронетехника атаковала поместье и уничтожила еще взвод солдат. А потом машины бесследно исчезли. Интересно, правда? Там живут индейцы варао, и они не способны на такое.

– Где это произошло? – Варвара нахмурилась.

– В двадцати километрах от того места, где ты от них ушла.

– Думаешь, это они?

– Больше некому. Даже мои ребята не сработали бы так чисто. – Дуглас поцеловал руку Варвары и отпил из своего бокала. – Встает вопрос, чего они хотят добиться?

– Похоже, они ищут не заложников.

– Но кого тогда?

– Давай рассуждать логически. – Варвара села рядом, положив руку на плечо Дугласа. – Они не могут отменить выступление или напасть на армейский лагерь. Но если они нейтрализуют твоего отца, то многое может измениться. Они уже покушались на твою жизнь, потому что знали: твоя поддержка для Ордоньеса очень важна. Теперь они могут попытаться напасть на резиденцию.

– Это выглядит уж слишком фантастично. Там шестьдесят человек «ястребов».

– Согласна, что такое трудно представить, но чем черт не шутит. Они захватили катер, который вы послали на острова. Потом положили два десятка либертадорес. И еще эти два взвода. Теперь еще у них есть бронетехника, и кто-то из местных им помогает. Поговори с отцом, пусть он прикажет усилить охрану.

– Ты никогда не ошибалась в крупных вещах, поэтому я склонен согласиться с тобой. Я пошлю за ним вертолет. Пусть завтра побудет здесь, а послезавтра отправится в войска. Там ему ничто не угрожает.

Снова неудача

Серов и Джэк сидели в коллекторе канализации, готовясь выйти наружу. Алексей вызвал всех на общую мини-планерку, чтобы в деталях договориться о действиях при том или ином развитии первоначального сценария. Наличие вертолета с еще горячим мотором вносило в ситуацию много неизвестного.

– Дюк, я тут подумал, не использовать ли для первого налета те два миномета, что мы выцыганили у индейцев. Сколько там выстрелов?

– Двадцать четыре. Вполне хватит, чтобы занять их разборкой завалов и тушением пожаров до утра.

– Тогда меняем план. Не высовывайтесь сразу, а начните минометами. Если вертолет взлетит сразу, то сбивайте всеми средствами. Мы попытаемся его обезвредить, если доберемся. Кроме того, нам нужно снять с крыши главного здания кукушку. Пусть Рокер подберется поближе, пульнет и сразу назад. Мы ждем вашей готовности.

– Все понятно, командир.

– Еще вот что. Бейте только по воротам, казарме и гаражу, главное здание и задний двор оставьте нам. Выстреливаете все снаряды и отходите в укрытие. Как только я вас вызову, имитируйте фронтальную атаку. Пусть думают, что будет полномасштабный штурм.

В колодце две скрюченные фигуры словно две сжатые пружины ждали того мгновения, когда можно будет распрямиться, освобождая сконцентрированную внутри энергию.

– Я Рокер. Кукушка улетела. – Едва слышные слова в наушниках прогремели благой вестью в мертвой тишине каменного лаза.

– Понял, Рокер.

– Мы на рубеже, к стрельбе готовы. – Эти слова оборвали бесконечное ожидание, и осталось только дождаться стартового выстрела.

– Огонь!

Они скорее не услышали, а почувствовали, как дрогнули стены коллектора, когда первая мина упала на крышу казармы.

– Пошли! – тут же скомандовал Алексей.

Джэк уперся ладонями в люк, а ногами в железную скобу в стене, а Серов подпер его руками под мягкое место. Этот живой домкрат мощно распрямился, и массивная крышка люка легко вылетела из своего гнезда. Прогремел очередной взрыв мины, полыхнув отсветом на стене находившегося метрах в десяти здания. Беспорядочная стрельба и команды слились в привычную какофонию боя, которую время от времени заглушал очередной разрыв снаряда.

Оглядевшись, Джэк отбросил крышку на траву газона и, выпрыгнув из люка наружу, присел с оружием наготове. Тут же из черного жерла колодца вылетела более массивная фигура Серова и, приземлившись на траве, откатилась в сторону. По сигналу Алексея оба стали продвигаться короткими перебежками в сторону вертолетной площадки, где стоял, развесив лопасти, вертолет с изображением ястреба на борту. Рядом с винтокрылой машиной возник темный силуэт испуганного часового с винтовкой наперевес, и его движение при виде двух странных фигур, приближавшихся к нему зигзагами, прервал почти неслышный хлопок выстрела.

– Джэк, займись аппаратом, а я посмотрю заднюю дверь, – приказал Серов, указывая на вертолет. – Нужно сделать так, чтобы, кроме нас, никто не смог на нем улететь.

– Сделаем, – отозвался Джэк и нырнул в открытую дверь кабины.

Серов подбежал к двери, по-видимому, ведущей в подсобные помещения, и осторожно дернул за ручку. Дверь была закрыта, и он тут же прилепил на замок «универсальный ключ» – миниатюрную мину направленного действия – нажал на красную кнопку и отошел немного в сторону, ожидая Джэка. Тот появился ниоткуда, будто материализовался из тени под стеной, и стал рядом.

– Порядок, Лобо. Я вытащил один электронный блок и спрятал среди ветоши под сиденьем. Ни в жизнь не догадаются.

– Хорошо, приготовились. Ты внутрь, я прикрываю.

Серов нажал на кнопку миниатюрного пульта, похожего на автомобильный, и через секунду последовал хлопок. Дымящаяся дверь с черным отверстием вместо замка медленно отворилась, и Джэк нырнул внутрь, а Серов стал в проеме, водя стволом автомата из стороны в сторону.

– Чисто, – из темноты помещения подал голос Джэк. – Похоже на кухню.

Алексей последовал за Джэком, и они, передвигаясь мелкими мягкими шагами, один впереди, другой сзади, потом наоборот, вышли из кухни, миновали столовую и выскользнули в просторный холл, куда выходили несколько массивных деревянных дверей, украшенных резным узором.

Серов выстрелил на мгновение раньше, чем вспыхнул под потолком яркий переливчатый свет хрустальной люстры. Он увидел еле уловимое движение в одном из углов за огромным антикварным буфетом. Джэк тоже среагировал и успел всадить пулю в расплывчатый силуэт на леснице. При свете все стало на свои места. Разумеется, их ждали. Шестеро против двоих после первого расчета «на первый-второй» и два агонизирующих индивидуума в остатке. На мгновение все замерли. Шесть напряженных лиц и вытянутых рук с пистолетами, Джэк, успевший шагнуть в сторону и уйти с линии огня, и Серов в центре с гранатой в крепко зажатом кулаке левой руки. Гранату он успел вырвать из гирлянды трех гранат, подвешенных на комбинезоне, в момент включения света. Все действующие лица в этой немой сцене были не новичками в военном деле и увидели не только кулак с гранатой, но и подметили отсутствие чеки в запале.

– Сопротивление бесполезно! Оружие на пол! – проорал дурным голосом парашютист в чине капитана и уставился выпученными глазами на гранату.

– Ладно, – ответил Серов по-испански, добродушно улыбаясь.

