Южный крест

– Все в порядке, Лобо, – из ожившей рации снова раздался голос Джэка. – Горючки полбака, и даже ключи на месте.

– Заводитесь и поезжайте влево. Мы будем ждать на северном выезде. Хук и Дюк, за мной короткими перебежками, – отдал приказ Серов и тут же, вскочив, побежал к дороге, пригибаясь пониже, на уровне ветхой тростниковой изгороди.

Вскоре из-за поворота появился красный грузовик, оповещая окрестности о своем прибытии натужным ревом двигателя. Поравнявшись с Алексеем, Джэк остановил машину, и тот сел в кабину, а остальные запрыгнули в кузов. Джэк тронул машину с места, и та нехотя стала набирать скорость, поднимая за собой клубы пыли. Серов озабоченно глянул в зеркало заднего вида. Никакого преследования не наблюдалось, но береженого Бог бережет.

– Притормози здесь, – сказал он Джэку и добавил уже по рации: – Рокер, видишь столб справа? Сбей там все изоляторы и продырявь ту коробочку. Это похоже на телефонный коммутатор.

Километров десять ехали по проселочной дороге, которая будто каньон разрезала плотный монолит сельвы. Лес вставал стеной у самой обочины, и лишь иногда встречались небольшие прогалины, где можно было видеть банановые плантации или небольшие поля маиса. Проехали также несколько хуторов, с виду обветшавших и заброшенных. Затем грунтовка привела на бетонный «хайвэй» местного значения, по которому поехали значительно быстрее.

До поворота, который вел к первому тайнику, оставалось около пяти километров, когда откуда-то донеслись звуки автоматных очередей. Ехать вслепую было нельзя, и Серов приказал свернуть в лес и произвести пешую разведку местности. Нужно было знать, кто стреляет, сколько их и могут ли эти стрелки помешать дальнейшему продвижению группы. Замаскировав грузовик ветками, все шестеро снова вышли на дорогу и двинулись по обочинам, по трое с каждой стороны, готовые в любой момент нырнуть в густой подлесок. Стрельба то утихала, то снова возобновлялась, и вскоре группа приблизилась к ответвлению дороги, ведущей в деревню, называвшуюся, согласно сделанной вручную вывеске, Ла-Кантера. Выстрелы теперь звучали где-то совсем рядом, но уже стреляли не очередями, а одиночными.

Серов приказал знаками развернуться в цепь с интервалом в десять метров и продвигаться вперед. Вскоре в прогалинах между деревьями стали видны какие-то одноэтажные постройки, некоторые из которых горели. Выйдя на опушку леса, затаились, чтобы осмотреться и оценить ситуацию. Как Алексей и предполагал, по характеру стрельбы, это была массовая экзекуция. На грунтовой площади посреди домов стоял небольшой армейский грузовик с пулеметной турелью в кузове и бронетранспортер со спаренной автоматической пушкой. В центре площади лежали десятка три окровавленных тел, судя по всему, индейцы, и среди них ходили несколько солдат, добивая раненых одиночными выстрелами. Еще дюжина солдат сидела на веранде самого большого дома в тени навеса. Они курили и лениво переговаривались. Там же сидел и офицер, перед которым на столе стояло несколько бутылок. Судя по нашивкам и шевронам, это были бойцы из частей Примитиво Переса.

Серов сразу понял, что вытащил счастливый билет. Если захватить бронетранспортер, то можно довольно комфортно путешествовать на броне под прикрытием двадцатимиллиметровых пушек. Такой шанс нельзя упускать. Большую часть солдат можно снять отсюда, из укрытия, но неизвестно, есть ли в деревне еще солдаты и найдется ли идиот, который в такую жару будет сидеть внутри раскаленной на солнце бронемашины. Алексей принял решение и указал Пистону и Дюку на технику. Они должны выйти на рубеж последнего броска, просигналить, и тогда остальные четверо начнут отстреливать разленившихся, опьяненных кровью солдат. Однозначно оставлять за спиной живых нельзя ни при каких обстоятельствах.

Щелчки раций нарисовали Серову расстановку сил. Все было готово для решающего штурма. Цена – всегда жизнь, которая дает возможность оставаться в деле и сделать еще один шаг, чтобы выполнить поставленную задачу. Серов, как, наверно, и многие другие, часто задавался вопросом – ЗАЧЕМ? И никогда не мог ответить сам себе, не покривив душой. Он ничего не выигрывал и ничего не проигрывал. Жизнь – каверзная штука. На гражданке десятки тысяч человек ежегодно гибнут на дорогах, в пожарах, замерзают и тонут по пьянке. А в спецназе даже ранение – это уже ЧП. Значит, работа не из самых опасных, если умеешь ее делать. Что нужно ему конкретно в этой работе? Возможно, не быть серой личностью, полжизни проводящей на диване у телевизора. А может, это просто болезнь? Что-то вроде адреналиновой зависимости. Есть много способов напитать адреналином кровь, но он выбрал именно этот. Почему? Зачем? Сейчас он со своими братьями по оружию начнет убивать. И не потому, что хочет наказать убийц за их злодеяния, а просто потому, что нельзя оставлять свидетелей. Об их существовании должны знать только те, кому он сам разрешит. Ну еще, конечно, Господь Бог и генерал Паливода.

Алесей выдержал паузу и дал сигнал к атаке, тут же вскинув винтовку, чтобы ловить на мушку этих смуглых низкорослых вояк и всаживать в них пулю за пулей.

Вся операция длилась едва ли две минуты. Дюк первым запрыгнул в кузов грузовика и тут же обнаружил второго офицера, насиловавшего молодую женщину. Он увидел глаза женщины, безразличные и почти безумные, и бритый затылок офицера, на котором искрились капельки пота. В последний момент Дюк отвел дуло винтовки, боясь, что пуля на излете может ранить женщину, и ударил прикладом по этому потному затылку. Тело офицера обмякло, а Дюк, потеряв к нему интерес, встал к турели пулемета и быстро привел его в готовность. Это был старый знакомый французский «Гочкис», и управиться с ним не составляло особого труда.

В это время Пистон уже оседлал бронемашину. Он залез через десантный люк сзади и, не найдя никого, закрылся изнутри. Вскоре взревел мотор бронетранспортера, и БТР сдал чуть назад, чтобы открыть Дюку сектор обстрела из пулемета. Тут же из-за кустов бесшумно выплюнули первую долю свинца автоматические винтовки с глушителями. Стреляли одиночными и наверняка, так как боекомплект к этим винтовкам был не резиновым, и требовалось оставить запас на всякие непредвиденные обстоятельства.

Первыми попадали солдаты, добивавшие раненых на площади. Те, что сидели на террасе, не сразу поняли, в чем дело, а когда сообразили и подскочили с мест, хватаясь за оружие, было уже поздно. Длинной очередью Дюк в несколько секунд выкосил всю террасу вместе со столами и стульями. По сигналу Серова остальные трое выбежали из подлеска и под прикрытием находившегося на высоте положения Дюка проверили каждый дом, но больше никого не обнаружили.

Оглушенный Дюком офицер, лежавший в кузове грузовика, видимо, очухался и попытался приподняться. Женщина, которая до этого момента не шевелилась, находясь в глубоком ступоре, вдруг издала истошный крик и, спрыгнув с грузовика, побежала в сторону леса. Ей никто не препятствовал. Дюк между тем нагнулся над скребущим пальцами по дну кузова офицером и неуловимым движением сломал ему шейные позвонки, после чего поднял обвисшее тело и сбросил его на землю.

«На войне как на войне», – с иронией подумал Серов, оглядывая площадь, где лежали десятки мертвых тел. Всего несколько часов назад эти люди и не подозревали о скорой гибели, строили планы на будущее, говорили, смеялись. Теперь и убийцы, и их жертвы лежали рядом, и вытекающая из их ран кровь смешивалась на пыльной поверхности, тут же густея и сворачиваясь под нещадным полуденным зноем.

Помочь Кондору

У первого тайника пробыли недолго. Донья Пилар де Консепсьон держала свое слово. В тайнике лежало все согласно списку, запрошенному у нее Серовым. В первую очередь это были комплекты не новой (как и просил Алексей) формы армейской мотопехоты и стандартное личное оружие, типичное для пехотинцев. Это требовалось для возможного проникновения в расположение армейских частей. Из специального вооружения имелись два дальнобойных гранатомета и ящик зарядов к ним, а также дальнобойная снайперская винтовка, которая могла понадобиться в том случае, если придется производить ликвидацию объекта с большого расстояния.

Теперь ситуация совсем уже не казалась тупиковой, и у группы была четкая и ясная задача, подкрепленная надежной информацией. Как и говорил Виктор, группе легко удалось собрать с миру по нитке внушительную материальную базу, которую еще и было на чем транспортировать. Как потом выяснилось, в кузове грузовика, кроме нескольких коробок с патронами к пулемету, имелось также два десятка полных канистр с топливом для бронемашины. По приблизительным подсчетам, этого запаса должно хватить на тысячу километров. Поэтому решили взять с собой и грузовик, который, кроме транспортной единицы, был также и мобильной огневой точкой.

Праздничное настроение упало до нуля, когда им преградил дорогу танк при выезде с проселка на бетонку. Он просто выехал из леса и остановился метрах в ста впереди, заполнив своими габаритами и без того узкий проселок. Однако пушка у танка была высоко поднята, и на ее конце трепыхался в струях еле заметного ветерка белый лоскут.

– Назад! – скомандовал Серов по рации. – Всем с брони, гранатометы к бою!

В бронемашине остался только Пистон, прилипший к прицелу пушки. Остальные засели с двух сторон от дороги, наскоро расчехлив и зарядив гранатометы бронебойными выстрелами. Наступила полная тишина. Потом до Серова донеслось странное постукивание и заунывное пение на непонятном языке.

Вскоре из-за поворота появилась процессия из трех человек. Первым шел старый обрюзгший индеец, в седые, заплетенные в косички волосы которого были вставлены несколько разноцветных перьев. Его сопровождали два парня в шортах и майках. Каждый из них размахивал связкой белых костей, издававших этот странный дробный звук. Старик подошел почти вплотную к бронемашине и остановился, глядя чуть ли не прямо в дула пушек. Он что-то произнес на своем родном языке, и молодежь перестала петь и размахивать костями. В наступившей тишине стало слышно лишь стрекотание насекомых и шелест листвы на ветру.

Пауза затянулась, и Серов решил выйти из укрытия, чтобы прояснить ситуацию. Увидев Алексея, старик показал знаком своим сопровождающим отойти на несколько шагов назад и, глядя прямо ему в глаза, заговорил по-испански тихим осипшим голосом.

– Я не знаю, как тебя зовут, чужак, но мне сказали, что ты великий воин. Та женщина, которую спасли в деревне. Она все рассказала. Это ведь был ты?

– Зачем ты спрашиваешь? Чего ты хочешь? Говори, мы очень спешим.

– Спешить не надо. Ты пришел на нашу землю без приглашения, поэтому уйти сможешь, только когда тебе разрешат.

– Кто сможет нас задержать? Ты ведь не знаешь нашей силы. Очень много людей погибнет, но мы все равно уйдем.

– Войны не будет. Ты можешь уходить хоть сейчас, но нас много, и мы знаем эти леса. И у нас много огненных шаров. – Он изобразил руками выстрел из гранатомета. – Кто знает, из-за какого дерева прилетит огненный шар и взорвет твою машину и тебя вместе с ней?

– Что нужно от нас?

– Я вижу, ты чужестранец. Раз приехал сюда, значит, дело у тебя серьезное. Я тебе предлагаю взаимовыгодный обмен. Помоги мне в том, что умеешь ты, а я помогу тебе в том, что умею я. Мои люди знают здесь каждую тропинку. Они помогут тебе дойти до твоей цели, не встретив ни одного солдата. Ты ведь не хочешь ни с кем встречаться?

– Что я должен сделать? И как мне тебя называть?

– Меня зовут Уаси. Это значит «кондор». Я вождь племени.

– Вы араваки?