Выдержав паузу, он разжал кулак, послышался щелчок сработавшего ударника, и начался отсчет секунд до взрыва. В эти секунды вместилось многое, чего не успели увидеть бравые вояки с ястребами на шевронах, машинально отпрянувшие от Серова как от прокаженного. А тот подбросил гранату вверх, отступил на шаг и открыл широко рот. В это время его пистолет-пулемет дважды неслышно плюнул свинцом, и двое из военных, еще стоявшие на ногах, уже были полностью выключены из игры. Джэк выстрелил в ближайшего вооруженного статиста, потом присел и закрутил мельницу на уровне пола, сметя подсечками еще двоих. При этом он тоже открыл рот, будто в беззвучном крике.

Граната разорвалась с оглушительным грохотом, не долетев метра до пола. Прикрыв лицо рукой, Серов даже не вздрогнул, а оставшийся на ногах капитан с криком отпрыгнул в сторону, да так рьяно, что ударился головой о массивную горку красного дерева и повалился на пол без сознания.

Эта шутка уже не раз спасала Серову жизнь. Звуковая граната, ничем не отличавшаяся от обычной наступательной, была прекрасным инструментом психологического воздействия на любого, даже очень подготовленного бойца с крепкой психикой. Она работала на уровне подсознания, заставляя тело реагировать задолго до того, как начинала работать мысль. На этот раз домашняя заготовка оказалась очень кстати – одно дело шесть на два в рукопашной, но против шести пистолетов без укрытия и эффекта внезапности – это, что называется, дохлый номер.

Один из тех, кого подкосил подсечками Джэк, был уже не жилец – падая, он раскроил себе череп об угол стола. Второй, в звании ефрейтора, находился в здравом уме и памяти, но был настолько напуган, что не мог связать двух слов. Серов кивнул Джэку, и тот, не церемонясь, свернул парню шею. Очухавшийся капитан в ужасе смотрел на происходящее, наверно, до сих пор не отдавая себе отчет в том, что весь этот кошмар происходит именно с ним. Сам он неоднократно участвовал в карательных операциях и отправил в мир иной не менее десятка людей, но он никак не думал, что с ним, с элитой армии, могут поступить так же, как он с немытым индейцем.

– Быстро проверь все, – обратился Серов к Джэку, а потом повернулся к капитану и несильным, но точным ударом ткнул того носком ботинка под коленку. – Хочешь жить, отвечай быстро и по делу. Где Ордоньес?

Корчащийся от боли капитан кое-как смог совладать с физическим страданием и сделал услужливую мину – «чего изволите?».

– Он улетел на вертолете час-полтора назад. Наш командир майор Дуглас посчитал, что генералу здесь угрожает опасность, и приказал вывезти его, даже если для этого понадобится применить силу.

– Куда его отвезли?

– На базу в Старую Крепость.

– Хорошо. Что он знает о нас?

– Очень мало. Он сказал, что вас девять, и предположил, что вы разделились. Усадьба генерала рассматривалась как возможный объект для атаки. Еще он знает или скорее уверен, что у вас есть бронетехника, угнанная у националистов.

– Женщина с ним?

– Да. Во время операции по ее спасению вертолет был подбит, летчик и еще один офицер погибли, а Дуглас привез ее ночью в фургоне торговца фруктами.

– Что ты знаешь о заложниках из русского посольства? Где их содержат?

– Я не могу сказать точно, потому что сам ими не занимался, но есть предположение, что их держат в доме «Санта-Тринидад». Там обширные казематы, и Дуглас часто использует их для содержания пленных. Дом находится в трех километрах от базы. Там оборудован форт, и есть свой небольшой гарнизон. До взвода, по-моему.

– Показать сможешь?

– Да! Так точно… Разумеется. – Офицер так разволновался от того, что его жизни пока ничего не угрожает, что явно поплыл, чуть не расплакавшись.

В доме действительно больше никого не оказалось, и Серов решил уходить, прихватив с собой капитана.

– Внимание всем! – объявил он по рации. – Второй приступ через минуту. Нужно придавить их так, чтобы головы поднять не могли. Боеприпасов не жалеть. Мы попытаемся уйти на «стрекозе», так что повнимательнее. Бейте пониже.

Связав капитану руки пластиковым хомутом, его пинками погнали по проторенному пути через столовую и кухню на задний двор и дальше к вертолетной площадке. Когда выходили на улицу, со стороны главных ворот послышались крики, автоматные очереди, а потом все это потонуло в громогласной арии спаренных пушек с Пистоном в роли дирижера. На вертолетной площадке стояли два индивидуума в летных комбинезонах, мужчины, по-видимому, являлись экипажем вертолета. Летчики, возможно, уже обнаружили пропажу электронного блока, припрятанного Джэком, и стояли у мертвой машины, громко переговариваясь и бурно жестикулируя. Им не повезло сегодня несколько раз. Сначала их подняли ночью, чтобы лететь в резиденцию генерала, потом вместо того, чтобы вернуться на базу, они вынуждены были остаться с группой захвата. Дальше началась не детская стрельба, и усадьба подверглась серьезным разрушениям. Ребята уцелели и здесь, но опять не повезло, потому что вертолет оказался выведенным из строя. Тут бы им побыстрее сбежать куда-нибудь в тихое место, но они стояли, крича друг на друга, и не видели, как со стороны усадьбы к ним приближаются три фигуры.

Джэк, бежавший впереди, дважды выстрелил и, не задерживаясь, запрыгнул в кабину. Вслед за ним в дверь протиснулся и Серов, держа за шиворот своего пленника. Джэк пошарил под сиденьем пилота, нашел свою заначку и стал колдовать над пультом. Еще через минуту со свистом завелся пускач, а за ним начал раскручивать лопасти главный двигатель. Стрельба не утихала, и когда вертолет поднялся метров на сто, взгляду открылась впечатляющая картина затихающего побоища. Двадцать четыре мины, пущенные умелой рукой, наделали страшные разрушения. Вместо казармы и гаража стояли догорающие развалины. По двору бегали люди, толком не понимая, что происходит, и, видимо, ожидая, что скоро сквозь искореженные ворота и разрушенные стены хлынут несть числом враги неизвестного происхождения.

– Всем отбой. Мы летим на точку. Отличная работа, ребята, – сказал Серов в микрофон и, расслабившись, откинулся на спинку кресла.

Анализируя прошедший день, Серов мог сказать, что прошел он не зря, не затерялся в череде других серых дней, когда ничего не происходит и не закладывается фундамент для будущих дел. Однако плюс был только один – освобождение полковника Фонтекавада. Плюс большой, плюс огромный – это следовало признать безоговорочно. Но было и два досадных промаха, которые в полной мере уравновешивали сегодняшний успех. Во-первых, упустили Дугласа и тем самым предупредили его о своих намерениях. Именно поэтому тот решил эвакуировать своего героического папашу поближе к себе. А ведь генерал для многих все еще оставался знаменем, на которое нужно равняться. Правительство и Фонтекавада формально не могли его арестовать, пока он открыто не выступил против конституционного строя. Причастность генерала к убийству президента тоже нельзя доказать, пока не произведены аресты главных подозреваемых и не проведено расследование. Значит, все еще существовал риск того, что Ордоньес может оказаться во главе какого-нибудь боеспособного соединения, и тогда гражданская война полыхнет сразу по всей стране, как пары бензина от искры.

Джэк заложил широкую дугу, чтобы не попасть под огонь оставшихся в поместье «ястребов», и Серов долго еще видел в правом иллюминаторе багровые отсветы пожара и столб черного дыма, косой полосой пересекавший серый с розовой бахромой занавес рассветного неба. «Генерала не добыли, но зато как мастерски побили горшки!» – подумал Алексей и удовлетворенно улыбнулся.

– Внимание всем! – сказал он, несколько раз постучав пальцем по микрофону гарнитуры. – Все по плану. Встречаемся на поляне. Подготовьте площадку для «стрекозы».

Все, что было возможно, переложили из грузовика и бронемашины в вертолет. Конечно, жалко оставлять такое богатство. Запаса топлива вполне хватило бы еще километров на шестьсот, кое-какой боезапас тоже имелся, но сейчас важны быстрота и скрытность, так что вертолет в этом отношении – отличный подарок судьбы. Кроме того, он тоже полностью вооружен – спаренные пулеметы заряжены под завязку и кассеты полнехоньки ракет, так что еще можно повоевать от души.

Еще раз проверив груз, Серов подал команду на взлет. Лететь следовало к Старой Крепости, где Вайс уже присмотрел отличную площадку для вертолета. Ребята держались из последних сил, поэтому Серов хотел как можно быстрее добраться до места и уложить всех спать часа на четыре. Они и так уже побили все рекорды по недосыпанию, и рисковать дальше нельзя – накапливаясь, усталость ослабляет все системы организма, и они перестают подчиняться мозгу, а значит, и воле, подстегивающей его. Сам мозг начинает сбоить, не давая сконцентрироваться и ослабляя реакцию.

– Площадка должна быть в этом квадрате, – Джэк вопросительно посмотрел на Серова. – Но тут сплошной лес, да еще и каньон. Что-то Вайс перемудрил.

– Ничего я не перемудрил! – послышался в наушниках голос Вайса. – Нужно зависнуть точно в тех координатах, что я прислал, и смотреть вниз.

– Гонишь ты! – Джэк снова развернулся и медленно стал продвигаться вперед, сверяя положение по спутниковому навигатору с координатами Вайса. – Вот я в точке. Да нет тут ничего!

– Повернись пол-оборота вправо. И посмотри на меня! – Вайс был сама дотошность, и Серов нисколько не сомневался, что площадка все-таки есть, просто нужно быть повнимательней.

Вертолет медленно повернулся, и тут они увидели Вайса, стоящего далеко внизу на огромной трапециевидной глыбе коричневого цвета, лежащей под обрывом и окаймленной с трех сторон сорокаметровыми деревьями.

– Вот это да! – воскликнул пораженный Джэк.

– Сможешь? – озабоченно спросил Серов. – Или мне попробовать?

– Чего тут пробовать! Пробьемся!

Вертолет завис точно по центру свободного пространства и стал медленно опускаться. Джэк будто окаменел в кресле пилота. Было непривычно видеть его таким собранным и сосредоточенным. Обычно он скрывал свои способности и возможности, откровенно валяя ваньку, и те, кто его не знал, не могли воспринимать его всерьез. Но бывали минуты, когда сходила вся шелуха, и он представал в новом свете – таким, как сейчас.

Полозья вертолета слегка ударились о поверхность камня и тут же будто прилипли к нему. Джэк выключил двигатель, и только теперь Серов увидел, что по его щекам скользят крупные капли пота.

– Ловко! – Он похлопал Джэка по плечу и, открыв дверь, первым спрыгнул на еще прохладный камень и протянул руку Вайсу.

– Привет, командир! – Вайс улыбнулся во все свои тридцать два зуба, и снова лицо его стало непроницаемым.

– Что расскажешь? Вычислил, где держат заложников?

– Нет. Никаких признаков не заметно. Их ведь там не меньше тридцати душ. Обязательно что-то бы проявилось.

– Правильно. Я тут языка прихватил, так он говорит, что их могут прятать в трех километрах.

– Видел я на снимках эту усадьбу, но никакого движения так не уловишь. Нужно понаблюдать.

– Вот и займись этим. Мы сейчас в берлогу заляжем. Ты возьми с собой Лаки и сходи туда, а Франк пусть охраняет наш мирный сон.

Последний шанс

Октавио Дугласа разбудил вестовой от генерала. За ночь ему едва удалось поспать три часа, поэтому он проснулся раздраженным, а когда вспомнил о событиях вчерашнего дня, то сразу пришел в бешенство от собственного бессилия и нерадивости своих подчиненных. Зная характер своего командира, вестовой держался от Дугласа подальше, и брошенная наугад бутылка разбилась о стену в метре от его головы.

– Старик сказал, что за пожар?

– Никак нет, – ответил вестовой, пятясь к двери. – Только по радио и по телевизору передают коммюнике совета министров…

– Что могут сказать эти недоумки?

– Они сместили генерала с поста министра и передали все полномочия полковнику Фонтекавада.

– Что?! – взревел Дуглас. – Что за чушь ты несешь?

Он надевал брюки, поэтому не смог дотянуться до лежавшей на столе портупеи с кобурой и чуть не упал, запутавшись в штанинах. Это спасло вестового от самых неприятных последствий своей осведомленности, и побледневший ефрейтор поспешил ретироваться. Одевшись, Дуглас выскочил из своих апартаментов и побежал в гостевой дом, где вчера поселили Ордоньеса. Встречавшиеся по дороге солдаты и офицеры испуганно шарахались в стороны, по опыту зная, что значит попасть командиру под горячую руку.

– Что такое, отец? – спросил он с порога, влетая в кабинет генерала. – Что происходит?

– Вы забываетесь, майор, – сказал генерал ледяным тоном, косясь в сторону своего адъютанта, тоже майора, но из танкистов. – Кто вам сказал, что можно таким образом врываться к старшему по званию и орать как на футболе? Выйдите, вас позовут.

Ошарашенный Дуглас открыл было рот, чтобы что-то сказать, но потом передумал и, отдав честь, резко повернулся на каблуках и вышел в коридор. Отповедь отца подействовала на него как холодный душ, и он постепенно стал успокаиваться, понимая, что вел себя, по меньшей мере, глупо. Отец оставался генералом, и следовало поддерживать его авторитет в офицерском корпусе. Без него Октавио не мог бы даже рассчитывать на то, что имел сейчас. Через несколько минут из кабинета вышел адъютант и пригласил Дугласа войти, а сам ушел заказывать завтрак для шефа.

– Разрешите, господин генерал? – Дуглас вытянулся по стойке «смирно», мрачно глядя на Ордоньеса.

– Зашел уже, – генерал в сердцах бросил на стол какие-то бумаги и посмотрел на сына. – Садись… Должен сказать тебе спасибо за то, что вытащил меня вчера. Через час усадьбу атаковали. Камня на камне не оставили. Всю твою засаду положили и угнали вертолет.