– Нет, мы варао. Нас мало, а сегодня стало еще меньше. Солдаты хотят нас всех уничтожить. Те, кто их прислал, желают забрать наши земли. Сегодня они уничтожили еще одну деревню…

– Чем же могу помочь тебе я?

– Здесь недалеко есть дом этого шакала Сильвио Мота. Там засели два десятка солдат, и мы никак не можем их выкурить. Стены каменные, очень толстые.

– А как же танк?

– Мы угнали его вчера. У меня есть один парень, который работал на тракторе. Он может вести машину, но стрелять никто не умеет. Помоги нам разрушить дом и уходи по своим делам. Мои люди тебя проводят самой короткой дорогой.

– Это далеко?

– Нет. Час пешком. На машине быстро.

– Я должен поговорить с моими людьми. – Серов не знал, как ему реагировать на все происходящее, поэтому он хотел просто побыть немного с ребятами, чтобы собраться с мыслями.

– Иди. Только не вздумай хитрить. На машинах тебе отсюда не выбраться, и пешком тоже будет трудно. Все не уйдут. Подумай, поговори.

Хук показал Серову тепловую карту. Судя по всему, их полностью окружили индейцы, которых человек пятьдесят-семьдесят. Разумеется, было неизвестно, как они вооружены и насколько хорошо стреляют. Но даже если они совсем никудышные вояки, все равно могут кого-нибудь задеть, ведь не будет самого главного преимущества, которым группа пока удачно пользовалась, – внезапности. На одном умении пробиться трудно. Тем более эти дети природы хорошо ориентируются в лесу.

– Пистон, а ты с танком справишься? – спросил Серов, прокручивая в голове возможные варианты экипажей для бронетехники. – Нет, пожалуй, на танке поеду я. Там у них есть тракторист, я ему, по крайней мере, могу объяснить, где право-лево.

– Я могу пальнуть, – сказал Рокер. – Это ж не танковый бой. По статической цели без проблем.

– Хорошо, пойдем, повоюем. Если вдруг что, на броне сможем уйти, – решил Алексей. – Со мной Рокер на пушку, я наводящий. Пистон с Джеком на БМП, а Дюк с Хуком на грузовике. Будете подавлять живую силу противника.

Вскоре Серов вышел к вождю и протянул ему руку. Тот не выказал никаких эмоций, но руку пожал и показал, что нужно следовать за ним. По дороге Алексей рассказал своему новому знакомому, как должны действовать его люди при штурме дома. Технология проста – «пехота» должна провоцировать огонь обороняющихся, пулемет будет прикрывать ее маневры, а танк и бронемашина должны выявлять огневые точки и подавлять их.

Уаси молча кивал, соглашаясь со всем, что говорил Алексей. А тот, в свою очередь, исподволь изучал флегматичного вождя, стараясь угадать, каких сюрпризов можно от него ожидать. Он читал, что психология индейцев устроена совершенно по-другому, чем у европейцев. Особенно это касалось индейцев из джунглей, которые жили компактными племенами, редко встречавшимися друг с другом и практически никогда не воевавшими между собой. Деньги и ценности для них не имели смысла, как и весь комплекс товарно-денежных отношений. Им некого обманывать, коварство, зависть и другие низменные чувства им тоже чужды. Главной ценностью была жизнь и все, что нужно для ее поддержания. Значит, если сегодня ребятам удастся сохранить жизни нескольких индейцев, то их благодарность гарантирована. И если индейцы действительно смогут провести группу в обход постов и других опасных мест, то это большое подспорье.

– Смотри, я повторю еще раз, и ты объясни своим людям – умирать не нужно. Нужно только разворошить осиное гнездо, показаться издалека и сразу в укрытие.

Вождь слушал все с той же непробиваемой флегмой, но Серову показалось, что старик глянул на него с благодарностью.

Пока они добирались до дома в кузове грузовика, Уаси рассказал Серову, что многие землевладельцы решили воспользоваться наступившим периодом безвластия и хаоса, чтобы решить проблемы расширения своих угодий кардинальным способом – некоторые вооружали своих работников или приглашали команды наемников, чтобы сгонять индейцев с их земель. Но местный председатель совета провинции Сильвио Мота пошел дальше всех. Он воспользовался своими связями среди сторонников мятежного генерала Примитиво Переса и оплатил «аренду» моторизованной роты для карательных акций. Один из взводов этой роты как раз уничтожен группой Серова в деревне, второй атакован ночью вооруженным отрядом индейцев и рассеян в окрестностях, а третий засел в доме самого Сильвио Мота, и его никак не могли оттуда выкурить.

Серов слушал печальный рассказ вождя, но эта история не вызывала у него никаких эмоций. Так он воспитан – выполнить задание любой ценой, даже если весь мир вокруг рушится. Это было у всех его ребят в крови, и заставить их прослезиться над историей старого индейца просто невозможно. Другое дело, что в настоящей ситуации они вынуждены помочь лесным жителям, во-первых, чтобы избежать бессмысленного и непродуктивного кровопролития, и во-вторых – попытаться извлечь пользу из своего доброго дела.

Как ни странно, разговор с вождем дался Серову легко. Индеец сам говорил на адаптированном для его нужд испанском языке, который легко воспринимался Алексеем. Он же, в свою очередь, отвечал на своей урезанной версии, которая была понятна даже самому дремучему индейцу-варао.

– Скажи своим людям, чтобы приготовились, – сказал вождь, подняв руку. – Вот за этим поворотом дом.

– Хорошо. Только пусть твои люди нам не мешают. Мы пойдем сами, посмотрим. А потом я скажу, что нужно делать.

Обсиженная разномастно вооруженными индейцами, как леденец мухами, боевая техника «армии» Серова остановилась по его команде, и с брони на землю посыпались чумазые взъерошенные пацаны, сжимавшие в руках кто М-16, кто АК-74, а некоторые гордо несли на плече «огненные шары» – гранатометы, которые, видимо, пользовались у варао особым уважением.

Вокруг спрыгнувшего с грузовика вождя тут же образовалась толпа его подданных, которые начали галдеть, как стая дразнящих ягуара мартышек. Уаси поднял руку, и гвалт стих. Он заговорил тихо, но внятно, и вскоре его воинство отошло к ближайшим кустам и там присело на корточки, однако не выпуская из рук оружия.