Генерал говорил, и с каждым словом лицо его все больше вытягивалось в изумлении и недоумении. То же самое происходило и с Дугласом, но его мимика была менее сдержанной, и ему стоило больших усилий удержаться от брани.

– Что известно? Кто? Какими силами? – спросил он нетерпеливо.

– Ты не поверишь, но ни одного человека так и не видели. Сначала провели минометный обстрел, потом пошли на штурм. Появился бронетранспортер при поддержке пулеметов. А потом улетел вертолет. Летчики убиты, а капитан Агирребуругалде пропал без вести. Этот рапорт начальника охраны я получил только что. Нас будто атаковали инопланетяне…

– Это русские! Сначала они пытались убить меня, а потом пошли за тобой. Как я угадал!

– Русские или инопланетяне, по-моему, все равно. Сколько их?

– По моим данным, девять, но резиденцию атаковали не более пяти-шести человек.

– Шесть человек устроили разгром, оставили двадцать три убитых и восемнадцать раненых, угнали вертолет… Это немыслимо!

– Еще они захватили сторожевик и уничтожили два взвода мотопехоты Переса.

– Так почему ты спишь до десяти, когда у тебя под носом творится черт-те что?!

– Я их найду, папа! Но мне сказали, что есть еще проблемы…

– Ты прав. Вчера кто-то уничтожил расстрельный конвой и освободил всех во главе с Фонтекавадой. Теперь его назначили диктатором до конца войны. Ничего нельзя поручить этим идиотам!

– А что войска? – Дуглас нетерпеливо поерзал на месте. – Главный лагерь с тобой?

– Фонтекавада занял его в шесть утра. Оружие и техника под замком, а среди офицеров идет чистка. Еще от нас откололась авиация, а флотские что-то мямлят о конституции и военном положении. Остается третья бригада и твой батальон. Это все, на что мы можем рассчитывать.

– Но еще два полка националистов собирались примкнуть к нам!

– Ну да, два полка! Пять сотен разленившихся мародеров, которые разбегутся как кролики при первых залпах.

– Их можно использовать в тылу. Я считаю, что сдаваться нельзя. Выступим с этими силами, и вот увидишь, к нам присоединится половина армии. – Дуглас хотел было ударить кулаком по столу, но вовремя остановил руку.

– Сдаваться я не собираюсь. Но мне нужна зацепка, чтобы представить Фонтекаваду выскочкой и предателем. – Генерал нервно отгрыз кончик сигары и прикурил от дрожащей в руке зажигалки. – Кстати, ты знаешь, что он по матери русский?

– Впервые слышу. И что это нам даст?

– Не будь идиотом! Нужно поймать хотя бы одного русского, и не важно, что он скажет, главное, чтобы он признался, что он русский. Тогда мы можем связать его и Фонтекаваду и обвинить полковника в шпионаже. Иди и не приходи, пока у нас не будет этого козыря.

Дуглас встал, когда на столе у генерала запрыгал от вибрации мобильный телефон. Ордоньес знаком показал Октавио, чтобы тот задержался, и ответил на звонок. С каждой секундой лицо его мрачнело все больше и больше. Наконец он выключил ненавистный аппарат и в сердцах бросил его на стол.

– Что еще случилось, папа? – Дуглас давно не видел старика в таком состоянии, и чувство беспокойства зашевелилось у него в душе. – Разве может быть еще хуже, чем сейчас?

– Представь себе, может. Мне звонил Адольфо, мой человек в Вильянуева. Он сказал, что по телевизору транслируют кино с тобой в главной роли.

– Что ты имеешь в виду?

– А то, что какой-то умник поставил камеры во дворце президента, которые засняли все твои художества. Прокурор республики объявил, что открыл против тебя дело, и потребовал твоего немедленного ареста.

– Думаешь, это возможно? Я имею в виду видеосъемку. – Лицо Дугласа стало пунцовым, и в глазах затаились злые огоньки.

– Он видел кадры собственными глазами. Нужно было послушаться меня и подождать до эвакуации. В дороге все могло случиться.

– Дело сделано, отец, и обратного пути нет. Давай сегодня же вылетай в войска, а я зачищу здесь и атакую Вильянуэва. Если удастся захватить это осиное гнездо, передушить кабинет министров, то все передачи прекратятся. Назначим своих министров, и они издадут новые указы, а прошлые аннулируют.

– Хватит ли у тебя сил? – генералу, видимо, понравились идея сына и его боевой настрой, и это снова зажгло в нем прежнюю страсть, глодавшую его последние десять лет.

– Если собрать мой батальон и присоединить к нему специальные роты, которые я сформировал по твоему приказу, то получится более пятисот человек. Оружия и техники у нас много. Это как в шахматах, в проигрышной ситуации можно выиграть, если всеми силами навалиться на короля.

– Ты прав, мой мальчик. Я верю в тебя. Распорядись, чтобы мне подготовили вертолет на два часа. Полечу сразу после обеда. А ты готовься к выступлению. Завтра к утру тебе нужно захватить Вильянуэва, и тогда держись, Фонтекавада!

Серов проснулся в то же время, что и Дуглас, и, оставив ребят досыпать, сразу поднялся из каньона на наблюдательный пункт, устроенный Вайсом на скале. Его встретил Франк, оставленный на хозяйстве. Алексей про себя одобрил то, как выбрано место базы и соблюдена маскировка. Три лежки, сектора обзора которых охватывали всю панораму долины, были так хорошо закамуфлированы, что их можно увидеть только с расстояния в пять метров.

– Что нового? – спросил Серов, ложась рядом с Франком на подстилку из свежей травы.

– Что-то у них произошло. Зашевелились вдруг, забегали. Радиообмен стал более интенсивным, жаль, что я их тарабарщину разобрать не могу.

– Приедем домой, займемся испанским и арабским, – усмехнулся Алексей.

– А арабский-то зачем? По-моему, у нас с ними давно никаких дел нет.

– Вот поэтому и займемся не торопясь, чтобы успеть к тому времени, когда появятся дела. – Серов подсел к многоканальному сканеру, соединенному с компьютером, и пролистал список аудиофайлов, записанных за прошедшее утро. – Многовато. Когда, ты говоришь, у них микрородимчик случился?

– Двадцать минут тому назад.

– Вот и послушаем за последние полчаса.