– Что думаешь, командир? Может, как сядем на броню, так и отчалим отсюда не прощаясь, а? – спросил Джэк, пробираясь вслед за Серовым через редеющий подлесок.

– Нет гарантии, что мы далеко уйдем. Видел у них рации? Накапают своим, чтобы нас встретили без оркестра, по-тихому. Нет, рисковать мы не можем. Тем более бугор обещал проводников.

Подлесок кончился, и они подошли к краю открытого пространства – убранного поля, в центре которого виднелась усадьба колониальных времен, обнесенная каменным забором. Все подняли свои бинокли и стали рассматривать усадьбу, обмениваясь короткими фразами по поводу увиденного.

– Два пулемета, на чердаке и на крыше сарая…

– Пушка торчит из кустов. БМП вроде нашей, только калибр покрупнее, могут нас достать…

– Снайпер в третьем слева окне…

– Конечно, без артиллерии они ни в жизнь не взяли бы эту усадьбу, – проговорил Серов. – Но мы их сделаем. Сначала выпустим пехоту вон по тому распадку справа. Пока их будут нащупывать огнем, Дюк из своего «Гочкиса» положит пулеметчика на крыше и снайпера в окне, а Джэк с Пистоном должны высунуться из кустов и разворотить чердак, и сразу назад. Это должно спровоцировать БМП на маневр. Сразу уходите от выстрела, дайте по ним очередь, чтобы не смогли прицелиться. Мы на танке подползем слева на расстояние прямого выстрела и будем ждать момента. Постарайтесь их выманить, чтобы я увидел башню.

Вернувшись к технике, Серов объяснил старому вождю диспозицию и попросил, чтобы его пехота только обозначала атаку, но держалась в укрытии.

– Когда их машина загорится, вот тогда можете геройствовать. Погибнуть любой дурак сумеет, а вот дело сделать и выжить – это подвиг, – добавил он напоследок.

Завели моторы, и грузовик с бронетранспортером медленно стали выдвигаться на огневой рубеж, ожидая, когда индейцы вызовут огонь на себя, чтобы разом накрыть все огневые точки. Танк взял левее и, ломая тонкие деревца, по плавной дуге покатил в сторону поля. Алексей, высунувшись из люка, корректировал маневры своего тракториста-самоучки, стараясь сократить до минимума используемый набор слов. Таких нашлось всего семь, и они позволяли прекрасно управлять танком даже с закрытыми глазами. Вскоре со стороны дома загромыхали пулеметные очереди, разбавленные трескотней автоматов. Перестрелка продолжалась минуты две, а потом совсем рядом подал голос крупнокалиберный «Гочкис» Дюка, а вместо эха ему вторили спаренные пушки бронемашины.

– Вперед, быстро! – скомандовал Серов, ныряя внутрь танка и закрывая за собой люк. – Медленно. Влево. Стой!

Он повернул башню в сторону усадьбы и прильнул к прицелу. В это время торчавший из-за стены ствол пушки дернулся и выплюнул серое облако пороховых газов. Машина противника не двинулась с места, а взять ее в укрытии было невозможно, и спугнуть тоже нельзя, так как эта игрушка в умелых руках могла натворить дел.

– Пистон, Джэк, попытайтесь еще. Только все время меняйте позицию.

Дважды бронетранспортер выкатывался на огневой рубеж, и дважды пушка рявкала в ответ на его короткие очереди, но лишь поводя дулом из стороны в сторону. Припавший к прицелу Серов тщетно ждал, когда из-за стены появится вся машина. Наконец Пистон выкатил на поле в третий раз, но не остановил машину, а на полной скорости понесся через поле, огибая усадьбу с фланга. Пушка выплюнула серое облако, и неподалеку от бронемашины взметнулся столб красной земли.

– Куда ты, черт! – процедил сквозь зубы Серов, понимая маневр Пистона и матеря его мысленно на все лады.

Очередной снаряд взорвался метрах в двадцати сзади от бронемашины, но та неслась, не сворачивая, иногда отплевываясь короткими очередями спаренных пушек. Наконец наводчик бронемашины противника, видимо, понял, что ему не хватает пространства, и пятнистый бок транспортера наконец-то появился в перекрестии прицела.

– Огонь! – крикнул Алексей.

В ту же секунду танк вздрогнул, и он увидел, как бок бронемашины исчез в облаке взрыва, из которого полыхнул второй взрыв, и оторванная башня взлетела в воздух, издалека похожая на поварской черпак.

– Снаряды сдетонировали, – удовлетворенно прошептал Серов и уже громко добавил в микрофон: – А тебе, Пистон, сегодня мылить задницу! Осколочный заряжай!

Он решил довершить работу и очистить путь индейцам, которые сумасшедшим аллюром неслись в сторону усадьбы, размахивая оружием. Первым снарядом сорвало с петель массивные железные ворота. За ними в воздух взлетела часть каменного забора. Еще два выстрела, и вместо забора на земле дымилась груда обломков. Серов перенес огонь в глубь усадьбы, и к тому времени, когда воины варао добежали до цели, несколько служебных построек превратились в руины, и главное здание зияло черными дымящимися проломами.

– Дальше мы смотреть не будем, – сказал Серов и приказал трактористу возвращаться на дорогу.

– Я сказал свое слово, Кондор. Теперь пришло время отвечать тебе.

Они стояли возле затихшего танка, глядя на то, как измазанные в крови врагов варао исполняют какой-то воинственный танец.

– Ты и правда великий воин, Лобо. Не знаю, почему тебя назвали волком. Здесь нет волков. Одни шакалы. – Вождь надолго замолчал, поглощенный зрелищем танца. – Конечно, я исполню свое обещание. Любой мужчина из нашего племени почел бы за честь помочь тебе. Но я дам тебе лучших. С тобой пойдут два охотника, которым нет равных в этой сельве. Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь. Это важно для тебя?