Серов надел наушники и занялся «радиоигрой», которую терпеть не мог, но в отсутствие Вайса вынужден был взять на себя. Он запустил специальную программу, анализирующую речь, и задал ключевые испанские слова, которые нужно искать в записанных разговорах. Этот сканер не только просеивал радиочастоты, но и ловил сигналы мобильной связи, что делало его мечтой любого шпиона. «Но только в прохладном помещении, где нет насекомых», – подумал Серов, снимая со щеки какую-то ползучую живность. Он ввел в программу нужные параметры и, пристроившись поудобнее, стал разглядывать в бинокль штабные постройки и казарму, где наблюдалась максимальная активность. Внимание его привлекла знакомая женская фигурка, на этот раз одетая во что-то похожее на военный комбинезон. Ее голова была перевязана платком или банданой защитной расцветки, из-под которой выбивались непослушные локоны пшеничных волос. «Ба! Знакомые все лица. Ты снова на коне, Варя! Только смотри, как бы шею не свернуть от быстрой езды. А это что за орангутанг? Похож на нашего рыжего клиента». Серов внимательно рассмотрел фигуру Дугласа, который о чем-то горячо спорил с Варварой, отчаянно жестикулируя. Та старалась, по-видимому, успокоить своего прирученного примата и то и дело гладила его по плечу. Вдруг командир «ястребов» встрепенулся и, повернув голову, посмотрел долго и пристально в направлении скалы, где расположились десантники. В какой-то момент Серову даже показалось, что Дуглас смотрит ему прямо в глаза, будто видит его. Но вот рыжий снова повернулся к своей подруге, и они продолжили препираться. Наконец, видимо, придя к какому-то консенсусу, обнялись и разошлись в разные стороны. «Дан приказ ему на запад, ей в другую сторону…» – пропел про себя Алексей и перевел бинокль на вертолетную площадку, где, словно муравьи, облепившие жуков, копошились у вертолетов черные фигурки техников. Без сомнения, на базе что-то происходило, и большую часть этого «чего-то» спровоцировала его группа. Серов ухмыльнулся, но тут же снова лицо его стало серьезным. Он вспомнил, что у него еще три задачи, и все три нужно выполнить сегодня.

Через двадцать минут программа просигналила о выполнении задания. По ключевым словам она отобрала соответствующие критериям поиска разговоры и конвертировала речь в текстовые данные. Серов по опыту знал, что эта программа далека от совершенства и сбоила при плохом звуке или невнятном произношении, но для его задач вполне годилась. Очень скоро Алексей вычислил файлы, содержавшие штабной радиообмен, и нашел несколько разговоров по мобильной связи, представлявших крайний интерес. В первую очередь из разговора диспетчера аэродрома со штабным офицером он узнал, что на два часа запланирован вылет Ордоньеса в верную ему бригаду. Перед этим прямо у штаба будет построение, где генерал скажет напутственные слова своим ястребам. «Похоже, это последний шанс для нас», – подумал Серов, и его мысли заработали сразу в нескольких направлениях.

Приговорив Ордоньеса к казни в два часа пополудни, Алексей исключил телефонные разговоры генерала из сферы своего внимания. Что бы ни говорил старый хрыч, теперь это все равно не важно. Сейчас его интересовало все, что касалось заложников и Дугласа. Сам Дуглас без поддержки своего папаши-генерала значил на политической арене Эссекибо не более чем оловянный солдатик, но все же он еще мог наделать дел, и его непременно следовало нейтрализовать любыми способами. Кроме того, комбат «ястребов» был напрямую связан с темой заложников, и это лишь подчеркивало необходимость каким-то образом остановить рыжего вандала. За его девушкой гоняться не стоило, так как без своих двух «рыцарей» эта дама безобидна. Очень скоро информация о ней будет внесена в соответствующий банк данных, и рано или поздно к ней обязательно придут за расчетом.

– Франк! Буди всех, – позвал Алексей лежавшего рядом снайпера. – Скоро появится работа.

Пока Франк не вернулся в сопровождении остальных ребят, Серов успел связаться с Вайсом и приказал ему оставаться на месте возле дома и ждать дальнейших указаний. Затем он позвонил по спутниковому телефону жене полковника Фонтекавада Пилар де Консепсьон. Этот звонок, кроме чисто делового содержания, имел и свой недосказанный подтекст. Обоим было приятно поговорить друг с другом, так как еще при первой встрече у тайника между креолкой и Алексеем возникла взаимная симпатия, которой не помешали ни разница в положении, ни языковой барьер, ни география.

– Я не знаю, Лобо, как мне вас отблагодарить за спасение моего мужа. Теперь я ваша должница на всю жизнь.

– Не нужно, Пилар. Здесь нет ничего личного, хотя я и вспоминал о вас чаще, чем позволяли приличия, но все же не вы меня подвигли на это, а интересы дела. – Серов удивлялся витиеватости своего испанского, но еще больше его удивляло то, что его правильно понимали.

– Значит, вы все-таки вспоминали обо мне? Женщине всегда приятно, когда такой рыцарь, как вы, помнит о ней.

– Любой, кто вас хоть раз увидел, уже обречен на бессонницу. Вы удивительная женщина, и я мысленно у ваших ног.

После лирической части Алексей вкратце посвятил будущую первую даму Эссекибо в планы, вынашиваемые противником. Пилар, в свою очередь, поведала, как продвигается дело восстановления порядка.

– Большая часть армии на нашей стороне, хотя то, что Ордоньес не собирается складывать оружие, крайне неприятно. Однако Серхио не может отдать приказ о его аресте или уничтожении, для моего мужа это будет политическая смерть.

– Я вас понимаю, Пилар. А скажите мне, как бы восприняли политики и военные известие о том, что Ордоньес погиб от рук неизвестных террористов?

– Хотя большинство и вздохнет с облегчением, но для поддержания своего имиджа все страшно возмутятся и начнут землю рыть, чтобы найти злоумышленников. Так что для террористов лучше будет, если они надежно спрячутся после своего черного дела, – в ее голосе играли ироничные нотки, которые она не хотела скрывать.

– Еще один вопрос, если я вас не утомил…

– Не говорите глупостей, Лобо. Мне приятно слушать ваш голос.

– Дело в том, что мы нашли наших соотечественников и постараемся сегодня их освободить. Могу я рассчитывать на то, что им помогут? Нужно эвакуировать их из опасной зоны, возможно, даже под огнем преследователей.

– Я все поняла. Мой муж сейчас занят, так что решение этого вопроса я возьму на себя. Сколько потребуется посадочных мест?

– Нужно рассчитывать на тридцать.

– Хорошо, я поняла. Транспорт будет готов через два часа. Вы должны мне прислать координаты, и я сразу отправлю помощь.

– Спасибо вам, Пилар.

– И не благодарите. Это мой долг. Чем еще я могу вам помочь?

– Надеюсь, если ваши люди обнаружат у ворот вашей усадьбы человека или нескольких человек, похожих на бродяг, они не прогонят этих несчастных?

– Гостеприимство – это наша национальная черта. Уверяю вас, они не только не прогонят страждущих, а даже будут ждать их прихода с нетерпением.

– Я так и думал. Надеюсь, что нам всем повезет. Адьос, Пилар!

– Адьос, Лобо!

Беру на себя

– Командир, а эта делегация не по нашу ли душу пожаловала? – сказал Франк, отвернувшись от оптического прицела своей снайперской винтовки, с которой не расставался. – Левее тридцать, у опушки леса.

Серов повернул свой бинокль в направлении, указанном Франком, и почти сразу увидел грузовик, из которого спрыгивали на землю солдаты.

– Человек тридцать и два офицера. По отрогу хребта им карабкаться не меньше часа, – констатировал Франк. – Мы там как раз проходили.

– Зоркий, сволочь! Или догадливый… – прошептал почти неслышно Алексей.