– Очень важно, – серьезно ответил Серов. – Ты не поверишь, но может статься, что это будет важным и для твоего народа. Но мне пора. Забудь обо мне и сделай так, чтобы о нас забыли все твои люди. Одно неосторожное слово может убить нас вернее оружия. Сделай, как я прошу.

Барби ищет Кена

Целый день Варвара быстрым шагом шла по сельве, совершенно не подозревая, что за ней по пятам, а иногда даже опережая ее, идут трое. Сложная аппаратура в руках Вайса становилась самой полезной вещью в группе. Благодаря ей Вайс не только мог определить положение светящейся точки на экране, но и предугадать ее последующие перемещения. Дело в том, что сейчас Варвара вынуждена довольствоваться только природными ориентирами, главный из которых, конечно, солнце, а также собственным знанием местности и отличной физической подготовкой. Ей приходилось признать, что она не настолько хорошо знает детали местности, чтобы идти прямо к цели, не сталкиваясь то и дело с непреодолимыми препятствиями – болотами, оврагами и завалами. Имей она навигатор или на крайний случай карту, половину ловушек, поставленных сельвой, можно было бы избежать.

Еще она страдала от недостатка воды, предпочитая не пить из водоемов, а искать дождевую влагу, скопившуюся на листьях растений и в скальных выемках. Она также очень жалела, что рядом с рюкзаком Лобо не оказалось ни мачете, ни ножа.

«Хотя, будь там мачете, я бы непременно отрубила голову этому волчишке». В тот момент, когда Варвара подняла локоть для смертельного удара, командир десантников пошевелился, и она промазала. Молодая женщина это поняла в тот же миг, но решила не испытывать судьбу, а сбежать с места схватки, прихватив с собой рюкзак спецназовца. Это было единственной удачей за последние дни. В рюкзаке оказалось несколько интересных вещей. Среди них блокнот с несколькими любопытными записями. Во-первых, буквенно-цифровые коды, которые запросто могли быть шифром для чемодана, спрятанного ею на острове. Кроме того, там были несколько записей и схем с координатами и пояснениями. Скорее всего это места тайников, где десантники должны что-то взять или что-то оставить. В любом случае за тайниками можно установить наблюдение и взять тех, кто туда придет. Еще в рюкзаке лежала какая-то очень сложная рация. С ее помощью можно попытаться подслушать радиообмен группы.

Но для начала Варваре нужно добраться до Ла-Форталеза-Вьеха, Старой Крепости, где находился Октавио со своим батальоном. Он обещал не менять дислокацию, пока она не вернется. Варвара возвращалась не с пустыми руками, но по сравнению с тем, что они хотели получить, это слезы. Это практически провал. Но она не боялась гнева Октавио. Возможно, среди всех, кто его знал, она единственный человек, способный управлять этой неистовой натурой. Разумеется, она сможет объяснить ему, что именно так и было задумано и что очень скоро они приберут к рукам не только урановую добычу, но и власть в стране. Но все же такое невезение было далеко за пределами того, чего она могла ожидать. И теперь придется каким-то образом решать возникшие проблемы.

Все началось еще около года назад, когда ее муж однажды вернулся из поездки в Сьерра-де-лос-Муэртос (Хребет Мертвецов), где он владел крупной разработкой полиметаллических руд, в необычном для него возбуждении. Он рассказал о том, что встретил в городке Ла-Пьедад своего знакомого геолога, который состоял в качестве эксперта при русской экспедиции, работавшей на Месета-де-Олвидо (Плато Забвения). По словам геолога, русские нашли уран. По крайней мере об этом говорили как набор оборудования, заказанный ими, так и анализы, которые они собирались производить.

– Тебе-то какое дело? – спросила супруга Варвара, так как совершенно не смыслила ни в геологии, ни в атомной энергетике.

– Ты не понимаешь! – Альберто Фонсека перешел на истерический визг, чего с ним никогда раньше не случалось. – Я еще двадцать лет назад проводил там исследования, и мы нашли признаки месторождения урановой руды. Но тогда умер отец, и наши дела на бирже пошатнулись. Почти десять лет я боролся за выживание, а теперь, когда дела пошли в гору и я смог бы вернуться к исследованиям, у меня из-под носа украли все! Все забрали! У них правительственная концессия и эксклюзивные права на разработку.

– Но объясни толком, зачем этот уран нужен?

– Не важно, зачем он нужен, важно, что его купят в любом количестве. В очереди еще будут стоять. А там его, я не знаю, на триллион долларов. А может, на два или на десять. И вообще, оставь меня. Сейчас я не владею собой и могу тебя обидеть.

Варвара вдруг будто проснулась. Слова мужа ее настолько поразили, что она пришла в состояние крайней экзальтации, которое обычно предшествовало началу ее новой авантюры. Она решила выудить у мужа всю интересующую ее информацию, хотя еще не знала, зачем она ей нужна. Для этого Варвара прибегла к своей обычной тактике, которая всегда позволяла ей доминировать в их семейном тандеме. Она начала успокаивать мужа, ласкать его, постепенно выведя из состояния истерики, а потом и разбудила его сексуальные желания. Но Варвара не повела своего «паучка» (как она называла его про себя) в спальню, а промурыжила больше часа, прежде чем уступить его разнузданному сладострастию. А потом в постели, вытряхнув из него всю дурь, она снова осторожно вернулась к теме урана и смогла понемногу составить себе необъятную картину возможностей, которые скрывались за этим коротким словом «уран».

В последующие недели Варвара впала в знакомое ей болезненное состояние неудовлетворенности и жажды деятельности, так же, как это случилось, когда она окрутила Альберто, приехавшего в Москву по делам, а уехавшего на родину с молодой женой. Только теперь это было нечто планетарное, чего ей, имевшей за плечами несколько удачно прокрученных афер в России, пока даже не удавалось полностью постичь, вместить в свой разум и разобрать на понятные каждой домохозяйке детали.

Для начала Варвара с головой окунулась в изучение всего, что она могла найти по урану, его добыче и применению. Муж ее часто уезжал на шахту в горах, и она была предоставлена сама себе, что ее нисколько не удручало. Она стала больше посвящать времени верховой езде, пробежкам по сельве, экстремальной охоте на аллигаторов и ягуаров, а мозг ее в это время напряженно работал. Так была устроена ее натура, что, попав в сети собственной предприимчивости, Варвара проникалась какой-то идеей, и та полностью подчиняла себе все ресурсы организма. Эта идея проходила, словно бабочка, все стадии трансформации – сначала рождение всеядной гусеницы, затем окукливание, когда накопленная информация подвергалась внутренней обработке в фоновом режиме, и, наконец, появление законченного в своем совершенстве имаго, мысли, окрыленной порочным гением и толкающей на реальные действия.

После сбора информации об уране пришла очередь вплотную заняться изучением политического устройства Эссекибо, расстановки сил с акцентом на поиск теневых фигур, которые имели реальную власть и желание ее расширить. Спрашивается, зачем? Варвара сразу дала четкий и безапелляционный ответ на этот вопрос – ей нужен этот уран, вернее, та власть и возможности, которые он мог дать будущему владельцу разработки. Препятствием были ни много ни мало президент страны, а также ее бывшие соотечественники и будущие концессионеры – русские. Чтобы устранить русских, нужно всего-то покончить с президентом. Варвара сама ужаснулась степени своего аппетита и порочности. Что с ней произошло? Раньше она довольствовалось какой-нибудь авантюркой класса «лайт», где можно сорвать сотню-другую тысяч долларов и при этом почти не рисковать собственной шкурой. Потом ей попался под руку Альберто Фонсека, которого она ловко окрутила, даже не дав опомниться. Это вообще была блестящая комбинация, давшая ей немолодого и очень занятого мужа, который стоил даже по самым заниженным прикидкам более десяти миллионов. Казалось бы, живи и радуйся! Альберто ей был совсем не противен, да и его сексуальный голод с каждым годом становился все умереннее. Кроме того, он щедр и боготворил ее, за что она была ему по-женски благодарна.

Но ей стало скучно. Банальная мещанская тоска овладела ею, и Варвара пристрастилась к охоте, рыбалке в океане, свела знакомство с экстремалами и сорвиголовами, с которыми искала новых острых ощущений. Однажды ее пригласили на особую охоту. Чтобы получить такое приглашение, следовало зарекомендовать себя определенным образом, потому что помимо самой охоты человек становился вхож в круги, закрытые для обычного смертного. Это была крайне правая военная, политическая и экономическая элита страны. Альберто Фонсека хоть и был богат, но его никогда не приглашали в это закрытое общество, потому что не видели в нем цельности и устремленности, не чувствовали в нем своего. Так что приглашение Варвары в общество сильных мира сего можно было считать чудом. Она палец о палец не ударила, чтобы туда попасть, а просто лишь была самой собой. Возможно, ее товарищи по безбашенным развлечениям натрещали что-то о богатой блондинке неизвестного происхождения, которая в чисто мужских развлечениях могла дать сто очков вперед любому мужику, и с ней решили познакомиться, посмотреть на нее, как на диковинную заморскую игрушку.

Приглашение на охоту совпало с апогеем ее мыслительной деятельности и переходом в практическую плоскость. Чтобы запустить вживую трагедию а-ля Шекспир, для которой она уже сочинила конец и внесла в список необходимых жертв соответствующие имена, ей требовалось подобрать кандидатов на роли злодеев. Злодеев должно было быть несколько, чтобы они уничтожали друг друга по мере завершения своих функций в спектакле. В первую очередь ей нужен был большой злодей, который сможет осилить задачу отъема власти у действующего президента. Желательно, чтобы он был старым импотентом, ну а там как получится. Для грязной работы подошел бы фатоватый молодец с задатками душегуба.

Но тут очень кстати подвернулась поездка на охоту, и она, не задумываясь, согласилась, даже не спросив, на кого состоится охота. Каково же было ее удивление, когда на месте сбора она увидела несколько десятков мужчин, вооруженных, как Шварценеггер в фильме «Коммандо». Она ничуть не смутилась, когда услужливый молодой человек с офицерской выправкой объяснил ей, что охота будет взаимосвязана с карательной операцией против араваков, разгромивших несколько усадеб. Галантный кавалер пригласил Варвару в свою компанию, состоявшую из людей в возрасте до сорока лет, и предложил воспользоваться их богатым арсеналом.

Больше всего Варвара волновалась, что струсит и опозорится на весь свет. Но охота ее многому научила, и развлечение местной элиты не встретило в ней отторжения. А когда началось дело, она быстро вошла во вкус и прониклась общим азартом и жаждой крови. Она вместе с другими прочесывала кусты вокруг покинутой деревни, стреляла по мелькавшим на опушке леса коренастым фигурам, а когда ее группа нарвалась на засаду араваков и залегла под автоматным огнем, она не стушевалась и метким выстрелом сняла залегшего на высотке стрелка.

На традиционном охотничьем пикнике в конце дня она оказалась в центре внимания. Ее все поздравляли с боевым крещением и норовили чокнуться с ней рюмками. Охотники помоложе напропалую волочились и делали вполне прозрачные намеки на то, что в домике, где они находились, имеется много укромных мест для любовных утех. Люди солидные приглашали ее с мужем в гости. Ее внимание привлек рыжий детина, на голову выше ростом всех окружающих. Видно было, что он в компании на особом положении: с одной стороны, его презирали и в то же время опасались, а с другой – его подобострастно терпели по причине, ей непонятной. Давешний офицер, уже изрядно захмелевший, объяснил ей, что это Октавио Дуглас, командир роты парашютистов и, как говорили злые языки, внебрачный сын самого генерала Ордоньеса – главного претендента на победу в будущих президентских выборах.

– После гибели единственного сына Ордоньес, видно, проникся к Октавио запоздалыми отцовскими чувствами, – язвительно сказал офицер, опасливо косясь на Дугласа. – А парень – настоящий висельник. От него лучше держаться подальше…

На Варвару будто снизошло небесное озарение. Она отчетливо увидела уже готовый тандем, способный забросить ее на высоту самой смелой мечты. Ошарашенная такой неожиданной удачей, она отошла в сторону от шумной компании и собралась закурить, но тут ее плечо пронзило болью. Мощная мужская ладонь сдавила его с такой силой, что Варваре показалось, что рука совсем отнялась. Она резко повернулась и увидела перед собой светло-голубые, почти бесцветные глаза Октавио Дугласа, в которых читались пустота и сосредоточенность, как в глазах приготовившегося к роковому прыжку хищника.