Он вспомнил, как они буквально встретились взглядами с Дугласом. Рыжий майор будто заглянул к Серову в бинокль, и по его лицу казалось, что он смотрит прямо на их укрытие на скале. «Хотя ничего странного. Грамотный боевой офицер легко может вычислить точки, в которых противник мог бы устроить наблюдательный пункт. И эта скала стоит первой на очереди», – подумал Серов, мгновенно принимая решение. Вернее, он давно думал, как поступить, как распределить силы и кого куда направить. Теперь все стало на свои места, а высадка команды для прочесывания хребта лишь подтолкнула его к окончательному решению – может быть, самому главному за все годы службы.

– Все ко мне! – скомандовал Алексей, отложив бинокль.

Кусты вокруг зашевелились, и перед ним словно из ниоткуда появились пятеро молодцов, только что показавших пример для наглядного пособия по маскировке. Франк остался на своем наблюдательном пункте, держа ухо востро, чтобы услышать все, что скажет командир. Серов вызвал Вайса и Лаки, чтобы они присутствовали при постановке задачи виртуально – по радио.

– Тут припекает со всех сторон, так что нам в любом случае нужно отсюда уходить. В ближайшие несколько часов будет столько работы, что хватило бы на неделю. Но у нас нет такой роскоши, как время. Мы имеем две задачи, и обе важные. Подозреваю, что если мы не сумели бы спасти заложников, а все силы сконцентрировали на выполнении основной задачи, то нас бы пожурили и отпустили с миром. Но не будем жлобами. Здесь недалеко наши люди, и им нужна помощь. И мы во что бы то ни стало должны эту помощь оказать. Есть возражения?

Серов знал своих ребят, поэтому был уверен, что если бы он поступал неправильно, то они обязательно высказали бы свои замечания. Но все промолчали, давая ему карт-бланш на любые действия в обрисованных им рамках.

– Ликвидацию генерала я беру на себя! – он поднял руку, чтобы остановить никчемные прения. – Возражения не принимаются. Поймите, рисковать мы не можем. Дальний выстрел хорош, когда некуда торопиться. Но если генерал сейчас улетит, то наша миссия окажется проваленной. Одному легче будет уйти, тем более я знаю язык и с местностью уже на ты. Учтите, что у вас там тоже работы хватит. Нужно вытряхнуть из усадьбы взвод этих пернатых, увести заложников в лес и вызвать подмогу. Если начнут преследование, то придется принять бой и держаться, пока не прибудут вертолеты.

Серов сделал паузу, чтобы собраться с мыслями и заглянуть в лица своим ребятам. Это был первый критический момент в его короткой командирской судьбе, и он хотел запечатлеть в памяти все детали, чтобы потом тщательно проанализировать свое поведение и реакцию ребят. Он не чувствовал в себе надрыва или обреченности, и это дало ему дополнительную уверенность в успехе. Умирать было рано и глупо, а он не относил себя к торопливым дуракам.

– Я подберусь максимально близко и попытаюсь снять генерала во время построения. Если не выйдет, то собью его вертолет из дальнобойной базуки. Из тех, что нам подогнала моя подруга. Джэк высадит всех у дома, а сам приземлится где-нибудь неподалеку, и как только я отстреляюсь, он должен будет расчихвостить их летное поле. При такой скученности техники это сделать легко. Этим он отвлечет внимание и от меня, и от заложников. Потом, Джэк, вернешься к дому и поддержишь ребят с воздуха. Задача ясна?

Снова оглядев группу, Серов понял, что привязка к реальности сделала свое дело, и теперь все видели, что им руководит здравый расчет, а не героическая истерика запутавшегося в собственных соплях несостоятельного командира.

– Вижу, все ясно. Пути отхода, места сбора – все это в основном нами обговорено заранее. Напоминаю, видеть нас не должны. После гибели генерала на нас спустят всех собак. Единственное место, где мы можем чувствовать себя в безопасности, это усадьба жены нашего крестника полковника Фонтекавада. Если что-то пойдет не так, то все должны стремиться туда. Вайс просветит вас насчет ориентиров и характера местности.

– А как же насчет рыжего и нашей знакомой? – спросил Франк, все так же не отрываясь от прицела.

– О них не беспокойтесь. Без генерала рыжий уже не жилец – его свои же придушат, чтобы отмыться. А дело на подругу передадим начальству. Не думаю, что она проживет долго. – Серов повернулся к Джэку, что-то вспоминая. – Да! Разыщи мне спасательный жилет. В «вертушке» должен быть.

До построения оставалось еще два часа, и Серов решил подобраться к базе как можно ближе, чтобы хорошенько осмотреться и подыскать место, откуда лучше всего виден плац и граничившее с ним летное поле. Скоро здесь должно начаться представление, задуманное изначально как патетический фарс, но потом подкорректированное судьбой, представленной в его, Алексея Серова, лице. И никаких «если повезет»! Генералу однозначно сегодня не повезет, а на стороне Серова сама судьба, которая сделает свой (но нужный ему) выбор.

Идти было довольно тяжело, так как, кроме рюкзака с минимальным набором для выживания, он нес еще на одном плече брезентовую сумку с гранатометом и двумя зарядами, а на другом висела снайперская винтовка, которую оставили в последнем тайнике люди Пилар. Алексей спустился со склона хребта, на самой высокой точке которого он недавно инструктировал группу, спрятал в кустах свои драгоценные пожитки и вышел на опушку леса, от которой до базы порядка восьмисот метров открытого пространства. Стрелять отсюда слишком далеко, а отходить в этом месте слишком рискованно. Значит, ему нужно как можно быстрее, не привлекая внимания, переправить все на другой конец долины в низину, где начиналось болото, и за ним вставал влажный густой лес. Там можно спрятаться, просто присев на месте. Именно этот лес и наметил себе Серов для отхода. Поэтому он прихватил спасательный жилет из вертолета, надеясь с его помощью пересечь болото.

Выйдя на открытое место, он непринужденно зашагал в сторону базы, цепким взглядом фиксируя все детали местности. Одет он был в форменный комбинезон «ястребов» с капитанскими нашивками. Комбинезон был действительно ему узковат, но он собирался снять его, как только придет время уходить. Алексей прошел еще сотню метров, и до его слуха донеслись обрывки разговора. Можно было с уверенностью сказать, что говорили как минимум двое мужчин, но сути разговора Серов уловить не мог, так как говорили тихо и еще на чужом языке, который в разговорной форме давался ему нелегко.

На самом деле местность нельзя было назвать в полной мере открытой. При атаке с воздуха здесь действительно было бы негде спрятаться. Но в горизонтальном направлении видимость ограничена, где деревом, где высокими кустами или зарослями травы, ложбинками и складками рельефа. Серов не видел природы и не воспринимал ее таковой. Для него это полигон, место боевых действий, и он рассматривал все окружающее как набор объектов, в той или иной степени помогающих или мешающих выполнению боевой задачи.