– Сейчас пойдешь со мной, – сказал он не терпящим возражений тоном. – Ты мне нравишься.

Он широко улыбнулся, и от этой зловещей улыбки Варвару на мгновение будто парализовало. Но она быстро собрала волю в кулак и, выхватив из кармана никелированный револьвер, с которым никогда не расставалась, с силой уткнула его дулом в пах неотесанному ухажеру.

– Пожалуй, не получится. У меня месячные. И вообще я по субботам не подаю.

Она оттолкнулась от массивного торса удивленного, но не испугавшегося Дугласа и уже с расстояния в несколько метров добавила с сарказмом, но не зло:

– Если невтерпеж, сбегай к проституткам. А вообще, для начала тебе не мешает взять пару уроков хорошего тона. Позвони мне через неделю с утра. Мой шофер заболел, свозишь меня в домик в Сан-Роке.

Она снова нырнула в потеплевшее от выпитого мужское общество, где рыжего громилу не очень привечали. Дело было сделано – она нашла то, что искала, и, судя по всему, желание сблизиться оказалось взаимным. Теперь следовало довести возникший у Дугласа интерес к ней до состояния неумолимого желания, которое затем нужно переплавить в страсть. Тут главное не упустить тот момент, когда страсть начинает размягчать волю, превращая человека в восторженного и послушного щенка. Именно тогда можно вживить в его сознание свои идеи и желания, которые тут же станут его собственными и за которые он будет бороться до последнего вздоха.

Позвонил Октавио Дуглас не через неделю, но и не на следующий день, как она предполагала. Прошло долгих три дня, прежде чем она услышала в телефонной трубке хрипловатый баритон рыжего парня. К тому времени она уже кое-что разузнала касаемо самого Дугласа, а также общего отношения местной элиты к бастардам. Оказалось, что в Эссекибо общественные устои находились на уровне средневековья, и лишь быстро меняющаяся жизнь заставила их чуть-чуть сдвинуться в сторону адаптации к мировому прогрессу. Тем не менее незаконнорожденный ребенок, сколь бы умным и талантливым он ни был, не мог претендовать даже на невысокий пост в государственном аппарате, а в армии он мог подняться в звании не выше капитана. Оставался только бизнес, но и здесь на пути у приблудного сына возникало много препятствий. Это и определило линию поведения, которую Варвара решила выбрать в отношении Октавио. Болевые точки были налицо, необходимо только вовремя и с нужной силой надавить на них.

Дуглас решил сразу брать быка за рога и настойчиво стал приглашать Варвару к себе.

– У меня отличная квартира в Старом Городе, нам никто не помешает.

– Надеюсь, ты не обидишься на меня, если я скажу, что моя квартира в квартале Нуэва-Суиза будет пошикарнее твоей. Я не говорю уже об усадьбе в Сан-Роке, – сказала она снисходительно. – Тем более у меня есть богатый муж и, как ты заметил на охоте, еще десятка два претендентов на роль любовника. Неужто ты думаешь, что я брошусь в постель к первому мачо, который поманит меня пальцем? Если я тебе нравлюсь и ты хочешь познакомиться со мной поближе, советую тебе подобрать сопли и заняться тем, чтобы доказать мне, что ты заслуживаешь моего внимания. Мой муж скоро уезжает в горы, так что, если хочешь отличиться, поехали со мной охотиться на кайманов.

Варвара сама не заметила, когда переступила ту черту, за которой ее воля вдруг стала убивать. Наверно, этот адский огонь был спрятан где-то очень глубоко в ее душе, но до поры до времени не вырывался наружу. По-видимому, она искала острые ощущения – ее занимала ловля акул и марлинов, на охоте она шла навстречу кабану или ягуару, не чуралась крови во время разделки дичи и даже дошла до охоты на людей. Но заглушить дьявольский зов лежащего на ней проклятья так и не смогла.

Однако как только женщина узнала об уране, все стало на свои места. Где-то ослабли узелки, стягивавшие ее смирительную рубашку, и она легко сорвала ее, оставшись перед миром в вызывающей наготе своей страсти. Первым ощутил на себе степень ее новой свободы несчастный Альберто Фонсека. Он часто возвращался к теме разработки урана, а последний раз даже высказал мысль, что неплохо бы организовать государственный переворот, тем более что предпосылки для этого в любой латиноамериканской стране всегда нашлись бы. А пока политики будут делить власть, можно прибрать к рукам пустынное плоскогорье Месета-де-Олвидо. Варвара не думала, что у ее мужа хватит характера и устремленности воплотить в жизнь эту идею, но испортить дело он, несомненно, смог бы.

К тому времени приручение Октавио Дугласа успешно завершилось, и его можно было пускать в дело. Несколько намеков и жалоб, искусно завуалированные посылы – и Октавио сам вызвался решить проблему с мужем. Тогда он еще толком не знал, в чем дело, но убрать с пути соперника для него – дело плевое. Альберто Фонсека однажды не вернулся из поездки в горы, а его истерзанное тело нашли в лесу у дороги.

В награду за преданность Варвара нашептала Октавио нужные слова, с которыми он должен был обратиться к своему высокопоставленному родителю. Вскоре министр обороны издал приказ о введении роты парашютистов в президентскую гвардию и назначении Октавио Дугласа заместителем командира батальона гвардейцев. Затем на погоны счастливого Дугласа капнула недостижимая майорская звезда, и он окончательно поверил в гений своей златовласой возлюбленной.

Обработка самого Ордоньеса требовала более тонкого подхода, так как стареющий генерал не интересовался женщинами, а страстно алкал единственного эликсира жизни, каковым считал власть. Используя свои новые знакомства, Варвара смогла попасть на один из приемов, где присутствовал Ордоньес. Дальше с помощью умелых телодвижений и находчивых слов она смогла приблизиться к генералу на интимное расстояние и сказать несколько ключевых фраз, которые были тщательно продуманы заранее. Брошенные ею зерна тщеславия попали на благодатную почву и вскоре взошли буйными побегами. Разумеется, Ордоньес не бросился с бухты-барахты в ее объятия, а долго принюхивался и прислушивался, анализировал и проверял информацию. Вскоре он раскопал сведения о любовной интрижке своего байстрюка с этой эффектной блондинкой и тогда решил кардинально прояснить ситуацию, пригласив их обоих к себе в загородный дом.

Дугласа такое приглашение напугало, так как папаша, пожалуй, единственный человек, которого он побаивался. Но Варвара была полна энтузиазма и приехала на встречу в состоянии эмоционального и творческого подъема.

– Я много думал о том, что вы мне сказали тогда на приеме. Как же мне прикажете истолковать ваши слова, милое дитя? Ведь это, без сомнения, был намеренный посыл. Что вами движет?

– Я думаю, вы знаете, что я хорошо обеспечена и не беспокоюсь о будущем, – начала Варвара издалека. – Вот рядом сидит ваш сын, который мне не безразличен. Его унижают и притесняют за вашей спиной, и если бы не моя изобретательность, то он до сих пор командовал бы ротой где-нибудь в дремучей сельве.

– А, так это была ваша идея? Элегантно. Если все ваши идеи настолько же тонки и действенны… Так что же все-таки вами движет?

– Тщеславие. Элементарное тщеславие. Меня не устраивает муж-майор и брюзжащий отставной генерал в качестве свекра. У меня большие требования к мужчинам.

– Это похвально. Через два года выборы, и я один из главных претендентов на высокий пост. Тогда все может измениться.

– Скользко, очень скользко и двусмысленно. Один из! Должна вас разочаровать – уже через год нынешнего президента станут носить на руках, а чернь будет раскатывать на «Мерседесах» и «БМВ». У вас нет ни малейшего шанса, если вы, конечно, не примете экстренные меры.

По лицу генерала Варвара поняла, что ее отравленная стрела попала в цель.

– Вы что-то знаете?

– Иначе зачем же я тут перед вами распинаюсь?

– Так говорите же, в чем дело, черт возьми!

– Прежде чем я продолжу, давайте заключим пакт, тройственный союз. Каждый из нас уязвим, и у каждого есть свои козыри в рукаве. Втроем мы сможем многого добиться. Вас лично устроит верховная власть в стране?

– Вполне. Только все это слова!

– Это не слова. Вопрос второй. Как вы посмотрите на то, что ваш сын будет управлять армией и полицией под вашим покровительством?

– Мечты! Хотя меня бы это устроило. А тебя, Октавио?

– Выше некуда!

– Тогда остаетесь вы, моя амазонка. Что вы хотите для себя?

– В первую очередь устроить вас двоих. А я стану поставлять вам средства для того, чтобы ваше правление было счастливым и безоблачным. Отдайте мне экономику, и мы в расчете.

– Но есть секрет, который вы знаете и не хотите открыть.

– Я предоставлю вам возможность самому выяснить, в чем дело. Когда сядете в президентское кресло, поройтесь хорошенько в секретных документах.

Варвара шла уже на последнем издыхании. Она не знала, что ее преследователи в это время устроили привал в километре впереди нее. Вайс склонился над своим волшебным компьютером и наблюдал за перемещением мерцающей точки, двигающейся по причудливому узору рельефа сельвы, отображаемого на экране цветной 3D-картинкой.

– Сейчас девушке придется не сладко, – сказал он, жуя питательный концентрат. – Впереди овраг, заваленный валунами. Ноги сломать – нечего делать.

– Так, может, помочь даме, – отозвался Лаки. – Нам ведь нужно, чтобы она была жива-здорова и донесла наши гостинцы кому положено.

– Ты поможешь, как же, – буркнул лежавший с закрытыми глазами Франк.

– Тихо! – прошептал Вайс, потирая руки. – Кажется, она не выдержала. Взялась за шарманку!

Варвара в это время сидела на валуне перед широким пространством, где не было ничего, кроме огромных оглаженных временем и природой обломков скал. Она была подавлена и растоптана этой бескрайней сельвой, которая могла походя поглотить ее, положив конец всем ее наполеоновским планам, просто превратить в пищу для стервятников, которые лениво барражировали над верхушками столетних деревьев. Она порылась в рюкзаке Лобо, достала оттуда передатчик и, настроив его на нужную частоту, начала повторять условную фразу:

– Всем, кто меня слышит! Барби ищет Кена. Срочно, срочно! Всем, кто меня слышит! Барби ищет Кена. Сообщите Леону. Барби ищет Кена.

Как только включился передатчик, он тут же соединился со спутником поддержки. Тот, в свою очередь, засек его положение и начал сканировать местность в поисках других передатчиков, работающих на той же частоте. Вскоре был зарегистрирован ответный сигнал. Содержание передачи и местоположение ответившей радиостанции тут же было передано на походный многоцелевой компьютер Вайса.

Цейтнот

Вайс обработал и переслал радиообмен между Варварой и Октавио Дугласом Серову. Алексей снова включил запись, так как беглый испанский ему не всегда хорошо давался.

– Это ты, моя Барби! Где ты? Что случилось? – Голос Дугласа был низким, с нарочитой хрипотцой, добавлявшей его образу некий опереточный налет.

– Я в квадрате четырнадцать у Каменной Реки. С трудом оторвалась от русских.

– Так ты совсем рядом! Я уже думал, русские не появятся, и хотел посылать за тобой вертолет на остров… А они, значит, уже здесь. Почему ты не вывела их на засаду?

– У них отличная аппаратура, так что мне все равно не удалось бы их обмануть. И у них есть связь. Нужно срочно попытаться выяснить, с кем они встречаются. У меня есть координаты тайников.

– Все это чепуха, моя девочка. Старый перец наконец-то решился действовать. Завтра мы кое-кого отправим в преисподнюю, а послезавтра выступаем. Сначала разгоним всех министров, а потом на столицу. Будет настоящее дело.