Серов присел в высокую траву, так что его совсем не было видно, прикрыл глаза и полностью сконцентрировал свое внимание на звуках. Вскоре ему удалось вычленить из акустического хаоса только голоса людей. Поймав эту речевую ниточку, Алексей будто проследил ее зигзагообразные движения, и когда открыл глаза, то точно знал, куда ему нужно двигаться. Метров через двадцать он увидел стоявший под деревом открытый армейский джип. Еще несколько осторожных шагов, и его взору открылась полянка, почти полностью укрытая тенью дерева. На полянке был расстелен какой-то чехол, на котором стояли две бутылки, стаканы и лежала снедь. Одним словом, здесь проходил пикник для двоих, или скорее любовное свидание, только в роли влюбленных выступали двое мужчин. Лейтенант и сержант сидели в обнимку у импровизированного стола и весело щебетали, соприкасаясь головами. Серову даже не пришлось использовать свой пистолет-пулемет с глушителем. Два резких выпада, слившиеся в одно энергичное движение, и горе-влюбленные, неудачно выбравшие место и время свидания, лежали без движения у ног своего злого рока. Серов оттащил тела в кусты, отправил туда же остатки пиршества и осмотрел машину. Конечно, было бы лучше, если бы она оказалась с закрытым верхом, но это привлекло бы больше внимания, так как на базе все джипы открыты.

Это была настоящая удача! Найти транспорт, а тем более именно там, где было нужно, – такое не приснится даже в самом приятном сне. Теперь осталось загрузить в джип артиллерию, и можно выдвигаться поближе к «лобному месту». После этой нежданной улыбки провидения Серов уверился в том, что теперь у него все получится.

Он въехал на базу через второстепенный блокпост, который охранялся одним часовым. Прекрасно изучив базу по спутниковым снимкам, Алексей знал, что эта дорога вела к складам и ремонтной мастерской. Здесь он меньше всего мог привлечь внимание зевак, да и похоже, что за исключением той парочки влюбленных, в гарнизоне сейчас все были при деле. Надев солнцезащитные очки, лежавшие на приборной панели джипа, Серов вполне мог сойти за местного офицера, при условии, что с ним никто не попытается заговорить. Поэтому он целенаправленно ехал к своей цели, которую наметил еще сидя на скале на вершине хребта, и старался не крутить головой, чтобы не дать возможности кому-то окликнуть его.

Он пересекал площадку неподалеку от казармы, когда увидел впереди знакомую женскую фигуру. Без сомнения, это Варвара. Он слишком хорошо рассмотрел ее раньше, поэтому сейчас не мог ошибиться. Сворачивать было поздно, и Алексей, немного добавив газу, поехал прямо ей навстречу, внутренне съеживаясь. Но она все-таки посмотрела в его сторону – сначала мельком, а потом вперила взгляд своих голубых, недобрых глаз в его лицо, будто раскаленным железом прожигая его до самого мозга. Пряча взгляд за очками, Серов делал вид, что и глазом не повел в ее сторону, и, проехав мимо, видел Варвару в зеркале заднего вида, все так же пристально смотрящую ему вслед. «Если она меня узнала, то это конец. Они все отменят и перероют всю базу, а генерала спрячут или увезут».

Тем не менее он упрямо следовал намеченному плану. Подъехав к своей цели – старой башне управления полетами, – Серов загнал машину в тень, а сам пошел на рекогносцировку. Железная ржавая дверь была закрыта на замок, но он быстро прилепил на дужку замка термическую пасту, замотал лентой и, пока состав действовал на замок, решил осмотреться. Болото находилось всего в каких-то двадцати метрах от постройки. Видимо, в свое время взлетная полоса проходила именно здесь, но со временем почва заболотилась, и полосу пришлось перенести на другую сторону долины, где была скальная подложка уходящего в землю хребта.

Дождавшись, когда дужка замка превратилась в дымящийся уголек, Серов открыл дверь и быстро перенес внутрь все свое снаряжение. Потом надул спасательный жилет и спрятал его в траве на краю болота. Теперь ему нужно было избавиться от джипа. Сев за руль, он некоторое время думал, прокручивая в памяти план базы, а потом решительно завел мотор и бодро погнал машину в направлении штаба. Доехав до места, он лихо припарковал джип среди других машин, ловко спрыгнул на землю и уверенными шагами пошел прочь.

Алексей вынужден был признать, что это внешнее спокойствие давалось ему крайне нелегко. Во-первых, он хоть и не дотягивал двух сантиметров до ста восьмидесяти, но все же он был на полголовы выше большинства из повстречавшихся ему на пути офицеров и солдат. Кроме того, не будучи ни креолом, ни индейцем, ни мулатом, он явно выделялся из общей массы чертами лица, ведь даже европейцы, переселявшиеся в Эссекибо, большей частью имели иберийское или итальянское происхождение. Все это он знал еще до отъезда из дома, но сейчас теория смыкалась с практикой, и эта практика могла в любой момент совершенно бесславно прерваться на самом интересном месте. Тем не менее Алексей дошагал до угла казармы, свернул в тень здания, что вдвое уменьшало возможность заметить его приметную внешность, и вскоре оказался в кустах, которые купами тянулись почти до самой заброшенной башни.

Подходило время построения, и было видно, что солдаты и офицеры собирались кучками неподалеку от штаба, ожидая сигнала общего сбора. Однако Серов обратил внимание на странность в поведении некоторых офицеров. Во-первых, они были вооружены штурмовыми винтовками, что могло иметь место разве что в оборонительном бою. Во-вторых, они стояли в ключевых точках, держа под наблюдением определенный сектор или какой-то конкретный объект. И в-третьих, они больше внимания уделяли верхним этажам и чердакам построек. Вскоре и напротив старой башни, где занял позицию Серов, появился лейтенант с винтовкой. Он остановился метрах в пятидесяти и, повернувшись спиной к гарнизону, стал внимательно смотреть на забитые досками окна старой постройки. Видеть Алексея он пока не мог, так как тот стоял в метре от окна, и для наблюдения ему вполне хватало широких щелей между досками. Но когда придет время стрелять, несколько досок придется выломать, а сделать это, не обнаружив себя, ему не удастся. «В чем дело? Рабочая предосторожность, или все-таки змея Варенька доложила о подозрительном офицере. Тогда дела плохи!»

Тем не менее Серов не чувствовал никакого мандража, и это его успокаивало, но только отчасти. Вообще он сам удивлялся той легкости, с которой им все удавалось до этого момента. С одной стороны, они практически не вступали в открытое противоборство с противником, а действовали из засады, точечными ударами. Кроме того, следовало сделать поправку на местных вояк, большинство из которых не имело даже минимального понятия о военной подготовке, а действовало на уровне вооруженной шпаны. «Видно, судьба решила все оставить на последний день. Сегодня придется пострелять от души», – подумал Серов, примериваясь пистолетом-пулеметом к самой крупной щели в окне. Отсюда лейтенант был виден как на ладони, и снять его не составит труда. Главное, успеть убрать его за минуту до выстрела.

– Джэк, как меня слышишь? Где ты? – спросил Алексей максимально тихо, прижимая микрофон гарнитуры к самым губам.

– Я в двух километрах от базы. Сижу на попе ровно.

– Шуточки отставить. Боевая готовность. По моей команде взлетаешь и дальше определишься на месте. Главное, постарайся не дать никому взлететь. Иначе нам хана.

– Понял, командир. Сделаем.

В это время на плацу перед штабным зданием началось движение. Громкоговорители заполнили пространство бравурно-патриотической музыкой, и все потянулись к месту построения. «Музыка – это хорошо, – подумал Серов, – музыка, она как дождь, смывает все следы». Он решил не медлить со своим цербером. У парня, видно, чесались руки, и он уже несколько раз брал на прицел окна башни, изображая ртом неслышный отсюда звук, имитирующий выстрел. Серов прицелился и мягко нажал спусковой крючок, пронзая взглядом то место, куда должна была ударить пуля. Выстрел получился, и Алексей аккуратно выломал две доски в окне, подтащил старый замусоренный стол и поставил на него запыленную тумбочку с оторванной дверцей. Он проверил поочередно винтовку и базуку, снял оружие с предохранителя и положил на стол слева от себя. В бинокль он наблюдал за происходящим на плацу построением. На втором этаже штабного здания открылась балконная дверь, и там появилась фигура рыжего гиганта, которую невозможно было не признать с первого взгляда. Вместе с Дугласом на балкон вышли еще два офицера, но генерала среди них не оказалось. Это начало беспокоить Серова. Место и дистанция для стрельбы идеальные, но отсутствие мишени сводило всю пользу от этого к нулю.

Между тем краем глаза он уловил какое-то движение у боковой двери штаба, находившейся на теневой стороне. Возле двери остановился закрытый брезентовым верхом джип. Из здания вышел какой-то немолодой офицер, услужливо открыл дверь машины и стал ждать, чуть склонив голову, как при выходе коронованной особы. Вскоре эта особа пожаловала. Ошибки быть не могло – это генерал Ордоньес собственной персоной, и через несколько секунд он должен сесть в машину, а там ищи ветра в поле!

– Джэк, вперед! – скомандовал Серов.

Он автоматически схватился левой рукой за гранатомет, так как мозг уже просчитал ситуацию и исключил возможность снайперского выстрела. Серову раньше приходилось стрелять из дальнобойных гранатометов, и он знал, что каждая пятая граната улетала в молоко. «Пусть это будет четвертая!» – взмолился Алексей, прилаживая оружие к плечу и бросая мимолетный взгляд назад. Сзади находился дверной проем, ведущий на балкон, тоже забитый досками крест-накрест, так что возвратный удар газов ему скорее всего не грозил. Поймав в оптику джип в тот самый момент, когда за генералом захлопнулась дверь, Серов замер на мгновение и, затаив дыхание, прицелился точно в заднюю часть машины. В это время джип тронулся, Алексей поднял прицел чуть повыше и нажал на спуск.

Варвара прибежала к Дугласу в штаб в состоянии крайней экзальтации.

– Я его видела! – закричала она с порога. – Точно, это был он!

– Постой-ка, кого ты видела? Объясни толком. – Дуглас знаками показал двум офицерам, стоявшим перед ним, выйти и подошел к Варваре, пытаясь обнять ее за талию.

Она резко оттолкнула его руку и уперла свой миниатюрный кулак в его могучую грудь.

– Это был Лобо, командир русских. Я шла к тебе, а он как ни в чем не бывало ехал на джипе мне навстречу. Я запомнила номер – триста сорок один.

Дуглас пожал плечами и взял трубку телефона.

– Это Дуглас. Вторую роту дай… Вторая? Где капитан Венегас? А кто есть? Черт! Тогда скажи, где сейчас ваш джип номер триста сорок один? Давно уехали? Все, отбой. – Он повернулся к Варваре и сказал успокаивающим тоном. – Ты стала мнительной, моя Барби. Тебе везде видятся русские. На этой машине совсем недавно поехали на склад офицер и сержант, так что беспокоиться нечего.

– И ты мне это говоришь после того, как сам этой ночью посылал вертолет за генералом? Ты его спас, хотя большинство твоих офицеров считали, что у тебя припадок паранойи. Ты бы уже должен был меня хорошо изучить. Если я что-то говорю, то, значит, тому есть веская причина. Нужно срочно прочесать весь гарнизон, иначе они натворят дел.

– Ты же знаешь, сладкая моя, что у нас через полчаса общее построение. Вот там и объявим о необходимых мерах предосторожности. Отец выступит с напутственной речью и полетит в войска, а мы займемся ловлей крыс.

– Да ты пойми, ему нельзя выступать! Это верная смерть! Выступи ты, а в это время генерала пусть потихоньку вывезут на летное поле к вертолету. Ведь им нужен всего один выстрел. Одна пуля, и все наши планы к черту! Сделай это ради меня.

– Хорошо, я попытаюсь уговорить отца. После вчерашних событий он будет посговорчивей. Еще я расставлю своих избранных людей с автоматами по всей базе. Будут контролировать все места, где может укрыться снайпер.

– Вот это другой разговор!

– Вообще, я жалею, что не отправил тебя сегодня утром в Каракас. Тебе здесь оставаться опасно, и нам было бы спокойней. Я сделаю, как ты скажешь, но поверить в то, что русские полезут на верную смерть, – это уж извини.

– Думай, как хочешь, лишь бы делал правильно.

Когда Варвара ушла, Дуглас позвонил Ордоньесу и рассказал ему о разговоре с женщиной. Как ни странно, старик легко согласился с ее доводами. Видимо, его сильно напугали события, произошедшие этой ночью в его собственной резиденции. Они договорились, что Дуглас сам выступит перед личным составом, а за генералом он ровно в два пришлет машину к боковому выходу.

Между тем Варвара вернулась в апартаменты Дугласа, переоделась в джинсы и просторную цветную блузку, а потом стала собирать все необходимое для отъезда. В принципе, ей нужны были только паспорт и кредитка, но некоторые женские мелочи тоже оказались бы кстати. Насколько она была информирована, ее имение не пострадало от военных действий, и вооруженная челядь вполне могла справиться с шайками мародеров. Доставшиеся ей по наследству шахты тоже находились далеко от политических борений, и кроме того, они управлялись компанией, которая в перспективе собиралась приобрести их. Все деньги она еще загодя перевела в иностранные банки, так что беспокоиться ей было не о чем. После того как ситуация вышла из-под контроля и Ордоньес потерял инициативу, она поняла, что игра проиграна, но еще какое-то время цеплялась за надежду на чудо. Этим утром она отказалась улететь в Каракас на предоставленном ей одномоторном спортивном самолете, который Дуглас приказал приготовить для нее. Теперь, когда она увидела Лобо в форме капитана «ястребов», как ни в чем не бывало едущего на армейском джипе, у нее внутри что-то переломилось. Даже если этот русский и был плодом ее воображения (а такое не может привидеться человеку психически здоровому), все равно дальше она решила не испытывать судьбу. Все было так здорово придумано, а эти чертовы разгильдяи латиносы взялись за дело спустя рукава и за три дня профукали всю работу, которую она планомерно и целенаправленно делала последние полгода.

«Ну что ж, я остаюсь при своих», – сказала Варвара самой себе в качестве утешения, потом забросила сумку на плечо, сунула за пояс один из своих револьверов и почти бегом спустилась вниз, где стояла ее личная машина.

Садясь за руль, она вдруг услышала хлопок, за ним последовал взрыв и из-за здания штаба выкатился огненный шар, в котором с трудом можно было узнать командирский джип.